Твоя тишина

      Один из самых шумных дней Феликса в детском саду подходил к концу. Воздух еще пять минут назад звонкий от смеха, криков и топота маленьких ног, постепенно растворялся, наполняясь усталым гулом родителей, собирающих куртки и шапки. Ликс, скинув наконец с плеч бремя бодрой энергичности, необходимой для работы с детьми, тяжело опустился на стул.       С вздохом он достал телефон, решив наконец-то ответить на нескончаемый поток сообщений от своего друга. Экран светился десятком непрочитанных от одного и того же контакта - “Белка”. У меня появился прогресс в направлении Минхо! Он сегодня сказал что хочет слышать МОЙ голос ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ

Горжусь тобой. Похоже, ты на правильном пути.

Только не сорвись с катушек от эйфории.

Не сорвусь! Я только что узнал правила. Это офигенно! Ладно спишемся позже, а то мне еще отчет доделать Т_т

Иди уже герой-любовник!

      Чат затих. Феликс убрал телефон в карман. В опустевшей, тихой группе его улыбка казалась уже не такой уставшей. Он навел последний порядок, убрал пару закатившихся под стол шориков, проверил, выключены ли краны в умывальной, и щелкнул выключателем, погружая комнаты в мягкий сумрак.       По дороге домой он уже мысленно представлял тот долгожданный вечер покоя: свет торшера, теплый и ароматный чай в своей уютной кухне.       Однако сегодняшний вечер точно не планировал быть спокойным. Ближе к десяти, когда город окончательно погрузился в зимнюю темноту, а окна соседних домов зажглись желтыми квадратами, в его тихое жилище нагрянул гость.       Это был настырный и расчетливый тип, уже несколько недель ощутимо присутствовавший и окружавший его квартиру, как хищник. Цель была проста – выкупить квартиру. Большинство соседей, соблазнившись щедрыми предложения, уже сдались, подписав бумаги. Но упрямое меньшинство все еще держалось.       Их малоэтажка, хоть и старое здание, была крепостью. Стены, в отличие картонных перегородок новостроек, были толстыми, хранящими тепло десяток зим и память поколений. В лютые морозы они становились настоящим спасением. Да и само расположение здания было выигрышным – тихий переулок в двух шагах от центральных улиц, островок спокойствия в самом центре города. Именно это, видимо, и разожгло аппетиты близлежащей корпорации, пославшей к его порогу этого человека в идеально сидящих пальто и костюме.       Резкий, настойчивый, будто специально лишенный всякой мелодичности, звонок в домофон врезался в тишину, вырывая Феликса из тягучих раздумий. Он вздрогнул, невольно сжав пальцами кружку. Единственное о чем он подумал – не открывать дверь. Игнорировать.       Однако зная упрямство гостя, который уже не раз захаживал к нему и оставлял визитки в двери. Однажды, даже “случайно”, застал Феликса в шортах с утками на пороге, выносящего мусор. За что потом получил этим же пакетом по голове, пока скатывался с лестницы. Будто его настойчивость сработает.       Идея просто переждать была наивной и бессмысленной — он бы не ушёл. В лучшем случае отступил бы до завтрашнего утра, но завтра история повторилась бы снова. Эта мысль, трезвая и беспощадная, заставила Феликса выдохнуть. Бегство не было решением. Рано или поздно с этим нужно было столкнуться лицом к лицу.       Феля отпил последний глоток все еще теплого чая, ощущая, как жидкость, уже почти остывшая, с трудом пробирается вглубь, не принося желанного успокоения. Он поставил кружку на стол с чуть более громким, чем нужно, решительным стуком, будто ставя точку в своих колебаниях.       “Пусть войдёт, — промелькнуло у него в голове, холодно и четко. — Пусть попробует вести свои переговоры”.       Вежливость, дипломатия, попытки найти компромисс — весь этот арсенал был исчерпан за последние недели. Запаса терпения на учтивые разговоры у него не осталось. Осталось только одно: холодная, кристально ясная решимость стоять на своём. До конца. Он потянулся к ручке двери, впуская в свою квартиру долгожданную — или неотвратимую — бурю.       