Победитель заберёт всё

На кухне царит утреннее ленивое спокойствие – мартовское солнце щекочет ноздри и отплясывает солнечными зайчиками на шее Ричи, пытаясь втянуть в свой игривый танец яркие кровоподтеки на бледной коже. Тозиер одергивает воротник расстёгнутой рубашки и поворачивается к окну, щурясь; свет радостно поселяется бликами в прямоугольных стёклышках и ползёт по его голой плоской груди, также усеянной засосами. Ложка тихо дребезжит о дно тарелки. – К слову, мне кажется, это был худший секс, на который я только способен... – вдруг начинает Ричи и драматично изгибает брови, и Уилл почти давится хлопьями. Они не обсуждали свой первый раз, хотя прошло уже несколько дней, и это совсем не "к слову". Вообще-то, всё было не так уж и плохо, и Уилл очень красиво стонал ему в ухо, когда Ричи игрался с ним руками. Его взмокшие волосы, прилипшие ко лбу, и раскрасневшееся личико тоже были прекрасны. Его ладонь на собственном члене двигалась лучше некуда, пусть Тозиер и позорно кончил за мгновение, – конечно, это преуменьшение, но ощущалось не дольше. Да, пожалуй, его крепкое тело уж слишком правильно подрагивало в чужих руках, чтобы жалеть об этом хоть секунду. Жалеть стоит, разве что, о том, что не вылизал живот подчистую позже. Каждый цент, который был заплачен Джейн за то, чтобы она ушла погулять на пару часов, безоговорочно окупился. Ричи был виновен, ужасно виновен в том, что сделал лучшее домашнее свидание, на которое был способен, и видит Бог, для вынесения приговора не всегда нужны показания свидетелей. – Почему же? – парня вырывают из собственных фантазий, и он спешно поправляет очки. Новые очки. Подаренные ему его парнем на день рождения очки. Менее массивные, чем старые, и самые красивые, между прочим. – Блять, я хоть пять минут выдержал? – Если бы ты меня не мучал, я бы тоже не выдержал. Зато ты купил конфет, и сок был вкусный. Было очень романтично, клянусь! – Лучше бы я купил вино, – Тозиер кривится и в который раз перемешивает ложкой размокший завтрак. Не лезет в горло. – Совсем не лучше! Хорошо, что мы не были пьяными. Я запомнил каждое ощущение. И вообще, мне кажется, что это лучший секс, который у меня когда-либо был. – Потому что единственный, – неуверенно хмыкает парень в ответ. Уилл ободряюще улыбается. – Как видишь, я не соврал, – отправляет в рот ложку и многозначительно жуёт, – не думаю, что кто-то до этого относился ко мне с таким трепетом. Кроме, наверное, моей матери. – Я сомневаюсь, что твоя мать когда-либо хотела тебя трахнуть. Байерс удивлённо поворачивается к кудрявому и кривит лицо, пытаясь сдержать смех, чтобы молоко из его рта не расплескалось на стол: – Заткнись, просто заткнись! – Боже, Уилл, ешь с закрытым ртом! – прыскает Ричи, и Байерс не выдерживает. Капли молока разлетаются по поверхности, попадая и на очки и кудри Тозиера, на что тот преувеличенно ахает, – ну вот, я же говорил! Теперь тебе придётся мыть мне голову. – Э-эй, а ты сам не в состоянии? Ричи с любопытством изучает лицо парня, недолго колеблется и резким движением опрокидывает на него свою тарелку. Уилл от неожиданности вскакивает со стула, отодвигая его назад с неприятным скрипом ножек по полу, пока с его одежды струйками начинает стекать молоко, а во влажных волосах запутываются размокшие хлопья. – Упс, – Тозиер расплывается в невинной улыбке и невозмутимо начинает протирать стёклышки от капель краем своей рубашки, – какой я неосторожный. Тебе тоже придётся помыться. И снять свою футболку прямо сейчас... Вот незадача. – Ты придурок, – стягивает футболку и морщится от холодной, прилипающей к коже ткани, но в голосе – ни капли злости. – И ты любишь меня таким. – И я люблю тебя таким, – Ричи сразу собственнически проводит по открывшейся голой коже бока к ребрам, и Уилл вздрагивает, – эй! – Тебе не нравится, что я тебя трогаю? – Мне всегда это нравится, но если ты будешь чуть напористее, то когда мы пойдём мыться, тебя будет ждать сюрприз. Второй стул отодвигается с таким же режущим уши звуком. Теперь Ричи смотрит сверху вниз и уже не стесняясь притягивает парня к себе. – Фактически, это не сюрприз, это как минимум не неожиданно, – Тозиер ведёт пальцами вдоль чужого горячего тела до шеи и с ухмылкой осторожно дотрагивается до багровеющих пятен на шее Байерса, – ты знаешь, что ты красивый? Уилл на мгновение застывает и закусывает внутреннюю сторону щеки. Ричи наклоняется к нему и внимательно смотрит прямо в глаза. Уилл всё ещё бессилен перед прямыми взглядами брюнетов. Этого конкретного. И всегда будет. – Знаю. – Жаль, что ты даже не догадываешься, насколько, – ладонь Тозиера находит своё место на задней стороне шеи парня и слегка подталкивает его вперёд, заставляя эфемерно столкнуться губами, – и я всё-таки хочу "сюрприз". – Но ты же сказал, что это не неожид... Уилл шумно выдыхает, когда Ричи, второй рукой неспешно скользивший по его животу, опускается ниже и гладит уже весьма весомо. – О Боже, Уилл, я хочу твой член, ты так хочешь это услышать? Руки Байерса, до этого безвольно висящие вдоль тела, перемещаются на задницу его парня, а после шатен мокро целует ухмыляющиеся пухлые губы. Разрывает поцелуй лишь на несколько секунд, чтобы прошептать: – Наверное, да, именно это я и хотел услышать. И, кстати, когда я говорил, что могу глубоко ошибиться... Теперь я не уверен, что оно вообще влезет мне в рот. Так что ты удивил меня гораздо больше, чем думаешь, – и скользит языком обратно со звонким причмокиванием. Ричи крайне удовлетворенно хмыкает, довольный комментарием. Новая ступень их отношений нравится Уиллу, как ничто другое, и он неприлично быстро входит во вкус.

