Шапка

      Нил ни разу в жизни не видел хоккейных матчей наяву — да что и говорить, он не видел ни одного матча даже по телевизору. Вытащить Нила смотреть настоящий спорт в живом виде было редким достижением, и Кевин сдался довольно быстро, оставив эту пустую затею. Сейчас видеть Нила рядом с собой на трибунах было так же удивительно, как и то, что они были приглашены лично Эндрю. Нил же, напротив, не осознавал всей важности и торжественности этого события и продолжал вертеть в руке свою шапку, впиваясь пальцами в болтавшийся помпон.       Все вокруг напоминало параллельную вселенную, к которой Нил не принадлежал и в которой не должен был оказаться. От пёстрых одежд болельщиков рябило в глазах, блестящие под светом софитов костюмы чирлидерш заставляли жмуриться от слишком яркого сияния, а шум со всех сторон мешал слушать собственные мысли. И если Кевин ощущал себя спокойно, пропуская через себя эту какофонию из музыки, гама и гула, то Нил мечтал забраться под трибуны, которые сотрясались под топотом болельщиков. — Тебе нужно объяснить правила игры? — Кевин ткнул Нила под бок, вырывая из транса.       Нил несильно ударил Кевина помпоном шапки по руке. — Зачем?       Тяжелый вздох Кевина был слышен даже поверх всеобщего бешенства на трибунах. — Тогда хотя бы просто запомни то, что шайба не должна попасть в правые ворота, — Кевин ткнул пальцем на дальнюю половину поля.       Их с Нилом сидения располагались в центральной части, в самом ближнем ряду. Когда Кевин увидел напечатанные на прямоугольнике билета номера мест, он долго не мог совладать со своими эмоциями — достать такие можно было либо у перекупщиков, либо по очень близким связям. Второе всегда было чем-то за гранью, но Нил каким-то образом сделал это явью. — Вообще? — искренне поинтересовался Нил. — Тебя ударить? — взвыл Кевин. — Нет, не вообще, но если она туда попадет, то это будет плохо. Радоваться и кричать не надо, потому что тебя в таком случае вынесут отсюда вперед ногами.       Нил посмотрел на крайнюю трибуну, сразу за воротами в левой части поля, где особенно активные болельщики скандировали кричалки, которые он не мог разобрать. — Справедливо было бы, если бы Эндрю убил тебя первым, но он, к сожалению, не сможет. Но толпа позади тебя точно сможет.       Нил всматривался в двигающиеся по полю фигуры, выполняющие разминку. Если бы он не знал, где именно находится Эндрю, то едва бы узнал его за слоем громоздкой экипировки. — Зачем им столько защиты? Как они двигаются? — Нил наклонился ближе к Кевину, но вряд ли кто-то из соседей его слышал. — Скорость шайбы в среднем около семидесяти миль в час , так что вряд ли ты выдержишь удар, когда она войдет в твое тело.       От дьявольской улыбки на губах Кевина у Нила застрял тяжёлый ком в горле. Он отчётливо представил, как нечто на огромной скорости рассекает его плоть пополам. В этом огромном слое щитков и накладок определённо был смысл. — Именно поэтому у некоторых нет передних зубов? — Ну да, примерно поэтому. Вставлять их нет смысла, потому что выбьют снова, так что… чем богаче игрок, тем меньше у него зубов. — Учту, когда соберусь к ним подкатить, — решительно кивнул Нил, вновь занимая руки помпоном на шапке и переключая внимание на левые ворота. — Ты уже подкатил… на медведе… Ну и позорище, — Кевин потёр ладонью лоб, вспоминая эту сцену, достойную разве что комедийного сериала. — Зато мы сейчас здесь, — Нил сверкнул своей кривоватой улыбкой. — Все еще не пойму, что он там делал. — Спроси. — Так он не отвечает.       Общественный каток не то место, где должны проводить время профессиональные спортсмены, Нил был в этом уверен. — Я бы тоже тебе не отвечал, потому что чем больше отвечаешь, тем больше ты задаешь вопросов, — Кевин указал рукой на поле, в центр которого стянулись команды.       Нил ненавидел хоккей, и это было известно всем, кто его знал, в том числе и Кевину. И Нил никак не мог ожидать от этой игры чего-то интересного. Последнее, что он мог вообразить в своей жизни, было то, что он вскочит со своего сидения уже на третьей минуте первого периода. Нил не представлял, как хоккеисты, а особенно вратари, могут двигаться в этой экипировке — он бы даже не смог в ней стоять на льду.       Большой экран, висевший над полем, в замедленной съёмке показывал, как Эндрю, заметив молниеносный пас соперника, выставил ногу вправо, а потом подался туда всем телом. Летящая шайба попала ему в блокер и отскочила под клюшку своего защитника, который тут же выбросил ее из зоны. Кевин, кажется, что-то говорил про семьдесят миль в час. Эндрю и вправду поймал её щитком и даже не зажмурился. Нил мог сказать спасибо громоздкой экипировке, ведь шайба не причинила Эндрю вреда. Увидеть это своими глазами было почти невозможно, насколько быстро это произошло. Нил с раскрытым от удивления ртом и вытаращенными глазами повернулся к Кевину. — Это только начало, — ухмыльнулся тот, продолжая хлопать, вторя гомону трибун.       Вниманием Нила снова завладела игра.       Как Эндрю так быстро реагировал на удары, оставалось только гадать. В быстром прыжке он ринулся в левый угол ворот, позволяя шайбе влететь прямо в ловушку. Следующий удар пришёлся прямо в перекладину ворот, но и тут реакция Эндрю поразила, демонстрируя зрителям роскошный шпагат.       Конец первого периода особенно запомнился Нилу. Оказавшийся втянутым в атаку соперника, Эндрю переместился в левый угол ворот, оставляя их без защиты всего лишь на несколько секунд. Соперник, увидев явную брешь, в опасном пасе чуть было не пустил шайбу прямо в угол, когда Эндрю, резко — насколько это позволяла экипировка — выкинул клюшку из рук, выставил ногу и буквально упал животом на лед, не давая шайбе шанса.       