Возвращение на Север

Глава 28 Диана вернулась в общую спальню, которую делила с другими женщинами анклава – швеями, уборщицами, кухарками, прачками. Она слышала разговор не полностью и не знала, что меч Дуватара у Шелеста, но понимала, зачем ему нужна смерть всего клана Дор-Цера и ее собственная. Наверное, этот человек делает всё возможное, чтобы разыскать этот меч… Последнее время девушке на ум часто приходили слова сестры, брошенные перед самым уходом: «Сделай хоть что-нибудь стоящее в своей жизни, нельзя же быть такой трусихой!» и глубоко засели в голове. Мечта обзавестись семьей давно затерялась, утонула в прошлом, и, как это часто бывает, бесцельность существования и нечаянно сказанные кем-то колкие слова, цепляются и больше не отпускают. Толкают к поиску новой цели, но какой именно – девушка пока не знала. *** Когда часы пробили полночь, Диана лежала в постели с открытыми глазами. «Я должна сделать что-то стоящее… должна перестать быть трусихой…» Когда все женщины уснули, она откинула одеяло, вышла из комнаты босиком и на цыпочках прокралась мимо дремавшего у двери часового. Во двор анклава девушка добралась без всяких происшествий – эта часть крепости была самой спокойной, поэтому не особо охранялась. Чтобы попасть к дому надзирателя, предстояло миновать стройку. Диана осторожно обошла по краю глубокий котлован, из которого торчали штыри, балки, лестницы. Недавно прошел дождь, грязь развезло, и узкий проход угрожал обвалиться. Миновав опасный участок, она с облегчением выдохнула. Девушка знала, что надзиратель иногда ночевал на работе, но сегодня видела, как мужчина ушел домой. Оказавшись у крыльца небольшого дома, Диана обошла его и остановилась у окна с той стороны, где работал надзиратель. Он всегда оставлял форточку открытой, потому что страдал удушьем из-за нехватки воздуха. Диана залезла на подоконник и просунула голову в форточку. В лунном свете виднелся стол. Где-то там должен быть и журнал. Ежась от страха, она пролезла внутрь, спрыгнула на пол и отодвинула занавеску, чтобы было светлее. Перебрав книги, наконец, нашла то, что искала – толстый журнал, обтянутый кожей. Девушка бросила его в форточку, а сама стала взбираться на подоконник. Что-то заставило ее обернуться, и она с ужасом увидела следы грязи от своих ног на светлом мраморном полу. Пришлось снимать юбку и оттирать пятна. Неожиданно раздался неясный шорох из другой комнаты. Диана второпях натянула юбку, залезла на подоконник, но нечаянно задела створку, и та резко ударилась о стену. Стекло треснуло, и самый большой осколок вывалился во двор. Звук разбившегося о камень стекла был не особенно громким, но в такой тишине это прозвучало как раскат грома. - Кто здесь? – раздался голос. Видимо, надзиратель все-таки вернулся и решил заночевать на работе. Диана как ошпаренная протиснулась в форточку, прыгнула вниз, но зацепилась за что-то волосами. Не чувствуя боли, она дрожащими руками схватила журнал и побежала обратно в общежитие. В это время входная дверь дома распахнулась, надзиратель выскочил на улицу, крича на весь анклав: - Воры! У меня в доме воры! На помощь! Диана уже бежала мимо стройки. Ноги скользили по грязи, она оступилась и чуть не упала, едва успев схватиться за столб, вкопанный в землю. Журнал выскользнул из рук и полетел в котлован. Девушка в ужасе смотрела в темную яму, но ни вытащить журнал, ни увидеть, куда тот упал, не было никакой возможности. Ничего не оставалось, как бежать дальше. К счастью, надзиратель отстал или по ошибке погнался за неведомым вором в другую сторону. Возле общежития было тихо, часовой по-прежнему спал. Диана прошмыгнула