Твоя тишина

      Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах и полу золотистые полосы. В квартире было тепло и тихо, лишь парочка щебечущих на улице птиц напоминала о раннем утре.       Минхо проснулся первым, но не потому что хотел, а потому что чья-то рука сжала его настолько сильно, что сложно было дышать. Он приоткрыл глаза и обнаружил, что Хан во сне умудрился переползти на его половину кровати и полностью обхватить, дыша прямо на ухо.       – Чувствую себя дакимакурой… – хрипло прошептал Ли, пытаясь высвободиться.       Хватка Джисона хоть и была сильной, чуть ли не железной, но, немного попотев, Минхо смог сбежать. Быстро спустившись по лестнице на носочках, он добрался до ванной, располагающейся рядом с кухней. Закрыв за собой полностью прозрачную дверь, непонятно зачем установленную, перед глазами обнаружилась уютная душевая кабина, сбоку небольшая стиральная машинка и раковина.       Воду настроить не составило труда: покрутить вентиль чуть влево, чуть вправо – и все. Тепло мгновенно окутало тело, капли медленно стекали с намокших волос на плечи и слегка напряженную спину. Пар поднимался и моментально оседал на дверцы и невзрачную плитку, создавая защитное от лишних глаз пространство.       Разные мысли витали в голове, пока Минхо разглядывал полочки с шампунями и гелями. Этикетки с темным шоколадом и апельсином, кремом и малиной притягивали взгляд.       Но долгое одиночество в этом доме невозможно: тихий щелчок со стороны входа вывел Ли из раздумий. Хан, все еще сонный и взъерошенный, зашел чтобы умыться и заняться утренними делами.       Минхо, приоткрыв дверцы, выглянул из своей мини-бани, чтобы понаблюдать за Джи. Тот в свою очередь уже успел покрыть пеной подбородок и взять с полки неприметную бритву, аккуратно проводя ею сверху вниз.       – Не пугайся, подглядывать не буду, – слегка хриплым от сна голосом сказал Хан, вглядываясь в зеркало.       Быстро кивнув в ответ, Ли спрятался обратно под воду. Единственное, что отделяло его от чужого взгляда, – хиленькая, покрывшаяся паром дверца. Силуэт парня виднелся даже через стекло, но разглядеть его не было возможности, да и незачем.       – Если бы я сейчас хотел, то зашел бы к тебе без стеснения, – послышалось со стороны раковины. – Так что не ссыкуй там.       – Не успокоил!       Минхо не боялся его, но чувство копошащихся бабочек в животе не покидало до того момента, пока ванная не опустела. Быстро помыв голову первым попавшимся шампунем Хана, он протянул руку к сушилке за полотенцем, которое видел до того, как зайти в душ. Но она оказалась пуста. Глаза метались по комнате – ничего, а одежда уже давно валялась в стиралке.       Выход оставался только один: позвать Джисона, который готовил завтрак. Будто заранее знал, что понадобится его помощь, он не отходил далеко от комнаты.       – Хан, полотенце…       Звук шипения масла из кухни на мгновение затих, словно вслушиваясь в мольбу. А затем послышался отдаляющийся от комнаты топот – видимо, Джисон ушел на второй этаж.       Минхо остался в душной ванной, прижимаясь спиной к прохладной плитке. Капли воды на коже давно остыли, но он не решался выйти. Прошла минута, вторая. Он уже начал подумывать, не выскочить ли ему под прикрытием полотенца для волос, которое все же висело на крючке, как вдруг дверь снова щелкнула.       Все это время Джисон мялся под дверью, думая, как лучше отдать ткань. Подшутить или спокойно вручить? А может, вообще лучше просто просунуть через щель?       – А если он сильно засмущается и больше никогда не останется у меня ночевать? – прошептал Хан, прижимаясь лбом к дверному косяку. – А если, наоборот, подшутить и сделать вид, что я ничего не вижу? Он же потом отомстит.       Голос из-за двери выдернул его из размышлений:       – Хан!       – Нашел, – Джи просунул руку в щель и помахал мягкой махровой простыней. – Извини, завалилось.       Ли резко выхватил спасительную ткань и закутался в нее с головы до ног. Когда он вышел, Джисон уже стоял у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. Его уши под спутанными волосами были подозрительно розовыми.       – Спасибо, – буркнул Минхо, проходя мимо.       – Не за что.       