Последующие периоды оказались не менее зрелищными, и Нил уже не узнавал себя. Ненавидящий хоккей Нил Джостен в конце третьего периода, разглядывая одинаковые цифры голов на табло, закинув руку на плечо Кевина, вместе с прыгающим стадионом скандировал кричалку, которую слышал в первый раз в жизни. Нил, пьянея от внезапно накативших эмоций, краем уха слушал объяснения Кевина насчёт буллитов, которые случаются в случае равного счета после основного и дополнительного времени. Нилу оставалось только гадать, на что это похоже в исполнении Эндрю. К счастью, или несчастью самого Нила, победный гол команды Эндрю всё-таки случился, и можно было больше не беспокоиться за свои нервные клетки.       После финального свистка Нил окончательно понял, что значили те самые «девяносто три процента». — Покажи мне зону для болельщиков, — Нил вцепился в руку Кевина, пригвоздив его к сидению. — Я даже не буду спрашивать, зачем тебе это, — Кевин уставился на сжимавшие его куртку пальцы. — Мне нужно сказать ему спасибо, — Нил нетерпеливо облизнул губы и забегал взглядом по полю.       Игроки удалились с поля, и сейчас Нил рассеянно разглядывал, как лёд приводят в порядок. Люди тянулись к выходу, и судя по их лицам, не только Нил был под впечатлением от игры. Зря Кевин не поспорил с Нилом насчёт того, понравится ему игра или нет. — Кажется, кому-то всё-таки прилетело шайбой в голову, — усмехнулся Кевин. — Ты сейчас серьёзно? Будешь стоять среди толпы фанаток и просить автограф?       Ответ ему был заранее известен. — Разве я могу быть несерьёзен? — Нил припрятал свою ухмылку, опуская уголки губ. — И зачем я спросил…       В своей нелепой шапке с помпоном Нил был заметнее многих, ожидавших команду после игры. С каждым новым выходившим игроком со спортивной сумкой в руке внутри Нила нарастало болезненное предвкушение. Он даже не подумал, что мог бы сказать Эндрю, ведь вряд ли он захочет ограничиться простым «спасибо». Кевин сопровождал Нила от греха подальше и даже в какой-то момент ухватил его за ткань куртки на спине — Нил, заметив знакомый силуэт, чуть ли не бросился к нему, минуя охрану, но к счастью, обознался.       Эндрю среди вышедших из служебного помещения игроков не оказалось.

***

      Каток встретил Нила привычным оживлением. Нил столько раз обводил взглядом лёд, что запомнил каждую трещинку на ближайших к нему досках и потёртости на изображениях красочных граффити. Люди катались по кругу, создавая подобие живой хаотичной карусели. Их энергетика заряжала не меньше, чем болельщики на стадионе, и в другой день Нил обязательно это оценит, но только не сегодня. Среди этих разноцветных пятен знакомая графитово-серая куртка показалась бы ему самой яркой. — Плохи твои дела, — Кевин указал в сторону фигурок, — сегодня какой-то наплыв малышни, и всех медведей разобрали.       В голосе Кевина слышалась знакомая усмешка, но у Нила не осталось ресурсов, чтобы обратить на это внимание и как-то парировать в свою защиту. Он до головокружения рассматривал одни и те же силуэты, надеясь найти знакомый. Звёзды оказались к нему благосклонны, в этот раз на все сто.       Эндрю появился на катке внезапно, разрезая своим серым цветной фон. Подумать только, вчера днём Нил видел его на стадионе, а сегодня Эндрю снова один из посетителей этого катка. Нил бы выразился «обычный человек», но назвать Эндрю «обычным» язык не поворачивался. — Я справлюсь, — прошептал Нил одними губами, не глядя на ошарашенного Кевина. — Да ты на ногах едва стоишь. Ты куда вообще собрался? — Кевин махнул рукой, случайно задевая свой стаканчик с глинтвейном. Снег под его ногами окрасился в малиново-алый и испачкал ботинки. — Я в порядке, — упрямо твердил Нил, делая нерешительный шаг на лёд. — Да угомонись же ты! — Нил выскользнул из-под руки Кевина, которая безуспешно пыталась его схватить.       Удерживать равновесие на льду — проверка на прочность, которую Нилу, наверное, никогда не удастся пройти. Непослушные ноги скользили по поверхности неровно, то и дело разъезжаясь в стороны, а все советы Эндрю забывались сразу же, как только сам Эндрю всплывал у Нила в памяти, сначала обнимающий его на этом катке, а потом вчерашний, который был во время игры. Сейчас Нил видел Эндрю наяву и рвался к нему всеми силами. А ожидал ли Эндрю его увидеть?       Преодолевая свой страх, Нил отцепился руками от бортика, игнорируя пульсирующие от холода пальцы. Он сделал несколько шагов вперёд, попытался оттолкнуться от ледяной поверхности и сам не понял, когда заскользил. Момент оказался коротким, но Нилу его хватило, чтобы добраться до Эндрю, стоявшего к нему спиной, и окликнуть его по имени. Он нелепо поднял руку вверх, пытаясь помахать, но тут равновесие подвело его, и Нил завалился назад. Но падения на лёд не случилось, когда Эндрю, оказавшись рядом, рывком схватил Нила за руки и дёрнул на себя. Из-за этого Нил почти соприкоснулся своим носом с носом Эндрю. — Твои подкаты самые запоминающиеся, — Эндрю сжимал предплечья Нила, показывая ему, что можно безопасно выпрямиться. — Сочту за комплимент, — просиял Нил, цепляясь за рукава чужой куртки. — Вчера я не успел сказать тебе спасибо.       Эндрю пожал плечами. — Нет, я серьёзно! — глаза Нила блеснули на солнце, широко распахиваясь. — Это была потрясная игра! Вернее, мне не с чем сравнивать, но я уверен, что её можно назвать потрясной! — Я рад, — коротко кивнул Эндрю. Он немного потянул Нила на себя, вынуждая отъехать от катающихся, которым он мешал, и сейчас Нил стоял рядом с Эндрю почти вплотную. — Вот только наши уроки… Надеюсь, они не закончены? — Нил уставился себе под ноги, демонстрируя облегчённые коньки.       В прошлый раз, за чашкой какао, Эндрю намекнул, что на хоккейных коньках новичкам учиться кататься гораздо проще. Эндрю посмотрел на коньки Нила и снова перевёл взгляд на его лицо, не произнося ни слова. — Ты считаешь, что из меня хороший учитель? — Ну да… Я совсем не боюсь, когда нахожусь рядом с тобой. А ещё ты… надежный. На девяносто три процента, — широко улыбнулся Нил. — Коэффициент надёжности не измеряется в процентах, — поправил его Эндрю. — Ну и ладно. У меня свои показатели надёжности, и ты превосходишь их все.       