Согреть себя

Лололошка и Джон отправились в путь, когда первые лучи рассвета показались над горизонтом, раскрасив небо в оранжевые и розовые оттенки. Они шли молча. Единственными звуками были хруст гравия под ботинками и далекое пение жаворонков, эхом разносившееся в свежем утреннем воздухе. Лололошка шел впереди. На нем был рюкзак, набитый их скудными вещами. Джон следовал за ним по пятам. По мере того как они продвигались все глубже в неизведанное, пейзаж менялся: холмистая местность сменялась густым лесом. Высокие деревья, листья которых все еще были окрашены огненно-красными и золотистыми оттенками осени, простирались перед ними, словно приветливые объятия. С наступлением дня воздух становился прохладнее. Ночь медленно подкрадывалась к ним. С закатом солнца небо зловеще потемнело, и первые крупные капли дождя хлынули на лесную чащу. Лололошка и Джон остановились, с тревогой глядя на сгущающиеся грозовые тучи. Внезапно порыв ветра раскачал деревья, и на них хлынули капли. Дождь усилился, и через мгновение они оба промокли до нитки. Джон выругался себе под нос, а Лололошка удивленно вскрикнул. – Нам нужно найти убежище! — крикнул Лололошка, перекрикивая ливень, и оглядел опушку леса в поисках безопасного места. Лололошка, широко улыбаясь, схватил Джона за руку и указал на узкий проход в скалистых утёсах, возвышавшихся над ними. Они бросились к входу, дождь барабанил им по спине, а ветер трепал одежду. Когда они спрятались внутри, их окутало тепло пещеры, воздух внезапно затих, и нарушала тишину лишь далёкие раскаты грома. Пещера была маленькой и темной, но сухой. Лололошка и Джон принялись обустраиваться поудобнее. Они собрали небольшую кучку сухих веток и листьев в глубине пещеры, куда дождь не мог добраться. Джон начал раскладывать хворост, а Лололошка рылся в рюкзаке в поисках спичек, которые они взяли с собой. Его пальцы, еще слегка влажные, неуклюже возились с поверхностью для розжига, но с третьей попытки вспыхнула искра, и маленькое пламя ожило. — Вот! — торжествующе воскликнул Лололошка, держа мерцающий свет над растопкой. Пламя медленно разгоралось, пощипывая края веточек, пока посреди них не вспыхнул небольшой костер. Его тепло было мгновенным и желанным, прогоняя холод, который пробрал их до костей. Под веселое потрескивание огня они переключили свое внимание на промокшую одежду. Джон уже начал расстегивать рубашку, ловко работая пальцами с мокрой тканью. Лололошка же изо всех сил пытался стянуть толстовку, влажная ткань упорно прилипала к его коже. — Позволь мне помочь тебе с этим, — сказал Джон, подходя, чтобы помочь товарищу. Он схватил край толстовки и потянул, одежда наконец поддалась с тихим, протестующим скрипом. Лололошка сбросил её, тряся головой, как мокрая собака, чтобы стряхнуть влагу со своих волос. Майку он тут же снял, оставив себя голым от пояса и выше. Джон тоже снял с себя верх, обнажая худощавый торс, затем он начал отжимать воду из брюк. — В такую ​​сырость они никогда как следует не высохнут, — пробормотал Джон, раскладывая у костра одежду. Лололошка обнял себя руками, слегка дрожа. Он сел рядом с огнем, мерцающий свет отбрасывал теплое сияние на его лицо и изгиб обнаженных плеч. Его взгляд приковывал танец пламени, то, как оно, казалось, манило его ближе каждым взмахом и мерцанием. Он почувствовал, как его охватывает странное чувство покоя, ощущение полного присутствия в настоящем моменте. Не было ни прошлого, ни будущего, только тепло огня и раскаты грома вдали. Джон взглянул на Лололошку, заметив, как влажное нижнее белье товарища прилипло к коже, ткань потемнела от дождя, пропитавшего их одежду. Он откашлялся, в его голосе слышалось легкое смущение: — Лололошка, тебе, наверное, тоже стоит снять нижнее белье. Оно еще мокрое, и если оставить его на себе, оно как следует не высохнет. Лололошка посмотрел на двойника, который уже был полностью обнажён, и румянец залил его щеки, когда он осознал состояние своей одежды. Ему