Завтрак удался на славу. Запеканка с изюмом чуть сластила во рту, а горячий чай согревал изнутри. Теперь представить утро без смущающей возни, обнимашек в кровати и иногда не идеальной еды Минхо не мог. Все это стало для него не просто случайностью или обыденностью, а чем-то ценным и на первый взгляд непривычным, но таким родным. Всего лишь парочка проведенных вместе дней, милые поцелуи и поддержка – и потерять такого неугомонного человека стало бы для Ли концом.       Не сильно церемонясь с едой, Хан отодвинул пустую тарелку в сторону и решил еще раз перечитать файл с правилами новой игры придуманной Минхо.       – Так, сегодня нужно выпросить пару штук… – бормотал Джи, попутно жуя печенье.       – За что ты собрался выпрашивать? – лениво поинтересовался Ли, делая глоток.       – За то, что я у тебя такой хороший.       – Это не считается.       – Жестокий мир, – вздохнул Хан и потянулся за дополнительным печеньем.       Минхо отошел к раковине, намереваясь помыть успевшую скопиться за утро гору посуды. Слегка закатав рукава лонгслива, одолженного у Джисона из шкафа, пальцы схватили губку с мыльным средством. Ледяная вода стекала по ладоням из-за чего те начали постепенно неметь. Он не мазохист, но привычка, выработанная родителями, не отпуская и по сей день. “Это помогает сохранить качество посуды” – единственный аргумент, звучавший каждый раз, когда маленький мальчик занимался домашними обязанностями.       – Холодный директор в своей привычной среде обитания? – Хан, подкравшийся сзади, обхватил талию Минхо, устраивая голову на плече. – Мне жалко их.       Его пальцы соскользнули с фигуры и легли на тыльную сторону чужих ладоней, защищая от воды. Он почувствовал, как подушечки коснулись заледенелых костяшек и медленно сомкнулись вокруг, словно отдавая свое тепло. Чужие пальцы дрогнули, но не отстранились, привыкая к обжигающему контрасту.       Губы не отставали, медленно прокладывая путь от оголенного плеча к шее, будто растапливая в своей сладости кусочек потрескавшегося льда. И только когда добрались до учащенного пульса, остановились.       Минхо словно завороженный следил за каждым размеренным и отточенным движением Хана. Глаза были прикрыты, помогая погрузить разум в мир ощущений и воображения, а лихорадочное дыхание, вырывающееся легким сопением, выдавало волнение.       – Пахнешь шоколадом… – оголяя зубы в улыбке, прошептал Джисон. – Вкусно.       Невольно замерев, Минхо чувствовал, как тепло щекочет кожу на шее. Пальцы Хана все еще накрывали ладони, не давая замерзнуть, и эта разница – холодная вода, текущая из крана, и жар, идущий от всего тела Джисона, – сводил с ума.       – Ты специально, – выдохнул Ли, на оборачиваясь.       – Неа, – голос Хана вибрировал, проникая в душу. – Я просто помогаю мыть посуду. Бескорыстно.       – Ну конечно…       – Можешь считать это моим вкладом в семейный быт.       Минхо хмыкнул, но выпутываться из объятий не стал. Вода потихоньку нагрелась – то ли кран сдвинулся сам, то ли Джисон незаметно помог.       – Семейный быт, – повторил Ли, будто пробуя непривычное слово на вкус. – Ты так быстро все решил?       Он наблюдал за его лицом, за этими чуть припухшими со сна глазами, за растрепанными волосами, которые так и норовили упасть на лоб, и думал о там, как сильно ему этого не хватало всю жизнь. Не просто близости, внимания или поцелуев. А этого человека.       А потом, будто намерено предупреждая, телефон зазвонил. Не Хана. Минхо.       Отрываясь от парня, Минхо взял смартфон разглядывая неопознанный номер. Все важные люди у него всегда подписаны и вариантов оставалось мало, либо это из банка, со своей ненужной рекламой кредита, либо ошиблись. Пришлось ответить, чтобы не заставлять на том конце провода ждать. Сердце замерло, но оставалась надежда, что этот звонок был вовсе не ему.       – Слушаю.       Голос в трубке был холодным, отточенным, как лезвие, – Ли узнал его за долю секунды до того, как мать произнесла его имя.       – Минхо, мы приезжаем сегодня. К вечеру будем у тебя.       Она не спросила, удобно ли. Не спросила, как дела. Просто поставила перед фактом, как делала всегда. Без капли сочувствия или понимания, заботясь только о мнении окружающих и своих интересах.       – Хорошо, – ответил он ровно, чувствуя, как по спине прошелся холодный пот, совсем позабыты с момента как Ли переехал в другой город.       – И, Минхо, – слова звучали тише, но от этого не стали менее жестокими, – мы уже наслышаны о твоих… новых знакомствах. Надеюсь, к нашему приезду ты приведешь свои дела в порядок.       Потом молчание и размеренные короткие гудки.       Ли опустил телефон, глядя на потухший экран. Вода в раковине все текла, но он ее не слышал. В ушах звенела тишина, такая же колючая, как в детстве, когда он прятался под столом, боясь вылезти на свет.        – Минхо?       Голос Хана вернул его в реальность. Джисон все еще стоял сзади, его ладони больше не грели – они лежали неподвижно, чувствуя, как напряглось тело Ли.       – Родители, – сказал Минхо, кладя телефон в карман. – Приезжают сегодня. Мне нужно быть дома.       Он вытер руки о полотенце, висевшее рядом, и сделал шаг в сторону. Хан не пытался его удержать.       – Ты в порядке?       – Да. – Слишком быстро. Слишком сухо. Минхо поймал взгляд в отражении стеклянной дверцы духовки – взволнованный, внимательный, ищущий. – Все нормально. Не волнуйся. Хан кивнул, но не отвел глаз.       – Хочешь, я провожу?       – Не надо. Лучше… позвоню позже.       Он оделся быстро, почти не глядя, словно боялся, что если задержится, то не сможет уйти. Хан стоял у лестницы, прислонившись к перилам, и смотрел. Не мешал. Не задавал вопросов. Просто наблюдал, как трясущимися руками, Минхо забирал бумаги по работе и сумку. Словно разговор с родителями выбил землю из-под ног.       – Минхо.       Ли уже взялся за ручку входной двери, когда услышал свое имя.       – Я здесь. Если что.       Минхо обернулся. Хан не двинулся с места, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. В этом было что-то до боли знакомое – то, чего ему так не хватало в детстве, когда он ждал, что кто-то заметит его, заглянет в его “домик”.       – Я знаю, – ответил он тихо и, шагнув обратно, быстро прижался губами к щеке Джисона. – Спасибо.

***

      Добравшись до дома, Минхо чуть ли не свалился на бегу. На пороге его встречал кот, совсем не подозревающий, что следующее время Ли будет носится по всей квартире, пытаясь убрать не только пыль, но и вещи Хана. Кожаные дерби, оставленные после очередного рабочего дня на всякий случай, вторая зубная щетка и пара смешного нижнего белья.       Дори продолжал путаться между ног в надежде, что сможет успокоить бешеный ритм сердца. И только когда Минхо присел на пол у стены шерстяной комок забрался на его колени и начал мурчать, смотря в глаза хозяину. Он чувствовал, как постепенно успокаивается его сердце. Котик урчал, перебирая лапами, и этот звук казался единственным, что удерживало его в реальности. Сколько прошло времени не понятно. Десять минут или час. Очнулся только от резкого звонка, разорвавшего тишину.       Телефон, лежащий на столе снова издавал до боли знакомую мелодию. Хан решил проверить как там Ли.       – Ало? – сказал Минхо, включая громкую связь, и пошел заваривать свежий чай.       – Босс написал, что сегодня у нас выходной в качестве награды. – Джисон валялся на кровати и что-то параллельно печатал. – Может я к тебе приеду?       – Я хочу побыть один, пока что…       – Когда они приедут?       – Сегодня вечером должны.       – Минхо, я чувствую, что тебя это беспокоит. Может…       – Говорить ни о чем я не буду. – голос был твердый. Ли не мог контролировать свои чувства из-за чего остро реагировал.       – Я хочу понять тебя.       – Хан. – стук стекла об стол стал точкой в разговоре. Словно только так он мог достучаться, попросить покинуть. – Перезвоню позже.       Не успев услышать, что хотел ответить Джисон, Минхо повесил трубку, погружая себя опять в пучину страха и одиночества. “– Я снова стал тем мальчиком, который прячется под столом. Только теперь мне не семь лет. – думал Ли. – Почему их голос до сих пор так громко звучит в моей голове?” Он злился, на себя, на свою беспомощность и слабость, на родителе за то, что они заставили его это чувствовать.       Долго пребывать в размышлениях Минхо не дали. Будто люди чувствовали, что оставлять Ли одного сегодня нельзя.       