Взмокшие огненно-рыжие пряди липли ко лбу, и ворсистая шапка предательски съезжала на глаза. Нил, вцепившись в предплечье Эндрю одной рукой, потянулся другой рукой к своей шапке, чтобы приподнять её на лоб. Потерять равновесие в такой ситуации мог только кто-то не очень удачливый, и Нил с лёгкостью принял на себя эту роль. Стоило убрать руку, как он почти прогнулся назад, напрасно пытаясь поправить шапку. — Тебе нужно наклониться корпусом вперед и слегка согнуть колени, а не заваливаться спиной назад, — Эндрю вновь схватил руку Нила, а непокорная шапка тем временем сползла на его глаза, — нужно сместить центр тяжести, иначе ты всегда будешь терять равновесие. — Я знаю, но оно само, — запротестовал Нил.       Слова застряли в глотке холодным комом, когда Эндрю подцепил руки Нила и закинул их себе на плечи. — Стой так. В травмпункт я тебя не повезу.       От внезапной близости Нил застыл, слушая отголоски пульса в висках. Шапочная завеса приподнялась с помощью чужих рук, и взгляд Нила упёрся в золотистую радужку глаз. Завороженный этим золотом, Нил не сразу вспомнил, что за помощь принято благодарить. Эндрю буркнул что-то о том, что Шапка сегодня очень рассеяна, но до Нила звуки долетали как сквозь вату. Он успел только кивнуть, когда Эндрю снова выкатился ему за спину, положил руки на пояс и толкнул вперед.       После этого урока в телефоне Нила появился новый контакт с именем Эндрю и эмодзи в виде хоккейной клюшки.       Нил не был тем, кто находился онлайн сутками напролёт, за что нередко получал от Кевина. Обычно телефон Нила с потрескавшимся защитным стеклом валялся либо на дне спортивной сумки, либо в глубоком кармане куртки, либо оказывался забытым в кармане старых потёртых джинсов. Иногда Кевину требовалось три или четыре звонка, чтобы дозвониться до Нила, а потом несколько минут выслушивать виноватые (нет) оправдания насчёт занятости или перманентного беззвучного режима. Кевин успел привыкнуть, но Нил каждый раз получал выговор, что превратилось в их личный ритуал.       С появлением нового контакта, телефон перестал пропадать из рук Нила. Теперь, чтобы привлечь внимание Нила, Кевину порой требовалась тяжёлая артиллерия в виде угроз выхватить телефон, если Нил не будет его слушать. Однажды такую угрозу он привел в действие, и Нил битых десять минут пытался достать до телефона, который Кевин держал на вытянутой руке. Очередной урок был усвоен, а Кевин не задал Нилу ни одного вопроса, поэтому все последующие разы Нил пытался быть внимательнее настолько, насколько это возможно.       «Смотри, это баннер с изображением тебя XD», — Нил отправил Эндрю очередное сообщение.       Кевин ушёл вглубь спортивного отдела за новыми кроссовками, а Нил задержался возле баннера с рекламой. На высоком полотне, который был подсвечен мелкими светодиодными лампочками, стоял Эндрю со скрещенными на груди руками. Если бы Нил не знал Эндрю лично — он всё ещё не совсем отдавал себе отчёта в том, что общался с человеком с баннера, — то никогда бы не подумал, что Эндрю не выше ростом его самого.       «Этот баннер висит там уже полгода. С того момента я не хожу в этот торговый центр», — Эндрю явно не разделял энтузиазма Нила.       «Да брось. Если бы это была картонная фигурка, как в кинотеатре, я бы попросил забрать её себе».       «Твоя шапка нагрела тебе голову, и ты словил тепловой удар».       Нил никогда не думал, что хоккея в его жизни было настолько много. В кофейне, расположенной по соседству от спортзала, Нил с не менее довольным лицом обнаружил стаканчики с кофе со сборной — какой-то дорогой проект в рамках сезонного чемпионата, или как он там назывался. Сдерживая смешок, Нил разглядывал выставленные на витрине синие стаканчики с изображениями игроков хоккейной сборной.       «Смотри, ты есть даже на стакане».       «Я пытался отказаться от этого дерьма, но они хорошо заплатили, и менеджер настоял на нашем участии».       «По-моему, вышло очень круто. Я попрошу у них стаканчик с тобой».       В ответ Нил получил эмодзи в виде среднего пальца, на что быстро ответил смеющимися смайликами. И добавил своё селфи с этим самым стаканчиком и улыбкой до ушей.       «Кстати, этот стаканчик я сохраню. Не смогу выбросить тебя в мусорку».       А ещё чуть позже в сообщения Эндрю прилетела фотография с брелочком в виде хоккейной джерси с его номером «72». Маленький акриловый брелок болтался на затемненной от окисления молнии спортивной сумки Нила. Тогда же Нил рассказал Эндрю про своё увлечение бегом, про походы в спортзал и завалил вопросами о тренировках. Нил не отстал, пока не взял с Эндрю слово показать ему тренировки. Просто так, «для науки». Уроки катания на коньках тем временем так же продолжались.       Внезапно Нил оттаял к спортивным каналам. Один из вечеров он проводил за просмотром хоккейного матча. Всё случилось внезапно: бесконечное переключение каналов привело Нила на хоккейный матч. Что это был за матч, ему не было известно, но знакомый семьдесят второй номер он узнал сразу.       «Ты на пятом канале по телевизору», — напечатал Нил и отправил сообщение.       Ответ прилетел быстро.       «Это повтор прошлогоднего плей-офф. Заинтересовался хоккеем всё-таки?»       «Если только чуть-чуть. Посмотрю, чтобы лучше заснуть. Минут десять».       Через обещанных десять минут, о которых Нил и думать забыл, Эндрю получил кучу возмущённых смайликов и комментариев по поводу «грязной игры» седьмого номера соперников команды Эндрю.       «Можешь не волноваться, его удалят за агрессивную игру в начале второго периода», — напечатал Эндрю в ответ.       «Не спойлери!»       А ещё через несколько минут Нил спешил поделиться с Эндрю своим восторгом по поводу сейва.       «Это было богично. Это же называется сейв, да? В жизни смотрелось бы ещё эпичнее».       «Смотри дальше», — короткий ответ.       На серии буллитов Нил думал, что искусает ногти от волнения. Он комментировал Эндрю всё, что видел, не стеснялся в выражениях насчёт соперников, называл их мудаками, а на последнем решающем сейве завалил Эндрю восторженными смайликами.       «Знаешь, ты надёжный не на девяносто три процента. А на сто три. Нет, на тысячу три».              В ответ он получил эмодзи с закатанными глазами.       Нил не считал, сколько раз мог написать Эндрю в течение дня. Он не считал ни свои сообщения, ни проходящие дни, а просто позволял всему этому плыть по течению. Думать о своих чувствах было странно. Оставаясь наедине с самим собой, когда ни один посторонний шум не нарушал окружающую его внезапно ставшую вязкой тишину, Нил боялся дать своим мыслям какое-то название. Одно название всё же крутилось в голове, как снежные брызги из-под лезвий коньков. Нил не представлял свои дни без Эндрю Миньярда. Не представлял, что однажды уроки могут прекратиться, и не представлял, что однажды научится кататься по-настоящему. Он забыл глупый спор с Кевином, даже забыл цену этого спора, сводя все свои дни к вспыхивающему уведомлениями экрану телефона и таким естественным договорённостям о новой встрече на катке.       Тренировки Эндрю обычно проходили на ледовой арене для домашних игр, мимо которой Нил постоянно проходил, когда шлепал в свой спортзал, но предпочитал не обращать на нее внимания. Перед очередным уроком Эндрю отписался, что не сможет прийти на каток из-за расписания, и предложил Нилу позаниматься на этой самой ледовой арене после своей тренировки. В свободное от расписания команды время арену разрешалось посещать и простым смертным, среди которых и оказался Нил. — А я смотрю, ты вообще не расстаёшься со своей шапкой, — голос Эндрю заставил Нила оторвался от рассматривания арены. Не только она поразила его воображение.       Нил бы соврал, если бы сказал, что не пытался представить Эндрю без дутой куртки, которую видел на катке. Чёрная толстовка красиво подчёркивала плечи, а на груди натягивалась жёлто-золотая эмблема с названием команды. На обнажённые предплечья, выглядывающие из-под закатанных до локтя рукавов толстовки, Нил и вовсе предпочёл не смотреть, иначе бы потерял равновесие. Девяносто трех процентов явно недостаточно.       Нил широко улыбнулся ослепительно-восторженной улыбкой и снова поспешил задрать голову. Руки сжимали бортик для упора — Нил всё ещё не доверял своим ногам, а родная шапка слегка соскользнула со лба, когда Нил поднимал голову. — Не представляю, что ты чувствуешь, когда выходишь на этот лед. Даже у меня сейчас ноги подкашиваются, — признался он. — Со временем привыкаешь ко всему, — отозвался Эндрю, оказываясь рядом.       Он протянул руки к Нилу, предлагая опору, и Нил схватился за его локти, как раз на той тонкой границе между флисовой тканью и голой кожей. Если коснуться кожи Эндрю руками, Нил точно упадёт, и никакая надёжность его спутника ему не поможет.       Первые шаги, которые Нил из раза в раз делал неуверенно, требовали присутствия Эндрю. Он больше не толкал его сзади, а просто находился рядом, даря невидимую уверенность. Позволять Эндрю управлять собой было приятно, но не менее приятным оказалось отталкиваться своими собственными ногами от поверхности льда, отпуская крепко держащие руки. Иногда Эндрю приходилось останавливать Нила мягким касанием к его поясу, Нил же в этот момент сжимался в комочек, чтобы дрожь в ногах и мурашки на щеках от этого прикосновения были не так заметны.       Оказывается, непослушные ноги Нила тоже поддавались контролю. Вот уже во второй раз посреди урока Нил мог свободно скользить на льду без поддержки Эндрю. Он послушно переносил вес с одной ноги на другую, впитывал каждое сказанное замечание, замирал и задерживал дыхание, если Эндрю опускался на корточки и двигал ботинки коньков Нила в нужное положение, выдерживая линию.       Смелость разливалась по венам вместе с бушующей кровью, заставляя набирать скорость и забывать о высоких шансах свалиться на лёд и сломать себе какую-нибудь из конечностей. Нил не помнил тот момент, когда его же ноги стали ему подчиняться, и почему этого не получалось раньше. Ответ напрашивался сам собой, и Нил позволял себе думать об этом, чувствуя на себе чужой взгляд. Опьяненный своими эмоциями — от самостоятельного катания и от Эндрю рядом, — Нил повернулся, встретился взглядом, одарил Эндрю своей фирменной кривоватой улыбкой, отвлекся на секунду, переставил ногу слишком близко к другому ботинку и подсек самого себя.       Упасть Нил не успел. Эндрю оказался рядом почти молниеносно, поймал сначала за капюшон толстовки, а потом сцепил руки в замок, обхватив под ребрами. Задравшаяся ткань обнажила прохладную кожу, и горячие руки Эндрю — те самые руки — сейчас стискивали Нила за пояс, вжимая в бортик. Нил машинально схватил Эндрю за плечи, со всей силы сжал их и со страху вжался в его тело так сильно, как только мог. — Ты отвлекся, — прозвучало над ухом. — Я же говорил сместить центр тяжести. — Я… задумался, — пролепетал ошарашенный Нил в черноту чужой толстовки.       Одна рука Эндрю исчезла с пояса Нила, скользнула выше и прихватила за подбородок. Эндрю заставил посмотреть на себя. Большой палец скользнул по нижней губе Нила, надавливая, заставляя губы раскрыться. Золотистая радужка окрасилась тёмным янтарём. Пальцы Нила вцепились в теплую толстовку на груди Эндрю, смяли эмблему команды и ничуть не дрогнули. — Внимательнее, — низко предостерёг его Эндрю.       Жёсткие пальцы несдержанно сжали бок Нила, заставляя его шумно выдохнуть сквозь раскрытые губы. Дыхание Эндрю замерло на губах Нила, тяжёлое и горячее, с едва уловимым привкусом сигарет. — У тебя шапка упала, — Эндрю сделал короткий выпад назад, нагнулся и, прихватив шапку со льда, протянул её Нилу.       А губы Нила всё ещё горели от почти состоявшегося поцелуя.