в дом, спустилась в уборную и омыла ноги в чане с водой. У двери в спальню она разделась и, держа в руках грязную одежду, прокралась к своей кровати. Юбку она бросила в сундук на самое дно, а потом легла, завернувшись в одеяло. Прошло не менее часа, пока сердце перестало биться как бешеное. *** Утром она приступила к работе вместе с другими уборщицами. Все вокруг перешептывались о какой-то ночной краже, но на Диану никто не обращал внимания. Всё утро девушка старалась держаться подальше от дома надзирателя, но в обеденное время пришлось идти туда мыть полы, потому что Диана должна была это делать каждый день в назначенный час. Она прошла мимо котлована с ведром воды, шваброй и метлой, заглядывая внутрь, но журнал не увидела. Девушка молила небеса, чтобы его никто никогда не нашел, чтобы он провалился сквозь землю, пусть хоть в самый ад. Обойдя быстрым шагом дом надзирателя, Диана смахнула свои вчерашние отпечатки босых ног. Посмотрев на окно, она увидела пучок длинных волос, застрявших в раме. Она сорвала их и сунула в карман. Переведя дыхание, поднялась на крыльцо и постучала в дверь, а когда та распахнулась, наружу высунулась пьяная злая физиономия. - Пшла вон! Не до тебя сегодня! – гаркнул надзиратель. Диана подхватила ведро с метлой и ушла, радуясь, что всё закончилось именно так. Глава 29 Лестар де Болмар зашел к надзирателю на следующий день в обеденное время, а когда узнал, что произошло, настроение сразу испортилось. Надо было прийти сюда вчера, сразу после разговора с Руго. Советник поправил на бедре ручной самострел, который всегда носил с собой. По привычке проверил, на месте ли невидимые под курткой ножи. Пострадавший сидел в кабинете, где произошла кража, и раскачивался в кресле у распахнутого окна – то кашлял, то сотрясался от приступов нервной болезни. Изо рта у него торчала курительная трубка, набитая табаком. На столе среди вороха свитков валялись раскрытые банки с мазями и снадобьями, по бумагам раскатились пилюли, а вокруг кресла - пустые бутылки из-под вина. - Мне нужны все подробности, как его украли, – сказал Де Болмар. Надзиратель изложил суть дела. - Плохи твои дела твои. Видишь ли, Шелесту как раз именно сегодня понадобился этот журнал. Мужчина закашлялся, давясь дымом. - Какого черта! Он лежал у меня в курятнике, и никто его не брал. Валялся во дворе, и в его сторону даже не смотрели. Один раз я забыл его в портовом кабаке, но даже там его никто не тронул! Почему он стал нужен именно когда его украли?! – Надзиратель издал протяжный стон отчаяния. - Ищи его, или Шелест тебе шею свернет, - ответил Лестар. «И мне тоже». Он понимал, что толку от этого глупого больного человека не будет. Придется искать самому. Оставив пострадавшего в еще более скверном состоянии духа, советник вышел на улицу и двинулся вокруг дома, внимательно осматривая стены, окна, следы. Ничего не скрылось от внимательного взгляда, но Де Болмар ничего не тронул, а сел среди телег в огороде. Немного погодя он увидел девушку с длинными светлыми волосами – она стирала следы на земле и убрала волосы из оконной рамы. Когда надзиратель прогнал девушку, то Лестар пошел следом. Она дошла до цитадели и стала спускаться по лестнице. Де Болмар нарочно кашлянул, дав ей увидеть себя, и Диана сразу всполошилась. Она ускорила шаг и бросила за ближайшим углом ведро с метлой и шваброй, чтобы идти налегке. Видя, что Лестар не отстает, в панике побежала. - Стой! – крикнул наемник. Но девушка не слушала. Де Болмар улыбнулся - тысячи коварных планов складывались в его голове. И вот уже Диана как затравленный зверь неслась по лестницам то вверх, то вниз и, в