Твоя тишина

      – Вау! – резкий крик оглушил маленькую светлую комнату, Чонин распахнул дверь, совсем ее не придерживая, из-за чего та болезненно скрипнула, стукнувшись об стену. – Не ожидал, что он будет до самого конца себя топить.       Феликс медленно отвернулся от окна, разглядывая самодовольную и уверенную улыбку на лице Яна. С самого утра они не покидали здание суда, так как каждый раз Ким находи новые варианты своей невиновности.       Неделю назад на имя Хвана прислали повестку в суд и им пришлось за довольно короткое время подготовиться. Ян не покидал их до самого конца, представившись адвокатом и по совместительству журналистом. На заседании Ликс и Хенджин выступали в качестве ответчиков, так как Ким выставил себя невинным гражданином, замешанным в клевете и краже его документов.       Долго слушать чепуху не пришлось, судья приложил немало усилий и смог доказать, что парни в данной ситуации являются пострадавшими. Дело отложили и перенаправили к другому судье, только теперь у них более выигрышное положение.       – Сегодня он не отступает… – Хван говорил тихо, то ли из-за усталости, то ли из-за внутренних переживаний. – Но ты, Ян, я смотрю получаешь удовольствие.       Радостный парень завалился на мягкий диванчик, закидывая ногу на ногу. Волосы его слегка спадали на влажный, от пота, лоб и прикрывали лучезарные глаза.       – Уже который раз себе доказываю, что бесить людей так классно, – его глаза закрылись, а руки наконец расслабились.       Слушание в это раз длилось очень долго и все устали, к тому же духота зала добивала сильнее умственной деятельности. Она сдавливала голову изнутри, вызывая пульсирующую боль. Поэтому, когда объявили перерыв, все свидетели сразу побежали к дверям.       Хван и Феликс не стали далеко уходить и решили расслабиться в комнате для отдыха. Туда же потом успели забрести Минхо и Хан, после покупки небольшого перекуса для всех.       Никто не отходил от Хенджина из-за костылей, каждый пытался ему помочь, даже когда тот в этом не нуждался. Не было желания становиться обузой, выпрашивая внимание и заботу. Его это смущало, словно он совершил глупую ошибку и каждый кто проходил мимо знает ее.       – Я пройдусь, – сказал Хван тихо, пытаясь не разбудить задремавших на диване парней.       – С тобой пойду, – подхватываясь со стула, Ликс подошел ближе. – Вдруг, что случиться.       – Феля… – глаза стали зеркалами, показывая все внутреннее желание побыть в одиночестве       Парень все понял, медленно возвращаясь на место, словно давая Хенджину последнюю возможность одуматься. Но Хван, подобрав костыли,лежавшие у кресла, аккуратно поднялся и направился к двери. За ним не последовали, дали свободу действий.       Коридор встретил тишиной, людей совсем не было. Красивая светлая плитка, уложенная по всему периметру, приятное теплое солнышко, помогали сосредоточиться на своих мыслях.       Хван передвигался не спеша, переставляя ноги по очереди. Привыкнуть опираться на что-то кроме себя казалось непреодолимым раньше. Боль в области плачь, отекшие стопы, и горящая от постоянного напряжения икра здоровой ноги не давали спокойно спать уже на протяжении четырех дней. Из-за чего каждая “прогулка” сопровождалась сдавленными стонами и мычанием.       Он шел без цели, хотелось просто отвлечься и дать отдохнуть своим друзьям. Последние дня они постоянно с ним мотались, чуть ли не носили на руках, хотя Хенджин настаивал, что может и хочет сам дойти туда куда ему надо.       Ковылять пришлось недолго, вскоре Хван добрался до зоны отдыха. Так сквозь щелочку виднелся судья, скрючившийся над столом, недалеко лежала стопка бумаг и контейнер с едой.       “– Он там совсем один, – думал Хван. – Стоит ли попробовать?”       Ким не раз наведывался в эту комнату пока никого нет и Хенджин это замечал. Хотелось понять, смог ли подкупить судью, стоит ли тратить силы, если конец уже может быть предрешен. Стук прорвал тишину, заставляя работника пробудиться от своего “сна”. Мужчина поднял голову, вглядываясь в щель, он пытался разглядеть источник нарушивший его отдых.       – Входите, – отозвался добрый, но приглушенный, до изнеможения от работы, голос. Хван протиснулся в кабинет, усевшись напротив судьи. В нос ударил легкий запах травяного чая и недавно разогретого сэндвича с ветчиной.       – Господин Со, я хотел бы кое-что с вами обсудить, – резко, руша неловкую тишину, сказал Хенджин.       Мужчина лишь медленно повернулся к нему, внимательно вглядываясь в лицо.       – Слушаю вас.       – Я заметил, что Ким к вам заходил… – начал Хван. – И хотел бы попросить. Можете судить справедливо.       Взгляд судьи выдавал мгновенное удивление, он точно не ожидал таких слов. Часто к нему наведывались, чтобы подсунуть беленький конвертик, но точно не для такого.       – Звучит странно, но я могу заплатить не меньше Ким, только судите справедливо.       