Шапка

      Нил сделал неловкое движение руками, безуспешно попытался удержать равновесие, и всё равно шлёпнулся задницей на лёд. Он поправил съехавшую на бок шерстяную шапку, увенчанную синим помпоном, и бросил угрюмый взгляд на Кевина. — Я же говорил тебе, что ничего не выйдет, — Нил кое-как подполз к бортику и, схватившись за него руками, поднялся со льда.       Кевин закрывал лицо ладонями, пытаясь сдержать смех. В его руках мелко сотрясался бумажный стаканчик с глинтвейном. — Лучше бы ты не смеялся, а помог мне, — Нил сгрёб пригоршню снега в голые ладони, формируя шарик, замахнулся и метким ударом попал в руку Кевина, скрытую тёплой стёганной курткой. — Слушай, я устал объяснять тебе, что нужно делать. Я буквально говорю тебе, как нужно стоять, но ты и это не можешь осилить, — Кевин справился со своим приступом смеха. — Плевать ты хотел на все мои замечания, ты просто ноешь, что у тебя не получается. — Ты мог бы выйти на лёд вместе со мной, — Нил скрестил руки на груди, опираясь поясницей на безопасный бортик, — и покататься рядом. — Это не поможет, — устало вздохнул Кевин. — Мы так и будем кататься за ручку, как два дебила? А что будет, когда я тебя отпущу? Ты снова будешь просить? Мне проще ходить сюда без тебя, потому что я устал. Веришь? — Ты предпочитаешь просто смотреть, как я каждый раз рискую сломать себе ноги? — Нил фыркнул. — Тебя это всё равно не остановит, — скептически заметил Кевин и сделал глоток из своего стаканчика с глинтвейном. — Да и какая мне к черту разница, что с тобой случится?       Когда именно возникла эта странная традиция — ходить на каток, не умея кататься, Нил не помнил. Может быть, много лет назад он проиграл в каком-то споре, или просто не желал признавать, что катание на коньках ему просто не даётся, но зачем-то хотел доказать сам себе, что он всё равно со всем справится. И теперь каждый год с наступлением зимы Нил упрямо шёл на каток, тщетно надеясь, что именно в этот раз ему точно должно повезти. Вот только ему не везло.       Первое время Кевин всё же помогал Нилу с катанием. В самый первый раз, когда Нил оказался на катке, Кевин помог ему с выбором коньков, потом помог закрепить их на ноге, даже рассказал про какие-то особые узлы, чтобы эти самые коньки не слетали. До льда Нил дошёл только чудом — он так нелепо переставлял ноги на коньках, что Кевин, подавив в себе смешки, практически донёс его на плече до ледяной поверхности. Но лучше от этого не стало — Нил почти поцеловал носом лёд. Тогда Кевин, сжалившись, предоставил ему высокую пластмассовую фигурку белого медведя, с помощью которой новички учились стоять на льду — «помощник фигуриста», как сказал кто-то из персонала. Нил благодарно схватился за ручки и всё же сумел выйти на лёд.       Но после того первого раза Кевин уже не был так милостив. Видя, как Нил неуклюже подаётся корпусом вперёд, задевая коленями стенки фигурки, и неловко расставляет ноги в стороны, надеясь ускориться во время катания, Кевин запретил пользоваться этим самым «помощником», утверждая, что никакой это не «помощник». Тогда же он заботливо предоставил Нилу свою руку, и последний, преисполненный благодарности, вцепился за неё, как за спасательный круг. Пока не настал день, когда Кевин, потеряв всякое терпение научить неуклюжего друга искусству катания, напрочь отказался снова выходить на лёд, держа Нила за руку. — Но ты же учил меня. Что сейчас-то поменялось? — заныл Нил, предпринимая последнюю попытку воззвать к милости своего жестокого друга. — Мне надоело таскать твою тушу за руку. Я уже спустил целое состояние на оплату проката коньков и билеты, — угрюмо заметил Кевин. — Вон, долбайся со своим медведем.       Хотелось сказать что-то обидное, но Нил предпочёл направить все свои силы на то, чтобы добраться до выхода с катка и всё-таки взять того злополучного пластикового медведя. Пускай он будет выглядеть нелепо, зато этот медведь не будет докучать своими умными комментариями и бесполезными замечаниями, которые никак не помогают.       Он с какой-то особенной благодарностью схватился за ручки, отталкиваясь от ледяной поверхности. Кожа на руках покраснела и покрылась тонкой паутинкой красных царапин — Нил всё равно будет игнорировать перчатки, считая их неудобными. От долгожданной опоры тело Нила ощутимо расслабилось, а забитые напряжением ноги больше не немели. Нил лишь коротко взглянул на Кевина, оставшегося позади, заметил, как тот обречённо покачал головой, и решил больше не смотреть. Всё равно от Кевина больше вреда, чем поддержки.       