конце концов, совсем запутавшись среди незнакомых лабиринтов, оказалась на площадке одного из верхних нежилых этажей цитадели, где с одной стороны внизу ревел прибой, а с другой открывался вид на стройку и дом надзирателя. Девушка побежала к самому краю утеса. Лестар даже немного заволновался, что та вздумает броситься в море. Но Диана остановилась. Ветер трепал ее волосы и подол платья, открывая стройные ноги. - Не приближайтесь, а то я спрыгну! Де Болмару вдруг вспомнилось, как во время охоты одна отважная лисица едва не бросилась вниз со скалы, когда он гнался за ней. Внезапная жалость и восхищение отвагой животного сжали его сердце, что случалось с Лестаром довольно редко, и он подарил лисице жизнь. - Ваше презрение к смерти заслуживает похвалы, - сказал советник, рассматривая девушку. Она показалась ему хорошенькой, удивительно хрупкой, почти невесомой. Медленно приближаясь, Де Болмар увидел ее большие как у ребенка, глаза. Такая печальная красота встречалась довольно редко, но она была как раз той, что особенно нравилась Лестару. - Я и так умру. Я всё знаю –я слышала, что вы обо мне говорили за дверью. Сейчас или потом, какая разница? - Не торопитесь умирать, - спокойно проговорил советник. - А вы не подходите! - Ну хорошо, - сказал он. – Ваша красота покорила меня, я пока не стану вас сдавать, пусть это останется нашей маленькой тайной. А теперь отойдите от края. Диана бросила взгляд туда, где бушевало море, и у нее закружилась голова. - Как вы узнали, что это я?.. - Я не знал, - улыбнулся Де Болмар и сладко проговорил: - Вы были простодушны, а я блефовал. - Но... - Мои подозрения не были совсем беспочвенными, иначе я бы не стал вас преследовать. Помимо чутья, у меня имеются зацепки. Ваши волосы, которые вы обронили… нет, не так. Вы их себе выдрали, когда вылезали из форточки. - Но я их забрала… - Могли бы и не говорить. В анклаве полно светловолосых барышень. Вы могли бы спихнуть вину на них. На лице Дианы застыло противоречивое выражение: смесь отчаяния, наивности и осознания внезапно открывшейся правды. Если бы только она умела быть хитрее. - Но я думала, вы видели меня… - проговорила она, краснея. - Даже если бы видел, одного свидетеля недостаточно. Я бы ничего не смог доказать. Улыбка Лестара становилась шире. У Дианы в голове промелькнула мысль, что спрыгнуть вниз было не такой уж плохой идеей, и она снова посмотрела в пропасть. - Оставьте это. - Де Болмар двинулся навстречу, протягивая руку. - Вы так легко обвели меня вокруг пальца… - пролепетала Диана. - Ум – не самое сильное ваше качество. – Наемник взял девушку за руку и отвел от края. - Вы меня убьете? - Если бы я хотел вас убить, то позволил бы вам прыгнуть со скалы. А если бы вы отказались, то сам бы толкнул вас. Именной такой у меня приказ. Вы ведь о нем знаете, иначе не пытались бы уничтожить журнал. - Что теперь будет со мной? – обреченно спросила она, медленно переступая ногами. Ее покорность и полнейшая растерянность вызвали в Де Болмаре странный порыв ее защитить. Он в очередной раз убедился, что от спокойной простоты порой веет величием королей, хотя эти две вещи мало совместимы друг с другом. Какой-то философ сказал ему однажды, что в определенный момент величие переходит в простоту, а простота в величие, и они соединяются воедино невероятным образом. - Я же сказал, что это будет нашей тайной. - А что насчет него? – Диана кивнула на дом надзирателя. Мужчина как раз в это время вышел на крыльцо, вероятно, убитый горем. – Он будет искать меня. - О, это поправимо, - сказал Де Болмар, доставая самострел и быстрым движением нажал на рычаг, почти не