Со немного поразмышлял, разглядывая серьезные глаза парня напротив.       – Почему вы не хотите попросить, чтобы судили в вашу пользу, а просто справедливо?       – Мне кажется… – Хенджин отвернулся к окну. – Наша сторона может выиграть и без подкупа, но для этого нужна честность. А Ким уже мухлюет и не первый раз.       – Вы можете на меня рассчитывать, – посмеявшись, судья отставил уже опустевший контейнер. – Я всегда справедлив.       – Но разве Ким вам не? – опешил Хван, доставая из кармана конверт. – Это вам.       – Не нужно. Это моя работа. – Чанбин подошел к парню, помогая встать с низкого кресла. – Киму я сразу отказал, так что не думайте обо мне плохо.       Хван пожал его руку, улыбаясь от внутреннего спокойствия. Они направились к выходу, так как Со нужно было еще сделать пару дел, а Хенджину вернутся к друзьям. Феликс, наверное, уже места не находит, то волнения за столь долгое отсутствие.       Но не успевают отойти далеко, как из-за поворота вынырнул Ким. Глаза его горели привычной самоуверенностью, а на губах играла снисходительная улыбка. Он явно кого-то ждал. Или что-то.       – Господин Со! – окликнул он, даже не взглянув на Хвана. – Как удачно, что я вас застал. Есть разговор…       Он приблизился, и только тогда заметил Хенджина. Лицо его на долю секунды исказилось, но он быстро взял себя в руки.       – А, Хван, вы здесь? Вижу целы и невредимы… – оценивающий взгляд прошелся по фигуре парня, а потом словно проснувшись вернулся к судье. – Ну что ж, понятно, чего вы добивались.       Ким достал из внутреннего кармана пиджака конверт, такой же, какой Хван только что пытался вручить господину Со, и протянул его. Он ждал хоть какой-то реакции, разглядывая лицо будущего союзника.       – Давайте без лишних церемоний. Вы прекрасно знаете, чего я хочу. Здесь ровно в два раза больше того, что вы могли бы получить от другой стороны.       Он многозначительно покосился на Хвана, будто тот был не человеком, а досадной помехой.       – Мне нужен результат. И чем быстрее, тем лучше.       Хван опешил. Он ожидал чего угодно, но не такого откровенного, циничного предложения прямо в лицо.       – Вы… вы серьезно? – выдохнул Хенджин.       Ким усмехнулся.       – А что, думал только ты можешь подкупить кого-то? – Он снова повернулся к судье. – Так что, господин Со, по рукам?       Чанбин посмотрел на конверт, будто диковинка. Потом неторопливо оттолкнул его обратно к Киму.       – Господин, я уже отказал вам сегодня. И повторюсь: я сужу по закону, а не по деньгам, – он выдержал паузу, давая словам осесть. – К тому же, этот молодой человек только что просил меня о том же, что и вы. Но с маленькой разницей.       – М? – Ким прищурился.       – О справедливости. Просто о справедливости. – Со развернулся к Хвану. – Идемте. Мне нужно еще зайти в один кабинет.       Он положил руку на плечо Хенджина и повел его прочь, оставив Кима стоять в коридоре с конвертом в руке и растерянным, злым лицом.       Добравшись до поворота, Хван остановился у зоны отдыха, но не входил. Переведя дыхание, он прислонился спиной к стене. Из-за постоянных нагрузок даже здоровая нога начинала ныть. Сердце все еще колотилось в горле, а щеки пылали от стыда. Разговор с судьей и неожиданная встреча с Кимом во время перерыва выбили его из колеи. Нужно было немного прийти в себя, прежде чем возвращаться к друзьям.       – Простите, может это будет глупый вопрос… – начал он, пока судья не ушел далеко. – Он пытался подкупить вас не в первый раз?       Поправив папку с документами в руках, Чанбин посмеялся.       – Да, сегодня утром уже подбегал, – Он покачал головой. – Не унимается.       Хван кивнул, провожая судью взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Коридор снова опустел, и только где-то далеко хлопнула дверь. Внутри все еще колотилось сердце – где-то под ребрами, у самого горла, мешая дышать. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, прислонился лбом к холодному стеклу. Потом оттолкнулся и, опираясь на костыли, медленно побрел обратно.       В комнате слышались приглушенные разговоры – видимо, парни давно не спали и уже вдоволь обедали чем-то вкусным. Феликс заметил Хвана быстрее, чем тот успел открыть дверь, вскочил со стула и быстрым шагом подошел. Подхватив Хенджина под руку, Ликс чуть ли не занес его в комнату.       – Ты долго… Все волновались, – сказал он, кивая в сторону парней за столом.       – Вообще только ты, – Хан поднял голову, оторвавшись от поедания кимпаба. – Ходил тут круги наматывал, как будто он ребенок.       Тихий удар пришелся по его ляжке. Сосед, что сидел рядом, уверенно сжал своими руками штаны Джисона.       – Хоша… – протянул тот шепотом, пряча смущение.       – Не дразни их, сам же таким был. Или тебе напомнить?       Вокруг послышались смешки. Все уже внимательно следили за Ханом, из-за чего ему пришлось отвернуться к еде. Обед, приготовленный Минхо, стал для него спасением от любопытных глаз.       