***

      Нил нервно теребил завязки зимней куртки. Когда одна из них распустилась, не выдержав натиска ледяных пальцев, он перешёл на шарф и принялся мять кончик. Время катания подходило к концу, а Нил так и не увидел знакомую графитово-серую куртку в общей толпе. — А ты, я смотрю, богатый, — прокомментировал Кевин, глядя, как Нил переминался с ноги на ногу. — Ты заплатил за прокат и посещение, чтобы просто поглазеть? — Почему он сегодня не пришёл? — пробормотал Нил себе под нос, игнорируя Кевина. — Он бы написал мне об этом… — Знаешь, я всё ещё не могу поверить в то, что у тебя есть номер Эндрю, — Кевин покосился на телефон Нила, который тот принялся сжимать в руке, не найдя успокоения в своём шарфе. — У него наверняка очень забитое расписание, и ему некогда отписываться тебе о каждом своём шаге.       У него не просто был телефон Эндрю Миньярда. Эндрю Миньярд почти поцеловал его на арене. До последнего момента Нил думал, что ему это приснилось: всего лишь ожившая навязчивая идея, нелепая фантазия, которая не могла быть правдой, но была таковой. Нил прикусил щёку и уставился на погасший экран телефона. Не то чтобы Нил ожидал ответов от Эндрю сию минуту, или вообще их ожидал. Сначала он отправлял свои сообщения просто так, без какой-либо надежды. Или же эта самая надежда была? Как бы Нил ни уговаривал себя, он был счастлив получать ответы Эндрю, иногда запоздалые, иногда быстрые, сразу после отправки сообщения. Но ещё ни разу за всю переписку ни одно сообщение Нила не осталось без ответа. А вдруг что-то изменилось после того почти-поцелуя на арене? — Ты куда направился? — Нил двинулся в сторону выхода, когда в спину прилетел вопрос Кевина. — Ты ещё домой к нему заявись с вопросом, почему он не пришёл на каток.       Но мог ли знать Кевин о том, что на самом деле он подкидывает Нилу новые идеи? И без того ледяные непослушные пальцы немели от нехорошего предчувствия, когда Нил стягивал с себя ботинки коньков. Он долго мешкал возле камер хранения, чтобы забрать свои вещи, и один раз ошибся, перепутав свою спортивную сумку с чужой. Кто-то окликнул Нила и протянул ему соскочившую с макушки шапку, а сам Нил даже не заметил, как оставил её на скамейке.       «У тебя что-то случилось?» — написал слишком быстро, не успев подумать о том, как абсурдно звучали эти слова, будто Эндрю был кем-то близким.       А кем вообще был для него Эндрю? Вряд ли чужих почти-целуют во время катания на коньках или целуют вообще. Возле напечатанных слов сообщения приклеилась одинокая галочка, и самым верным решением было бы нажать на удаление, молясь о том, что Эндрю не успел увидеть сообщение. На самом деле Нил этого не хотел.       Возле галочки спустя несколько секунд показалась вторая, и статус сменился на «Онлайн». Пульс стучал в висках, и Нил вцепился в телефон изо всех сил, как будто это были руки Эндрю — что-то спасительное.       «Просто приболел. Ничего серьёзного».       Нил вдруг вспомнил постоянное отсутствие шарфа у Эндрю на шее, его покрасневшую кожу, а пальцы тем временем сами напечатали просьбу скинуть домашний адрес.       Когда-то Нил решил оставить какие-либо ожидания и надежды и напрасно пытался убедить себя, что он ничего не ждал. Но если он и ждал чего-то особенного, то никогда бы не смог признаться в этом или сформулировать эти самые ожидания. Это просто сообщение, и это просто вопрос, ненавязчивый — или всё-таки навязчивый? — и Нил не мог, точно не мог, ожидать чего-то большего, чем ответное «идиот». Но ниже под сообщением прилетел маркер с геолокацией и адресом.       Когда осознание произошедшего по-настоящему накрыло, Нил, поправляя сползавшую на глаза шапку, уже выбирал лимоны в ближайшем супермаркете. Не так часто ему приходилось ухаживать за больными. Тем более, если его об этом не просили. И уж точно ему не приходилось заявляться домой к профессиональным спортсменам. Поинтересоваться, чем именно болен Эндрю, времени не было. Нил быстро закидывал в корзину лимоны и ещё какие-то фрукты, будто боясь, что отправленное сообщение с геолокацией исчезнет. Но сообщение не исчезало. Не исчезло оно и тогда, когда Нил, вооруженный арсеналом из лекарств, иногда случайных, витаминов и цитрусов следовал по указанному адресу, выйдя из метро.       Нил, редко обращающий внимание на что-то богатое или даже роскошное, не удивился, когда оказался в районе, напичканном элитной недвижимостью. Он осознал это через несколько минут блужданий по тихим дорожкам с припаркованными недешёвыми автомобилями, когда отписался Кевину, где именно он находился — ну хотя бы Кевин немного открыл Нилу глаза на происходящее. А когда Нил рассказал, что приехал с лимонами и лекарствами, Кевин взорвал его чат так, что пришлось бросить телефон на дно спортивной сумки, переведя в беззвучный режим.       И сейчас Нил, с разрывающимся телефоном где-то под своими вещами, широко улыбался Эндрю, который быстро моргал, глядя то на своего гостя, то на пакеты в его руках. — Температура спала, но галлюцинации, видимо, остались, — прокомментировал он. — Я только не спросил, чем ты болеешь, но, наверное, это та штука, которой обычно болеют зимой, поэтому я захватил с собой все средства, — Нил прошагал в дом мимо Эндрю. — На всякий случай. Вдруг у тебя чего-то не окажется.       Шапка снова сползла Нилу на глаза. Он поставил продукты в коридоре, быстро стянул её с головы и засунул в карман расстегнутой куртки. Эндрю наблюдал за ним, скрестив руки на груди. О произошедшем на арене никто не говорил, а Нил решил делать вид что совсем не парится. Но запариться почему-то хотелось. Молчание Эндрю не добавляло мотивации, и Нил просто решил придерживаться своего фирменного способа общения «как ни в чем ни бывало». — Позволишь мне пройти? — в голосе звучала неприкрытая надежда, но Нил отказывался думать, что звучит глупо или напрашивается. — Ты уже прошёл, — Эндрю потёр переносицу двумя пальцами. — Не следи в коридоре, сейчас убирать мокрый снег я не в состоянии.       