целясь. Глупый поступок, но ему вдруг захотелось блеснуть своими умениями перед этой девушкой. Ему хотелось, чтобы она им восхищалась. Диана вскрикнула и закрыла лицо руками. После выстрела Лестар спрятался в тень скалы, потянув девушку за собой. - Он умер? - Да, я никогда не промахиваюсь, - ответил советник. - Как ваше имя? - Диана. А вас я знаю, вы – Лестар де Болмар. - Очень рад, что вы знаете. А теперь говорите, где книга? Она решила соврать. - Я сожгла ее. - Это лучшее, что вы могли сделать. Вы еще кому-то говорили, что вы из Дор-Церы, кроме надзирателя? - Нет. И это была правда. Никто из жителей анклава не интересовался ничьим происхождением. Беженцы сюда попадали не от хорошей жизни и о своем прошлом предпочитали не вспоминать. - А теперь слушайте внимательно, - сказал Лестар, глядя ей в глаза. – Продолжайте делать всё, что делали до этого, ведите обычную жизнь. А я зайду к вам позже узнать, как дела. Что ж, в этом и состояла жизнь Дианы – верить обещаниям и ждать. Теперь Де Болмар двинулся к краю скалы, вытащил из кармана веревку с крюком на конце и стал крепить ее к выступу. - Я знаю про ваши отношения с Алгорном. Почему он вам не помог? Как допустил, чтобы вас схватили? Она не хотела говорить об этом. Точно так же, как не хотела говорить Алгорну, что ее растлил собственный дядя, и ее девственность уже никогда не достанется паладину. Несомненно, перед ней сейчас довольно скользкий человек, убийца, но и у нее хватает темных секретов, и вовсе она не такая честная, как ему кажется. Он думает, что она глупая, пусть так и будет. - Только не причиняйте вреда Лит, - проговорила Диана, не желая вспоминать о паладине. - А при чем здесь Лит? - Ни при чем. - А-а, так это вы ей помогли бежать? - Нет. - Вы быстро учитесь врать, но в случае со мной это бесполезно. Вы – ее сестра? Она умолкла. Но Лестар не стал давить. – Никому не говорите, что мы с вами виделись. - Кому я скажу? Ведь меня сразу поймают. - Рад, что это вы тоже поняли быстро. - Прекратите насмехаться, это серьезно. - О, вы не представляете, насколько серьезно! От этой тайны теперь зависят наши жизни. Напоминайте себе об этом каждый раз, когда ложитесь спать, чтобы не забыть. У девиц обычно короткая память. Приладив крюк, Лестар стал спускаться вниз. - Куда вы? - Приводить в порядок дела. – Он повис над пропастью. Диана наклонилась вниз, от порывов ветра у нее перехватывало дыхание. - Осторожно, не разбейтесь! И… спасибо, - проговорила она. – Но почему вы мне помогли? Лицо Де Болмара по-прежнему кривилось игривой улыбкой, невзирая на то, что он болтался в невесомости на веревке. Его бесстрашие и пренебрежительное отношение к опасности впечатлили Диану. Было что-то завораживающее в том, как он цинично относится не только к другим, но и к себе. - Очевидно, что Алгорн влюбился не в ваш ум. Вы лишены всех качеств, кроме честности. А я обладаю всеми, кроме нее. Увы, честность несовместима с моим образом жизни, и я, будучи последним негодяем, питаю слабость к людям честным. - Всегда можно исправиться, - ответила Диана, осмелев. – Ваш поступок говорит о том, что для вас еще не всё потеряно. - Это вряд ли… - услышала она в ответ только голос из пропасти, сам же Лестар уже скрылся из виду. – Милая, будьте добры, отцепите крюк и скиньте вниз, когда я дерну за веревку. Глава 30 Путники покинули Элессиг и ступили в Госланд через две недели от начала пути. Пейзаж с унылых болот переменился на холмы и долины, небо прояснилось, а тучи с туманами рассеялись. В этих краях в изобилии произрастали дикие яблоки. Сорвав одно из них, Лит снова подумала о тифлинге – яблоки всегда будут напоминать о