Феликс усадил Хвана на свободный стул и сам сел рядом, положив руку на его спину – так, будто боялся, что тот снова исчезнет.       – Окей, давайте вернемся к делу, – голос Яна послышался из-за приоткрытого ноутбука. – Пока суд еще не склонился к какой-либо стороне, стоит подготовиться к любому исходу.       – У меня есть новость, – кивнул Хван, беря со стола чашку с чаем. – Ким только что пытался подкупить судью.       Чонин присвистнул, поправляя воротник рубашки.       – Рехнулся, что ли?       – Видимо. Сказал, что там в два раза больше, чем я мог бы дать.       Хван почувствовал, как пальцы Ликса впились в его спину, а нога Ли непроизвольно дернулась.       – А ты что, пытался? – удивился Хан.       – Да, – Хенджин поморщился – от стыда, что вообще допустил такую мысль.       Феликс взорвался:       – А если бы он в полицию доложил? Или обоих вас посадили? – голос его дрожал от злости, и лицо раскраснелось. – Хван, почему ты опять действуешь один?!       Минхо, наблюдавший за ними, молча положил руку на плечо Ли. Не впадать в панику. Хенджин вернулся – значит, борьба продолжается.       – Так что сказал судья? – спросил он спокойно.       Хван повернулся к парням:       – Он отказал нам обоим.       – Значит, он действительно честный. Редкость, – усмехнулся Чонин.       – Или просто очень умный, – заметил Минхо. – Не взял сейчас, чтобы взять потом, но больше.       – Не похоже, – покачал головой Хван. – Он сказал, что это его работа. И что Киму он отказал еще утром.       Феликс выдохнул так, будто все это время не дышал.       – Значит, у нас есть шанс?       – Есть, – твердо ответил Хван и оглядел всех. – И неплохой.       – Тогда, может, перерыв? – предложил Хан. – Пять минут на нормальную еду, а не на бегу.       Минхо кивнул и вытащил из пакета еще один контейнер с рисом. Чонин отодвинул ноутбук, потянулся к чаю. Феликс налил Хвану зеленый чай и поставил перед ним.       Неожиданно Чонин решается нарушить установившуюся тишину и достает из кармана свой телефон. Поочередно ловит на недоуменные взгляды и жестом сосредотачивает внимание на себе, пока подбирает освещение для хорошего снимка.       – Встаем в кадр, – скомандовал он, довольно растекаясь в улыбке. – Возражения не принимаются, надо запечатлеть момент.       – Ты же не собираешься это публиковать? – Джисон обеспокоенно с легким прищуром посмотрел в сторону Яна.       – Нет. Это вклад в семейный архив, такое слишком ценно, чтобы быть достоянием общественности. Память не всегда вещь надежная, ее нужно подкреплять фактами. – слишком деловито пролепетал он, проверяя взглядом, все ли попали на снимок.       Все нехотя собираются в кучу. Хан пытается встать так, чтобы выглядеть выше и встает на носочки. Минхо щипает его за бок, чтобы убрал. Хан шипит. Феликс поправляет воротник Хвана. Хван опирается на костыли и смотрит в камеру с видом человека, который уже все пережил и ему теперь все равно.       Чонин щелкает. Потом еще раз. И третий.       Хан в моменте закрывает лицо руками, показывая, что фотографий на сегодня достаточно. Феликс улыбался, наблюдая за перепалкой друзей даже во время такого напряженного момента.       – Извините, – со стороны послышался тихий и хриплый голос. – Я ищу Ли Феликса…       В дверях комнаты стоял невысокий седой мужчина в старом, но чистом пальто. Он держал шапку в руках и выглядел так, будто не знал, заходить или уйти. Ликс узнал его сразу.       – Геннадий Петрович? – спросил он, делая шаг вперед.       Старик кивнул, и в его глазах блеснули слезы.       – Пришел сказать вам спасибо. И извиниться, что не пришел раньше.       – Ну что вы, – Феликс присел рядом с дедушкой на диване. – Вы отдали нам важную улику.       – Я… побоялся. Не пришел на первое заседание. Думал Ким узнает… – он повернулся к парню, сжимая его плечу своей уже ослабшей рукой. – А вы не испугались.       Ликс лишь слабо покачал головой. Страх в тот день был сильнее любого другого. Когда пришла повестка, они с Хваном не спали почти целую ночь, обдумывая план выступлений.       – Знаете ко мне внук приезжал и как раз ваше дело показал, – старик посмеялся. – На планшете ему попалось, а потом сидел мне жаловался на жадных бизнесменов.       – Такой маленький, а уже все понимает.       Теплые улыбки расцвели на их лицах. На душе стало легко и спокойно. Вот то к чему так стремился Феликс. Он помогает людям, спасает запуганные семьи. Он совсем не маленький человечек как считают эти миллионеры, избалованные деньгами.       – Ладно пойду я… Вам отдохнуть нужно, – старик поднялся с дивана и пошаркал в сторону двери. – Спасибо вам, за все.       – И вам. За тетради и что пришли сегодня.       Попрощавшись, дедушка покидает комнату, а Ликс наконец-то поворачивается к удивленным лицам ребят. Те все это время внимательно слушали разговор и совсем не ожидали что этот старик будет как-то связан с преступлениями.