С каждым толчком массивных коньков с заострёнными зубчиками на конце Нил чувствовал себя свободнее. Может быть, ему нужно чуть больше времени — хотя куда уж больше, — или же ему просто не подходит такая манера обучения, когда его, теряющего равновесие, тупо толкают вперёд и ждут от него какого-то успеха. Нил крепче перехватил ручки медвежьей фигурки и пошёл на второй круг, позволяя себе ускориться. В такие моменты его тело переполняла иллюзия уверенности в своих силах и навыках, которых не было, но которые обязательно появятся потом, Нил в этом свято верил. — Эй, ты, смотри, куда прёшь! — закричали где-то рядом.       Нил резко поднял голову вверх — до этого момента он увлечённо разглядывал носки своих коньков, следя за траекторией — и осознал весь хаос ситуации. Он ехал прямо на распластавшегося на льду ребёнка, который спешил подняться на ноги, но постоянно соскальзывал обратно. Нил, не успевая обдумать всю ситуацию, извернулся, каким-то чудом разворачивая неуклюжего, как и он сам, медведя влево, смещаясь в сторону. Посмотреть, находились ли с ним рядом люди, не было времени, ведь всё случилось практически мгновенно.       В ушах звоном раздался звук потрескавшегося пластика. Фигурка медведя, которую Нил держал так крепко, выскользнула из рук, откатываясь в сторону, когда сам Нил плашмя свалился на что-то мягкое. Это «что-то» быстро толкнуло Нила в грудь, вынуждая отпрянуть и откатиться в сторону. Нил, спешно переводя дыхание от неожиданности, ошалело разглядывал парня, лежавшего рядом с собой. Лица парня не было видно — верхнюю часть закрывала сползшая на глаза зимняя шапка, а рот его скрывал пушистый огромный шарф. Если бы не вся ситуация, Нил мог бы посмеяться, глядя на смешно торчащий нос из вороха ткани, вот только их владельцу наверняка было не до смеха. Поднимаясь на четвереньки, Нил подполз к парню и подал ему руку, не заботясь о том, что сам едва держал равновесие. Парень вцепился в него и поднялся, усаживаясь на льду напротив Нила. — Ты в порядке? — испуганно прошептал Нил. — Прости, я тебя не заметил, ехал быстро, а там ещё этот ребёнок упал, и я так резко повернул, что… — Боже, заткнись, — прошипел парень сквозь зубы, поднимая шапку. — И лучше иди нахуй.       Такого взгляда Нил ещё ни разу не видел в своей жизни. Золотисто-карие глаза смотрели с таким гневом, что Нилу захотелось провалиться под этот самый лёд. Нил дождался, пока парень поправит на лице еще и шарф, и всё же попробовал снова. — Я помогу тебе, — выпалил он, не дожидаясь возмущений, — давай руку.       Парень что-то пробубнил, но руку всё же протянул. Нил, держась за своего медведя, которого каким-то чудом поймал одной рукой, встал на ноги, помогая подняться и пострадавшему по его же вине. — Кстати, я Нил, если что. — А я Аарон, и мне насрать на твоё «если что», потому что его не будет, — огрызнулся он. — Слушай, я виноват, — Нил проигнорировал вторую часть реплики, — возьми моего медведя, с ним кататься намного проще. — Да с чего ты, блин, это решил?! — взорвался Аарон. — Потому что у тебя тоже такие же коньки. На них катаются те, кто плохо стоит на льду, — Нил ткнул пальцем Аарону под ноги. — Вот, держи.       И он, не дожидаясь ответа, сунул в руки парня своего пластикового медведя. Аарон окинул Нила скептическим взглядом, тяжело выдохнул в шарф, зарываясь в него носом — теперь Нил видел только пару золотисто-карих глаз, устремленных на него, — и всё-таки принял внезапный «подарок». Нил показал ему палец вверх, демонстрируя онемевшие пальцы и расплываясь в кривоватой улыбке. Впрочем, благодарности за щедрость Нил не получил. Парень, представившийся Аароном, послушно укатил, держась за предоставленного ему медведя, а сам Нил, активно размахивая руками, покатился рядом. — Ты катаешься ещё хуже, чем я, — заметил Аарон. — Тебе это нужнее.       Он собрался вернуть медведя, как Нил тут же выставил руки вперёд и хотел выпалить упрямый отказ, но подался вперёд слишком сильно и потерял равновесие. Первой попавшейся опорой для него стала рука Аарона, сжимавшая ручку медведя. — Я в порядке, — проговорил Нил, снова демонстрируя свою улыбку. — Что-то не похоже, — Аарон нахмурился. — Ты сейчас чуть не пизданулся на лёд.       Нил небрежно махнул рукой. — Мой друг говорит мне, что я должен кататься без этой штуки, — Нил указал на медведя. — И вот сейчас ты даёшь мне хороший шанс проверить его совет на практике.       Аарон не поверил, но Нилу это было и не важно. Наблюдавшего всю эту картинку Кевина Нил проигнорировал.