Хван Хенджин — так звал себя ночной гость — переступил порог квартиры почти одновременно с тем, как Феликс открыл дверь, не дожидаясь приглашения. Его движение было плавным, уверенным, словно он входил не в чужое жилище, а в собственный кабинет. С черных волос и плеч дорогого шерстяного пальто осыпались на пол крошечные алмазные искры — пушистый снег, мгновенно терявший свою форму в тепле квартиры и превращавшийся в мокрые пятна на полу. От него веяло холодом улицы, дорогим, терпким парфюмом и непоколебимой уверенностью человека.        – Добрый вечер. Господин Ли, вы не отвечали на мое последнее письмо. Я счел нужным обсудить условия лично.       –Что ж, это были вы? Неизвестные и назойливые контакты я болькирую. Считайте, что это и был мой ответ.       Он не сделал ни шагу вглубь, давая понять – дальше коридора никого не пустят. Хенджин, однако, не смутился. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по собеседнику.       – Ладно… Господин Ли, выглядите вы не лучшим образом, – произнес он, и в его голосе прозвучала не забота, а констатация слабости. – Может, пора перестать мучить себя этой бессмысленной борьбой? Компания готова увеличить компенсацию еще на пять процентов.       Это была последняя капля. Очевидная манипуляция, это вечное преследование, когда Ликс уже десятки раз говорил “нет”. Терпение почти кончилось, еще чуть-чуть и он все выскажет этому высокомерному типу.       – Я вам уже повторял. Это не “квартира”. Это мой дом! Она мне досталась от моей бабушки, и отдать его под снос я не намерен! Вы меня услышали?       Он сделал шаг вперед, намеренно оттесняя незваного гостя к выходу, его палец ткнул в направлении двери.       – Вы предлагаете не деньги. Вы предлагаете мне предать память о предках. Снести свои корни. И после этого жить в вашей стеклянной коробке с идеальным видом на руины мой жизни! Вы думаете это того стоит?       В прихожей воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Только слышно было, как с подола пальто Хенджина капает на пол талый снег . Он стоял, глядя на Феликса, и в его глазах, обычно пустых что-то дрогнуло. Не злость. Не раздражение. Что-то похожее на… изумление. Как будто впервые увидел перед собой не “выгодное место для компании, которое нужно купить”, а человека. С душой, с проблемами, с огнем.        Феликс медленно выдохнул. Гул собственной крови в ушах начал стихать. Накопившееся недовольство, злость, усталость – все теперь было наружу, висело в воздухе между ними тяжелым, искрящимся напряжением. И в этой оголенной тишине появилась странная надежда: а вдруг этот безупречный, собеседник наконец-то поймет его точку зрения.              Хенждин не ответил сразу. Его взгляд прошел мимо Ликса, вглубь квартиры – на полку с детскими поделками, на уютный диван, на теплый свет из кухни. Он смотрел так, будто понял разницу между словами “недвижимость” и “дом”.       – Я.. учту то, что вы сказали, – произнес он наконец, и в его голосе прозвучала неуверенность. Но он сразу вернул свои мысли и слова в сторону работы. – Я скоро навещу вас снова. Хорошего вечера, Ли Феликс.       И в этот момент Ликс понял, что говорит не с врагом. Говорит с глухой стеной, чуждой его собственному миру. Возможно за ней все же скрывается понимающий человек, просто давно забывший, что такое дом. Но ждать пока он услышит все суть Феликс не намерен.       Хенджин вышел так же тихо, как и вошел. Ли запер дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. В опустевшей прихожей воздух снова стал его, знакомый и теплый. В ушах еще звенел его собственные слова и мысль, что от него еще не скоро отстанут.       Спокойная жизнь закончилась еще на том моменте, когда он впервые увидел этого типа. Возможно ли изменить отношение Хенджина к его квартире или переубедить его лезть в его дом?       Он опустил взгляд. На темном линолеуме у порога виднелось маленькое влажное пятно – след от растаявшего снега с подола дорогого пальто. Битва только началась. Но теперь в душе Феликса зародилась уверенность – победа возможна.