***

      Зал заседаний встретил духотой и неестественной тишиной. Свет люминесцентных ламп резал глаза, заставляя щуриться, а тяжелые шторы на окнах создавали ощущение, что время здесь остановилось.       Феликс сидел на скамье, сжимая в кармане скомканный платок. Рядом, опираясь на костыли, замер Хван. Его лицо было бледным, но спокойным – таким спокойствием, которое дается только тогда, когда все уже сказано и осталось только ждать.       Чонин, в строгом костюме, расположился неподалеку и что-то сосредоточенно перелистывал. Он не поднимал глаз с того момента как они вошли в зал. Словно соревнуясь с адвокатом Кима, Ян проверял каждую строчку и с ехидством хмыкал, наблюдая за их испуганными лицами.       – Никогда не видел у него такой дерзкий взгляд, – шептал Ликс прямо в ухо Хвану. – Он мысленно их унижает.       Улыбка моментально расцвела на лице парня, из-за чего пришлось прикрыть ее рукавом.       – Он просто получает удовольствие, – отозвался Хан сидящий сзади.       – Возьмет физически и юридически, – пошутил Минхо.       Поболтав еще немного перед заседанием, парни решили занять свои места. Джисон и Ли устроились на галерке, в последнем ряду.       – Встать, суд идет! – разнеслось по залу.       Судья Со с усталым, но внимательным взглядом прошел прямо к столу мимо трибун и следящих за ним людей. И только на минуту замедлился рядом с Хваном и Кимом, который сидел с другой стороны зала.       – Слушание по делу “Спектр Модерн” продолжается. Слово предоставляется стороне защиты.       Адвокат, хиленький и до странности высокий, тут же подскочил с места и приблизился к трибуне. В руках он панически листал стопку документов и вскоре разложил их прямо перед собой.       Парень перечислил все пункт, по которым обвинялся Ким, и сразу перешел к уликам и опровержениям.       Феликс почти не слушал, было понятно, что времени зря они тоже не теряли. Если этот прохвост пытался подсунуть судье деньги, то отступаться он не намерен.       “– Уверен, что сможешь выкрутиться?”, – подумал Ликс и почувствовал, как внутри закипает злость.       Речь была размеренная, никто не перебивал и не выкрикивал, все спокойно старались выслушать. Доводы на первый взгляд казались неоспоримыми.       – Ваша честь, – начал адвокат. – Могу ли я задать пару вопросов стороне обвинения?       Чанбин лишь слабо кивнул, делая в своем листке пару заметок.       – Почему мы должны верить журналисту, который зарабатывает на скандалах? У господина Чонина нет юридического образования, он не является экспертом в области финансового права. Он просто… блогер, который решил сделать себе имя на громком деле. Разве это не конфликт интересов?       Ян медленно поднялся со своего места, ухмылки на его лице не было, но внутри он безумно ликовал. Словно охотник в чьи сети попался редкий неуловимый зверь.       Немного помолчав, обдумывая ход наперед, Чонин поправил галстук и вцепился в мальчишку, стоявшего за трибуной, самоуверенными глазами.       – Я отстаиваю исключительно интересы господина Хвана. То, что у меня нет юридического образования не является препятствием для выступления в суде, – голос его звучал сладко и жутко одновременно, но останавливаться он и не планировал. – Или вам напомнить? Часть первая, статья сорок пятая Уголовно-процессуального кодекса…       Выражение лица адвоката тут же скривилось. Как такой “глупый” мальчишка смел упрекать его и вообще что-то напоминать.       – Вами движут исключительно деньги… – ворчал он.       – У меня нет конфликта интересов, потому что я не получаю подкуп ни от одной из сторон. Я зарабатываю от рекламы в моих роликах. А реклама идет там, где много просмотров. А просмотры будут там, где есть правда, особенно если это спасет большое количество людей. Мне выгодно, чтобы правда восторжествовала, – Чонин посмотрел на обвиняемого, что раньше сидел уверенным, а сейчас подергивал ногой. – Господин Ким может подтвердить – я не брал у него ни копейки.       Конец оказался неожиданным, из-за чего в зале повисла тишина. Но вскоре появился легкий шум.       Чонин чувствовал удивленные взгляды ребят в его спину. Да, он не рассказал им, что Ким наведывался к нему пару дней назад. Все это стало неважно, ведь решение было принято еще давно. Ян никогда не подводил, не предавал и отступать ради пары вонючих купюр не хотел.       Адвокат зашелестел листами, пытаясь выискать хоть одну зацепку для обвинения.       – Вау, он безбашенней тебя, – сказал Минхо, повернувшись к Джисону.       – Не забывай с кем ты в отношениях, – ответил Хан, попутно щипля парня за ляжки чтобы унять стресс. – Осторожнее Хо.       Пока половина зрителей приходило в себя после слов Чонина, Ким строго смотрел на адвоката. А тот в свою очередь, найдя пару интересных строк, снова повернулся к судье.       – Сторона обвинения опирается на документы, которые были изъяты незаконно, без ордера, путем вторжения на частную территорию. Мои подзащитные утверждают, что эти бумаги были украдены. Даже если их содержание правдиво – порядок получения нарушает все мыслимые нормы. Прошу исключить эти доказательства из дела.       “– Глупец”, – подумал Ян.       Он как можно ближе подошел к трибуне за которой прятался этот идиот, попутно снимая уже удушающий его пиджак. Оставшись в рубашке, парень перенес вес на одну ногу и ответил.       – Ваша честь, эти документы не были украдены. А всего лишь переданы гражданином, который имел к ним доступ, журналисту для проведения расследования.       – Расследования? Вы всего то на всего журналист и у вас нет такого доступа.       – Моя роль – лишь опубликовать то, что уже находится на руках. Сам факт, что господин Ким пытался их уничтожить, говорит о том, что он осознавал их важность.       Чанбин заметил серьезность в голосе “прокурора” и понимал, что он не врет. Но это еще следовало доказать.       – У вас есть основания утверждать, что документы были именно переданы из рук человека со свободным доступом к кабинету господина Кима?       – Да, ваша честь. У меня есть свидетель, – Ян поправил рукава рубашки и отошел в сторону.       Судья попросил свидетеля войти. И вскоре в зале появился среднего роста паренек, с зачесанными волосами открывающими вид на лоб. Одежда сидел идеально, до мельчайших деталей. Он точно готовился и хотел казаться непоколебимым.       – Прошу представьтесь, – попросил Со, когда парень дошел до трибуны.       – Ким Сынмин. Я сын подозреваемого.       Появления друга сильно, но приятно удивило Хвана. После помощи в офисе он и не надеялся, что сможет еще раз увидеть его.       Ким выпрямился, впервые потеряв самообладание.       – Что ты здесь делаешь? – прошипел он.       – Я свидетель, – тихо, но отчетливо сказал Сынмин. – И я хочу рассказать правду.       – Ваша честь! – подскочил адвокат Кима. – Этот свидетель – сын моего подзащитного, его показания не могут быть объективны!       – Тем более, – Чонин улыбнулся. – Сын, который идет против отца, обычно не лжет. Потому что ему нечего терять.       Судья помолчал, посмотрел на Сынмина, потом на Кима.       – Пусть свидетель продолжит.       Отец тихо сел, уставившись на сына.       – Скажешь что-то не то – мы больше не семья, – шептал он только губами.       Сынмин стоял перед трибуной и положил руки на стол. Они дрожали, но он не прятал их. Ян прошел мимо и незаметно для всех погладил его по спине, пытаясь успокоить. Сказать, что все рядом и он в том числе.       – Вы сын директора компании “Спектр Модерн”?       – Да.       – Расскажите суду, что вам известно о деятельности вашего отца.       Сынмин поднял глаза и посмотрел на отца. Тот сжал губы, взгляд стал тяжелым.       – Он… он знал. Знал, что жильцов переселяют в непригодные дома. Знал о подкупах. Знал о том, что люди теряли свои квартиры, а кто-то – здоровье.       – Почему вы решили рассказать об этом сейчас?       – Потому что если я промолчу, – Сынмин сглотнул, – то стану таким же, как он. А я не хочу.       В зале стало тихо. Слышно было, как скрипнуло кресло под тяжестью Кима.       – Те документы я сам отдал Хвану, – врал он. – Компания отца на половину моя, так что я в праве распоряжаться бумагами.       – Ты предал отца! – выкрикнул Ким, вскакивая.       – Сядьте! – стукнул молотком судья. – Еще одно замечание – и я удалю вас из зала.       Ким сел, но глаза его горели.       Сынмин продолжил:       – Я не хотел верить, что мой отец способен на такое. Я думал, он ошибался. Но потом… потом я увидел, что он готов подставить невиновных. Что он готов… убивать. Он посмотрел на Хвана.       – Авария с газелью. Он заказал ее. Я слышал, как он говорил по телефону. “Просто напугать, – сказал он тогда. – Чтобы не лезли”. А они едва не погибли.       Хван сжал челюсть. Феликс замер.       – Вы готовы повторить это под присягой? – спросил Чанбин.       – Готов.       – Ваша честь, – поднялся Чонин, – я хочу приобщить к делу аудиозапись, которую предоставил свидетель Ким Сынмин.       Адвокат Кима пытался спасти положение — говорил о недопустимости улик, о давлении на свидетеля, о том, что сына запугали. Но его голос звучал неубедительно.       Чонин, напротив, говорил спокойно, без лишних эмоций.       – Ваша честь, господа присяжные. Перед вами не просто дело о краже документов. Перед вами история о том, как человек с деньгами и властью уничтожал жизни. Он отнимал дома, едва не отнял жизнь у двух людей, – Ян обвел взглядом зал. – А теперь он хочет отнять у них свободу, обвинив в краже. Я прошу суд – поверить не тем, кто громче кричит, а тем, кто молчал годами, но наконец заговорил.       Суд подходил к концу и подозреваемого попросили сказать свое слово. Ким встал, одернул пиджак, осматривая людей. Много людей выступали сегодня против него, “прокурор” хорошо подготовился если смог их всех попросить прийти.       Семьи, пожилые люди и даже Геннадий Петрович, боявшийся его все эти годы. Но долго наблюдать за ними он не стал и направился к трибуне.       – Ваша честь, вы человек опытный. Знаете, что в этом деле слишком много эмоций. И слишком мало Прямых доказательств. – Он обводит рукой зал. – Вы собираетесь отправить человека в тюрьму на основании слов обиженного сына, записей, которые мог сделать кто угодно, и показаний глупых людей. Вы уверены, что не ошибаетесь? Потому что, если ошибетесь… – он делает паузу, – это будет не мой позор. Это будет ваш позор.       Зал возмущенно шептал, пока Ким выступал. Чанбин же смотрел прямо на него, глаза не выражали ничего, как и должно быть.       – Меня пытались засудить конкуренты, налоговые инспекторы, даже свои. И каждый раз я выходил сухим из воды. Потому что я уважал закон. А сейчас, если вы примете решение не потому, что я невиновен, а потому, что вы просто не разобрались. Подумайте над этим.       Забрав все предоставленные документы, судья удалился в совещательную комнату.       Время тянулось как резина. Феликс сжимал руку Хвана, Хан сидел неподвижно, даже не шутил. Минхо перебирал пальцами край пиджака. Чонин пил воду из стакана, горло садило из-за сухости.       