Эндрю двинулся по коридору и завернул на кухню. Нил принял это за самое явное «да». Повесив на руки пакеты, он отправился следом. Он немного завис, разглядывая кухню в бежевых тонах, настолько чистую, что от блестящих выдраенных поверхностей немного заболели глаза. Даже будучи больным — а насколько сильно был болен Эндрю, понять по его виду было сложно, — он всё равно занимался уборкой. Или он нанимал клинера. Точно, у хоккеистов есть деньги на клинеров, им не нужно самостоятельно что-то убирать. — Нет, стой, подожди, — Нил почти налетел Эндрю на спину, когда тот потянулся за стеклянной баночкой чая. — Давай я сам сделаю. А тебе надо лежать.       Эндрю красноречиво изогнул бровь и отставил в сторону баночку. Нил получил в ответ лёгкую ухмылку одними уголками губ. — Ты хочешь сделать для меня чай в моём же доме? — Нил неосознанно пялился, как губы Эндрю расплылись в едва уловимой улыбке. В висках застучало от непонятного волнения. — Ну, ты же болеешь. А за больными надо ухаживать, и всё такое… — Нил замахал руками. — И люди любят, когда за ними ухаживают. Разве ты не любишь?       Наблюдать за сменой выражений лица Эндрю было до одури интересно. Нил не помнил, что видел какие-то особые эмоции на его лице, но то, как слегка расширяются золотисто-карие глаза, как брови ползут сначала вверх, а потом к переносице, как раскрываются губы в попытке что-то ответить, и не находят ответа, увлекало.       Со знающим видом Нил схватился за запястье Эндрю, скрытое толстовкой, и потянул его в гостиную. Несильным ударом ладони в крепкую грудь заставил упасть на диван. Он почти засмеялся от замешательства Эндрю, игнорируя покалывание в ладони, которая точно ощутила рельеф грудных мышц при соприкосновении. Уже ретировавшись в кухню, Нил перевёл сбившееся дыхание и схватился рукой за ткань своей толстовки.       Пальцы дрожали, когда Нил расправлялся с баночкой чая. Ещё больше они дрожали под наполненным до краев чайником. Начищенная поверхность столешницы покрылась каплями вскипяченной воды и просыпавшейся заваркой, нарушая идеальную чистоту кухни. Опуская лимонные дольки в чашку, Нил ненадолго задумался по поводу устроенной им грязи, быстро повернул голову, прислушался к тишине гостиной и решил разобраться с этим попозже, когда Эндрю уснёт. Главное, не пускать его на кухню. В его же кухню, в его же доме.       Нил провозился на кухне недолго и вернулся в комнату с кружкой чая, гоняя в голове опасения насчет испачканной столешницы. Эндрю всё ещё сидел на диване, откинув голову на спинку. Его глаза были прикрыты, а на широко расставленных ногах лежало одеяло. Нил поставил чашку чая на столик, и тогда Эндрю приоткрыл один глаз. — Не галлюцинация, — проговорил он, выпрямляясь, и потянулся за чашкой. — Спасибо. — Я не знаю, сколько ты любишь лимонов, но я добавил побольше, — Нил уселся рядом и стянул с себя толстовку, оставаясь в своей растянутой футболке. Эндрю внимательно разглядывал его. — Лимоны вообще полезные.       От испытующего взгляда Нила не укрылось, как Эндрю поморщился от слишком кислого вкуса. Видимо, Нил всё же перестарался, но Эндрю ничего не ответил, продолжая делать неспешные глотки. — А ещё у меня есть лекарства, — вдруг подорвался Нил и, спрыгнув с дивана, побежал в коридор.       Он извлек из шуршащих пакетов несколько картонных коробочек и, возвратившись в комнату, принялся раскладывать их по столику прямо перед глазами Эндрю. Нил зачем-то говорил названия всех таблеток, и создавалось впечатление, что он ограбил аптеку — не меньше. — Ты предлагаешь мне всё это съесть? — поинтересовался Эндрю, отставляя пустую чашку на столик. Он героически выпил это лимонное нечто и даже никак не прокомментировал. — Вовсе нет, только самое важное, — рука Нила потянулась к одеялу у Эндрю на коленях.       Ладонь легла на укрытое одеялом бедро Эндрю, немного сжала, собирая мягкую ткань. Знакомое ощущение твёрдости снова коснулось ладоней, и Нил беззвучно сглотнул, продолжая нести всякий бред про лекарства и что обычно он сам принимает от температуры. Он раскинул руки по сторонам, встряхнул одеяло и, повернувшись к Эндрю, накинул его ему на плечи. — Когда меня знобит, я надеваю шапку. Мне помогает. Могу её принести, — тараторил Нил, расправляя одеяло на непозволительно широких плечах. Напрасно Нил убеждал себя не думать об этом, но, когда под его ладонями ощущались напряжённые руки — те самые, за которые он хватался на катке и которые держали его, — убеждения не помогали.       От этого заманчивого предложения шапки Эндрю всё же отказался.       «Ну и где тебя носит?» — получил Нил сообщение от Кевина, когда вечером достал телефон из своей сумки, забытой в коридоре.       Он свернулся в кресле, предоставив диван Эндрю. Укутанный в одеяла и свою толстовку, Эндрю довольно быстро уснул, даже не пожелав уходить в спальню. Нил старался не шуметь, втайне лелея радость от того, что его не прогнали, а, наоборот, позволили остаться. Молча.       «Сегодня не приду», — коротко напечатал Нил, не вдаваясь в подробности.       «Нарушать режим такой же грех, как называть периоды таймами, а буллиты — пенальти», — заботливо напомнил ему Кевин.       «Ночую у Эндрю», — Нил отправил сообщений и мельком взглянул на спящую на диване фигуру. Не увидев привычных слегка нахмуренных бровей, Нил подумал, что Эндрю, наверное, расслабляется только когда засыпает. Губы невольно тронула улыбка.       Когда Нил посмотрел на экран своего телефона, то обнаружил два десятка гневных сообщений или просто смайликов. Кевин спрашивал, вернее, кричал, как это возможно, что Нил там забыл, и что он подсыпал Эндрю, что тот вообще позволил ему не просто приехать, но и остаться.       «Это сила шапки. Она приворотная», — отшутился Нил в сообщении, а сам на мгновение задумался. Перевел взгляд на валявшуюся в ногах шапку и тихо засмеялся.       