В твоих руках боль уходит прочь

Хогвартс сиял празднично — Рождество близко, всего неделя осталась. Большой зал искрился: ёлка гигантская в углу высокая, ветви серебряные, шары ледяные переливаются радугой, гирлянды золотые мигают звёздами, фея золотая на вершине машет крыльями, снег магический падает мягко на парты. Столы накрыты: индейка ароматная, пудинги дымятся, вина искрятся, ученики в шапках Санта с гирляндами хохочут. Элинор стояла у окна Большого зала — зелёное платье праздничное с серебряными снежинками, волосы распущены кудряшки с заколкой-ёлочкой, глаза зелёные задумчивые, улыбка ностальгическая. Ждала начала каникул — завтра последний урок, поезд в деревню к дяде Горацию Слизнорту, старый особняк с мандрагорами в саду, камин огромный, пироги тёти Миры ждут. Он писал совой: "Жду вас с Северусом — стол ломится, зелья новые покажу!". Она заскучала по дому — ароматам ежевики, историям у камина, тишине леса. Северус подошёл сзади, его руки обняли талию. Элинор повернулась к нему у ёлки искрящейся — платье зелёное с серебряными снежинками колышется, глаза сияют. Из мантии достала две коробочки бархатные. Первая — плоская чёрная: внутри Книга "Тайны Запретных Зелий Дамблдора" редкое издание, страницы пожелтели, иллюстрации оживают, рецепты для эликсиров невидимости и любви вечной, гравировка "Для моего мастера". Вторая — шкатулка серебряная: Перстень-защита, чёрный оникс с руной Слизерина, активируется на опасность — щит невидимый + яд нейтрализует, плюс Мандрагора миниатюрная в горшке хрустальном пойёт тихо рождественские мотивы, ингредиент для 10 зелий бодрости. Вручила с поцелуем в щёку. Северус принял твои подарки — книга в мантии исчезла, перстень ониксовый блеснул на пальце руна засветилась зелёным одобрительно, мандрагора запела тихо "Jingle Bells". Усмехнулся редко, достал из кармана шкатулку изящную тёмно-зелёную, орех резной с инициалами "Э.С.", замочек в форме котла щёлкнул. Открыл — внутри ожерелье с кулоном-котлом: серебро тонкой работы, котёл крошечный содержит эликсир красоты вечной, кожа сияет, волосы вьются идеально, активируется мысленно, браслет рунный защищает от проклятий, вибрирует на ложь, плюс дневник зачарованный, страницы заполняются мыслями, зелья рецепты подсказывает автоматически. Цепочку надел сам — кулон лёг между грудей в платье, тепло разошлось по телу: — Для моей любимой девушки зелий. Носи, Элинор) После обмена подарками у ёлки в Большом зале, зал пустой, ученики разошлись по купе, снег магический падает, к Элинор подошёл Рон Уизли робко — мантия потрёпанная красно-золотая, волосы рыжие взъерошены, веснушки краснеют на щеках, руки в карманах теребят что-то "конфету?". — Профессор Слизнорт... Можно поговорить? — голос гнусавый, взгляд голубых глаз бегает, ступни шаркают. Элинор кивнула тепло — платье зелёное с снежинками, кулон мерцает, улыбка добрая: — Конечно, Рональд. Что беспокоит? Он вздохнул — щёки пылали: — Гермиона... Я не знаю, как сделать первые шаги. Что ей нравится? Книги? Вы с ней общаетесь, помогите пожалуйста! Элинор улыбнулась хитро — Северус в отдалении наблюдает, усмехается. Элинор улыбнулась тепло — положила руку на плечо Рона, мантия его потрёпанная под пальцами, он расслабился чуть, голос мягкий, мудрый, глаза карие полны понимания: — Будь искренним: Гермиона ценит честность. Не цветы — книгу редкую по правам домовых эльфов или "Историю магии" с пометками. Скажи: "Ты умнее всех, помоги разобраться". Помоги с учёбой: Предложи тренировку по зельям или дуэли. Она любит, когда ценят её мозги. "Гермиона, без тебя я утону в О.W.L." Маленькие жесты: Шоколадная лягушка с её любимой карточкой или платок чистый после урока. Не показуху — заботу. Первые шаги: Пригласи в библиотеку "обсудить эссе", потом — на прогулку у озера. Спроси мнение — слушай внимательно. Будь собой: Твоя юмор её цепляет, хоть и ворчит. Поцелуй — после победы в квиддиче или спасения от тролля. Рон покраснел — кивнул энергично: "Спасибо, профессор!".