Сынмин сидел отдельно, на скамье для свидетелей, и смотрел в пол. К нему никто не подходил – ни защита, ни обвинение. Он был один между двумя мирами, которые только что разрушил своим признанием. Ян лишь изредка поглядывал не него, проверяя состояние.       Все молчат. Кто-то смотрит на дверь, кто-то в пол, кто-то в окно. Тишина длится минуту, две.       Потом Хан не выдерживает:       – Ну сколько можно?       – Тише, – шикает Минхо.       – А если завтра? Если они сейчас не выйдут?       – Выйдут, – уверенно говорит Чонин, закрывая ноутбук. – Но если ты не успокоишься, то узнаешь о решении самым последним.       Он смотрит на дверь совещательной комнаты.       – Осталось немного.       Прошло около двадцати минут, но за это время Хан успел опробовать скамейку вдоль и поперек, Минхо перешептывался с Феликсом, Хван молча наблюдал за облаками в окне, а Чонин безустанно что-то печатал на компьютере.       С другой стороны от них сидел Ким, то и дело поглядывая на сына. Глаза его выражали полное разочарование и нескрываемый гнев, даже ненависть. Адвокат пытался отвлечься, подбадривая, хотя их положение совсем не выигрышное.       – Встать, суд идет! – раздалось резко после хлопка от двери.       Все наблюдали за строгой фигурой, что держала кожаную папку и приговором.       – По итогам рассмотрения дела суд постановляет: Хван Хенджин и Ли Феликс признаны невиновными в получении и передачи документов. Все обвинения с них снимаются. – Он помолчал, посмотрел на Кима. – Господин Ким, вы признаны виновным в мошенничестве, подкупе должностных лиц, организации покушения на жизнь свидетелей и подлоге документов. Приговариваю вас к двадцати четырем годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Приговор может быть обжалован в течение десяти дней.       Ким не кричал. Он просто сидел, глядя перед собой пустыми глазами. Переживания, посещавшие его не так часто, вдруг заполнили весь поток мыслей. Адвокат что-то шептал ему на ухо, но он не слушал.       Судья прошел мимо Хвана и одобрительно похлопал его по плечу, удаляясь из зала. Все закончилось, теперь нечего бояться.       Феликс выдохнул – так, будто не дышал последние полчаса. Хан что-то бормотал, но слов не было слышно. Минхо же обнимал его, радуясь. Хван не двигался, прикованный взглядом к судейскому столу, пока дружеское касание Чонина не вывело из мыслей.       Зал потихоньку пустел, некоторые подходили и поздравляли Хенджина и Ликса, выражая благодарность, что те не сдались и доведи до конца.       Вскоре появилась и полиция, они оперативно выводили Кима. Мужчина шел и совсем не сопротивлялся, глаза его прошлись по сыну одновременно отстраненно и холодно.       Сынмин стоял у окна, отвернувшись ото всех. Пока другие праздновали, он пытался свыкнуться с новой жизнью, с той свободой и правдой, о которой он так долго мечтал. Парень готовился к этому еще задолго до суда и знал как все будет, но, когда остался совсем один, понял, что на мгновение потерял привычную опору.       Феликс заметил его и подошел.       – Спасибо, – сказал он тихо. – Без тебя бы не получилось.       Сынмин не обернулся.       – Я не ради вас, – сказал он. – Ради себя. Чтобы жить дальше.       Он быстро попрощался со всеми кивком и вышел. Никто его не остановил, все понимали, что для него их победа уже на втором плане.       На улице падал снег – крупный, пушистый, самый успокаивающий из всего, что они видели за эти месяцы. Феликс подставил ладонь, поймал снежинку. Солнце слепило глаза сильнее обычного и едва согревало щеки.       – Завтра начинается новая жизнь, – сказал он.       – Сегодня, – поправил Хван, опираясь на костыль. – Она начинается сегодня.       Они пошли к выходу, где их ждали Хан, Минхо и Чонин. И где-то там, в конце коридора, Сынмин садился в машину, чтобы уехать в никуда. Но это была его дорога. И он выбрал ее сам.       – Надеюсь с ним все будет нормально, – выдохнул Хван, подходя к парням у входа.       – Не волнуйся, я гарантирую, что да, – Ян достал из кармана пачку сигарет, покрутил в руках, но курить не стал. – Теперь можете не прятаться в лесу, вы победили.       – Мы, – поправил Хан. – Ты тоже, между прочим, неплохо выступал.       – А то, – голова Чонина уже была приподнята, словно он стоял на пьедестале. – Я репетировал.       – Всю ночь перед зеркалом? – спросил Минхо.       – Не всю, а пару часов.       Все рассмеялись – устало, но искренне. Феликс заметил, как Чонин смотрит в сторону парковки, туда, где только что скрылась машина Сынмина.       – Ты волнуешься за него? – тихо спросил он.       – Нет. Он взрослый человек. Способен сам решать, куда ему ехать и как жить.       – А если он не вернется?       Чонин промолчал, прикусив губу, и пожал плечами.       – Значит, так надо.       Хан, чтобы разрядить обстановку, хлопнул в ладоши, привлекая внимание.       – Ладно, предлагаю отметить. У меня дома есть… нет, ничего нет. У Минхо дома.       Ли лишь покосился на Джисона, такой энтузиазм иногда утомлял, но он научился сдерживать его в рамках.       Феликс покачал головой, но улыбнулся. Сейчас нужно было сказать то, что давно откладывал. Пока адреналин не покинул тело и разум, Ликс решил действовать.       – Мы подъедем позже, – сказал он, взглянув на Хвана. – Нам нужно… отойти.       Хан хотел было пошутить, но Минхо схватил его за рукав, утаскивая прочь.       – Пойдем, липучка, – сказал он. – Им правда нужно побыть одним.       – Все, я понял, молчу, – Джисон поднял руки в примирительном жесте и сразу же ухватился за своего парня. – Но с вас тортик.       – Будет тортик, – пообещал Феликс.       