Светлая обжарка

Влетел в офис, по традиции, со скоростью света. Вахтёрша Лидочка беспомощно вскинула голову, глядя, как из моих рук едва не выскользнул бумажный стакан. Пара тёмных капель всё же опустилась на идеально чистый паркет, отчего я ойкнул и отвёл взгляд. Ну да, Антош, не выгорит у Семёновой — тебе всегда рады в клининге. Только моргни. Виновато вскинул брови и ретировался, пока Лидочка громко возмущалась мне вслед. Доехал до третьего этажа и вывалился из лифта. Покосился на часы — пятнадцать минут до начала работы. Присвистнул и направился к тяжёлым, тёмным дверям. По пути нечаянно врезался в кадровика, который замер и нахмурился. — Антон, — протянул он и почесал затылок. — А ты разве не на первом сейчас? — На первом, — покачал я головой. — Я тут это… кофе по привычке захватил, — проглотил ком в горле. — Ну, Луке. — Луке? — удивился тот и хмыкнул себе под нос. — М-м, интересно. Заодно передай ему, чтобы кандидата в отдел маркетинга одобрил. И ушёл, оставляя меня наедине с клокочущими в голове мыслями. Не успел я даже запустить внутреннюю панику, как хлопнула дверь и пронеслось тихое «Антон». Всмотрелся в ровный профиль Луки, а картонная подставка для стаканов задрожала у меня в ладонях. Прижал её к груди в надежде не разлить остальное — и подошёл поближе. Лука осмотрел коридор, а затем подхватил меня за локоть и затащил внутрь. — Я тебе, — выдавил я, пытаясь перебить грохот сердца, — фильтр принёс… — отчего-то запнулся. — Обжарки этой самой. Светлой. Он расплылся в широкой, немного хищной улыбке, забрал у меня напитки и отставил в сторону. А когда я поднял глаза на него — впился в мои губы. — Бля… — выдохнул я ему в рот. — Я не хочу никуда идти. Лука отстранился от меня и поглядел на свои люксовые часы. — Тринадцать минут… — игриво-небрежно кинул он. — Как думаешь, что я могу с тобой сделать за тринадцать минут? Мои щёки обдало жаром, а где-то под рёбрами — так вообще полыхнуло. «Что угодно, господи, просто сделай это. Сейчас же», — орало в мыслях, пока я мычал ему что-то бессвязное в рот. По разгорячённому телу прошлись его руки, а я потерял связь с реальностью. — Только кофе твой, — зачем-то добавил я, ловя очередной глоток кислорода, — остынет. — Потом, — прошептал Лука мне в ухо. — Всё потом. Тринадцать минут, как выяснилось, — очень даже много. — Там кадровик, — бросил я, натягивая джинсы, — попросил кандидата одобрить. В маркетинг. Лука завис с ремнём в руках, видимо, пытаясь вспомнить, о чём вообще речь. Невыносимо громко щёлкнула металлическая пряжка — глухой звук ударил по ушам. — Да, — отозвался он. — Я сейчас посмотрю. Лука поднял кофейный стакан и сделал большой глоток, жмурясь от удовольствия. Моё сердце выкинуло предсмертный кульбит и замедлилось. — В пять жду тебя на парковке, — сказал он и навис надо мной. А я вдохнул знакомый терпкий запах и застыл на мгновение. Потянулся вперёд и — под его ошалевшим взглядом — слизал горьковатую жидкость с его губ. — Антон, — голос Луки предательски задрожал, — лучше иди. Пожалуйста. Забрав свой капучино с сиропом в режиме «кариес — бесплатно и без регистрации», я помчал на первый этаж. Мило поздоровался с новыми коллегами и изобразил подобие реверанса Семёновой — последнее не прокатило, так как новых тасков мне всё же отгрузили. Провозился с договорами до самого обеда и сорвался на кухню в последний момент. Порылся в холодильнике, вспоминая, как именно выглядит мой контейнер с едой. Принюхался к подозрительному месиву из картошки и мяса, поторговался с собой, но голод взял верх. — Антон! Я чуть не подавился собственным вдохом. — Обедаешь? Нет, блять, ужинаю. В час дня. Странно, что ты не догадалась! Ирочка растянула рот в улыбке, сверкая рядом белоснежных зубов. Я закусил губу, пытаясь понять, какому стоматологу она продала душу. Ибо с нашей зарплатой — только в Рязань или