***

Хогвартс гудит предпраздничным оживлением — снег искрится на перроне, пар из трубы Экспресса клубится белым облаком ароматным углём, гирлянды красные-зелёные мигают на вагонных дверях, ученики в шапках Санты тащат сундуки, совы ухают в клетках, кошки мяукают, конфеты лопаются в воздухе с хлопками. Голос машиниста: "Отправление через 10 минут!". Элинор стоит на платформе — зелёное платье с меховой оторочкой капюшона снежинки серебряные на рукавах тают от тепла рук, красивые белые перчатки по локоть, сундук маленький у ног подарки внутри, шарф вязаный красный от дяди, волосы черные под шапкой пушистой, глаза сияют предвкушением, кулон-котёл мерцает под платьем. Северус рядом — мантия чёрная удлинённая с подкладкой шерстяной, шарф твой красно-зелёный туго завязан, перстень ониксовый блестит, мандрагора в переносном горшке мурлычет в кармане, взгляд тёмный сканирует толпу. На платформе перед посадкой к Элинор подбежали ученики — группа смешанная: Гермиона с Роном (она с книгой, он с конфетой), Драко с Пэнси (он ухмыляется, она хихикает), Невилл с Лунной (он краснеет, она мечтательно). Гермиона первой — мантия аккуратная, волосы укрощены: — Профессор Слизнорт! Хорошего Рождества! Спасибо за советы по зельям. Рон кивнул, жуя: — Вам, мисс.. Сладких каникул! Драко склонился галантно: — С Рождеством, профессор. Слизерин гордится. Пэнси хихикнула: — Красивый шарф! Невилл робко: — Удачи с мандрагорами! Луна витала: — Нимфы в вашем саду танцуют. Элинор улыбнулась — платье зелёное блеснуло: — Спасибо! Вам тоже чудесного Рождества! Тут заметили Северуса рядом — мантия чёрная, шарф красный. Толпа замерла, шепотки. Гермиона смело: — И вам, профессор Снейп! С Рождеством! Рон буркнул: — Эээ... да, хорошего. Драко ухмыльнулся: — Сэр, лучшие каникул! Невилл пискнул: — Не болейте! Северус кивнул сухо — бровь взлёт, но уголок рта дрогнул: — Хм. И вам. Руки сплетены — пальцы его холодные в твоих тёплых, поцелуй быстрый в лоб наконец-то лёгкая щетина не щекочет кожу, шёпот: "Готова?)". Элинор кивнула и ещё больше притупилась к своему любимому. Она не надолго задумалась, если бы ей на третьем курсе сказали, что она будет идти под ручку с Северусом, Северусом Снейпом! Элинор не поверила бы, Снейп который был тогда холодны, отстраненый, грубый, с ней был мягкий, ласковый, любящий, заботливый. Шаг к поезду синхронний — машинист свистит, двери вагона красного открыты ступеньки металлические скользкие от снега. Северус берёт твой сундук одной рукой, мышцы напряглись под мантией, другую — твою ведёт. Толпа расступается — ученики шушукаются "Снейп с Слизнорт!", вы поднимаетесь по ступенькам, дерево тёплое от парового тепла, поручень латунный горячий. Вагон коридором длинным — полки с конфетами вертятся, тележка ведьмы проезжает "Конфетки по 1 сиклю!", запах шоколада и имбиря. Проходите мимо купе гриффиндорцев Гермиона читает, Рон краснеет — твой совет сработал?, слизеринцев Драко хвастается метлой. Вы с Северусом зашли в дальнее купе №17 — дверь раздвижная закрыта, щелчок тихий, диваны зелёные мягкие обняли тела, чайник зашумел самоваром, пейзаж снежный за окном. Твой сундук у полки, клетка серебряная с Мими на столике — сова серая пушистая сидит сгорбившись, перья взъерошены, глаза жёлтые умоляющие, лапки цепляются за прутья тесные, старая уже, крылья не расправить, улюлюканье жалобное. Элинор вздохнула сердечно — платье зелёное шелестнуло, рука к клетке потянулась, замочек золотой щёлкнул: — Бедная Мими, прости, милая! — Крышка открыта, дверца распахнулась. Мими выскочила грациозно несмотря на возраст — крылья расправила широко, перья серебристые блеснули в свете ламп, села на твоё плечо, когти