нем, сколько бы времени не прошло. Ничего не изменилось, она по-прежнему желала, чтобы Валекто был рядом. Подкрепившись в одном из заброшенных садов на границе, путники позволили себе наконец расслабиться после тяжелого перехода. Полдня они отсыпались в густых зарослях, а когда проснулись, Йон отправился поохотиться. Пока его не было, Лит с Мелвином развели костер, в который бросили запекаться выкопанную здесь же неподалеку на поле картошку. Эльф задумчиво ковырял прутом в костре, слушая треск хвороста и крики летящих на юг перелетных птиц. Тиррабаль подумала, что это он грустит о некромантке. - Жаль, что с Твией так вышло… - сказала Лит. – Ты говорил, что она любила тебя. А ты? Ты не хотел помочь ей? Почему ты не предложил ей свою помощь? Эльф смотрел на пламя и стелющийся по полю дым. - Я предложил. Ты не всё слышала, о чем мы с ней говорили. Просто последнее время всё меняется как-то слишком быстро. - Знаешь, изменения – это нормально. Даже когда ты кого-то теряешь – и это нормально. – Лит снова подумала о Валекто. Кого она пытается успокоить, эльфа или себя? – Мы должны думать о будущем. О том, как спасти мой народ. Ради благородной цели приходится жертвовать. «Чем-то. Или кем-то», - этого Тиррабаль не стала говорить вслух. - Благородная цель, которая заставляет идти по головам, перестает быть благородной, - возразил Мелвин. Он полагал, что и его жизнь Лит скорее всего тоже невысоко оценивает, и удивлялся - что это за разум такой, которому ценна толпа, но не ценен отдельный индивид? Их разговор прервал шорох травы. - А вот и Йон, - сказала Тиррабаль. Следопыт не принес добычи, более того, он был взволнован и тяжело дышал, как после бега. – Что-то случилось? - Берите вещи, тушите костер и быстро за мной! Его серьезный тон заставил подчиниться. Они побросали горячую картошку в мешки, собрали свой нехитрый скарб и быстрым шагом стали пробираться по полю сквозь высокую сухую траву. Вскоре вдали показалась река, видневшаяся с крутого обрыва. Увиденное заставило их замереть. Внизу по дороге маршировала пехота из нескольких тысяч воинов. Одна часть всадников ехала впереди, разведывая путь, другая же постоянно перемещалась вдоль двигавшейся армии. В самом конце катились обозы. - Кто они? – спросил Мелвин. - Подкрепление из Госланда. Я подошел поближе и узнал по знаменам. Они идут захватывать Бларонт, а потом двинутся на Вильс. Если Госланд перешел в открытое наступление, значит, скоро направит свой флот в Норлиндор и ударит с моря. - Нужно сообщить об этом королю! - сказала Лит. - Странное чувство, - недобро ухмыльнулся следопыт. – Судьба целого королевства сейчас в наших руках. Вы чувствуете? Только мы можем спасти Вильс. - Кто-то из нас должен поехать в Бларонт, - снова проговорила девушка. - Да, и решать надо быстро, - ответил Йон. Тиррабаль покачала головой. - Я не могу. Если я вернусь, то не успею в Дор-Церу к приходу зимы. У Вильса незавидная судьба, но судьба моего клана мне дороже. Следопыт отвел взгляд. - Да, это будешь не ты, тем более что ты дезертир. И я не пойду, так как связан другими обязательствами. Оба посмотрели на Мелвина. - Но ведь я дал слово всё время быть с тобой, - тихо проговорил эльф, глядя на Лит. «И будешь…» - шепнул зловещий голос в его голове. - Твое обещание много для меня значит, - уверила его Тиррабаль. - Но только ты из нас можешь вернуться. - Больше некому спасать Норлиндор, - согласился Йон. – Я знаю, тебя ищет учитель, но за этот подвиг не стоит бояться наказаний. «Я должен это сделать, должен пойти…» - уговаривал себя Мелвин. «Нет, не пойдешь…» - отвечал внутренний голос. В это время до слуха эльфа