***

– Тозиер, кассу посчитал? – раздаётся звонкий женский голос из подсобки. – Сэр да сэр! – так же громко отвечает коллеге Ричи, сидя на стойке и болтая ногами. – Ровно? – Сэр да сэр! – Мне надо за тобой пересчитывать? – из-за стены выглядывает милое лицо, чьё выражение обременено серьёзностью и русой непослушной копной волос. – Криста, я, по-твоему, совсем еблан? – криво улыбается ей кудрявый. Лицо расслабляется. – Если ты сделал нам плюс и положил его себе в карман... – вкрадчиво начинает она. Парень молча роется в кармане и бросает в неё пару монет. Она удивительно ловко ловит и подмигивает, наконец выбираясь из складского помещения, – ты не планировал делиться, не так ли? – Возможно, – Ричи пожимает плечами и поправляет очки. – И ты снова сидишь на кассе. Если Гэри увидит, он тебя убьёт. – Я слишком ценный сотрудник, – Тозиер глухо ударяет кедами по стойке, даже не пытаясь слезть; лишь слегка ёрзает, чтобы удобнее поместиться между кассовым аппаратом и попкорновым, – он меня максимум покалечит. Но скорее всего он покалечит себя, пытаясь покалечить меня. Девушка прыскает, подходит ближе и опирается локтем на поверхность рядом с его бедром. – Слушай, пойдёшь со мной в кафешку в выходной? Посидим, попьём кофе, – она смущённо улыбается и заправляет русую прядь за ухо. – Зачем? У нас же тут бесплатный кофе, – удивляется кудрявый. Криста неуверенно скользит локтем ближе и легко ударяет его в качающуюся голень, продолжая улыбаться. – Дурак! Я зову тебя на свидание. – На сви... На что? – Тозиер оторопело смотрит на неё сверху вниз. В горле комом встаёт паника. Одно дело – незнакомки, но коллега... Надо срочно что-то сказать. Не обидное. И не признание в любви к членам. Да, прямо сейчас он скажет совсем не обидное не-признание, – я не считаю тебя красивой. Прелестное лицо девушки сразу багровеет и искажается в отвращении. Чёрт, надо же было не обидно! – Ты самый противный парень из всех, кого я встречала, Тозиер! – кажется, она возмущена. Да, она определённо возмущена, – ты мог бы просто сказать, что я не в твоём вкусе. – Крис, извини, я совсем не это имел ввиду! Просто я уже состою в отношениях, и... – Да я в жизни не поверю, что хоть одна девушка кроме меня захочет иметь с тобой что-то общее! Ты постоянно в засосах, да ты просто трахаешься с кем попало, вот и всё! – русая разозлённо разводит руками и собирается уйти прочь. Ричи спрыгивает со стойки и хватает её за запястье – Криста сразу же начинает вырываться. – Девушка – может и нет, – очень тихо отвечает кудрявый, наклонившись к ней, – извини, я правда не хотел тебя обижать. Ты очень красивая, наверное?.. В смысле, да, ты правда милая, просто... Мне вообще не нравятся девушки. В плане... Ты понимаешь, о чем я? Уилл – мой парень. Упс, с не-признанием тоже не вышло. Но эти слова слишком приятно оседают на языке, чтобы пожалеть. Звучит так честно. Так правильно. Поэтому он медленно повторяет, будто с первого раза было непонятно: – Уилл. Мой. Парень. Ричи ловит настороженный взгляд Гэри, который высунулся из своей администраторской клетки посмотреть на крик, и сразу отшатывается. Коллега уже не пытается сбежать, а лишь слегка удивлённо смотрит ему в глаза. – Так вот в чём дело... – бормочет она, и Тозиер медленно кивает, поджимая губы, – у меня были такие мысли, но я не думала, что он может быть настолько... Она оценивающе оглядывает бледную, пятнами бордовую от не успевших пройти укусов, настоящих гематом шею: – Он выглядит очень тихим и спокойным мальчиком... Но ты всё равно самый нетактичный ублюдок, которого я встречала. Я уже подумала, что у меня реально кривое лицо или типа того, – тихо фыркает, но уже с ухмылкой. – Я знаю. Ты не первая, кто так говорит. Прости. Я запаниковал, – Ричи по-дружески протягивает ей мизинец, и Криста не очень довольно касается его своим. Гэри сердито втягивает голову обратно, чтобы продолжить заниматься своими важными бумажными делами, – пожалуйста, никому не говори. – Конечно я никому не скажу, это ведь ради безопасности, – девушка закатывает глаза, – но всё равно своди меня на кофе. – Но... – На дружеский кофе. И кусочек чизкейка. Ты, вообще-то, только что меня оскорбил. – Голубки, если вы всё сделали, можете отправляться по домам и не мешать мне своими любовными разборками. Если я увижу бардак в подсобке – будете уволены, – сипло, но громко замечает администратор из-за прикрытой двери. Ричи вскидывает брови и тихо хихикает. – Он что, думает, что мы с тобой трахаемся?.. – шепчет он. – Кажется, именно так он и думает, – так же изумленно