было неохотно раздеваться полностью. Он на мгновение замер, в его голове мелькнуло чувство неловкости. Но всё же изначальный наклонился и оттянул от себя влажную ткань. Он положил промокшее нижнее белье возле костра. Они сидели молча, между ними потрескивал огонь, а дождь барабанил по входу в пещеру. Снаружи бушевала буря. Джон взглянул на Лололошку, заметив, как мерцающий свет пламени танцует по обнаженной коже «брата». Внезапно его осенила смелая идея, он сел поближе и наклонился к товарищу, его голос стал тихим и полным новой энергии. — Симпапусик, у меня есть предложение, которое поможет нам согреться, — пробормотал он, не отрывая взгляда от изначального. Лололошка встретил его взгляд, в его собственном взгляде мелькнули любопытство и неуверенность. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, слегка нахмурив брови. Джон на мгновение заколебался, а затем продолжил, сердце его заколотилось. — Я имею в виду, что мы могли бы доставить друг другу удовольствие. Это разожгло бы страсть и помогло бы поднять температуру наших тел, — он протянул руку, его ладонь легла на колено Лололошки, а большой палец начал выписывать маленькие круги по обнаженной коже. Он затаил дыхание, ожидая реакции изначального, надеясь на взаимность. При этих словах глаза Лололошки слегка расширились, щеки залились румянцем. Но, вглядываясь в лицо Джона, он не увидел ни намека на насмешку или шутку, только глубокую, неизменную привязанность и проблеск желания. Он тяжело сглотнул, во рту внезапно пересохло. Эта мысль была шокирующей, да, но в то же время невероятно привлекательной. Быть так близко к самому себе, чувствовать его кожу на своей, раствориться в тумане ощущений и тепла… — Я… я думаю, что хочу этого, — тихо сказал Лололошка, его голос слегка дрожал от волнения и предвкушения, – Я хочу быть ближе к тебе, Джон. Во всех смыслах. На лице Джона расплылась теплая, облегченная улыбка, глаза сияли вновь пробудившимся желанием. — Верное решение, красотка, — пробормотал он, его рука скользнула вверх по бедру Лололошки, оставляя за собой след мурашек. Он наклонился, его горячее дыхание коснулось уха товарища, и он нежно, долго целовал чувствительную кожу за мочкой уха. Лололошка вздрогнул, тихонько ахнул и наклонил голову набок, предоставляя Джону лучший доступ. Джон принял приглашение, его губы скользнули вниз по шее Лололошки, он остановился, чтобы слегка покусать ключицу, а язык высунулся, чтобы смягчить жжение дразнящим лизком. Его руки блуждали по груди Лололошки, исследуя плоскости и контуры тела, запечатлевая ощущения в памяти. Лололошка выгнулся навстречу прикосновению, тихий стон нарастал у него в горле, когда жар губ и рук JDH разжигал пламя желания внутри него. Его собственные руки, не желая отставать, скользнули по груди двойника. Их тела прижались друг к другу, сплетаясь вместе, пока Лололошка позволял себе раствориться в объятиях Джона. Он чувствовал каждый контур тела своего товарища, подтянутые мышцы и плавные изгибы. Их поцелуи становились все более страстными, все более настойчивыми. Руки Лололошки скользнули вниз к пояснице Джона, притягивая его ближе, а пальцы двойника запутались во влажных каштановых локонах изначального, удерживая его на месте, пока он с опьяняющей интенсивностью ласкал губы. Их стоны смешивались в воздухе, образуя симфонию общего наслаждения и нарастающего желания. Они растворились во вкусе друг друга, в жаре, который нарастал между их телами, когда они двигались в страстном, хотя и неуклюжем, танце похоти. Лололошка чувствовал жар и твёрдость Джона, прижимающегося к нему, свидетельство желания и возбуждения его альтернативной версии. И, в свою очередь, он знал, что его собственное тело отвечает взаимностью, доказательством его собственного томления была настойчивая пульсация между бёдрами. Руки Джона обхватили бедра Лололошки, пальцы впивались в мягкую плоть, когда он направлял движения любовника, подталкивая его к тому, чтобы каждый