донесся шорох травы, кто-то стремительно мчался по полю. - Бежим! Но на них уже выскочили с ощерившимися пастями обученные псы. Вскоре из зарослей показались эльфы с луками. - Не двигаться! – произнес один из них. Эти эльфы уже не были лесными, а больше походили на лунных – тех, что часто живут бок о бок с людьми в городах, одетые в одежду и доспехи, какие обычно носят люди – нагрудники из пластин, чешуйчатые шлемы и поножи, только луки были эльфийские, судя по изящной работе. Предводитель отряда – рослый человек, с богатырским оружием, тоже вышел из зарослей. Его темные глаза холодно блеснули, когда он посмотрел на пленников. - Отведите их в крепость, - скомандовал он. На расспросы пленников ничего не отвечали. Им связали руки, усадили на коней и повезли в замок через графские владения – поля с пшеницей, сады и несколько деревень с защищавшими их каменными фортами. На фоне заснеженных гор Синаин виднелся замок, он стоял на высоком холме со скалистым основанием, куртины были выложены из камня, а над ними возвышались башни. На передовых укреплениях расположились солдаты, которые чинили стены, ровняли земляные валы и частокол. Оценив обстановку, Йон поинтересовался: - Что, сильно вас беспокоят зомби из Элессига? Ему не ответили. - Могу я знать имя графа, к которому нас везут? Снова молчание. - Черт возьми, кто управляет этими землями? – разозлился следопыт. – Как мне обращаться к вашему хозяину? Хрен с горы? Один из рыцарей подъехал к нему и двинул по голове древком копья. - Веди себя смирно, а не то познакомишься с моим железом! – рявкнул он. - Мы не калечим пленников, но из-за твоей наглости можем сделать исключение. - Мы пробились через полчища гулей, спаслись от призраков, и все ради того, чтобы нас схватили! – не сдержалась Тиррабаль. – Отпустите нас, мы ничего не сделали! - Вы шпионили за армией. Поэтому закройте рты и молчите, пока мы не приедем. Графа сейчас нет, вы будете говорить с его супругой. Но не слишком-то надейтесь на ее милосердие! Она унаследовала твердый характер своего отца. А обращаться к ней положено «госпожа Золлер». *** - Ну и что мы будем делать? – спросил Мелвин, когда их заперли в сырой темнице, так ничего и не объяснив. - Так и до зимы просидеть можно. - Тиррабаль в нетерпении ходила взад-вперед по камере. - Успокойся и сядь, - сказал ей следопыт. - Мы должны что-то придумать! - Сядь, - повторил Йон сквозь зубы. – Не мельтеши перед глазами и придумывай молча. - А ты чего такой спокойный? – вспыхнула девушка. – Или ты сейчас не сидишь в тюрьме вместе с нами? У тебя ведь тоже есть срочное дело, или ты уже передумал? А если передумал, то я – нет, и я собираюсь выбраться отсюда! - Нет, я не передумал, и мое дело будет поважнее твоего! – осклабился следопыт. – У тебя погибнут сотни, а у меня – тысячи, если я не прибуду в Марку вовремя. Но что толку если я буду метаться по камере из угла в угол? Да, я пока не знаю, как выбраться. А еще я хочу есть! Но нам остается только сидеть и ждать, пока эта госпожа не соизволит с нами поговорить. И я пытаюсь придумать, что бы ей такого сказать, чтобы она нас отпустила, а ты мешаешь мне думать своими истериками! - Ну хорошо, думай, - сдалась Лит и села на край кушетки. Глава 30 - Госпожа Золлер, как ранее вам уже доложили, мы схватили этих шпионов на границе графства, они следили за войском Госланда. Графиня сидела в высоком кресле из темного дерева, одетая в светло-зеленое платье с золотой накидкой. Ее красивое лицо обрамлял головной убор с подвесками, покрывавший длинные темные волосы. На вид ей было слегка за тридцать. - Представьтесь, кто вы, откуда, что делаете в