комментирует Криста. – Тогда я тем более вне всяких сомнений должен тебе кофе за поддержание моей натуральности в его глазах, – Тозиер подмигивает и протягивает девушке пятерню. Она хлопает по ней в ответ. Сделка согласована. Массивная входная дверь робко открывается, и из-за неё неуверенно выглядывает Уилл. – Ты закончил, или мне ещё подождать?.. Криста взрывается смехом. Она бы ни за что не смогла представить себе, как это чудо искусывает хамоватому коллеге кожу. Ричи ощутимо тыкает её в спину, чтобы она прекратила и не смущала его парня. Девушка заходится в сухом кашле. – Господи, ты ждал меня за дверью? Ты же мог бы посидеть с нами, как всегда, – удивлённо замечает кудрявый. Криста поспешно собирается и машет ему рукой в знак прощания, всё ещё откашливаясь. Он благодарно машет ей в ответ и тоже направляется к двери. Уилл пропускает русую мимо себя, втягивая шею и нервно поправляя воротник рубашки. Ах, вот что. Ричи и забыл, какие заметные метки оставил несколько дней назад. Байерс украдкой улыбается ему, явно невероятно сильно желая заключить в объятия, но останавливая свой порыв на публике, даже если их публика – лысеющий мужчина средних лет с осунувшимся вытянутым лицом. Быть одновременно таким милым и горячим просто немыслимо, но зеленоглазый всегда справляется с этой тяжёлой ношей. Они выходят на улицу: уже ночь, но фонари достаточно освещают район, и редкие люди шмыгают поодаль. Тозиер также поправляет воротник, только более привычно, и задерживает пальцы у кадыка, слегка нажимая. Слабая тупая боль заставляет уголок губы дернуться. Уилл сразу же вспыхивает и тихо спрашивает: – Тебе ничего не говорят про твою шею?.. Кажется, я немного перестарался. – Ничего плохого. Вчера девчонка подкатила, спрашивала, нужна ли мне помощь, – Ричи ухмыляется, выуживая из кармана потрепанную пачку дешёвых сигарет. Вставляет одну меж зубов и закуривает, морщась. – И что ты ответил? – Что помощь уже была мне оказана, и весьма профессиональная. И что если эта помощь мне снова понадобится, то её мамаша обязательно справится с этим ещё раз. Уилл слегка нервно хихикает и достаёт ключи от машины из кармана спортивных штанов. – Я бы хотел видеть её лицо? – О да-а, ты бы определённо хотел видеть её лицо! Не исключено, что она начала представлять меня со своей мамой. Байерс фыркает. – Ты так легко шутишь о сексе с женщинами, как будто имеешь об этом представление. Ричи с абсолютно серьёзным выражением лица стряхивает пепел на асфальт, складывает руки на груди и поднимает одну бровь: – Ты бы хотел, чтобы я сказал ей, что трахался не с её мамашей, а с тобой? Уилл давится воздухом. И ничего не отвечает. Тозиер усмехается этой находке. – Ты так милейше скрываешь засосы, но ты ведь хочешь, чтобы все знали, не так ли? – Перестань читать меня, это пугает, – бормочет Байерс и направляется к машине. У него покраснели уши. Ричи находит это ужасно привлекательным, но остаётся на своём месте, чтобы наблюдать за шоу, сценарий к которому сразу же возник у него в голове. – Я сказал Кристе, – парень резко останавливается и медленно поворачивается. Его лицо выражает крайнее замешательство. – Ты сделал что? – Сказал ей, что мы вместе. С тобой,– это вырывается громче, чем должно, из-за расстояния, но Ричи плевать на невольных зрителей. – Почему? – Потому что она пригласила меня на свидание, а я ляпнул нечто нетактичное, и она заслуженно обиделась, а я не знал, как это исправить. Но, знаешь что? – Тозиер откидывает окурок в сторону, прищуривается и медленно подходит вплотную, выдерживая театральную паузу, чтобы наклониться и прошептать в самое ухо, – мне очень понравилось произносить, что ты мой парень. Так понравилось, что я сделал это два раза. И я не вру об этом. Ричи слегка отстраняется, достаточно, чтобы поймать чужой взгляд. Уилл растерянно хлопает глазами, ещё сильнее краснея. Тозиер не выдерживает, тихо смеётся и выпрямляется, нарушая эту атмосферу и позволяя шатену выдохнуть. – Ла-адно, поехали домой. Я от тебя там не отлипну, даже не надейся. Уилл думает пару мгновений и притягивает кудрявого к себе за плечи, целуя. Это продолжается считанные секунды, но этого вполне хватает, чтобы губы обоих заблестели от слюны. – Ты хочешь, чтобы я прямо здесь от тебя не отлип? – хрипло спрашивает Ричи. – Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. И чтобы все знали, – тихо, но уверенно отвечает ему парень. Они едут молча, и Тозиер чувствует себя отлично, но мысли все равно скачут, возвращаясь к приезду Джонатана. Он периодически обдумывает то, что