***

— Поднимаешь популярность всратых медведей, — прокомментировал Кевин с неизменным стаканчиком глинтвейна в руке. — Попроси, чтобы тебе доплатили за это. — Ну и попрошу. А ты не завидуй, — дёрнул плечами Нил, согреваясь чашкой какао и глядя на каток перед собой.       С момента встречи с Аароном прошла неделя или около того — Нил честно не считал. Он приходил на каток почти каждый день, сам (что было уже маленькой победой) справлялся с коньками, игнорировал комментарии Кевина, брал своего любимого пластикового медведя и присоединялся к Аарону, который так же зачастил появляться на катке. После парочки «посылов» Аарон как-то оттаял — Нил мог только гадать, что стало причиной, — и после этого они частенько катались вместе. К той части катка, где обычно стоял позади бортика Кевин, демонстративно сдерживающий смех, стоило появиться рядом с ним, Нил решил не подъезжать.       Сейчас он, вдоволь накатавшись, отогревался под навесом вместе с Кевином, разминал уставшие от напряжённого катания ноги и провожал взглядом знакомую фигуру, лицо которой было замотано шарфом по самый нос. С момента, как Нил рассказал Аарону о таком замечательном изобретении как «помощник фигуриста», последний появлялся на катке исключительно в его сопровождении, и Нил не скрывал своей гордости. — Мне уже жаль этого парня. Достался же ему такой никудышный советчик в твоём лице, — Кевин качал головой, глядя на Аарона. — Он так же, как и ты, безнадежен. — А ты только указания раздавать умеешь, — фыркнул Нил. — Думаю, ему пофиг на твоё мнение. Был бы ты чуть терпеливее, научил бы меня. Хотя о чём я говорю — ты и терпение вещи несовместимые. — Нельзя научить кататься того, кто этого не хочет. — Гениальная мысль. Запатентуй её. — Однажды тебя это заебёт, и я хочу это видеть, — Кевин поднял стаканчик, словно произнося тост. — И не надейся, — ухмыльнулся Нил.       Всю последующую неделю история повторялась. А ещё через неделю Нилу показалось, что он попал в какой-то сюрреалистический сон.       В тот день на катке не было ничего особенного. Совсем ничего. Кроме одного. Нил завис на каких-то десять минут, если не больше, глядя, как мимо проносится знакомый — или не очень? — силуэт. От скорости, с какой мимо него пронеслись, у Нила почти съехала шапка, та самая, с помпоном. Нил не узнавал его — движения чёткие, выверенные, а главное, на такой скорости, развить которую Нил мог только мечтать. Неужели Аарон научился кататься за такое короткое время? Тем временем Аарон сделал разворот, заходя на новый круг, и проехал мимо Нила уже задом наперед, даже не удостаивая его взглядом. Нил загипнотизировано смотрел, как лихо Аарон переставляет ноги в уже новых коньках — дугообразных, без знакомых зубчиков на носке. — Я же говорил… — залепетал Нил, глядя перед собой. — Я же говорил тебе, что это возможно! — Да что ты несешь? — Кевин взглянул на него как на умалишенного. — Это же… — Ты, — Нил наставил палец на Кевина, сверкая глазами. — Ты говорил, что научиться кататься с медведями невозможно, однако он научился, видишь! Медведи работают! — лицо Нила сияло ярче, чем ледовая поверхность или лезвия коньков катающихся. — Нет, ты меня не понял, — затараторил Кевин. — Это совсем не то… Стой! — Я пошёл! — Нил схватился за ручки своего медведя и неуклюже поехал вперёд, не обращая внимания на кричащего что-то позади него Кевина и его попытки схватить за капюшон куртки.       Это точно Аарон, Нил был в этом уверен. Не мог же он ошибиться, ведь он видел его лицо собственными глазами. Однако догнать Аарона не представлялось возможным: он двигался слишком быстро и почему-то предпочёл не обращать на Нила никакого внимания. Может быть, он зазнался и поэтому не хочет реагировать? Но это же нечестно — Нил был тем, кто отдал ему своего медведя, и Аарон должен как минимум поблагодарить его за дельный совет.       Глядя, как Аарон снова разворачивается, Нил практически отчаялся. Он сделал рисковый шаг, один из самых рисковых, которые можно было предпринять, и кинулся наперерез несущемуся Аарону. Тот вздрогнул, но быстро среагировал — один шаг в сторону, и пластиковый медведь прошел в миллиметре от него. Нила начало заносить, и он невольно подался назад, перевешиваясь. Через мгновение он уже лежал на спине, распластавшись на катке, хватая ртом воздух. — Ты совсем ебанулся?! — заорали сверху, и Нил, слегка запрокинув голову, заметил испуганно-злобное выражение лица Аарона. — Привет, — широко улыбнулся ему Нил. — Ты катался так быстро, даже не видел меня. Ты где так научился за такое короткое время? Ещё неделю назад ты катался с «помощником», а сейчас… — У тебя, что, сотрясение? — прокомментировали сверху. — Дай мне руку.       Нил, с самой глупой улыбкой на лице, позволил поднять себя на ноги. На него смотрела пара знакомых золотисто-карих глаз. В этот раз, правда, Аарон выглядел немного необычно: на нём не было ни пушистого шарфа, ни той самой шапки, напоминавшей шапку Нила, куртка оказалась расстегнута на горле, обнажая покрасневшую кожу и чуть выпирающий кадык. Он, что, решил поменять стиль, научившись кататься на коньках? Интересный способ заявить о «новом» себе. — Эй, — перед глазами защёлкали чужие пальцы, — сколько пальцев видишь? — Ты научился… — завороженно шептал Нил, словно в бреду. — Теперь ты должен научить меня кататься. Расскажи мне секрет.       От того, как сильно задёргался глаз его собеседника, Нилу даже стало не по себе. — Да ты нормально так головой приложился, — прокомментировал собеседник, — я вызываю скорую. — Нет, постой, Аарон, это же я, — стоило Нилу произнести знакомое имя, как пальцы, набиравшие номер телефона службы первой помощи, замерли. — Ты сейчас так здорово катаешься, прямо как профи. Я же говорил Кевину, что можно научиться кататься с «помощником фигуриста», а он мне не верил. И теперь я могу ему доказать, что он был неправ.       Нил выпалил это на одном дыхании так быстро, что ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов в конце. От выплюнутого потока слов слегка кружилась голова, а в ногах немного ломило от слишком резкого падения, но Нил мало обращал на это внимания. — Как ты… меня назвал? — прилетел вопрос.       Нил окончательно растерялся. — Аарон. Мы же познакомились несколько недель назад, когда я дал тебе этого медведя, — Нил кивнул в сторону ставшей уже родной фигурки. — Ты не умел кататься, как и я, но сейчас научился. И я хочу узнать, как ты это сделал?       