Ох, Винсент, Bienvenue en enfer!

Резкий, медный запах крови. Она растекалась по половицам из под развороченного горла слуги семьи Винсента. того самого, что на прошлой неделе публично унизил Вини, и того самого, которого так любезно заменил Аластор. Ал наблюдал тогда со стороны, не вмешиваясь. Но он все запомнил. Теперь этот слуга был просто мясом. Винсент стоял у двери, вцепившись пальцами в косяк. Его лицо было белым как мел, глаза огромными дисками, полными не ужаса, а шокированного, почти гипнотического осознания. – Ты... ты убил его. Зачем? – Зачем? – Аластор повторил, и в его голосе зазвучала легкая, почти игривая статика. Он сделал шаг через лужу, приближаясь к мальчику, но не касаясь его. – Мне было скучно. А ты выглядел таким... оскорбленным в тот день. – Он широко жестикулировал рукой с ножом. – И теперь у нас есть общий секрет. Разве это не чудесная почва для дружбы? Гораздо прочнее, чем общие увлечения радио. Его логика была извращенной, кривой, как корни деревьев за домом. Но в этой тишине, в этом полумраке, пропитанном смертью, она звучала пугающе убедительно. Он убил не ради Винсента. Он убил, чтобы создать между ними нерасторжимую связь. Петлю из кишок и секрета. Общий секрет, Винси, – голос Аластора был мягким, убедительным, как голос диктора в полуночном эфире. – Самая прочная связь в мире. Теперь мы... соучастники. В самом прямом смысле. Он протянул Винсенту конец старого брезента. Вини, машинально взял его. Его мир сузился до этого темного помещения, до тела на полу и до улыбки Аластора. – Мы должны от него избавиться, - констатировал Аластор, как врач, объявляющий диагноз. Тащить тело было кошмаром. Оно было тяжелым, негнущимся. Аластор шел впереди, уверенно прокладывая путь сквозь папоротники, его тень ломалась в лунном свете. Он насвистывал странную, незнакомую Винсенту мелодию, которая резала слух. Винсент, спотыкаясь и задыхаясь, тащил ноги. – Здесь, – Аластор указал подбородком на темный провал старой канавы. –Идеальная... Хлоп! Звук был негромким, приглушенным. Эффект - мгновенным. С лба Аластора, прямо между бровей, вырвалась маленькая струйка дыма и темных брызг. Его голова резко дернулась назад. Улыбка – та самая, хитрая, всезнающая, так и осталась на его губах, застыв, как маска. Он рухнул навзничь, не сгибаясь, как марионетка с перерезанными нитями. – Черт! Я... я за оленя... – пьяный лепет где-то в кустах, топот убегающих ног. Что-то горячее и дикое поднялось из глубины его живота. Это не был страх. Это была ярость. Беспощадная ярость на охотника, на лес, на слугу, чей труп лежал тут же, на весь этот нелепый, бессмысленный мир, который посмел забрать Аластора у него. Мир украл его в момент триумфа. Мир Винсента сузился до точки. До этой маленькой, черной дырочки на прекрасном лбу. Тишина после выстрела была оглушительной. В ней не было места мысли, страху, панике. Была только ледяная, сковывающая пустота. "Нет". Это не было словом. Это был сбой вселенной. Конец всего. Он не бросился к нему с воплями. Он упал на колени рядом, схватил Аластора за лицо. Кожа была еще теплой. Но в глазах – ничего. Только отражение его собственного, искаженного ужасом лица. "Нет, нет, нет, нет..." Любовь - сложное, неоформленное чувство, которое он носил в себе как святыню, – в одно мгновение вывернулось, превратившись в дикую, всепоглощающую агонию потери. Его не стало. Его Аластора. Единственного, кто имел значение. Они оба мертвы. Охотник убежал. Он вернется с людьми. Что они увидят? Два тела. Слугу с перерезанным горлом и Аластора с пулей во лбу. Вопросы. Расследование. Позор. Его Аластора будут копать, разглядывать, тыкать в него пальцами. Эта мысль жгла сильнее всего. Он действовал на автопилоте, движимый инстинктом собственника и той извращенной преданностью, которую Аластор в нем взрастил. Сперва – слуга. Его нужно было утилизировать. Как и планировал Аластор. Винсент, стиснув зубы, ухватил брезент и потащил тело к той самой канаве. Он сбросил его в темную, вонючую яму, засыпал сверху камнями и хворостом. План Аластора был выполнен. Посмертно. Винсент вернулся к Аластору. Он упал на колени, перевернул тело. Пальцы дрожали, когда он прикоснулся к холодной щеке. – Я не оставлю тебя здесь.., – прошептал он в тишину леса. Он не мог позволить, чтобы его нашли здесь, рядом с местом преступления. Он должен был забрать его домой. Это был невероятный труд. Он был сильным для своих лет, но тело Аластора было почти взрослым. Он тащил его волоком, обхватив под мышки, спина горела, в глазах стоял кровавый туман. Он останавливался, задыхался, и снова тащил. Каждый метр был клятвой.