мягкие в мех оторочки капюшона, клюв клюнул ласково в щёку, улюлюканье благодарное. Северус улыбнулся — погладил её крыло пальцем бледным: — Свобода ей к лицу. Мими порхнула к окну, села на штангу, клюёт печенье имбирное. Они сидели в обнимке на диване зелёном — тело Северуса тёплое прижато к твоему, рука его на талии крепкая, пальцы поглаживают мех оторочки платья, голова Элинор на его груди сердце стучит ровно под ухом, Мими дремлет у окна, перья взъерошены, дыхание тихое. Поезд мчится снегами — тишина уютная, чай остыл в чашках фарфоровых. Северус прервал тишину вдруг — голос низкий бархатный, рука в твоих волосах замерла: — Элинор... ты никогда не задавала лишних вопросов. Не интересовалась моей... — пауза лёгкая, — Чёрной Меткой. Глаза чёрные в твои глянули пристально, бровь взлёт, губы сжаты тонко, ожидание в воздухе висит — доверие проверяет нежно. Элинор улыбнулась тепло — глаза карие в его чёрные глянули преданно, рука его ладонь сжала крепче, тело прижалось плотнее под мантией, голос мягкий, уверенный: — Северус, я знаю, что она значит — клятва Тёмному Лорду, боль, жертвы. Но люблю тебя с ней, люблю тебя целиком. Ты выбрал нас — меня, Гарри, свет. Метка? Просто шрам на герое моём. Я вижу как ты пропадаешь по ночам и возвращаешься глубоко ночью. Поцелуй в лоб нежный — слёзы блеснули в её глазах, он выдохнул облегчённо, обнял сильно: — Моя Элинор... Тишина обняла — поезд мчится к празднику. Они стоят перед двухэтажным домиком дяди — фасад викторианский с витражами, снег на крыше искрится, дым из трубы вьётся уютно, дверь дубовая резная блестит. Элинор постучала — кулак в перчатке три раза эхо гулкое, дверь распахнулась мгновенно. Дядя Гораций Слизнорт — мантия бархатная фиолетовая, очки круглые, улыбка радушная: — Элинор, племянница! И... Северус! Заходите, заходите! Чай с трюфелями ждёт! Они прошли — холл тёплый коврами устлан, лестница винтовая вверх. Поднялись на второй этаж вдвоём, ступеньки скрипят уютно, портреты предков кивают, дверь комнаты Элинор открыта — спальня уютная: кровать балдахинная, камин трещит, над изголовьем стена увешана колдографиями Северус молодой на них — в Хогвартсе, зелье мешает, ухмылка фирменная, фото оживают, он там машу рукой. Элинор замерла — щёки порозовели "забыла совсем!": — Ой... Северус заметил — глаза чёрные блеснули, ухмылка растянула губы, рука её талию обняла собственнически: — То ты моя давняя фанатка, Элинор?Она хихикнула — толкнула его в плечо игриво: — С детства! Если бы я себя с третьего курса встретила и сказала, что буду встречаться с Северусом Снейпом, я бы сама себе не поверила, но щас я стою здесь с тобой. Спасибо, тебе за всё. Люблю тебя! — Ох, моя Элинор! Знала бы ты как я тобой дорожу и как сильно я тебя люблю! Гораций хлопнул в ладоши — голос восторженный эхом в гостиной, стены обиты шёлком бордовым, портреты слизеринцев кивают одобрительно: — Сюда, мои дорогие! Чай из личных запасов — с бергамотом и эссенцией фейри! Трюфели только из Франции — начинка ликёрная, взрыв вкуса! Они спустились по винтовой лестнице — шаги мягкие на ковре персидском, свечки в брах зажглись сами, аромат корицы и шоколада обволакивает. Стол в гостиной накрыт роскошно: скатерть льняная белоснежная ниспадает складками, фарфор "Хедвиг" тонкий с золотой каймой, серебро блестит, ваза с трюфелями — шарики тёмные в какао-пудре перекатываются маняще, пар от заварочного чайника вьётся ароматный нотки мяты, имбиря, магии. Элинор села грациозно — платье изумрудное шелестнуло по стулу обитому бархатом, ноги под столом коснулись ноги Северуса тёплой — искра пробежала, чашку взяла фарфоровую нежно: — Спасибо, дядя! Пахнет раем. Северус рядом устроился — мантия чёрная на спинку стула брошена небрежно, рубашка белая облегает плечи мощные, локоть на стол опирается расслабленно, трюфель взял пальцами длинными — надкусил, ликёр каплет сладко. Гораций налил чай — ложечка звенит мелодично, очки круглые сползли на нос: — Ну, рассказывайте! Хогвартс, зелья, интриги? Элинор улыбнулась широко — зелёные глаза заблестели от тепла камина, отражение огня в зрачках танцует: — Дядя, мы с Северусом встречаемся давно — полгода уже, я тебе писала как-то в письме! Всё отлично, он... мой якорь в этом безумии. Спасал меня не раз. Гораций просиял — кулак стукнул по столу восторженно, трюфели подпрыгнули: — Браво, Северус! Знал, что в тебе дух Слизерина! А детали? Она хихикнула — трюфель второй взяла, шоколад на губах растёрла язычком, взгляд на Северуса игривый скользнул: — Помнишь Локонса? Этот позёр на весь класс предложение сделал — серенады фальшивые! Отказала в лицо, бедняга позеленел. А Дин Томас, гриффиндорец шестикурсник, цветы дарил — ромашки зачарованные, шептали комплименты и записки, после уроков подходил и каждый раз звал погулять и выпить в Хогсмиде, но... сердце занято. Северус фыркнул тихо — ухмылка кривая губы изогнула, рука под скатертью её бедро погладила скрытно, тепло пальцев сквозь платье: — Твой запасной гарем, значит? Элинор толкнула его локтем шутливо — щёки порозовели: — Шутник! Нет, только ты. Гораций расхохотался гулко — бокал с эльфийским вином поднял хрустальный, пена искрится: — За вашу любовь! Слизнорты одобряют! Ещё трюфелей? Трюфели съедены до последней крошки — шоколадный вкус на губах задержался сладко, Гораций откинулся в кресле бархатном у камина глаза сонные за очками круглыми, трубка курится табаком ароматным с ванилью: — Ах, полночи! Спать, спать! Рождество стучится. Северус, комната гостевая рядом — простыни египетские, подушки с пером феникса. Элинор, твоя как всегда. Все поднялись — объятия тёплые, поцелуй дяди в щёку Элинор, рукопожатие Северусу крепкое, глаза встретились — одобрение слизеринское без слов. Лестница винтовая скрипнула под шагами, ковёр персидский глушил звук, свечи в брах погасли сами шёпотом. В спальне Элинор — дверь закрыта руной "Силенсио Максима", щелчок золотой, воздух стал густым от уюта. Камин догорает углями рубиновыми, треск тихий, тепло разливается волнами. Она скинула платье зелёное — ночнушка шёлковая белая скользнула по телу гладко. Кровать балдахинная ждёт — одеяло пуховое лебяжье ниспадает складками, подушки в наволочках вышитых рунами сна. Северус разделся до рубашки белой расстёгнутой, грудь мускулистая виднеется, брюки чёрные на полке мантии сложены. Лёг рядом — тело его твёрдое прижалось к её мягкому, рука ладонью талию обхватила собственнически, пальцы мех оторочки ночнушки погладили, дыхание горячее в шею шепчет. Мими на спинке кровати устроилась — перья серые взъерошила, глаза жёлтые закрылись морганием ленивым. Заснули в обнимке крепко — сны рождественские: снегопады волшебные, подарки летают, смех эхом. Солнце пробилось сквозь шторы бархатные красные — лучи золотые на снег за окном, снег падает медленно, лес вдали в инее блестит, птицы снежные порхают. Часы кукушка пробили восемь — ку-ку волшебное с перьями. Элинор проснулась первой — потянулась мурлыкая, Северус ещё спит, рука на ней лежит тяжело, губы чуть приоткрыты. Поцелуй в щёку ему легла, выскользнула тихо. Переоделась в платье рождественское красное с белым мехом на рукавах и воротнике, юбка пышная до колен, кружева снежинками, волосы заплела в косу свободную с лентой серебряной. Спустилась на кухню — ступеньки тёплые от камина в холле, где елка трёхметрова мигает огнями фееричными, шарики стеклянные