Нил готов был повторить свой вопрос добрую сотню раз, желая узнать все секреты успешного катания. Почему Аарон так странно смотрел на него, словно они не были знакомы, он не понимал. Обидеть его Нил точно не успел, ведь последние два дня они не общались, да и все разговоры велись на отвлеченные темы. — Значит, Аарон… — телефон парня исчез из пальцев в кармане куртки, а сам он скрестил руки на груди.       Нил завис, вглядываясь в знакомые черты лица — по крайней мере он считал их знакомыми, — в линию тонких поджатых губ, в пролегшую складку между бровей, и то, как эти самые брови хмурились при каждой фразе. Даже спадающая на лоб чёлка была всё того же песочно-пшеничного оттенка. Единственное отличие от привычного образа Аарона — отсутствие пушистого шарфа и шапки. — Так ты научишь меня? — с упрямой надеждой спросил Нил, от нервов крепче сжимая ручку медведя. — Иди-ка ты лучше нахуй, — фыркнул Аарон в ответ.       Нил ожидал чего угодно, но не этого. И это все после всего, что Нил сделал для него? Разве так поступают? Он посмотрел вслед удаляющейся фигуре и покачал головой. Теряясь в догадках насчет грубости своего приятеля, Нил уныло покатился обратно к бортику. И хотя в запасе оставались дополнительные полчаса для катания, Нил, объятый своим маленьким горем, проследовал на выход с катка. — Какой же ты придурок, — вынес свой вердикт Кевин, глядя, как Нил стаскивает со своих ног тяжёлые коньки. — Вы сегодня сговорились? — огрызнулся он. — Что на вас всех нашло? — А ты совсем тупой или только прикидываешься? Ты бросился под ноги Эндрю Миньярду. Скажи спасибо, что он глотку тебе не переехал этими коньками.       Нил замер со снятым коньком в руке и тупо уставился на Кевина. — Стой, подожди, кому? — он быстро захлопал глазами и извернулся, глядя на каток.       Кевин закатил глаза, прикрывая их ладонью. — Я пытался тебя остановить, но разве ты меня послушал? — простонал Кевин. — Скажи спасибо, что твои ноги на месте. — Я не понимаю, — Нил придвинулся ближе и снова бросил взгляд на каток.       Кевин отнял руку от лица и вперился взглядом в Нила. — Скажи, ты смотришь телевизор? — вдруг спросил он. — Смотрю, но… — А спортивные каналы смотришь? Например, недавний хоккейный матч, — продолжал Кевин, вгоняя Нила в ещё большее непонимание. — Ты знаешь, что я ненавижу твой долбанный хоккей, — буркнул он. — И какое это имеет отношение к Аарону?       От взгляда Кевина Нила сжало до размеров маленькой точки, а от последующих слов он и вовсе подумал, что провалится — там ему, видимо, и место. — Ты только что бросился под ноги Эндрю Миньярду, вратарю национальной хоккейной сборной.       В голове Нила воцарилась такая пустота, что он перестал слышать все окружающие его звуки. Он воспроизвёл в памяти мелькнувшие лезвия чужих коньков, нахмуренные брови и хрипловатый голос, который вдруг зазвучал в его ушах поверх всего остального. — Ничего не понимаю, я видел этого парня и раньше, — одними губами произнёс Нил. — Да, он немного вредный, но горло мне коньком точно вскрыть не собирался.       Кевин испустил тяжёлый полустон-полувздох. Нил так и уставился на него, сидя на скамейке, всё ещё с одним надетым коньком. — Ты конченый? Думаешь, Эндрю бы стал кататься с твоими всратыми медведями? — наконец не выдержал Кевин.       Нилу показалось, что у его друга сейчас пар из ушей повалит, настолько сильно покраснело его лицо. — Послушай, если бы я этого не видел, я бы не утверждал, — попытался достичь перемирия Нил. — Я держал его за руку, я видел его плохо завязанные коньки. Он явно новичок. — Не может быть новичком тот, кто играет в сборной, — отчаянно воскликнул Кевин, всплеснув руками.       К счастью, его стаканчик с глинтвейном был пуст, иначе он бы расплескал всё вино наружу. — Ты точно уверен, что это он? — Процентов на двести, — кивнул Кевин. Наконец-то Нил перестал тупить. — Знаменитый семьдесят второй номер. Поверь, я видел его фамилию на джерси и слышал ее не один раз. Он лучший игрок почти в каждом матче, — на этих словах глаза Кевина так выразительно сверкнули, что Нил даже изогнул бровь. — А ты сидишь тут, у тебя дурацкие усы от какао, позорная шапка с помпоном, красный нос и облезлые синие руки, привыкшие держать медведя. И при всем этом ты мне говоришь, что Эндрю не умеет стоять на коньках. У меня порой ощущение, что он в них родился. — Я не смотрю хоккей и не могу всего этого знать, — Нил лениво стянул ботинок конька со второй ноги и тупо уставился на него, ощущая тяжесть в руках. — Я говорю то, что видел. И он представился мне другим именем. — Тебе надуло просто.       Нил ещё раз посмотрел на громоздкую махину в руках, не представляя, как на этом можно было вообще кататься, потом снова на каток, надеясь заметить Эндрю. — Как думаешь, я увижу его еще раз? — вдруг спросил он.       Кевин скривился и помахал перед глазами Нила ладонью. — Ты запал что ли? — кисло усмехнулся он. — Этот тип злой, как ебаный черт. Ты заливал ему про медведей, тряс перед носом своим помпоном, который пропах освежителем воздуха, просил научить кататься и утверждал, что это именно ты научил его. — Это просто досадное происшествие, — разумные аргументы Кевина пролетели мимо ушей Нила. — Ты же мой хороший, — тяжёлая ладонь Кевина легла на плечо Нила. — Когда Рамсес опустошил Сирию — это было происшествие. А ты со своими медведями и тупостью просто катастрофа. — Это не мешает мне хотеть увидеться еще раз, — прошептал Нил, мечтательно глядя на каток. — Я не собираюсь торчать тут целый день, идем, — Кевин вручил Нилу второй ботинок. — Сейчас начнётся следующий сеанс, а ты полируешь задницей скамейку.       Собирающаяся возле проката очередь оказалась хорошей мотивацией, и Нил, почти подскакивая со своего места, поспешил вернуть коньки. — А знаешь, я научусь кататься. И научит меня именно он, — Нил показал большим пальцем через плечо. — Как ты сказал его зовут? — Да я скорее балетную пачку надену, чем поверю в то, что Эндрю Миньярд будет учить тебя кататься, — фыркнул Кевин.       Нил ещё раз обернулся на каток, в надежде заметить знакомый силуэт. Толпа людей постоянно менялась, а цвет куртки Эндрю — кажется, графитово-серый — ничем не выделялся среди такого же моря одинаковых курток, поэтому Нилу ничего не оставалось, кроме как уцепиться за образ в своей памяти и разочарованно отвернуться.