Чонин уже шагал к своей машине, на ходу доставая телефон. Наверное, писал Сынмину. Или просто делал вид, что ему все равно. Пора было возвращаться к работе, впереди маячили не менее коварные преступления.       Снег все падал, смешиваясь с приятными лучами. Небо было чистым, будто поддерживало их в предстоящем пути. Феликс смотрел на него, не отводя взгляда.       Хван стоял рядом, опираясь на костыль, и ждал. Он не торопил, не спрашивал. Просто был рядом. За все время проведенное с Ликсом, Хенджин успел понять все его скрытые жесты и что нужно было делать в определенной ситуации.       – Хван, – наконец сказал Феликс, не поворачивая головы.       – М?       – Я хочу тебе кое-что сказать. Но боюсь.       – Ты боишься? – Хван удивился. – Ты, который выгнал полицейских из палаты?       – То другое. Это… – Феликс запнулся, провел рукой по волосам. – Это тяжелее.       Хван повернулся к нему, опираясь на костыль, и встал так, чтобы видеть лицо. Пришлось даже немного наклониться, разглядывая глаза.       Ликс думал, складывая все воедино: аварию, больницу, ночные разговоры, то, как Хван держал его за руку и не отпускал, как смотрел на него в зале суда, будто они были не потерпевшими, а единственными людьми в этом здании. В голове медленно разгорался пожар, надо было скорее сказать все здесь и сейчас, пока разум не заставил сбежать вновь. Одна мысль билась четче других: “Если не сейчас – то никогда”. Он боялся, что если промолчит, то потом, через год, через пять, будет возвращаться в этот момент и ненавидеть себя за то, что не решился. Страх быть отвергнутым казался меньше, чем страх потерять шанс.       – Я… – выдохнул он. – Я люблю тебя. Не просто как друга или напарника. Я люблю тебя по-настоящему. И уже давно. Просто боялся признаться, потому что… ну, потому. Но сейчас, когда все кончилось, я понял, что если не скажу – то потом буду жалеть всю жизнь.       Хван молчал. Секунду, другую. Потом улыбнулся мягко, без тени ехидства. Руки потянулись, в желании обнять из-за чего вскоре он почти повис на плечах Феликса, еле удерживая равновесие на одной ноге.       – Наконец-то.       – Это все, что ты можешь сказать? – возмутился Ли.       – Я ждал этого дурацкого признания со дня аварии. Думал, ты скажешь в больнице. Потом думал – ну, после выписки. Потом – перед судом. А ты все молчал и молчал. – Хван сделал шаг вперед, насколько позволял костыль. – Я уже начал думать, что ты никогда не решишься.       – А сам? Почему сам не сказал?       – Я говорил, только вот ты сбегал. Мастер по побегам.       Феликс хотел возмутиться, но не смог и рассмеялся, сживая спину парня. Он чувствовал, как бьется сердце – часто, громко, в такт с его собственного. Их лица грело приятное морозное солнышко.       – Ты прав, – тихо сказал Феликс, не отпуская его. – Я мастер по побегам. Но теперь некуда бежать.       – И не надо, – ответил парень, уткнувшись носом в его волосы. – Оставайся здесь. Со мной.       Ликс кивнул, не в силах говорить. Объятия были теплыми и крепкими, отпускать совсем не хотелось, словно под тяжелым одеялом в уютной кровати.       – Ли… – позвал Хван.       – М?       – Я тоже тебя люблю. На всякий случай, если ты не понял.       Феликс ничего не ответил. Он просто встал на носочки и поцеловал его, так как понимал, что Хван не откажет.       Кто-то прошел мимо, свистнув от восторга. Джисон, выглянув из-за угла, цокнул языком.       – Ну наконец-то, – сказал он, возвращаясь к Минхо. – Я уж думал, они будут до вечера мяться.       – Не лезь, – бросил Ли, отворачивая его лицо от сцены.       – Я рад за них, – Хан улыбнулся. – Правда.       – Встречаюсь с ребенком… – буркнул Минхо, растирая замерзший нос, в который вскоре его чмокнул Хан.

***

      Парковка почти опустела, а фонари у вокзала зажглись, освещая всю площадь. Чонин сидел в машине, не заводя мотор, и смотрел на телефон. В чате с Сынмином висело его последнее сообщение отправленное полчаса назад. Ответа не было.       Совсем недавно Ян взялся новое дело и провел первое интервью прямо на перроне. После успешного завершения расследования с участием Феликса и Хвана люди пошли к нему толпами. Раньше было также, он никогда не сидел без работы, но в этот раз из-за аномального количества заявок ему пришлось на время закрыть личку.       Он откинулся на сиденье и закрыл глаза. В голове крутились обрывки фраз, зал суда, лицо Кима, который смотрел на сына с ненавистью. И лицо Сынмина бледное, но спокойное.       И сейчас он не уезжает от этого вокзала, будто ждет последний шанс поговорить. Однако рассудок подсказывает, что Ким уехал еще днем, сразу после заседания и ждать чуда бессмысленно.       Решаясь хоть как-то отвлечься и не ехать в пустой дом, Чонин зашел в здание. Он зашел в буфет, заказывая кофе, и пока ждал рассматривал небольшую кучку людей. По динамику объявляли скорое прибытие поезда дальнего следования.       Получив свой горячий напиток, парень направился прямо на открытую платформу. Пассажиров там совсем не было лишь работники железных путей проверяли рельсы. Ян шел вдоль больших окон вокзала, что освещали перрон, прямиком к скамейке. Слабый ветерок морозил кожу на пальцах и щеках, и маленькие снежинки падали на растрепанные волосы.       “– Еще один пассажир? – подумал Чонин, приближаясь к парню, что сидел на скамье спрятав свое лицо в колени. – Или пьяница…”       Хотя Ян и сам выпивал частенько, но нетрезвых людей обходил стороной. Мало ли может нападут с дури. Однако заметив неподалеку чемодан он все же решил присесть.       Разглядывать незнакомце неприлично, но этот пассажир казался знакомым. Поэтому поборов неловкость он наклонился ближе.       – Далеко едете?       Парниша вздрогнул, подняв голову. Но увидев Яна все удивление сошло на нет.       – Журналист… – отозвался Сынмин, растирая глаза от пелены сна.       Ким сидел на скамейки уже около двадцати минут. Он приехал на вокзал очень рано, ведь хотел поскорее покинуть тот уже ставший чужим дом. И все время после прибытия просидел на улице под звук падающих снежинок и гудки товарных поездов.       – Что ты тут забыл?       – Жду свой вагончик, – соврал Чонин.       – Далеко собрался? – Сынмин наконец посмотрел на него с привычной улыбкой.       – Ну знаешь на море вот отдохнуть решил…       – Не умеешь врать.       – Умею. Просто тебе не хочу.       Они отвернулись, разглядывая мерцающие огни города.       – Хочу сказать… – начал Ян, все еще сжимая горячее кофе в руках. – Не уезжай.       – Ты же знаешь.       – Знаю, но буду эгоистом. Мне хочется чтоб ты послушал меня, – он протянул Сынмину парочку конфет, завалявшихся в его кармане, и стаканчик горячего напитка. – Вот, в дорогу…       Ким лишь удивился, забирая сладости. Он видел, как Ян метался между тем чтобы поддержать его и удержать одновременно.       – Ты поэтому здесь? Решил оставить меня себе?       – Можно и так сказать. И еще потому, что у меня есть предложение.       – Какое?       – Ты говорил, что хочешь начать новую жизнь. Я предлагаю начать ее здесь. – Чонин посмотрел ему в глаза. – У меня нет офиса. Но зарплата и работа хорошие. И есть люди, которым нужна помощь. Ты отличный хакер и ладишь с компьютерами. Я умею делать шум. Вдвоем… вдвоем получится отличная команда.       – Ты предлагаешь мне работать на тебя?       – Сказал бы “с тобой”, но скромность не позволяет. – Ян пожал плечами. – Так что да. На меня. Пока.       – А потом?       – А потом сам решишь. Захочешь уйдешь, захочешь нет.       Объявили о прибытии поезда и скорой посадке. Остановка была всего десять минут.       – Мне нужно подумать, – сказал Сынмин.       – Думай.       – А ты… ты будешь ждать?       Ян приблизился к нему, разглядывая глаза. Ехидная улыбка расцвела на его лице, пока он наблюдал за беспокойством Кима.       – Не умею ждать, – ответил Чонин. – Но ради тебя научусь.       – А ты… ты вообще зачем пришел? – спросил Сынмин тихо, глядя в сторону. – Не ради того, чтобы меня уговаривать. Ты мог написать. Позвонить. Но ты пришел.       Чонин помолчал. Ветер трепал его волосы, снег падал на ресницы.       – Я пришел потому, что боялся, что ты уедешь и не попрощаешься, – сказал он наконец. – И потому, что хотел увидеть твои глаза, когда ты скажешь “да” или “нет”. По телефону это не то.       Он отпрянул, чтобы дать Киму вздохнуть, и радостно посмеялся.       – К тому же ты – идиот на сообщения уже несколько часов не отвечаешь!       Сынмин фыркнул, поправив съехавшую на глаза шапку       – А если я откажу тебе?       – Тогда выпью твой кофе.       – Он остыл.       – Люблю холодный.       Фраза звучала двусмысленно и оба это поняли, но выдавать не собирались.       – Ты странный.       – Я журналист. Это почти одно и то же.       Объявили посадку. Люди зашевелились у перрона, потянулись к вагонам. Сынмин остался сидеть.       Оба полностью затихли, из-за чего Чонин немного переволновался. Он все же боялся отказа, поэтому решил уйти раньше этого. Парень быстро поднялся и пошел к двери, а Сынмин стоял, глядя ему вслед. В руке – билет в никуда. На табло горели огни о скором отправлении.       Наконец Сынмин выдохнул, словно вместе с этим с его плеч спал весь груз за последние месяцы. Билет, который несколько минут назад казался единственным выходом, с звонким шелестом был скомкан и отправлен на дно кармана. Сделав первый шаг вслед за журналистом, парень почувствовал облегчение от того, что кто-то принял его и мир стал казаться не таким несправедливым. Прошлое теперь осталось там – за старыми дверями вокзала, в расписании поездов, в топоте шумных незнакомцев.       – Эй! – крикнул он уже на парковке. – Кадровая служба, подожди меня.       Чонин обернулся на крик с блестящими от радости глазами. Сынмин стоял в паре метров, держа в руке потрепанный от бега чемодан и скомканный билет, торчащий из кармана. Он достал его, показательно выкидывая в первую попавшуюся на пути урну.       – Заявления принимаем только утром, – посмеявшись ответил Ян. – Будите ждать?       – Буду…       Ким подтянул чемодан, чтобы сложить его в багажник и скорее нырнуть в тепло салона. Несмотря на небольшой размер, тот действительно оказался ощутимо тяжелым.       – Я твой босс, так что сам поднимай его, – открывая машину командовал Чонин.       Сынмин лишь посмеялся, уверенность в голосе Яна казалась ему милой. Когда вещи были уложены, они поспешили внутрь. Чонин завел мотор. Свет приборной панели мягко очертил острые черты профиля, стирая всю живость, сменяя это сосредоточенностью на дороге. В окне все мелькало быстрыми кадрами.       Вокзал жил своей жизнью – под тусклыми фонарями люди все еще бежали куда-то, прощались, терялись. Кто-то уезжал, кто-то приезжал, кто-то возвращался домой, кто- то ждал, может кого-то близкого, может шанса на собственный побег и уединение.       Впереди было только чернильное небо, усыпанное звездами и мелкий снег, пока эти двое выбрали себя. Этот путь в неизвестность пугал, если бы Сынмин шел в одиночку, но сейчас под мерное шуршание шин, он осознал, что весь груз они оставили на той вокзальной площади. Теперь в душе стало спокойнее. А двое шли в ночь, не зная, что будет завтра, но зная одно – начинать новую жизнь лучше не в одиночку.