За́мок Пандоры

X век н.э. Времена основателей. Хогвартс. – Пожалуйста, Ровена. – В комнате вновь раздался мягкий, практически материнский тембр. – Я никогда тебя ни о чем не просила, но сейчас… – Неужели ты думаешь, что это действительно необходимо, Хель? – С шипящими нотками в голосе поинтересовался Салазар Слизерин. – Я не отрицаю наш гений, но ты правда думаешь, что мы могли создать не просто алгоритм, а живое существо? Душу? – Хотите – верьте, хотите – нет, но я чувствую ее. Она не может говорить с нами напрямую, но она здесь. Прямо в замке. – Приложив руки к сердцу, заявила Миссис Хаффлпафф. – Скажи же им, Годрик! – Я не уверен, что мы говорим об одном и том же, но я действительно что-то чувствую. – Задумчиво прошептал Гриффиндор. – Словно Магия двигается по стенам. Не хаотично, а с намерением. Осознанно. – Ну вот! Я же говорила! – Ободренная чужими словами, продолжила одна из основательниц. – Ну Ровена, дорогая моя, молю. Должен же быть хоть какой-то способ… Со стороны рабочего стола раздался продолжительный и усталый вздох. Вот уже ровно месяц, как Хельга загорелась идеей создания артефакта. Чего-то, что могло бы дать Хогвартсу – замку, строению, школе – возможность проявить свое присутствие, волю и личность. Поистине дикая задумка. – … Хорошо. Я согласна. – Правда?! – Лицо женщины озарилось улыбкой такой широкой, что в уголках ее глаз появилось несколько новых морщинок. – Ровена, милая, я всегда знала, что ты у меня самая лучшая! – Но не рассчитывай на многое. – Строго предупредила Леди Рейвенкло. – Максимальное время работы, которое я пророчу такому артефакту, – это 10-12 лет. Не больше. – Даже если так! – Хельга взмахнула руками, подбираясь ближе к своей подруге. – Это уже будет хоть что-то. – Внезапно, Ровена оказалась обездвижена чужими объятиями. – Ты даже не представляешь, как мне становится тоскливо, когда я осознаю, на что мы обрекли это несчастное дитя…

***

20 июня 1978 года. Хогвартс. – Я здесь. Из темноты коридора вышла молодая девушка. На вид ей было не больше двадцати, но среди выпускниц Хогвартса за последний десяток лет ее точно никто не видел. Ее чуть кудрявые волосы отливали золотым блондом, а голубые глаза сияли самым дивным топазом. Темно-синяя мантия с аккуратной серебряной вышивкой по краю, которая была на ней надета, лишь подчеркивала бледность кожи. Похожую, кажется, когда-то носил и сам Ксенофилиус Лавгуд. Однако, гораздо интереснее было то, что девушка была босиком. Словно пыталась воскресить чей-то далекий образ из прошлого. Воспоминание. Или, точнее, – встречу. Но было и еще кое-что необычное. Так сразу и не скажешь, выбивались они из образа или дополняли его, но особое внимание привлекали серьги. Уж очень своей формой они напоминали сливы-цеппелины. Или, как сказал бы обычный маггл, – редиски. – Хоги. – Его голос не дрогнул, но уголки губ потянулись кверху. Словно не узнать ее было невозможно. Словно что-то подобное он уже давно предвидел. – Ксено. – Отзеркалила она его улыбку. Двигаться в этом теле было все еще непривычно, но Хогвартс справлялся «на ура». – Теперь называть меня этим именем будет странно. Другие не поймут. – И как же мне теперь к тебе обращаться? – Спросил он, подходя все ближе к девушке. В какой-то момент расстояния между ними почти не осталось. – Не знаю. – Честно ответила блондинка, пока ладонь Лавгуда очерчивала острую скулу. – Придумай мне имя. Ее глаза смотрели на Ксенофилиуса с такой щенячьей преданностью, верой и любовью, что на какое-то мгновение у парня замерло сердце. – В мире, который всю мою жизнь состоял лишь из бед и несчастий, именно здесь, в Хогвартсе, в тебе я нашел свою надежду. – Прошептал он ей в губы, прикрыв ненадолго глаза. Миг, разделенный между ними двумя, вспыхнул подобно спичке, и влюбленные слились в поцелуе. Легком, целомудренном, нежном. – …Пандора. Это твое имя.

***

Осенью того же года они поженились. Тихо, спокойно, без лишней суеты. Просто провели ритуал у родового камня. В конце концов, никто из них не хотел ни громких пиршеств, ни грандиозных банкетов. Да и звать на них было некого. Родители Лавгуда скончались 2 года назад от драконьей оспы, а у Хогвартса… У Пандоры кроме Ксенофилиуса никого и не было. Но они были друг у друга. И этого было достаточно. Пока однажды в июне 1980 года… – Ксено! – Миссис Лавгуд с ноги ворвалась в кабинет своего мужа, пока тот работал над очередным выпуском «Придиры». Нового журнала, над созданием которого супружеская пара хлопотала еще в школьные годы Ксенофилиуса. – Дорогой! – Дора, любимая, что-то случилось? – Поинтересовался он, отрываясь от статьи про Нарглов и их влияние на имущественное состояние домохозяйств. – Ты сегодня необычайно энергична. – И тебе тоже придется в ближайшее время стать энергичным, иначе ребенку будет слишком скучно с таким отцом как ты! – Шутливо упрекнула она своего мужа. – Ребенку? – Глаза мистера Лавгуда округлились точно так же, как когда-то на границе Запретного Леса. – Ты… – Беременна, да. – Женщина ласково улыбнулась и шагнула навстречу любимым объятиям. – Скоро мы станем родителями… Ее голос утонул в мужской рубашке, а в воздухе витало счастье.

***

24 апреля 1990 года. В этот день «счастье» навсегда померкло в доме Лавгуд. И даже эта паршивая записка, которую Ксенофилиус чуть позже обнаружил в одном из ящиков своей покойной жены, не была способна заглушить его горе.

«Прости, мой дорогой Ксено, за то, что мне придется уйти первой. Я не знаю точной даты, но уже чувствую, что мое время на исходе. Эти 15 лет, которые я провела с тобой, были лучшим из того, что могло со мной случится. Я не умерла, нет. Просто та часть моей магии и души, что поселилась в этом теле, вернется к своим истокам – в Хогвартс. Артефакт, что оставили после себя основатели, больше не способен их удерживать.

Я сожалею, но даже если ты вернешься в замок, скорее всего ты больше меня не увидишь. Это была плата, которую мне пришлось заплатить за лучшие годы жизни, которые я провела с тобой.

Пожалуйста, не вини себя и позаботься о Луне. Она достойна лучшего отца, которым ты и так уже являешься.

Твоя Дора.»

24 апреля 1990 года надежда покинула Ксенофилиуса Лавгуда. 24 апреля 1990 года закрылся За́мок Пандоры.