***

— Пожелай мне удачи, — Нил затянул шнурки на коньках потуже.       Он выпрямился, исполненный решимости. Расправил плечи, поправил свою видавшую виды шапку с помпоном и приготовился выходить на лёд. — Ну уж нет, не хочу видеть это избиение младенцев, — Кевин с демонстративно-громким звуком отхлебнул глинтвейн из стаканчика, заставляя Нила поморщиться от отвращения. — Готовься надевать балетную пачку, как и обещал. — Готовься оплачивать больничные счета за переломанные кости.       Почему Нил был уверен, что увидит Эндрю на катке в этот день, не смог бы сказать даже он сам. Сегодня лёд встретил его как-то дружелюбнее, чем обычно, или Нилу так казалось. То ли это было совпадение, то ли Нил, ведомый вдохновением с щепоткой безрассудной уверенности, скользил по льду непривычно легко. Неизменный спутник в виде пластикового медведя ощущался особенно послушно — из него как будто выкачали всё тяжёлое и оставили лишь оболочку, заботливо предоставив его Нилу. Или это вселенная пытается заранее за него договориться?       Вселенная, однако, не подводила. Куртка Эндрю мелькнула в толпе графитово-серым потоком, ещё накануне сбивающим с ног. Нил и сам не заметил, как его губы искривила довольная улыбка, вот только подъезжать ближе к Эндрю он не спешил. Сначала нужно было выждать подходящий момент, даже если это выжидание ощущалось особенно мучительно. С терпением у Нила было не лучше, чем у Кевина. Стоило Эндрю мелькнуть перед его глазами, как Нил, нацепив самую дружелюбно-дурацкую улыбку, махнул обветренной от мороза рукой. Звёзды сегодня точно сошлись, потому что Эндрю остановился возле него, эффектно затормозив и выпуская из-под блестящих на зимнем солнце лезвий россыпь колючих снежинок. Золотисто-карие глаза прожигали таким скептицизмом, замешательством и немного — или много — презрением, что Нил почти поёжился. Медведю, которого Нил усиленно сжимал в руках, повезло ещё меньше — Эндрю взглянул на него с таким отвращением, будто ему предложили съесть жабу. Хорошо, что этот медведь всего лишь пластиковый «помощник фигуриста». — Привет, — улыбка Нила стала такой широкой, что вот-вот рассекла бы ему лицо. — Ну и как тебя зовут на этот раз? — Не могу припомнить, чтобы называл тебе имя и в первый, — сдержанно ответил Эндрю, скрещивая руки на груди. — Мой друг сказал, что тебя зовут Эндрю Миньярд, но ты сказал мне, что тебя зовут Аарон, — Нил простодушно пожал плечами, поправляя шапку на глазах. Отрывать руки от медведя надолго он не мог, поэтому сделал это быстро и чудом удержал равновесие. — Не знаю, кому из вас мне верить.       Эндрю прищурился, вглядываясь куда-то за спину Нила. — Твой друг? — Да. То есть он просто друг, ничего особенного, — Нил махнул рукой. — Понимаешь, с детства знакомы, и все такое. Мы не встречаемся, если что.       Глаза Эндрю снова уставились на него. От солнечных лучей, мелькнувших золотистой искрой, радужка светились магнетическим жёлтым светом. Улыбка Нила растаяла так же быстро, как и мелкая снежинка на его щеке, и он просто завороженно пялился в глаза Эндрю. — Ты дебил? — Эндрю звонко щёлкнул пальцами прямо у Нила перед носом.       Тот тряхнул головой, отгоняя странное наваждение, и снова нацепил улыбку. — Нет. Но вообще, возможно, конечно, — согласился он. — Или я просто волнуюсь. Я не решил. — И что же тебя так взволновало? — едва уловимая ухмылка Эндрю стала такой неожиданностью для Нила, что все его внутренние тормоза разом сорвало. — Не часто приходится вот так знакомиться, тем более знакомиться во второй раз, — кончик языка Нила нервно облизнул пересохшие губы. — Это волнительно, знаешь ли. — Ты правда считаешь, что я хочу с тобой познакомиться, — по интонации Эндрю было сложно понять, вопрос ли это или утверждение. — Я думаю, что тебе скучно, иначе зачем известному вратарю сборной приходить на этот каток. — То есть тебе на самом деле известно, кто я такой? — Нет, я тебя не знаю, — Нил снова тряхнул головой. — Говорю же, что это друг мне рассказал. Который просто друг. Я не смотрю хоккей, не болею ни за кого и предпочитаю переключать спорт по телевизору. Один раз я смотрел турнир по керлингу и уснул.       Недоумение снова отразилось на лице Эндрю. — Ты сейчас серьезно?       Нил упрямо отказывался терять надежду. — Вполне. Я видел, как ты катаешься, — он изобразил в воздухе невнятный жест, надеясь описать им траекторию Эндрю, — а кто ты, мне все равно. Научишь меня так же? Научи хотя бы просто стоять и не падать. — А если я специально решу переломать тебе все кости? — С этим я и сам справлюсь, — Нила подобное заявление не пугало.       