случилось и тогда, и с Джейн при их знакомстве. И, может, сейчас не самый подходящий момент, но Ричи кажется, что если он не спросит сейчас, то не отважится уже никогда. – Какая была твоя первая мысль, когда ты меня увидел? Уилл ненадолго задумывается. Не сжимает руль, не облизывает губы, не бегает глазами. Просто вспоминает. И это приятно. – Что ты навязчивый. Ричи прыскает: – Да-а, это точно был я. – Потом я подумал, что тебе можно доверять. В твоих глазах было что-то такое... Не знаю, что-то, что я видел и в своих. А потом я подумал, что у тебя очень красивые глаза. – Ладно, это звучит лучше, чем "я подумал, что ты похож на Майка Уилера", – спокойно улыбается Тозиер. Пальцы Уилла хватают руль крепче. Улыбка исчезает. – Потом я подумал, что ты напоминаешь мне Майка, – Байерс поджимает губы, не смотря на своего парня. У Ричи что-то сжимается в груди, между нижними двумя рёбрами. – Оу, – он нервно поправляет очки и напрягается, – а когда ты понял... Что я тебе нравлюсь? – Не смей думать об этом. Я сам очень много об этом думал. И это не то, чем кажется, – выпаливает Уилл и резко сворачивает на обочину, чтобы затормозить и остановиться. Наконец он поворачивается к Ричи, всем телом, – я не хочу тебе врать. Что-то в твоём образе напоминало мне Майка. Отдалённо. Я не знал, что. Это показалось мне забавным. Но... – он вздыхает, – это ощущение... Оно возникало всегда, когда я смел чего-то хотеть. Майк, он... Просто застрял у меня в голове, не как личность, а как призрак, как чувство. Ты понимаешь? Ричи медленно кивает. Он не понимает ни черта. Байерс знает это, но все равно продолжает: – Когда Джейн сказала мне, что вы похожи внешне... Клянусь, мне стало очень стыдно. Но я правда этого не знал. И мне всё равно. Мне абсолютно всё равно, как ты выглядишь, Ричи. Я не хотел поцеловать всех кудрявых парней с жалобными карими глазами. Я хотел поцеловать тебя. Я хотел слушать твои шутки. Я хотел смотреть с тобой на рассвет и закат. Я хотел, чтобы ты щекотал меня в пустом кинопрокате. Чтобы ты съел мой ужасный завтрак. Ты спросил, когда я понял, что ты мне нравишься. И я легко могу ответить на этот вопрос. Когда ты рассказал мне про собаку. Ричи некоторое время молчит. То бегает глазами по лицу парня, то по его сиденью, то по сумраку за окном. Наконец он вздыхает и едва слышно отвечает. – Мне больше не нужна собака. Уилл вздрагивает. – Почему? – Потому что мне нужен ты. И я хочу быть нужным тебе. – Ричи, я не просто нуждаюсь, я люблю тебя, – шепчет шатен, сгорбившись, – ты же знаешь, что я люблю тебя? Ричи не отвечает. Вместо этого он облизывает губы, наконец останавливаясь взглядом на паре зелёных глаз напротив, и медленно начинает: – Когда мы встретились, я подумал, что ты станешь моим лекарством от скуки. Ты выглядел очень горячо в этой розовой рубашке, – Уилл громко сглатывает, – и мне было весело с тобой. Это было интересно. Возбуждающе, – Тозиер хмурится и делает небольшую паузу, – я не могу точно сказать, когда я понял, что ты мне нравишься. Я как будто всегда это понимал. Но... – ещё одна пауза, кудрявый очень старательно подбирает слова, – я говорил, что в Рождество понял, что люблю тебя. Это не совсем так. Уилл снова сглатывает, ещё сильнее напрягаясь. Ричи неуверенно тянет свою руку к его и сплетает их пальцы. – Когда какао отлетело тебе в нос, ты так поморщился... Я... Я не знаю. Просто... Я смотрел на тебя и понимал, что я больше не смогу без тебя жить. Это так глупо звучит, но я... Я не думаю о прошлом, когда ты рядом. Меня не терзают мысли об Оно. Я не считаю, сколько мне осталось. Потому что это неважно. Ты – это всё, что важно, – заканчивает он. Его пухлые губы подрагивают, как и пальцы. – Ричи, ты знаешь, что я люблю тебя? – мягко повторяет Уилл. Ричи неуверенно кивает, – а мне кажется, что ты не знаешь, – он сжимает руку Тозиера в своей, медленно подносит к губам и целует, продолжая ласково смотреть в глаза, – я готов доказывать тебе это каждый день, пока ты не будешь уверен. Но я хочу, чтобы ты понял. Вы совершенно разные люди. И если бы Майк приполз ко мне на коленях, мне было бы всё равно. Потому что я не люблю Майка. Я не люблю его уже очень давно. Я люблю тебя. Ричи кивает, уже с полным пониманием, и его губы наконец-то расплываются в улыбке. Уилл выезжает обратно на дорогу, ведя машину одной рукой, потому что вторая безнадежна занята. И он не возражает. Когда они паркуются у дома, Ричи думает о том, что "мой муж", наверное, произносится ещё вкуснее, чем "мой парень". И что однажды он хотел бы это проверить.