моих краях? - обратилась она к Мелвину и Лит, не обращая внимания на Йона. Лит кратко изложила, что она – северянка, и прожила в Вильсе не более двух месяцев, а затем рассказала о вражде двух селений Дор-Тайо и Дор-Цера, как один клан напал на другой, и что только она осталась жива, а теперь возвращается обратно на север. - Зачем же ты снова идешь туда, раз всех твоих родных убили? – полюбопытствовала графиня. - Я узнала, что часть людей выжила, и иду их спасти, у меня мало времени, я должна добраться туда до прихода зимы. Пока Тиррабаль рассказывала, эльф заметил, что госпожа Золлер словно избегает смотреть на следопыта. Но когда взглянула, то заметно изменилась в лице. Они оба посмотрели друг на друга несколько дольше, чем обязывают приличия. Хоть это могло ничего и не значить, Мелвин решил понаблюдать за ними. - А ты зачем идешь с Лит? – Графиня неожиданно обратилась к нему. - Нас связывает дружба. Я решил ей помочь, только и всего. - Как я поняла, Лит Тиррабаль провела в городе не более двух месяцев. Не поспешили ли вы назвать ваши отношения дружбой? - Разве это имеет значение? – вставила Лит. - Меня зовут Йон, - вмешался в разговор следопыт. – Я родился в Вильсе, но долгое время жил на юге в вольных городах. Я следую вместе с компаньонами в Северную Марку, по личному делу. В приемной зале помимо графини, советников и трех заключенных находились несколько стражников с оружием. - Что вы делали в наших краях? – спросила графиня, и суровые телохранители уставились на охотника. - Моя госпожа, мы можем переговорить с вами наедине? – сказал Йон. - Госпожа Золлер, не верьте незнакомцам, - посоветовал один из рыцарей, видя, что та колеблется. Она то и дело бросала на охотника беспокойные взгляды. Ее глаза кричали о некоем чувстве, и Мелвин это видел. В конце концов женщина встала. - Хорошо, мы поговорим в горнице на верхнем этаже. И мне не требуется охрана. – Она остановила телохранителей, собравшихся было идти за ней, и обратилась к Йону: - Идите за мной. *** Они стояли друг напротив друга в оцепенении. - Карла... - Шендрик… - Мне сказали, ты умерла. Что шпионы моего отца убили тебя! Я бежал на юг, пытался тебя забыть, но не смог. - А мне сказали, ты сошел с ума, а потом пропал без вести. Говорили, что ты умер, и я хотела умереть вместе с тобой. - Она смахнула выступившую слезу. - В тот же год, как мы расстались, отец выдал меня замуж за графа Золлера. - Который воюет против Вильса. - Да. - Но Вильс – твоя родина. - Мой дом теперь Госланд. - А Госланд – союзник Таргона. Карла вздохнула. - Не обвиняй меня. Что я могла сделать одна, в чужой стране? Пойти против воли отца? Йон потянулся к ее руке, но графиня отпрянула. - Вилмонт Золлер – достойный человек и муж. У нас трое детей. - Если твое сердце принадлежит другому мужчине, то не предавай хотя бы наше королевство. - Зачем ты бередишь эти раны? Судьба и так была к нам жестока! Шендрик понял, что ее чувства к нему всё еще живы. - Не знаю, что тебе сказать. Я – твой пленник. Не только сейчас, а всегда им был. С тех пор, как тебя увидел. Графиня печально улыбнулась, со смущением и нежностью взглянув на принца. Он изменился, возмужал, и ей стало горько, что все эти годы они не были вместе. Та любовь юности снова захватила ее и отразилась на строгом, повзрослевшем лице. - Твой принц стал нищим и провел в скитаниях пятнадцать лет… - проговорил Йон. - Но почему ты не пошел к управляющему какого-нибудь города? Почему не сказал, что ты Яллин? Тебе бы предоставили убежище. - Чтобы потом использовать меня в своих целях? Ну нет, этот мир полон лживых и гнусных обманщиков. Я хотел быть свободным, хоть