Вцепившись в ручки своего медвежьего «помощника», Нил попытался развернуться вполовину, чтобы рассмотреть Кевина за дальним бортиком. Тот был чем-то занят в телефоне и на каток не смотрел, усиленно набирая кому-то сообщение. Неизменный стаканчик глинтвейна стоял в одиночестве на бортике. Нил пожевал нижнюю губу и снова повернулся к Эндрю. — Я тебе немного соврал, — Нил старался подбирать слова как можно аккуратнее. Его глаза бегали по вороту куртки Эндрю, а чужой взгляд он ловить отказывался. — Все дело в том, что я поспорил со своим другом на то, что ты научишь меня кататься. — С тем самым просто другом, да? — криво усмехнулся Эндрю.       Нил вскинул голову. — Я не даю бесплатных уроков, — уголки губ Эндрю еще больше поползли вверх. — Ну, я вряд ли смогу заплатить тебе сумму твоего контракта, или как вам там платят… Но ты можешь попросить у меня что-нибудь взамен. — Попросить? У тебя? — Эндрю изогнул бровь. — Ну да. Что угодно. — Что угодно, — передразнил его Эндрю и огляделся по сторонам. На дальней стене висел большой баннер с датой и временем дискотеки на льду. — Можем, когда ты научишься, станцевать на этом льду. Тут будет вечеринка.       Нил внимательно изучил баннер и чуть стушевался, почувствовав подвох. — А говорил, что хоккеист, а не фигурист, — ответил он и только потом осознал, что это не было никакой платой, просто Эндрю был уверен, что такого, как Нил с медведем, обучить просто невозможно.       Однако Эндрю подкатил к нему ближе, чуть согнулся и зашептал на ухо. — А я не говорил, что танцевать нужно будет вертикально.       С губ Нила неожиданно сорвался испуганный вдох. По всему выходило, что его все же хотят повалить на лед и переехать горло коньками. В ответ на свой вздох он увидел красноречивый взгляд и не менее красноречивую ухмылку. — Для начала, — Эндрю несильно стукнул носком ботинка по пластиковой туше медведя, — тебе нужно избавиться от этого. — Только если ты будешь меня держать, — Нил выставил руку вперёд, — я не умею держать равновесие. — Это я уже заметил, Шапка, — Эндрю схватился за ручку медведя и небрежным жестом откинул его в сторону.       К свободной фигурке тут же подъехала девушка, благодарно кивая Эндрю в ответ. Нил неуверенно проводил её взглядом, глядя, как его вечный «помощник» исчезает в толпе людей. — Если что, моё имя Нил.       Эндрю сделал небольшой полукруг возле Нила, скользнув пальцами по его поясу, и встал за его спиной. Нил старался не шевелиться, не зная, чего боялся больше — что его сейчас толкнут лицом на лёд или что его желание исполнится. — Готов, Шапка? — посмеялся Эндрю над самым ухом и ударил правым ботинком по ботинку Нила. — Ставь ноги рядом с моими и постарайся просто не упасть.       Нил уже и забыл, что Шапка это не его второе имя, он поставил ноги ёлочкой, раздвинул их настолько, насколько позволяли стоящие по бокам ноги Эндрю, и гордо выпрямился. Колени затряслись, нутро сжалось, а когда крепкие руки обхватили за пояс и сомкнулись на животе, он позорно ойкнул и машинально согнулся. Уперся задницей в пах Эндрю и так замер, терпеливо ожидая, когда растянутая шапка со смешно болтающимся помпоном скроет его покрасневшее лицо. — Рановато конечно… — протянул Эндрю почти равнодушно, после чего дернул Нила на себя и заставил встать ровно, — но сойдет.       Готовый на все, чтобы это резкое движение повторилось, Нил попробовал скользить, но тут же снова оказался остановлен и прижат. Он понял, что опять делает что-то не то. Эндрю же подвигал ногами, чтобы коньки Нила повторяли его движения, и толкнул их обоих вперед. Тогда Нил впервые ощутил эту эйфорию от скорости и плавного движения ног. Рука Эндрю приятно лежала на поясе, сжимая ткань куртки Нила где-то в основании солнечного сплетения. Слой пуха не мог пропускать тепло рук Эндрю, вот только Нил чувствовал, как его всего жгло через эту самую куртку. Спина отзывалась тупой болью от напряжения: Нил настолько боялся пошевелиться, что весь напрягся, чувствуя, как по мышцам ног разливается свинец, а сам он, Нил, становится каким-то слишком тяжёлым. — Расслабься, — голос Эндрю, звучащий так близко, делал только хуже.       Эндрю крепко сжал пояс Нила через куртку, когда последний почти завалился на бок, но удержался на предплечье Эндрю. Он нелепо ойкнул, поддаваясь движениям и выходя на поворот, и, если бы не рука Эндрю, впившаяся в его пояс почти до боли, Нил бы снова распластался на льду.       Нил вовсе не боялся довериться Эндрю. Наоборот, он почти ничего не делал, не смотрел вниз, не смотрел по сторонам, он просто отчего-то верил, что не упадет и ни в кого не врежется. Он забыл, что его ноги в коньках толкает кто-то другой, что сильные руки держат его мертвой хваткой, он просто летел по ровному льду и изредка поправлял шапку, съезжающую на лоб. А когда на разворотах он чувствовал теплое дыхание над ухом, то это будоражило сильнее скорости.       