***

Ричи заходит в комнату немного нервно и безмолвно, и очень тихо прикрывает за собой дверь – будто Джойс, уехавшую на ночную инвентаризацию, и Джейн, ушедшую на ночёвку к подруге, может потревожить лёгкий хлопок на втором этаже. Уилл все равно слышит шаги и с лёгкой улыбкой поворачивается к парню, отвлекаясь от рисования. – Извини, я решил прогуляться в одиночестве сегодня, – слегка виновато и с каким-то незнакомым трепетом начинает Ричи. Байерс поднимается на ноги и делает к парню шаги, чтобы крепко его обнять и уткнуться носом в худое плечо. Вообще-то, это слегка обидно, потому что сегодня выходной от учёбы день, вечер которого они могли бы скоротать вместе, но это не так важно, потому что у Уилла в любом случае горят дедлайны по сдаче работ. Он не слишком торопился. Точнее, его слишком отвлекали. Но не то чтобы он был против. От Ричи пахнет уличным жареным кофе и, совсем немного, какими-то дешевыми сигаретами. – Всё в порядке. Я уже готовился ко сну, только тебя оставалось дождаться, – Уилл отстраняется и заглядывает в карие глаза, – у тебя всё хорошо? Выглядишь... Взволнованным. – Твой день рождения завтра, но подарок я хочу подарить сейчас, – голос Ричи подрагивает, но Байерс не может понять, из-за чего именно, потому что лицо парня нечитаемо. Тот снимает очки, делает большой шаг к столу, оставляет их там и возвращается обратно. – Что же... Ладно?.. – Уилл чувствует небольшое замешательство, и оно почти обретает физическую оболочку, пока его парень не падает перед ним на колени. Падает перед ним на колени. Причём настолько уверенно и стремительно, что слышен глухой удар выпирающих коленных чашечек о прохладный пол, – что ты... – А на что похоже? – низко обрывает Ричи. Это действительно глупый вопрос. И ответ на него кристально очевиден, потому что Байерс воображал эту картину слишком часто. Его нервозность не была неуверенностью. Она была лишь предвкушением. Воздух в комнате мгновенно сгущается и становится почти осязаемым, настолько плотным, что дыхание замедляется. Если честно, их обоих в эту секунду не волнует, будут ли у кудрявого завтра синяки на ногах. Уилл застывает на месте, ошарашенный и восторженный, но ничего не делает – просто с любопытством наблюдает и даёт Ричи доказать, что это его желание. Конечно же, он обязан заявить, чего он жаждет, прежде чем Байерс с радостью сделает с ним это. Эти щенячьи, на первый взгляд жалобные тёмные глаза подёрнуты похабной решительностью, – теперь Уилл может это сказать наверняка, – и та же решительность сквозит в едва заметной ухмылке и ломающихся бровях. Шатен шумно выдыхает. Вот это подарок. Тозиер тянется к резинке спортивных свободных штанов и мучительно медленно развязывает шнурок, надёжно затянутый в бантик. Не потому, что волнуется. Это игра, в которой Уилл с явным удовлетворением соглашается принимать участие. Наконец расправившись со шнурком, он всё так же мучительно медленно стягивает мягкий хлопковый трикотаж до колен, на деле больше собирая его в складки, чем действительно освобождая чужие крепкие бёдра. Губы Уилла подрагивают в усмешке, хотя его ужасно ведёт от этой картины. Этот раз заранее обещает быть не менее запоминающимся, чем первый. Особенно когда Ричи мокро – чё-ёрт, очень мокро – ведёт языком вверх по ляжке к ткани обтягивающих чёрных боксеров. Кажется, гораздо более обтягивающих, чем обычно. Оставляет на них тёмное пятно влажным поцелуем и поддевает футболку парня, прижимая край к его рёбрам и ощутимо проходясь по голой коже большим пальцем. Он продвигается языком выше, насколько позволяет собственная высота, и оставляет за собой блестящую дорожку из слюны на подтянутом подрагивающем животе, но только для того, чтобы потом вновь опуститься и лизнуть возбуждение через ткань, – вау. Это немое заявление своего очевидного желания гораздо прямее любых слов. Байерс избавляется от своей футболки так быстро, что это вполне могло бы стать его новым личным рекордом. Откидывает её куда-то на пол возле кровати – наверное, утром она окажется безвозвратно мятой и немного пыльной, но какая нахуй разница. Ричи довольно хмыкает и крепко берёт его за бедра, прижимаясь к члену щекой, – бля-ять, как близко, – а после снова широко лижет боксеры, а Уилл успевает сильно пожалеть о том, что носит нижнее бельё под штанами. Возможно, после сегодняшней ночи он исправит эту привычку. Да, скорее всего, так он и поступит. И больше он не собирается мучаться в одиночку. – Сними их, – ого, голос звучит так холодно и твёрдо, что это почти похоже на приказ. Хотя, нет, это ведь он и есть. Губы Ричи расплываются в удовлетворённой улыбке. Он заставил парня сдаться первым. Это однозначная победа, и его приз – стянуть эти дурацкие боксеры и снова провести языком снизу вверх. Уилл резко впутывает пальцы в чёрные кудри и с хриплым коротким стоном оттягивает уже знатно отросшие волосы: – Не зазнавайся. Я сделаю это так, как я захочу, – тихо и низко комментирует свои действия шатен. Ричи кивает, насколько это возможно, когда крепкая хватка удерживает за копну, и высовывает язык. Ричи однозначно принимает эти внутриигровые изменения, – возьми его в рот. Тозиер послушно выполняет эту почти вежливую почти просьбу. Уилл шипит и сразу заставляет парня взять глубже, а пальцы тянут за волосы уже нескрываемо грубо. Ричи чуть ли не давится, но выдыхает через нос и поднимает глаза на Байерса. Теперь его щенячий взгляд определённо жалобный. Уилл довольно улыбается этому зрелищу и слегка выходит, утыкаясь во внутреннюю сторону чужой щеки, а после нежно проводит по скуле Ричи, задевая и свое возбуждение. Тозиер проводит