Ощущение ломоты в спине заставило Нила болезненно потянуться. Пелена сна и онемевшие от статического положения мышцы не давали прийти в себя какое-то время. Когда он осознал, что так и заснул в кресле в позе скрюченного банана, захотелось рассмеяться. Нил с усилием разогнул ноги, вытянул руки вперёд, чтобы немного размяться и прийти в чувства. Обернувшись, он не без улыбки заметил закутанного в одеяло Эндрю, который, кажется, спал мертвецким сном в той же самой позе.       Освещенная холодными лучами зимнего солнца кухня встретила Нила тишиной. На столешнице так и остались пятна от разлитого кипятка и просыпанного чая, и Нил поторопился их убрать, отчего-то догадываясь, что хозяин квартиры любил чистоту. С кофемашиной Нил разобрался быстрее, чем планировал, и, к своему удивлению, без лишней грязи. Опустошив половину кружки чёрного кофе, Нил повернулся, чтобы вернуться в комнату, но подавился, заметив в кухне сонного Эндрю. — Утречка, — Нил с довольной улыбкой отсалютовал чашкой кофе. — Выглядишь намного свежее. Лимоны помогают, я же говорил.       Нил снова присосался к своей чашке, машинально поправляя свою растянутую футболку на плече. Эндрю прошёл мимо него, заметив кофе. Не прошло и пары минут, как он закашлялся, вызывая недоумение на лице Нила. — Как ты пьешь эту… гадость? — Эндрю оттолкнул от себя кофейник и налил воду в стакан.       А Нил, кажется, увидел самую яркую эмоцию на его лице за всё время. — А вообще, тебе не кажется, что на кофе налегать рано? Не боишься, что снова температура поднимется? — Нил отставил кружку. — Сбегаю за градусником.       Он подорвался, направляясь в комнату, но был пойман за локоть. Нил успел только вздрогнуть от неожиданности, но не проронил и единого звука. Нил запомнил руки Эндрю с самого первого раза и воспринимал их, как что-то надежное, которое никогда не причинит вреда или сделает больно. По крайней мере ему. — Иди сюда, — усмехнулся Эндрю ему на ухо и прижал к стене всем телом.       Холодная усмешка, обычно спрятанная под сеткой и щитком шлема, теперь касалась теплого изгиба шеи, а ладони, скрытые под мощными лапами перчаток, оказались жесткими и горячими. Нил прикрыл глаза, слепо нашел руки Эндрю под своей растянутой футболкой, которая уже была задрана до самой груди, и ухватился за них пальцами. — Ты даже не спрашиваешь? — посмеялся Нил, стараясь спрятать за этим нелепым смешком, что он задохнулся от очередного касания губами.       Он почувствовал, как по коже расползается коварная ухмылка, всеми фибрами следил за движением губ, не имея возможности увидеть глазами. Нил затаился, забыл сделать вдох и сжался. Холодком обдало голое тело, когда Эндрю убрал руки и перехватил ими окаменевшие от страха бедра. С глухим выдохом ударенных легких Нил снова прижался спиной к стене. — Так а зачем? — Эндрю сделал настолько честный взгляд, что Нил на минуту поверил ему, что он не понимает.       Он заглянул в глаза Эндрю, чуть поерзал у него на руках и обхватил ладонями лицо. Подушечки больших пальцев смяли натянутые темные круги под глазами. Нил коснулся губами чуть красноватой скулы, морщинки от редкой улыбки, уголка губ. Он прижался грудью к груди, чтобы быть ближе, и поцеловал Эндрю первым.       Нил подумал, что Эндрю его оттолкнет. И он действительно не просто толкнул, а бросил на диван и упал следом, накрыв собой. Воздух из придавленных легких вышел сдавленным стоном. Нил попробовал коснуться волос Эндрю, но рука его замерла в жестком захвате. Тогда он протянул вторую руку, но и тут оказался остановлен. — Совсем нельзя? — нервно улыбнулся Нил, когда Эндрю завел ему руки над головой. — Не помню, чтобы ты был против того, что я тебя трогаю. — Не сейчас, — тихо ответил Эндрю и дернул на Ниле футболку, задирая ее до самых ключиц.       Нилу нравился этот не терпящий возражений тон. Он взглянул в потолок, дернул бровями, будто похвастался своим положением перед кем-то невидимым, а потом и вовсе прикрыл глаза, натужно вдохнув придавленной грудью.       Эндрю лежал на нем сверху, большой и тяжелый, невероятно приятный и горячий. Нил забыл даже о боли в перетянутых запястьях, когда Эндрю целовал его. Он отвечал в этот жадный поцелуй и не мог представить, что это вот-вот закончится. Даже когда Эндрю положил ладонь ему на пах, Нил просто одобрительно простонал в рот и мелко кивнул. — А я не против, что ты меня трогаешь. — Само собой, — без тени улыбки бросил ему Эндрю.       Нил хотел снова поцеловать его, но успел лишь задеть подбородком кончик носа. Эндрю уже скользнул вниз, устроился между ног и, не жалея и без того ветхой ткани, стаскивал штаны Нила с ног. Стараясь ускорить этот процесс, Нил приподнялся на локтях и тут же застонал от открывшейся ему картины. Голова его запрокинулась к потолку, а перед глазами вспыхнули цветные пятна, стоило Эндрю коснуться его губами между ног. Нил машинально свел бедра и почувствовал, как приятно его щекочут мягкие волосы Эндрю, какая гладкая кожа у него на лице, какие горячие кончики покрасневших ушей. Он застонал и вновь рухнул спиной на диван. Пусть делает, что хочет.       Отдаваться кому-то вот так — падение в бездну, над которой сейчас Нила удерживали только руки Эндрю, они же прижимали его напряженное тело к дивану. Разум Нила не слушался, полностью подчиненный чужим рукам, губам, языку, который в этот самый момент лишал легкие кислорода, заставляя руки хвататься за что попало и царапать обивку дивана. В потоке несвязных слов и задушенных стонов с губ Нила слетали то ли мольбы, то ли звуки чужого имени. Он терялся, тонул в этой железной хватке, в тесноте рта на члене, в ожогах от дыхания Эндрю и в напряжении навалившегося сверху тела. Мог ли Нил когда-то предположить, что окажется таким чувствительным — точно нет, как не мог предположить и то, что однажды будет вот так плавиться под руками Эндрю Миньярда, словно лед.       