Тверь. Туда — с пломбами. Обратно — с винирами. — Ну как тебе в новом отделе? — спросила она, косясь на мои руки, которые сжимали пластик чуть сильнее, чем следовало. — Отлично, — я наконец разжал пальцы и полез в шкаф за тарелкой. — Без Луки непривычно? От верной смерти керамику в моих ладонях уберегло лишь святое провидение. — Какая мне разница, — буркнул я, выравнивая осипший голос. — Я просто выполняю свою работу. — А мне казалось, вы очень близки, — Ирочка поравнялась со мной, с интересом заглядывая в мои глаза. Ирочка, когда кажется — креститься надо. Хотя тебе и это уже не поможет. В носу засвербило от приторного запаха её духов. Я искривил губу и отвернулся, открывая микроволновку и запуская режим подогрева еды. Не дождавшись реакции, Ирочка недовольно сжала губки и утопала. Лишь удаляющийся цокот каблучков да аромат, способный пережить хозяйку на несколько геологических эпох, напомнили о недавнем недоразумении. От поедания совершенно не аппетитного обеда отвлёк звук входящего сообщения. «Судный день или судный час? Как думаешь, насколько хватит его терпения?» — и эмодзи кухонного ножа. О боже, Машка. Внезапно во рту пересохло, а в ушах зазвенело. За что мне это всё… «Блять, Маша!!! Не позорь меня!!! Пожалуйста!!!» — чуть ли не взмолился я, уже жалея о том, что позвал в гости Луку. Да, ему же охренеть как вкатит: пить пиво (которое он на дух не переносит!) на моём протёртом диване и уворачиваться от Машкиных редких, но метких шуток. Цыкнул на погасший экран телефона и на автопилоте дожевал безвкусную пищу. До пяти вечера дожил на чистом упрямстве и огромном количестве кофеина. Под конец дня уже не распознавал, от чего именно потрясывало тело. Фары Volvo S90 слепили, пока я брёл к машине и то и дело косился на Луку сквозь стекло. Вдохнув побольше кислорода, я открыл переднюю дверь и юркнул внутрь, смиряясь с тем, что запереть где-то Машку уже не успею. На колено опустилась рука Луки; он мягко улыбнулся, а затем вбил мой адрес в навигатор. — Я тут подумал… — я виновато посмотрел на него и замолчал. — Антон, — Лука прочистил горло и взялся за руль. — Мне уже стоит беспокоиться? Я хмыкнул, но устроился поудобнее и продолжил: — Может, мы бы лучше в ресторан сходили? Я могу Машке написать… Лука выдержал длинную паузу и только потом обернулся ко мне: — Что не так? Да как бы тебе объяснить? Ну… я только что понял, что твоя психика ещё не готова к знакомству с Машкой. Бля, да ничья психика никогда не будет готовой. — Ничего, — промямлил я. — Просто Машка… Ну, она нормальная. Только немного без тормозов… и такта. — Я тебя понял, — только и ответил Лука, и мы молча выехали с парковки. Под его недовольным взглядом я врубил свой хип-хоп на полную мощь и принялся качать головой. Лука посмотрел на меня с такой тоской, будто вспоминал, зачем вообще со мной связался. Свою ехидную улыбочку я поспешно прикрыл воротником водолазки. До прихода Машки оставалось от силы десять минут. Лука сидел за кухонным столом и с искренним интересом изучал мою скромную берлогу, пока я носился вокруг, выкладывал снэки и ронял всё подряд. Он порывался встать и помочь — я каждый раз отмахивался и гнал его обратно. Испортить очередную модную рубашку хотелось меньше всего. Звонок в дверь раздался раньше, чем я успел морально подготовиться. Лука глянул на меня и прикусил губу; я залип на него и шумно сглотнул, жестами показывая: «Это она». — Вау, — выдал я, пока Машка снимала пальто. — Это ещё что за повод? Та загадочно повела плечами и крутанулась в своём новом платье. Которых отродясь не носила. — У нас праздник, — она перешла на шёпот. — Слышала, у кое-кого наладилась личная жизнь. Я покосился в сторону кухни, где всё ещё сидел Лука, и почувствовал, как под воротником водолазки стало тесно и влажно. — Не переживай. Я буду вести себя прилично, — сказала подруга таким