раз, с каждым движением, он отвечал на его собственные. Лололошка, раскинув руки по спине Джона, держался изо всех сил, его ногти царапали кожу. Оба были покрыты потом, их кожа была скользкой и приятно скользила, когда они обнимали друг друга. Лололошка чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, клубок сжимается все сильнее с каждой минутой. Он чувствовал, что Джон испытывает то же самое: как напрягается и дрожит его тело, как он дышит прерывистыми, отчаянными вздохами. Они поднимались к вершине, к сокрушительной пропасти общего экстаза, и оба жаждали броситься с края. Рука Лололошки скользнула между их вспотевшими телами, его пальцы искали твердое, пульсирующее тепло возбуждения Джона. Он обхватил его рукой, восхищаясь шелковистой текстурой и пульсирующей силой, которую чувствовал под кончиками пальцев. Джон ахнул, его бедра дернулись вперед, когда рука Лололошки обхватила его. — А ты у нас наглец, симпапусик, — выдохнул JDH, голос его был хриплым от желания и потребности. Воодушевленный реакцией Джона, Лололошка начал двигать рукой, нежно, но уверенно поглаживая член своего двойника по всей длине. Он с восхищением наблюдал, как тот становился все тверже в его руке, кончик раздувался и выделял капельку влаги, которую он вытер большим пальцем. Дыхание Джона стало тяжёлым, подбородок опустился на грудь, он растворился в наслаждении прикосновениями Лололошки. Его собственные руки, прежде крепко обхватившие бедра партнёра, теперь скользнули вверх, чтобы обхватить и погладить мягкую выпуклость ягодиц, пальцы погрузились в податливую плоть. Лололошка чувствовал, как его собственное возбуждение пульсирует с каждым движением, каждым вздохом и стоном, слетавшими с губ Джона. Он ощущал власть, зная, что может доставить своей копии такое удовольствие, что может свести его с ума одним лишь прикосновением. Он ускорил темп, его рука быстрее двигалась по твердой, горячей плоти Джона, сжимая и поглаживая с нарастающей силой. Он чувствовал напряжение в теле Джона, то, как тот балансировал на грани чего-то огромного и всепоглощающего. Переполненный сильными ощущениями, Джон больше не мог сдерживаться. С последним, гортанным стоном, произносящим имя Лололошки, его тело содрогнулось и напряглось, когда его захлестнул мощный оргазм. Лололошка почувствовал горячие, пульсирующие струи спермы двойника, покрывающие его ласкающую руку и их переплетенные тела. Джон, все еще переводя дыхание после сильного оргазма, посмотрел на Лололошку с глубокой привязанностью и проблеском вновь вспыхнувшего желания. Он протянул руку, его пальцы коснулись бедра товарища, а затем скользнула вниз к пульсирующему свидетельству возбуждения изначального. — Теперь моя очередь удивлять, красотка, — прошептал Джон тихим голосом, в котором вновь появилась игривость. Его рука обхватила твердый член Лололошки. Тот ахнул, его бедра подрагивали навстречу прикосновению Джона, когда по его телу пробежала волна наслаждения. Джон начал нежно, но целенаправленно ласкать половой орган своей изначальной версии. Одновременно с этим, его другая рука скользнула, обхватив и погладив изгиб ягодиц Лололошки, пальцы погрузились в упругую плоть, и он подталкивал товарища двигать бедрами в такт его поглаживаниям. Лололошка, погруженный в туман ощущений, мог лишь стонать и задыхаться, пока умелые руки и пальцы Джона творили свое волшебство. Джон чувствовал, как бешено бьется сердце Лолошки под его прикосновением, слышал, как дыхание друга становится поверхностным и учащенным. Он понимал, что близок к разрядке, и удвоил усилия, поглаживая и лаская с возрастающим чувством напора. В следующие секунду Джон почувствовал горячие, пульсирующие струи спермы своего любовника, покрывающие его руку. Когда волны наслаждения захлестнули Лололошку, Джон прижал его к себе, крепко обнимая. Он осыпал лицо и шею Лололошки нежными, ласковыми поцелуями, шепча слова похвалы, которые смешивались с прерывистым дыханием изначального.