переливаются, звезда наверху вертится, колокольчики звенят от сквозняка магии. Накрывает стол в столовой просторной стол дубовый длинный на восемь персон, скатерть алого шёлка с вышивкой рун удачи: фарфор "Рождественский" расставляет левитирующим жестом нежным тарелки тонкие с узором еловых веток звякают мелодично, блины золотистые стопкой высокой на серебряном блюдце, тесто пузырчатое, масло тает лужицами, сироп кленовый капает, варенье малиновое рубиновое в розетках хрустальных аромат летний бьёт, сырные шарики с травами зелёными розмарин, тимьян, сыр козий кремовый, яйца, запеканка пышная в форме фарфоровой сыр чеддер тянется нитями, ветчина копчёная рублена, фрукты — мандарины сочные очищенные горкой цедра посыпана сахарной пудрой, виноград, бананы, яблоки, хлеб ржаной ломтиками свежими, масло сливочное в форме розы, вафли и отдельно поставила на стол кленовый сироп. Северус спустился следом — волосы чёрные взъерошены сонно мантия праздничная чёрно-зелёная с серебряной каймой, рубашка белая свежая, помогает молча ловко: хлеб нарезает ножом серебряным тонко ломтики ровные, корочка хрустит, кофе варит в турке латунной эликсирный, аромат крепкий с корицей и мускатным орехом паром валит, сливки взбивает венчиком до пиков белых, взгляд на Элинор тёплый скользит ухмылка кривая: "Блины идеальны. Как ты." Гораций из погреба вынырнул — халат бархатный фиолетовый нараспашку, очки на лбу, бутылки в руках вертит, пыль стряхивает платком: — Вино... бордо '89 выдержанное — рубиновое, с нотами вишни и дуба? Или шампанское эльфийское игристое — пузырьки радужные, вкус персика? К блинам? Хм... Вдруг стук в дверь тяжёлый — три удара кулаком уверенным, эхо гулкое по холлу разносится, колокольчик елки дрогнул. Гораций поднял голову — очки сползли на нос, халат фиолетовый запахнул: — Открой, Элинор, дорогая! Это тётя Мира — обещала с пирогами ежевичными! Элинор вскочила грациозно — платье красное с мехом шелестнуло, коса черная качнулась, щёки румяные от жара кухни, прошла через холл ковёр персидский мягко ступни принял, портреты предков шептали "гость важный"). Дверь дубовая резная взялась за ручку латунную холодную — повернула ключ магический щелчок золотой, руны вспыхнули зелёным. Дверь распахнулась — морозный вихрь снега ворвался хлопьями пушистыми, запах сосны и лимонных дольек ударил, но на пороге не тётя Мира, а Дамблдор — мантия светло фиолетовая расшитая звёздами серебряными развевается, борода белая до пояса вихрится ветром, очки полулунки блеснули, глаза голубые искрятся заинтригованно, посох ясный в руке поскрипывает. Шарф гриффиндорский красный-золотой на плечах, коробка подарков левитирует за спиной, лента бархатная перевязана. — С Рождеством, мисс Слизнорт! — голос гулкий бархатный, улыбка добрая морщинки углубила. — Прошу прощения за вторжение, но мне срочно нужно поговорить с Северусом. Дело не терпит. Элинор моргнула удивлённо — дверью шире распахнула, снег на коврик тает лужицами: — Директор! Заходите, конечно. Проходите. Дамблдор шагнул внутрь — посох стукнул половицей гулко, снег с мантии испарился паром горячим, коробка приземлилась у елки мягко, дверь за ним закрылась сама руной вежливости. Прошёл в столовую — шаги размеренные, борода шелестит все за столом замерли: Северус бровь взлёт, Гораций вскочил. — Гораций, старый друг! — Дамблдор руку протянул крепкую венчик пальцев морщинистый, но хватка железная, хлопнул по плечу. — Сколько зим! Твои трюфели легендарны — лимонные дольки у меня в лимбеках хранились. С Рождеством! Гораций просиял — рукопожатие обменял бурно очки блеснули, халат распахнулся :— Альбус! Давно не виделись! Чай? Вино? Шампанское эльфийское?