языком, ёрзая и поскуливая от нетерпения, – конечно, насколько это возможно с членом во рту. – Если тебе будет некомфортно, просто ударь меня кулаком куда угодно, хорошо? – кудрявый закатывает на это глаза и с тихим хлюпаньем насаживается глубже, так, что Уилл может чувствовать, как порывисто сжимается его горячее горло. В этот момент он счастлив отсутствию рвотного рефлекса, – бля-ять, Ричи... Байерс снова одёргивает его за кудри, выходя целиком и давая своему парню небольшую передышку. Ричи тяжело вздыхает и обильно облизывает пересохшие пухлые губы, так, что они начинают блестеть от слюны. – Что ты тянешь? Возьми уже то, что хочешь, – в его дрожащем голосе проскакивает предательская хрипотца, и Уилл ухмыляется. Слишком красивая картина. Гораздо красивее, чем в любом его влажном сне. Он и не думал, что раскрасневшийся Ричи, глаза которого начинают выглядеть заплаканными, издающий такие нереальные звуки перед ним на коленях – это больше, чем фантазии. Если это всё-таки сновидение, то он готов застрять в нем на пару дней. – Иногда я не могу поверить в то, что ты действительно мой. На самом деле, довольно часто. – Но я твой, – тихо и серьёзно отвечает Тозиер. – Тогда откроешь свой милый ротик пошире для меня ещё раз? Ричи покорно подчиняется этому мягкому тону. Хотя он бы подчинился и командному. Он вообще готов пресмыкаться перед своим парнем и делать абсолютно всё, что он попросит, – хотя Тозиер прекрасно знает, что Уилл не будет требовать от него чего-то невыполнимого, или того, что может ранить. Наверное, это и называется абсолютным, всепоглощающим доверием. Он ещё никогда никому не доверял настолько – за всю жизнь никто так и не смог ему доказать, что этого заслуживает. Кроме Уилла. Он во всем особенный. И его член сейчас упирается в глотку тоже особенно. Ричи давится – дыхание спирает, глаза закрываются под тяжестью скопившихся слезинок, а горло вибрирует, но когда сверху раздаётся протяжный гортанный стон, всё встаёт на свои места. Это того стоит. И Тозиер готов задохнуться прямо здесь, если последним, что он услышит в своей жизни, будет это. Уилл вновь наполовину выходит, давая пару секунд на то, чтобы вдохнуть через нос, и снова начинает толкаться, сначала размеренно, но с каждым разом глубже и резче, всё дольше задерживаясь внутри. И Ричи начинает входить во вкус – пытается играться языком, насколько это возможно, когда рот заполнен; укрепляет точку опоры в виде крепких бёдер, цепляясь ногтями; не спускает умоляющих глаз с чужого возбужденного и слегка расплывчатого лица. Действия Байерса становятся действительно грубыми, и на секунду Тозиер представляет, как сильно будет болеть его горло. Он вообще будет в состоянии полакомиться праздничным тортом и пиццей? А подпевать "happy birthday to you", не выдавая семье сути своего ночного подарка? Когда Уилл громко выдыхает, эти мысли стремительно покидают его голову, и он окончательно растворяется в недостатке кислорода, горячей плоти, хаотично вбивающейся в глотку, и своём бескрайнем возбуждении от собственной напускной беспомощности. В комнате шумно. Байерс и представить себе не мог, что делать это с чьим-то ртом подразумевает такое количество чавкающих и хлюпающих звуков, и он находит это открытие изумительным. Каждое его движение звучно разносится по комнате, отталкивается от стен и резонирует в ушах, чётко, безупречно. Ричи добровольно теряет точку опоры и позволяет хватке в волосах полностью контролировать своё положение, пока сам лезет себе в штаны. Чёрт. Это даже немного унизительно. Не то, что его рот властно используют, а то, насколько это заводит. Кудрявый приглушенно простанывает, когда чуть сжимает пальцы вокруг длины, и у Уилла почти кружится голова от этой потрясающей вибрации в замкнутом пространстве. Он уже совсем перестаёт себя сдерживать, это уже не грубо, это бесконтрольно, но Тозиер даже не думает о том, чтобы ударить. Лишь изгибает брови, издаёт похабное бульканье и поспешно доводит себя до конца, почти задыхаясь. Но теперь это не жалко. Не стыдно. Потому что это, блять, его любимый человек, настолько голодный и почти жестокий, что не запачкать руки в кратчайшие сроки от этого вида кажется чем-то из разряда невозможного. И, подрагивающий после оргазма, он возвращается к точке опоры. Влажные пальцы, пачкающие спермой голую кожу, горячее, сжимающееся вокруг него горло и замутненный просящий взгляд тёмно-карих глаз, – всё это уже слишком. Уилл делает толчки менее глубокими, но более быстрыми, и Ричи понимает без слов, лишь по напрягшемуся животу и участившемуся дыханию. Байерс прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать стон, который пронизывает всё его нутро, но глухой звук – почти всхлип – всё-таки слетает с его уст. Он делает небольшой шаг назад и медленно опускается на пол, на колени, с благоговением и восхищением наблюдая за тем, как дёргается выпирающий кадык на чужой помеченной шее. Потому что Ричи действительно глотает. Не морщится в отвращении, не сплевывает. Просто послушно заканчивает начатое. Словно это обыденность. Словно это привычка. И после устало облизывается и мягко улыбается. Уилл подползает ближе и обессиленно обнимает его, оставляя короткие благодарные поцелуи везде, до куда может дотянуться. Кудрявый удовлетворенно вздыхает, когда Байерс нежно приподнимает его и перетаскивает на кровать, ложась на бок напротив, чтобы скользить взглядом по чужому лицу. Некоторое время они тяжело дышат и ничего не говорят, смакуя этот момент близости. Кажется, они могли бы слиться в одну эфирную сущность безо всякого труда. – Это было явно вкуснее, чем мамин тыквенный