тоном, будто уже выбрала нам дату свадьбы. Глядя, как она проходит внутрь, мило жмётся и краснеет от приветствия Луки, я еле удержался от смеха. Захотелось достать телефон и запечатлеть этот исторический момент. То ли на память. То ли — для компромата. Лука внимательно наблюдал за Машкой, как за явлением природы — непредсказуемым, но любопытным. Та беспрестанно тараторила: о работе, ненавистных клиентах, любимых сериалах и хобби, которые меняла каждые полгода. Я считывал эмоции с лица Луки, ожидая, когда именно он пожалеет, что пришёл. Но тот лишь кивал, изредка вставляя: «И правда», «Неудивительно», «Занятно». Когда подруга всё же вывела Луку на робкий, тихий смех, в груди полегчало, а я подумал: может, пронесёт. Вот только Машка продержалась ровно до второй банки светлого нефильтрованного. А потом открыла рот — и началось. — Лука, — она отставила пиво на стол и икнула. — Слушай, а ты всегда такой спокойный или это для меня стараешься? Я впился ногтями в столешницу и тяжело задышал. Забегал глазами в поисках того, что могло бы сойти за кляп. — Хм… — Лука сделал паузу. — Думаю, всегда. Та обернулась, метнула неуверенный взгляд на меня, затем — обратно на него. Я же мысленно возликовал: Машка — 0, Лука — 1. — Ты вообще понимаешь, во что ввязался? — не унималась она. — Примерно представляю, — спокойно ответил Лука, а я заранее попрощался с остатками достоинства. — Маш, — зашептал я, зачем-то уставившись на Луку. — Не надо… — Господи, Тоша, я тут тоже сижу. Прекрати на него пялиться. Лука чуть не подавился своим сидром, а меня накрыло суперновой стыда — внезапной, ослепляющей. Машка хихикнула, снова икнула и потянулась к снэкам, пока я сидел напротив и медленно умирал. Она уставилась на рисовые чипсы как на дорогой музейный экспонат. Вспомнилось, как вытягивалось и бледнело лицо Луки, пока я кидал в корзину пачками Lay’s, Pringles и Pomsticks. А он шумно вздыхал и — с самой верхней полки — подхватывал вот это. — Это ещё что такое? — подруга склонила голову набок и прищурилась. — Чипсы. Полезные, — заявил Лука. — С морской солью. — Это съедобно вообще? — Да, попробуй, — Лука улыбнулся уголками губ и подмигнул мне. — Омни не кумсаются, да, Антон? Машка обвела нас взглядом, как двух идиотов, и театрально закатила глаза. А у меня зашлось сердце в груди — ровно за секунду до того, как мы с Лукой в унисон расхохотались. — Бляяя, — протянула подруга. — Всё. Я пошла. Ариведерчи. Подорвалась, одёргивая подол платья, и поспешила к выходу. Я уткнулся в стол, пытаясь не заржать снова. Потом подскочил и поплёлся за ней. — Приятно было пообщаться, Мария, — кинул нам вслед Лука. — «Мария», — фыркнула она, вытаскивая шапку из рукава пальто, — бесите. Оба. Я едва не прыснул со смеху, пока убирал вешалку обратно в шкаф. Я обнимал подругу чуть дольше, чем обычно, уткнувшись ей в плечо и вдыхая знакомый цитрусовый аромат. Машка, сделав вид, что ничего не заметила, потрепала меня по волосам и откланялась. Выдав напоследок: «Вы — пиздец. Оба». А я от неловкости даже не сразу вспомнил, как закрывается замок на входной двери. Прислонился спиной к стене и прикрыл веки. На минуту, чтобы просто выдохнуть. И вернуться обратно, к Луке. — Антон… — вплелось в сознание, и я от неожиданности распахнул глаза. Лука встал рядом, чуть наклонился ко мне и провёл указательным пальцем по моим губам. Сердце пропустило удар — тихо, едва ощутимо. — Я… — замямлил, пытаясь оправдаться. — Прости… Машка, она вот такая. — Она хорошая. — он коснулся моего подбородка, заставляя меня замереть, — Правда. Внутри что-то дрогнуло — неловко и совсем не вовремя. Бля, Лука. Ты тоже — очень, очень хороший. Не представляешь, насколько. Но вслух я этого не сказал. Просто подался вперёд — и поцеловал его сам. Если когда-нибудь меня и уволят — то у причины будут карие глаза и привычка говорить «пожалуйста».