Его голова непроизвольно запрокинулась на плечо Эндрю, когда Нил в кои-то веке за всё время своих неуклюжих попыток научиться кататься позволил себе посмотреть наверх. Он поймал холодные солнечные лучи на щеках и зажмурился, снова демонстрируя улыбку. Звук скользящих по поверхности льда серебристых лезвий впервые в жизни приносил что-то ещё кроме страданий и напряжения, но Нил знал настоящую причину этому. — Обалдеть! — вырвалось наконец, и Нил почувствовал себя восторженным мальчишкой, который находится в руках надежного родителя. Сам Нил сейчас впивался красными ледяными пальцами в рукав куртки Эндрю. Он готов был поклясться, что слышал чужое хмыканье, а руки Эндрю снова прижали его к себе. — Там дальше бортик, Шапка, будем разворачиваться и, возможно, сделаем пару кругов на месте, чтобы остановиться, — хватка Эндрю чуть ослабла.       К такому Нила жизнь не готовила. Он запаниковал, глаза расширились, а ноги повело, ботинок лег на ребро, тем самым подставив Эндрю неожиданную подножку. Дальше в глазах потемнело. Он не понял, шапка это снова съехала, или виной всему был удар головой об лед. В голове звучал колокольный звон, а локти вторили тупой болью.       Нил тяжело сглотнул вязкую слюну и приоткрыл глаза. Так и есть — съехала шапка, а потому не смягчила удар по затылку. А потом вся боль ушла в пах. Нил посмотрел туда и увидел колено Эндрю, которое до сих пор упиралось в причинное место. Его руки стояли по бокам от головы, лицо было совсем близко, а нос уловил слабый запах его парфюма, перемешанного с морозным воздухом. — Мне полагается приз за то, что свалил с ног вратаря сборной по хоккею? — нервно посмеялся Нил и виновато оскалился.       Ответа не последовало. Эндрю поднялся на ноги, отряхнул снег с одного колена и кивнул. — Да, — довольно серьезно ответил он, — быстрая смерть.       Улыбка Нила сползла на минус, но он осмелился протянуть руку, чтобы Эндрю помог ему встать. И Эндрю действительно помог, издевательски поправил шапку, сдвинув ее еще больше, и постучал по плечу. — Отвезу тебя к бортику, хватит на сегодня, — произнес он с издевкой. — И передай другу, что не все так безнадежно.       К тому моменту, как Нил, ведомый руками Эндрю, подъехал к выходу с катка, прикосновения на его поясе стали практически родными. Ледяные пальцы Нила обожгло теплом чужой кожи, когда Эндрю по-рыцарски подал руку, помогая уйти со льда на резиновый коврик. — Всё это какой-то грёбаный сон, — на выдохе выпалил подбегающий Кевин. Какое-то время он пытался отдышаться — настолько быстро он бежал к Нилу. — Глазам своим не верю… — Эндрю сказал, что я не безнадёжен, — просиял Нил.       То, как он произнёс чужое имя, испугало даже его самого. Кевин, бегающий глазами с Эндрю на Нила и обратно, пытался усиленно подобрать слова, но выходили только невнятное хмыканье и обрывки фраз, которые нельзя было соединить во что-то логичное. — Как это произошло?.. — всё, на что хватило Кевина. — Твой друг Шапка вполне обучаем, быстро схватывает, — Эндрю равнодушно пожал плечами.       Нил гипнотизировал чужие ноги, твёрдо стоящие на льду. Эндрю не держался за бортик, не пытался удержать равновесие, он просто врос в этот лёд, и Нил напрасно пытался уловить дрожь в его ногах — они никогда не дрогнут, а вот насчет своих ног Нил так уверен не был. — Меня зовут Кевин Дэй, — наконец выпалил Кевин, протягивая руку Эндрю для рукопожатия и игнорируя слова насчет Нила. — Мой друг просто идиот. — Я, может быть, и идиот, но пачку тебе всё равно надеть придётся, — фыркнул Нил, скалясь. — А спор и правда интересный, — прокомментировал Эндрю, а Нил снова уставился на ухмылку в уголках его губ. — Кстати, как насчёт выпить всем вместе какао? Отпраздновать успешно проведённый урок, — Нил поправил съехавшую шапку на голове, приподнимая её со лба. — Я могу угостить. — По очень тонкому льду ходишь, Нил, — зашипел на него Кевин, пытаясь ткнуть под ребро.       Неловко переминаясь на коньках, Нил попробовал дать сдачи. Его ноги, ещё более неуклюжие из-за надетых на них массивных коньков, разъехались в стороны. Ища опору, Нил выбросил руки вперёд, хватаясь за первое попавшееся — ворот куртки Эндрю. Долгожданное прикосновение вернулось, и Нил оказался прижат к груди Эндрю, нос к носу, как чуть раньше на катке. По медным, чуть влажным кудрям пробежал неприятный холодок. Нил коснулся волос и только тогда сообразил, что голова не прикрыта. — У тебя шапка убежала, — прокомментировал Эндрю, пока Нил собирался с новым потоком несвязных мыслей, не чувствуя ничего, кроме тяжелых рук.