пирог, – Ричи хрипло решает нарушить тишину. Уилл утомлённо прыскает: – О боже, ты не обязан был это комментировать. Даже сейчас его парень не изменяет себе. И Уилл любит его таким. – Не знал, что буду в таком восторге от недостатка кислорода, – невозмутимо продолжает Тозиер, но его пылающие щёки говорят громче, чем любые слова. – Мне бы не хотелось тебя душить... – неуверенно отвечает Байерс. – Не обязательно меня душить. Мы можем просто как-нибудь повторить это, – Ричи очень смущённо улыбается, но внезапно хмурится и приподнимается на локтях, – но это ещё не весь подарок. Парень чуть сползает с кровати, запускает под неё руку и шарится там вслепую, пока она победно не возвращается в поле зрения, держа между пальцами слегка запыленный конверт. – Что это? – Уилл неуверенно берёт его и с трепетом открывает. Его глаза шокировано расширяются и начинают бегать по содержимому, – чёрт, сколько здесь?.. Пачка. Весьма увесистая пачка. Наверное, такой можно оглушить, если ударить в висок. Чисто в теории. – Достаточно, чтобы покрыть твой семестр, – спокойно и хрипло отвечает кудрявый. Конверт безвольно шлепается на мягкое одеяло. Купюры, с трудом помещающиеся внутри, высовываются помятым веером. – Не-ет, Ричи, я не приму такой подарок. Не смей. Мы откладывали на квартиру, и... – Не считай мои деньги, – Тозиер говорит всё так же непоколебимо, – мы ещё успеем снять жилье. Джойс сказала мне, что я могу оставаться столько, сколько потребуется. Зато теперь вам не придётся экономить и переживать о финансовом вопросе твоего будущего. Уилл неверяще пялится на парня, почти не моргая. – Ричи... – Я не принимаю твой отказ. – Но, Ричи... – Уилл, это подарок. Невежливо спорить из-за подарка, – он расслабленно улыбается и прикрывает глаза. Байерс засовывает деньги обратно в конверт и молча суёт его в узкую щель между кроватью и стеной, а после шевелится, устраиваясь поудобнее, и укладывает голову Тозиеру на плечо, тихо шмыгая. – Я люблю тебя. – Я это знаю. – Ты должен ответить, что тоже меня любишь, – с иронией отвечает Уилл. Ричи приподнимает брови, но не открывает глаза. – Разве это не заметно? Байерс хихикает и утыкается носом в выпирающую ключицу, лениво вздыхая. – Нам бы не помешало принять душ. – А я думал, что Джейн завтра оценит затхлый запах спермы, – сипло ухмыляется парень и получает лёгкий, преувеличенно недовольный тычок в грудь. – Думаю, для оценки ей будет достаточно твоего посаженного голоса. – Он всегда такой. Я же курю. Уилл трётся щекой о парня и вздыхает: – Помыться всё равно надо. Но я так не хочу от тебя отлипать... – Ты так говоришь, как будто мы впервые пойдём в душ вместе. – А мы можем спуститься в ванную на первом этаже? – просяще лепечет парень, – и полежать там в горячей воде... – Почему ты спрашиваешь? Это же твой дом. – И твой тоже. Ричи вздрагивает мелко, эфемерно, но это всё равно заметно. Уилл медленно приподнимается на локтях и с искрящейся нежностью смотрит на него: – Что? – Я ещё не привык, – Тозиер робко приоткрывает глаза. – Ничего страшного. Ты ещё привыкнешь. Потому что я не дам тебе забыть, – Байерс быстро чмокает его в губы и садится на кровати, уверенно касаясь ступнями пола. – Да, мы можем спуститься на первый этаж. Я выдаю свое официальное разрешение, – отчеканивает Ричи и нехотя поднимается вслед за ним. Уилл встаёт на ноги и почти делает шаг, но парень ловит его за мягкую ткань штанов, останавливая и заставляя обернуться даже таким неощутимым движением. – Уилл? – Да? – Ты же знаешь, что я люблю тебя? – он всё-таки чувствует непреодолимое желание озвучить это, узаконить, закрепить, словно это первое признание. Искусанные губы Байерса расплываются в ласковой улыбке. – Конечно. Это заметно.

***

– Алло-о, если ты не освободишь телефон в течение пяти минут, я зарежу тебя во сне! – кричит Ричи, опираясь на перила между первым и вторым этажом. Июньское полуденное солнце нежно обволакивает гостиную, разливается по мебели и коже, не обращая внимания на домашний шум. – Ты так говоришь, как будто у тебя есть друзья, с которыми можно говорить по телефону, – фыркает Джейн, отмахиваясь от него, – будто у тебя вообще есть друзья кроме меня. Ричи перепрыгивает через все нижние ступеньки разом, чуть не падая, но всё же удерживая равновесие, и возмущенно отвечает: – Нет, я серьёзно! Это общий телефон! Я воткну тебе в живот кухонный нож и буду проворачивать его, пока ты не начнёшь молить о пощаде. А ты не начнёшь молить о пощаде. И будешь мертва. Мега-супер-мертва! – Макс передаёт тебе, чтобы ты заткнулся, – девушка закатывает глаза и показывает другу средний палец. – Ты врешь, Макс меня обожает, – он стремительно выхватывает трубку из рук и очень громко говорит в неё, – Макс, я тоже тебя обожаю! Мэйфилд на другом конце провода корчится от пронзительного звука: – Ты перестанешь мне нравиться, если из-за тебя я оглохну, – бурчит она, – привет, Рич. – Мне о-очень нужно позвонить! – отвечает ей парень, ёрзая на месте. – Но она права, когда у тебя появились друзья? – Когда я услышал твой чудесный голос, – сладко щебечет в телефон Ричи. – Лесть тебя не красит, придурок, – по-доброму фыркает Макс. – Ты права, но она красит тебя. Вы договорите позже, извини! – и вешает трубку. Джейн смотрит на него очень недовольно. – Это невероятно. – Что невероятно? – То, как ты умудряешься нравиться всем, – вздыхает она. – Это природное обаяние, – он подмигивает и наконец начинает набирать номер. Девушка подходит ближе, – э-эй, уходи, не подслушивай! – Ну уж нет, я хочу знать, из-за чего ты прервал мой диалог, – Ричи отмахивается, прямо как она ранее, но с другой