мне и пришлось пережить много лишений и бед. Когда меня настигла весть о кончине отца, я решил вернуться. Тоска по родине всегда жила в моем сердце, и я вспомнил о долге, ведь я – принц Яллин, хоть и отрекшийся. Борреса убили, отец умер, и трон по праву мой. Теарону, моему бедному младшему брату, надели на голову корону и вертят мальчишкой как хотят. - Ему уже семнадцать, и по слухам это смышленый юноша, - возразила Карла. - Думаешь, он с радостью отдаст тебе трон? - Конечно! Он всегда любил меня больше, чем Борреса. Даже больше, чем отца. - Теарон больше не ребенок. - Карла, я вернулся, чтобы спасти Вильс. Но я не смогу это сделать, если ты нас не отпустишь. - А что я скажу своим людям? А мужу, когда он вернется? Даже несмотря на то, что было между нами… К тому же, у тебя нет армии, как ты собрался стать королем? - Северная Марка моя по праву. - Но ты отрекся от нее и сбежал. Он выпрямился и сжал кулаки. - Во мне течет кровь Яллинов! В Марке признают меня, я просто возвращаюсь получить свое, и это неважно, сколько меня не было. Там меня ждет армия, с помощью которой я спасу эльфийский флот. Я уже всё обсудил с королем Диких Эльфов, они встанут на мою сторону, если я помогу им. Своими безумными действиями отец лишился их поддержки. А твой отец… этот предатель… - Нам надо простить наших отцов и оставить их в покое, - перебила его Карла. – Они не желали нам зла, но наша любовь им мешала. Поэтому нам солгали – что мы мертвы, чтобы мы забыли друг о друге. Уверена, твой отец раскаялся, но его больше нет, и вы никогда не поговорите об этом. Прости его. Поверь, это лучшее, что ты можешь сделать. - Карла, если в тебе остались хоть какие-то чувства ко мне. А если не ко мне, то к родине, которую твой отец и твой муж собираются уничтожить, то ты должна отпустить меня. - Неужели ты не понимаешь? Едва ты покинешь это графство, как тебя схватят другие! Здесь повсюду пограничные форты с вооруженной охраной. - Просто сделай, что в твоих силах – отпусти. Глубоко вздохнув, графиня посмотрела на него. Изменилось ли его лицо? И да, и нет. Пятнадцать лет – и много, и мало. От переизбытка чувств она еле держалась на ногах и чтобы не упасть, схватилась руками за плечи Шендрика. Тот крепко сжал ее в объятиях. - Шен, я столько думала о нас, о наших отцах, о смерти твоего брата… Это же мы погубили Вильс! - Не говори так. – Он вытер ее слезы кончиками пальцев. – Война была проиграна до того, как мы встретились. Когда мой отец приказал Бештерну снять осаду Гур-Зурана. Мы виноваты лишь в том, что попали в плен. Он погладил ее по волосам, вдыхая их запах, приблизил к ней свое лицо, приоткрыл губы для поцелуя, но не торопился. Ждал, когда она позволит. - Я не могу, - отстранилась Карла. Йон потупил взгляд. Оба сгорали от счастья и боли. Не в силах ни соединиться, ни расстаться. - Я знаю, ты любишь меня, а я тебя. И если мы не можем быть вместе, то давай отдадим нашу любовь родине. Ведь та армия, что движется в Бларонт, пойдет потом уничтожать Вильс. Я хотел отправить Мелвина обратно в Бларонт, чтобы он сообщил об этом. Графиня бессильно склонила голову на плечо возлюбленного. - Твои спутники знают, кто ты? – спросила она. - Скоро догадаются. Вытерев слезы, Карла сглотнула и успокоилась. Она высвободилась из рук Шендрика и подошла к зарешеченному окну. Капли дождя стекали с крыши и барабанили по подоконнику. - Капитан Берейн! – позвала женщина. Вошедший в горницу стражник не увидел ее слез, потому что графиня смотрела на улицу – на мокрые от дождя зубцы башен и крепостной стены, на чердачные окна. - Уведите пленников темницу, - приказала она. - И этого тоже.