Раздался продолжительный, слегка раздражающий, дверной звонок. Для прихода незваных гостей было еще рано, а Хан так быстро добраться не смог бы. Быстро поднявшись с пола, парень пошел в сторону двери.       На пороге его встретило неприятное с виду лицо рыжей женщины лет сорока или пятидесяти. Волосы завиты в странную прическу восьмидесятых годов, улыбка то ли радостная то ли насмехающаяся. Пробежавшись глазами по ее наряду, можно было заметить длинную шубу из соболя на застежке в виде броши. Воротник же не менее пафосный скрывал половину лица особы, как бы подчеркивая вычурный вид и не менее завышенное мнение.       – Мисс Пак… – Голос Минхо был сдавленным, веди увидеть давнюю подругу его матери у своего порога было неожиданно. – Здравствуйте.       – О, дорогой зови меня просто Сунджа, мы же как семья. – Такое определение неприятно ударило Ли в грудь. Сравнивать эту неприятную особу с важным для него словом не хотелось.       Женщина будто не заметив стеснение парня ворвалась в квартиру, попутно снимая шубу. Минхо наслышан еще с детства о жизни этой “леди”. Она настолько прилипчивая, что не оставляла своего сына в покое пока тот не переехал в другой город. Всюду подсовывала ему лучших, по ее мнению, девушек и отгоняла тех, что нравились парню. Из-за этого люди прозвали ее Цербером, вроде злая, но за своим сыночком бегает по пятам.       Она всегда любила собирать сплетни и тут же обсуждать с мамой Минхо. Хотя та иногда и не выносила такого заносчивого человека, но поддерживать связи с влиятельной семьей Пак нужно.       – Знаешь, я недавно переехала сюда, – начала женщина, но Ли вспомнил один интересный факт. Именно в этот город когда-то переехал ее сын. – И заметила, как ты начал странно себя вести.       Успевший заварить свежий чай для гостьи, Минхо опешил. Вот и ответ на вопрос, волновавший с момента как мать позвонила. Сомнений не было, эта карга, не сдержав язык за зубами, все рассказала родителям, а они, не выдержав появления пятна на их репутации, решили сразу очистить все.       – Странно веду?       – О, ну вот в один вечер не вернулся домой… – ее лицо, это выражение глубокой задумчивости, словно она вспоминала смешную историю, как же раздражало. – А однажды парня какого-то привел. И он так и не ушел. Ночевали вместе?       – Не думаю, что вас это касается. – Ли сдерживался, переходить на резкость было опасно, все таки она общается с его матерью. – Это мой личный круг общения, поэтому не переходите черту.       Дама тихо хмыкнула, наблюдая за парнем. Ее никогда не волновало мнение других, и она четко это показывала.       – Ты же понимаешь, что могут подумать люди? Такой молодой парень, пора бы и девушку найти себе… – Вау вот и нравоучения пошли, еще этого не хватало. А ведь родители еще даже не приехали. – И на самом деле, тот паренек был не сильно хорош собой.       Последние капли, еще чуть-чуть и он точно вышвырнет эту женщину за дверь, позабыв о правилах. Как она могла сказать что-то настолько неприемлемое о дорогом ему человеке, тем более в его доме.       – Мисс… Пак Сунджа, прошу вас не говорить так. – “просто закрой свой поганый рот этим ароматным чаем”, то, о чем Минхо подумал, но не сказал.       – Дорогой, пойми я же ради тебя и твоей семьи стараюсь, – Сунджа взяла чашку, пригубила, поморщилась. – Этот парень такой… несерьезный. Весь этот его вид, эти яркие вещи, вечные шутки. Что о тебе подумают люди, если увидят с ним рядом?       Минхо сжал край столешницы так, что побелели костяшки.       – Моя репутация – это мое дело.       – Ох, деточка, – она снисходительно улыбнулась, поправляя кружевной воротник платья. – Твоя мама столько сил вложила в твое воспитание. И вдруг такой… конфуз. Ты же знаешь, как тяжело ей далось твое детство? Такой отстраненный и молчаливый мальчик. Ей было сложно…       Слова падали, как капли расплавленного свинца. Каждая – точно в больное место.       – Вы не имеете права осуждать мою семью. – голос Минхо дрогнул, но не сломался. – И мою личную жизнь.       – Ой, да ладно, мы же почти родственники, – женщина отставила чашку и поднялась, окидывая квартиру цепким взглядом. – Я просто хочу, чтобы ты понял, такие связи ни к чему хорошему не приводят. Подумай о будущем. О детях. О том, что скажут в вашем кругу.       – В моем кругу… – Минхо сделал шаг вперед, перекрывая ей путь к выходу из кухни, – О вас уже давно все сказали. И ничего хорошего.       Женщина замерла, впервые за весь разговор потеряв снисходительную улыбку. Глаза ее слегка сузились, готовые прожечь насквозь.       – Я не понимаю, о чем ты.       – О вашем сыне. О том, как вы его достали своими “заботами”. О том, почему он сбежал в другой город. – Минхо говорил тихо, но каждое слово звучало как пощечина. – Может, вам стоит заняться своей семьей, прежде чем лезть в чужую?       – Как ты смеешь… – лицо дамы покрылось красными пятнами, то ли от унижения, то ли от гнева.       – Вы в моем доме, пришли без приглашения, оскорбляете человека, которого я… – он запнулся, чувствуя, как горло сжимается от обиды и злости, но заставил себя договорить, – которого я люблю. И ожидаете, что я буду это терпеть?       Он указал на прихожую, слегка схватив женщину за плечо. И если та не пойдет сама, Ли выставит ее сам.       – Мне нужно готовиться к приезду родителей. Будьте добры, покиньте мою квартиру. Женщина выпрямилась, поджала губы, но спорить не стала. Схватила шубу с вешалки, накинула на плечи, даже не застегнув.       – Твоя мать будет в ужасе, когда узнает, как ты разговариваешь со старшими, – процедила она на пороге.       – Передавайте привет своему сыну, – ответил Минхо, закрывая дверь. – И не забудьте спросить, почему он до сих пор вам не звонит.       Щелчок замка прозвучал как выстрел. Ли прислонился спиной к двери, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. Дори терся о ноги, недовольно мяукая.       – Знаю, – прошептал Минхо, опускаясь на корточки и зарываясь пальцами в серую шерсть. – Ты не испугался?

***

      – Ты уже поселился в моем доме? – присаживаясь на диван, сказал Феликс.       В последнее время, даже до операции, Хван часто засиживается у него допоздна, комментируя это тем, что нужно обсуждать все вместе, с глазу на глаз. Ликс был и не против компании – сейчас его лучший друг увлечен слегка другим, да и в Хенджине оказалось больше живого, чем он мог предположить в их первую встречу.       Тот холодный, выверенный мужчина в дорогом пальто, когда-то стоявший на пороге с требованием продать квартиру, словно растворился. Вместо него перед Феликсом оказался кто-то другой: он забывал ключи, смешно морщил нос, если пил слишком горячий чай, и мог часами слушать истории про детей в садике, подперев щеку рукой и глядя на рассказчика с таким вниманием, будто эти все слова были ценнее воздуха.       В общении Хенджин оказался довольно милым, немного неуклюжим, но искренним. И Ликс ловил себя на мысли, что эта искренность вызывала в нем одно лишь тепло.       – Связывался с Сынмином, – голос звучал серьезно, из-за чего Феликс невольно напрягся. – Он нашел нам подходящего скандального репортера.       – Скандального? Почему такого?       – Ким сказал, что половина СМИ под влиянием его отца, но этот мальчик… – Хван отвернулся к экрану потухшего телефона, вспоминая все детали разговора. – Он такой безбашенный, никому не подчиняется и всегда рвется напролом лишь бы узнать всю гниль и беспощадно разгромить.       – Ты, что уже его профиль проверил? – Феликс скривился, отвернувшись к подушке, лежащей на диване. Что-то в словах Хвана задело его, из-за чего стало немного больно.       Хенджин тихо посмеявшись, наконец включил телефон, где высвечивался чат с Сынмином. Тот писал чуть ли не целые серенады, о раскрытых преступлениях, скольким людям помогли эти статьи и случайно перешел на личную жизнь.       – Я не проверял, тут другой человечек все узнал.       Перечитывая все сообщения, Феликс то удивлялся, то еле сдерживаясь хихикал. И действительно каждое предложение Кима сопровождалось большим количеством опечаток, будто писалось все на одном вздохе. В конце даже можно было заметить ссылку на странице того самого журналиста, которую он смог выкопать какими-то подпольными путями.       – Знаешь мне кажется, что этот Ян очень хорош в своей работе. И… Киму он симпатизирует.       – Заметно да? – Хван тяжело выдохнул, почувствовав себя той самой подругой, которая постоянно выслушивает любовные истории другой. – Он хотя бы додумался договориться с ним на счет встречи.       – Нашей?       – Да, мы должны увидеться в кафе и показать ему тот документ, чтобы в последующем его можно было легально обнародовать.       – Ты хочешь запустить все через маленькие статейки в интернете? – Ликс все еще не был уверен, будет ли правильным решением отдать документы репортеру вместо прокурора.       – Посмотри как-нибудь его профиль, поймешь почему я согласился с Сынмином.       Эти слова засели в голове Феликса прочнее, чем он ожидал. Вечером, когда наконец удалось выкроить час на себя, он устроился на кровати после тяжелой мыслительной работы. Сбоку лежал ноутбук с каким-то легким романтическим сериалом — загружать мозг перед сном не хотелось. На завтра запланировано много дел, если не считать работу в детском саду.       Вспоминая сегодняшние события, Ликс решился изучить страничку того самого Ян Чонина. Пройдя по ссылке, которую ему скинул Хенджин, перед глазами появилась довольно несерьезная аватарка.       – Персонаж из детского мультика? И это, по-вашему, всемогущий журналист? – поворачиваясь на бок и утыкаясь щекой в подушку, пробубнил Ликс.       Листая ниже, он натыкался на репосты статей, но из-за внезапно появившегося немилого фото — и точно не мультяшки — приступ нервного кашля пришлось подавить. Парень, сидящий на стуле, подперев ладонью щеку и улыбаясь как-то зловеще, смотрел прямо в камеру. Но не только поза казалась шокирующей — образ не отставал от внешности. Облегающая белая майка, заправленная в джинсы с широким ремнем, подчеркивала накачанные руки и торс.       – Хван, и это, по-твоему, мальчик?!       Решив не сильно задерживаться на фотографиях, которых оказалось больше, чем информационных статей, Ликс продолжил изучение. И тут его палец замер.       В ленте закрепленным висело видео. Что-то интересное, связанное с его недавно раскрытым делом.       – О, – выдохнул Феликс, нажимая на воспроизведение. – Вот это уже серьезно.       На экране появился тот самый парень, только теперь он сидел за столом в очках, с папкой документов в руках. На фоне – карта города, стрелки, схемы. Голос спокойный, уверенный, совсем не похожий на того человека, который позировал в обтягивающей майке.       “– …за два года компания игнорировала все доводы, подкупала местную власть…”       Феликс прищурился, всматриваясь в экран. Все было по делу. Иногда появлялись смешные кадры, как репортер бегал за каким-то директором, пытаясь выведать секреты. Были и вставки оригинальных документов, реплики пострадавших. В конечном итоге это дело настолько сильно огласили, что его увидел даже мэр города.       Сердце забилось быстрее. Неужели с виду такой несмышленый паренек, может так ловко привлекать внимание, расследовать мошенничество и при всем при этом не соглашаться на взятки от крупных компаний.       Взгляд упал в правый нижний угол, где горела невзрачная с виду цифра.       – Подожди… Сколько, сколько у него подписчиков?! Один миллион? – у парня перехватило дыхание. Он ткнул пальцем в экран, словно надеясь, что что-то изменится.       – Это… больше, чем население нашего района, – выдохнул он, чувствуя, как к горлу подступает нервный смех. – Он что, звезда?       Ликс пролистал дальше и наткнулся на вкладку с фотографиями. На первом же изображение Чонин стоял на фоне океана в розовых плавках, одной рукой держал кокос, а второй делал селфи. Выражение лица при этом такое, будто он только что разорил половину компаний в городе.       – Это что, Флорида?! – простонал Феликс, утыкаясь лицом в подушку. – Сколько он зарабатывает?       В голове звучали последние слова Хвана, произнесенные перед уходом: “– Я знаю, он своеобразный. Но его видео набрало больше миллиона за два дня. Ты представляешь, какой это резонанс? Если он выпустит нашу историю, им уже не отвертеться.”       Ли чувствовал себя странно, уставившись в потолок. Сериал на фоне все так же тихо играл, а на экране улыбался человек, который, возможно, завтра изменит их жизнь. Или, по крайней мере, устроит хорошее шоу.       – Надеюсь, он умеет не только селфи делать, – пробормотал Ликс, накрываясь одеялом. – Иначе мы влипли.