***

— Если бы мне кто-то сказал однажды, что я буду пить какао в компании вот этой шапки с помпоном и Эндрю Миньярда, я бы, наверное, послал нахуй, — пребывая в лёгком (или нет) шоке, проговорил Кевин, потягивая горячий какао. — Ты все еще можешь это сделать, — Эндрю повертел в руке стаканчик, — по крайней мере, в отношении вот этой Шапки.       Нил, пытающийся согреть руки о стаканчик, вскинул голову, сверля двух своих собеседников глазами. — А вас не смущает, что эта шапка все еще сидит здесь? — зашипел он. — И вообще-то я оплатил все напитки. — Честно? Нет. Это взнос за урок, — Эндрю приподнял брови, отпивая свой какао.       Кевин тут же перевёл внимание Эндрю на себя. Не каждый день жизнь подкидывает такие обстоятельства, когда можно поболтать с вратарём любимой команды почти в домашней обстановке. — А какой у тебя коэффициент надёжности? — видимо, этот вопрос Кевин вынашивал с самых первых секунд, когда увидел Эндрю, подъезжающего к бортику. Глаза Кевина горели неподдельным азартом. — Мой показатель около двух. За четырнадцать игр процент отражённых бросков пока девяносто три целых, три десятых процента, — Эндрю снова прижал стаканчик к губам.       Нил почти подпрыгнул на месте. Не то чтобы он что-то понимал в таких цифрах, но эти «девяносто три целых» составляли почти целую сотню, а сотня это явно хороший результат, что бы это ни было. — Это вау… — выдохнул он, двигаясь ближе и почти ложась грудью на стол. — А в голову часто прилетало? — Видимо, реже, чем тебе, — Кевин закатил глаза. — Да какая разница, какой показатель? — обиделся Нил. — Это же командный спорт. Все зависит от команды, а не от одного человека на поле.       Кевин уже было раскрыл рот, чтобы выкинуть дюжину контр-аргументов и размазать Нила, как слой снега на льду катка, как Эндрю вмешался в их перепалку. — Шапка права. От команды зависит очень многое, но на девяносто девять процентов это моя заслуга. Обычно я отбиваю до девяноста двух процентов сэйвов.       Лицо Кевина просияло ярче льда, отражающего солнце. — Скучно, — протянул Нил. Стаканчик с его какао был уже пуст, и он искал, чем себя занять, не настроенный обсуждать игру. — Зачем говорить об игре, когда ты не на игре? — Если тебе не интересно, то ты всегда можешь пойти обратно на лед, — Кевин небрежно кивнул в сторону катка. — Там вот малыш тебе уже медведя освободил. — Ты сначала говорил, что Эндрю злой, как черт, а теперь сидишь и пытаешься узнать что-то об его игре. Зачем так делать? — выплюнул Нил, с упоением наблюдая, как вытянулось лицо Кевина и как на нём проступили красные пятна. Удар точно попал в свою законную цель. Жаль, Нил не приберег какао, чтобы это отпраздновать. — Да когда я такое говорил?! — взорвался Кевин, вскакивая со своего места. — Ну и в чем он не прав? — Эндрю спокойно посмотрел на него снизу-вверх. — Вы серьезно позвали меня сюда не ради билетов на матч?       Нил и Кевин переглянулись. — А ты можешь? — Кевин закусил нижнюю губу, присаживаясь обратно на место. — Да кому они нужны? — закатил глаза Нил. — Я все равно ничего не понимаю. Пошли лучше прокатимся. — Ненавидишь хоккей? — вдруг произнёс Эндрю, ловя недоумение в глазах Нила. — Тогда ты просто обязан прийти на мою игру. — Это условие сделки? — предположил Нил, вспоминая, обсудили ли они с Эндрю «плату» за уроки. — Можешь считать, что да.       Нил задумался, прикинул, сколько он потеряет свободного времени, которое мог бы потратить, лежа в кровати, зачем-то посмотрел на часы и только потом перевел взгляд на Эндрю. — А сколько обычно длится один тайм? — деловито спросил он и тут же получил пинок под столом от Кевина.       Скривив губы на один бок, Эндрю отвернулся и почесал шею. Тишина вдруг стала неловкой. Тогда Нил снова получил болезненный щипок за бедро, прямо через ужасные шуршащие штаны. — Двадцать минут чистого времени, — опередил Эндрю недовольный комментарий Кевина. — Это не считая пенальти? — Да твою мать! — воскликнул Кевин, вставая из-за столика. — Ну какой ты тупой!       Он уже был готов ударить, и Нил это видел, а потому скрестил руки перед лицом и приготовился к оплеухе. Кровопролитие остановил Эндрю, сжав ладонью рукав куртки Кевина. — Не стоит, — совершенно спокойно произнес он и покачал головой.       Нил уставился на обоих, стоящих над ним, как над потенциальной жертвой, и не знал, чего опасался больше: Кевина, с которым еще добираться до дома, и который совершенно точно даст затрещину, раз уж собрался, или ровного тона Эндрю.