На следующий день бёдра Нила будут ныть и болеть от забитых мышц, но сейчас хотелось, чтобы его телом управлял кто-то другой. В момент, когда грань была так близко, и Нил вот-вот был готов сорваться, он снова приподнялся на локтях. — Эндрю, стой, — запротестовал Нил, но был остановлен ладонью в грудь. От несильного толчка он снова повалился спиной на подушки.       Нил впился ногтями в кожу плеч Эндрю и громко всхлипнул. Распасться на тысячи мелких осколков — роскошь, которую нельзя позволить. Но Нилу позволили. Позволили до дрожи в ногах, до царапин на коже из-за ногтей и закушенных до крови губ. Разбитое сознание почти отключилось, когда Эндрю прижался своей щекой к влажному от пота бедру Нила. — Знаешь, я победил твою надежность… Пробил защиту. Или как вы это называете? — слова лились из Нила потоком идиотизма, теряясь в улыбке.       Эндрю сжал его подбородок пальцами, после чего накрыл губы мокрым поцелуем.       Нил вскрикнул в голос, когда почувствовал Эндрю внутри. От накрывших ощущений тело Нила перестало ему принадлежать. Крепкие руки держали с какой-то яростью, как будто Эндрю хотел впечатать его в себя. А Нил, потеряв весь свой контроль, которого у него никогда и не было, расплывался под этими руками слепым доверием и позволял делать все, что с ним делали. Если бы Эндрю захотел его сломать, Нил бы, наверное, обязательно позволил. Он сжимал немеющими пальцами мощные плечи Эндрю, царапал их ногтями, благодарно терся о них потным лбом — что угодно, лишь бы его не отпускали.       Эндрю стиснул его бёдра стальной хваткой, безжалостно сжал кожу между пальцев, и Нила повело от этой силы, поглощающей все его тело. Он сжал пояс Эндрю ногами, надавил пятками на его поясницу и заскользил от выступившей испарины. Нил шептал что-то бессвязное, слепо мазал губами по напряжённой шее и исступленно просил быть ближе. Имя Эндрю потонуло в стоне от сладко разлившейся по телу судороги. Нил, совершенно обомлевший от удовольствия, наконец разжал пальцы и расслабленно растекся по дивану. — Если что, от уроков по катанию я не отказываюсь, — отдышавшись, разбито прошептал Нил и ткнулся куда-то в сгиб шеи Эндрю. — Ты доиграешься, Шапка, и я не выпущу тебя с катка, — Эндрю опустил подбородок на мокрую грудь Нила. — О, лучше не выпусти меня не с катка, — Нил продемонстрировал свою хитрую улыбку, за что получил слабый щипок в ноющее бедро.       После душа он сидел за кухонным столом и лениво ковырял легкий завтрак, который сам же и приготовил. Эндрю же занял привычное место на диване перед телевизором, укутался в плед и потягивал отвратительно кислый чай. Нил его заставил. Проще было согласиться на эту отраву, чем на чудотворную шапку.       Услышав звонок в дверь, Нил откликнулся на просьбу впустить гостя. Он прошел мимо большого зеркала в холле, поправил на себе неприлично широкое джерси с номером Эндрю и чуть смущенно зачесал назад еще мокрые волосы. Где-то внутри Нила распирала гордость за то, что он может находиться тут, еще и не в своей одежде.       Нил щелкнул замком, но не успел открыть дверь, как ее уже дернули с другой стороны. — Я не успел зайти вчера, но сегодня купил все, что ты просил…       Гость на пороге не договорил и замер, подняв взгляд на Нила. В руках у него были пакеты с продуктами и небольшой бумажный кулек из аптеки, а на голове совершенно нелепая шапка с помпоном. — А как это?.. — только и смог спросить Нил, покосившись на свою шапку, так и оставшуюся лежать на полу со вчерашнего вечера.       Он услышал позади шаги, обернулся и увидел Эндрю, идущего по коридору. Посмотрел на гостя и никак не мог понять, где его могло так шарахнуть, что в глазах начало двоиться. — Удивлен? — чуть улыбнулся Эндрю и, подвинув Нила в сторону, закрыл за гостем дверь, приглашая войти. — Думаю, ты сейчас получил ответы на свои не заданные вопросы.       Нил в очередной раз изучил два абсолютно одинаковых лица, смущенно почесал затылок, а другой рукой постарался натянуть джерси чуть ниже, чтобы скрыть белье.

***

      Нил запомнил лицо Кевина в день, когда отправился сразу на лед, минуя скопление пластиковых медведей у входа. Он свободно оттолкнулся и заскользил вглубь катка, оставляя Кевина позади. В тот день Нил взял с Кевина слово снова выйти на лед вместе. Кевин отнесся к идее скептически, но когда увидел свободно скользящего по льду Нила, все вопросы и комментарии исчезли. Ноги никогда не чувствовали себя увереннее, чем когда Нил прокатывал свой первый самостоятельный круг. Пока Нил дожидался Кевина, он успел проехать круг, а потом еще один. Остановился он тогда, когда к нему подъехали со спины и мягко опустили руку на пояс. Эндрю объехал его и, глядя прямо в глаза, поехал спиной вперед. — А этому ты меня не учил, — заметил Нил, наблюдая, как Эндрю спокойно лавировал между людьми, как будто у него на спине были глаза, или же им двигало шестое чувство. — Займемся в ближайшее время, — коротко пообещал он. — Ну и где твой друг? Надеюсь, про спор он не забыл.       Нил остановился и обернулся, высматривая Кевина в толпе. Он тут же указал рукой на любопытную сцену: Кевин, стоя у бортика катка, пытался заговорить с Аароном. Кевина явно не предупредили об Аароне, и теперь он тщетно пытался наладить связь с тем, кто совершенно отличался от Эндрю. — Где-то со мной уже случалось подобное, — усмехнулся Нил, взял Эндрю за руку и потянул его к бортику.       До ушей долетали обрывки чужого разговора. — Ты притворяешься неумехой? — взволнованный Кевин жестикулировал в сторону пластикового медведя у Аарона в руках. — Для чего? Для шапок с помпоном, что ли? — Да иди ты нахуй, — Аарон ответил в своей привычной манере и откатился, гордо толкая впереди себя медведя.       Кевин, изображая полное непонимание, развел руки в стороны, провожая взглядом фигуру Аарона. Нил уже почти лежал на льду от смеха, глядя на растерянное лицо друга. На плечо мягко легла тяжелая рука. — Вот так иногда бывает, — улыбнулся Эндрю, пожимая плечами. — Небольшое недоразумение.