стороны уже поднимают, поэтому приходится говорить со свидетелями. – Здравствуйте, я бы хотел большую пепперони, – лицо Джейн вспыхивает от гнева, – две. Нет, давайте три, – и тут же расслабляется. Он всегда знает, как её задобрить. Это удивительно. Ричи называет адрес и в скором времени вешает трубку. – Ты прервал мой разговор с Макс, потому что внезапно захотел заказать пепперони? – Не внезапно. Вообще-то, я ещё полтора часа назад захотел, – невозмутимо констатирует кудрявый, отходя к кухонному столу, – чур две из них мне. За то, что ты так долго оставляла меня голодным. Третья Уиллу. – Третья мне, – разносится со второго этажа убежденное подтверждение этих слов от шатена. – Третья мне, – бескомпромиссно сообщает им Джейн, – за мои заслуги в учёбе. – Ты уже закончила учёбу, – комментирует её брат. – И, кстати, только в прошлом году, – Ричи показывает средний палец, и девушка наигранно обиженно вздыхает. – Я закончила её за шесть лет, придурок! Неважно, в каком возрасте! Лучше бы поучился у меня сообразительности! Ричи, не раздумывая, бросает в подругу мягкий мандарин со стола. Он попадает ей в плечо. – А ты бы поучилась у меня меткости. – Э-эй! Могу поспорить, ты целился мне в голову, поэтому я бы поспорила насчёт твоей меткости. – Ладно, о Джейн Великая, ты доказала мне свою сообразительность, и я склоняюсь перед тобой, – Ричи нагибается, почти касаясь носом поверхности стола, а после резко поднимается и замахивается, чтобы кинуть в неё второй. Первый прилетает ему прямо в лоб. Джейн начинает хохотать и хлопать в ладоши, пока парень потирает ушибленное место. Уилл уже спустился и поглядывает за летающей едой. – Третья всё-таки ей, – Байерс подводит итоги поединка. Ричи тянется за мандарином, который отлетел от него, раздирает кожуру и с многозначительным видом кладёт на язык три дольки. – Это была неравная борьба, – невнятно отвечает он с набитым ртом, – у неё суперсилы. Так нечестно. – У меня больше нет суперсил, – Джейн закатывает глаза и тянется к телефону, чтобы продолжить разговор с Макс. Уилл подходит к столу и дёргает жующего Тозиера за руку, чтобы привлечь внимание. Как будто, когда Уилл рядом, внимание вообще может быть полностью сосредоточено на чём-то ином. – Вождение. Ричи вздыхает так тяжело, как будто ему предлагают не интересное и полезное занятие, а переезд обратно в Дерри. – Ты пожалеешь об этом, когда я всё-таки врежусь в столб. – Ты не врежешься в столб, – улыбается Уилл, – и ты уже почти научился. Скоро будешь сам ездить. – А я, может, хочу, чтобы ты, как и раньше, возил меня везде, – кудрявый надувает губы. – Ты же знаешь про наши планы, – напоминает Байерс, – или ты хочешь, чтобы я снова в полуобмороке вёл машину двадцать часов? Ричи сразу вскакивает. Это резонно. И мотивирующе. Конечно, это будет не так скоро – в августе. И, конечно, Уиллу придётся достаточно поработать на летних каникулах, чтобы они смогли осуществить поездку в лучшем виде, хотя подарок его парня сильно облегчил процесс накопления денег. В любом случае, это всё не так важно. Важен настоящий момент, разделённый с Байерсом. А деньги заработать можно будет всегда. – Если мы не увидим ленивцев, я буду обвинять тебя, что всё это было зря, – шутит кареглазый. – Мы обязательно посмотрим на ленивцев, – с уверенностью кивает Уилл. – А можно будет посмотреть на твой член? – Фу-у! – доносится ему с другого конца комнаты, а следующее – в трубку, – да, опять про член. У него это больная тема. – Я гей! – Уилл тоже гей, но он не шутит про члены. – Ты сама знаешь, что это неправда, – Ричи скрещивает руки на груди. Джейн вздыхает. – Макс передаёт вам, что вы, ребята, мерзкие. – Передай Макс, что мы приедем из Мексики пораньше, чтобы застать её и сказать ей это в лицо. – Ричи говорит, что они вернутся пораньше и будут шутить перед тобой про члены, – Джейн слушает ответ и прыскает, – Макс сказала, чтобы ты заткнулся. Кудрявый улыбается во весь рот. – Передай ей, что я тоже её обожаю. – Он говорит, что тоже тебя обожает, – передаёт Джейн, недолго слушает и протягивает трубку в сторону парней, как будто они могут до неё дотянуться, – Тозиера к телефону. Ричи подлетает к трубке. – Тозиер слушает. – Рич, сукин сын, если вы не вернетесь пораньше и я не застану вас, то я лично поеду в Мексику, чтобы надрать ваши задницы, – довольно отчеканивает Максин. – Ты рассталась с Лукасом, потому что переключилась на меня? – игриво отвечает ей парень. – В вашем доме что, вообще не существует понятия "секрет"? Ричи оглядывается на Уилла и Джейн. – Вы знаете, что такое "секрет"? Джейн отрицательно качает головой. Уилл взрывается смехом. – Они не знают, что это, – констатирует Тозиер. Мэйфилд улыбается – это слышно по её голосу. – Я люблю вас, ребята. – Мы все тоже тебя любим! Трубка передаётся обратно Джейн Великой, – происходит именно то, что он и озвучил. Ричи отходит чуть поодаль и шикает подруге, чтобы она снова обратила на него внимание. Это работает. – Макс вообще знает, что я выгляжу как Майк? – шепчет он. – Да, но я не уверена, что она понимает это до конца, – так же тихо хихикает девушка. – Мне придётся пережить ещё одно бледное перекошенное лицо, – с утрированной досадой вздыхает кудрявый. – Да, тебе придётся, – соглашается Джейн и возвращается к диалогу. – Вождение-е, – напоминает Уилл со спины. Ричи разворачивается и подлетает к Байерсу, нелепо залезая на него и скрещивая лодыжки за его спиной. Тот удивлённо охает, но сразу поддерживает своего парня руками, чтобы тот не рухнул. Ричи счастливо целует его в нос. Плевать на клятву на крови. Плевать на Дерри. Здесь его самый настоящий дом.