Северус встал медленно — глаза чёрные насторожённые мантия зелёная расправлена: — Директор. Что стряслось? Шампанское разлили — пена игристая переливается в бокалах хрустальных тонких, пузырки радужные взлетают к краю, аромат персика и дуба висит тяжёлым. Дамблдор бокал взял — пальцы длинные морщинистые обхватили ножку грациозно, но поставил не отпив: — Благодарю, Гораций. Но сначала — приватный разговор. Северус? Северус кивнул резко — стул отодвинул с скрипом ножек по паркету полированному, взгляд чёрных глаз на Элинор задержался долгий — пальцы её под скатертью сжал крепко на миг, тепло ладони сквозь ткань передалось, большой палец по запястью погладил успокаивая. Встал плавно — рост его тень длинную на стену бросил, ботинки чёрные начищенные стукнули твёрдо по ковру. Они поднялись на второй этаж и зашли в комнату девушки. Элинор поднялась тихо, платье красное бесшумно, босые ноги по ковру скользнули, прислушалась у филёнки дерево тёплое под пальцами. Голоса приглушённые, но ясные: Дамблдор — бархатно-глубоко: — Тёмный Лорд требует жертвы, Северус. Драко Малфой не справится — мальчишка сломается. Тебе придётся... убить меня. На Астрономической башне. Это часть плана — твоя преданность укрепит доверие Волдеморта. Северус — шипяще-хрипло: — Я знал... Но Элинор? Что с ней? Она в опасности? Дамблдор — мягко, но твёрдо: — Если доверяешь ей душой, если это твой человек — расскажи. Она слизеринка, выдержит и поймет тебя. Обещаю: после моего "падения" Орден защитит её. Фоукс унесёт. Элинор замерла — сердце колотится молотом, рука к губам прижата ладонью дрожащей, глаза карие расширились ужасом, слеза скатилась по щеке горячей. Шаги за дверью — тяжёлые, Северуса ботинки скрипят, Дамблдор его шаги слышались громче. Она метнулась в коридор — в ванную комнату сторону, дверь белая с ручкой фарфоровой распахнула, внутри зеркало овальное блеснуло, вода в раковине плеснула для вида. Вышла "случайно" — волосы поправила, улыбка натянутая, мех на платье взъерошен чуть: — О, директор! Дверь открылась — Дамблдор вышел первым борода шелестит, глаза голубые в её встретили проницательно, но улыбнулся тепло: — Мисс Слизнорт! Элинор шагнула ближе — голос ровный, рука протянута, пальцы холодные, но хватка твёрдая: — Может, составите компанию в этот рождественский вечер? Блины остывают, шампанское ждёт. Не откажите! Гораций из столовой крикнул: — Верно, Альбус! Садитесь! Дамблдор улыбнулся тепло — глаза голубые блеснули за очками-полулунками, посох ясный в руке крутанул лениво, мантия фиолетовая зашуршала: — Благодарю за приглашение, мисс Слизнорт. Блины манят, шампанское манит... Но дела Орденa зовут срочно — Фоукс ждёт. С Рождеством всем вам! Он кивнул компании — Гораций бокал поднял сожалельно. Северус молчит — взгляд чёрный в пол упёрт пальцы бокал сжимают белеющими костяшками. Дамблдор к двери — шаги шаркающие по ковру персидскому посох стучит тук-тук ритмично, коробка подарков левитирует следом. Дверь дубовая открыта ручкой латунной — морозный вихрь снега хлынул хлопьями, запах сосны и льда ударил, на пороге Тётя Мира — мантия коричневая шерстяная с шарфом вязаным, чемодан плетёный в руке, корзина пирогов дымится паром ежевичным, волосы седые в пучке, щёки румяные от мороза, улыбка широкая с зубами золотым: — С Рождеством, Альбус! Не ожидала! Дамблдор галантно поклонился — борода белая коснулась мантии её, руку в перчатке пожал тепло: — Миссис Мира! Пироги ежевичные? Божественный аромат! С праздником. Она кивнула — корзина поставила у порога, пироги корочкой золотой парят, сок ежевичный капает алым: — Директор! Заходите! Но Дамблдор покачал головой — плащ фиолетовый расправил: — Не могу, дела. До встречи в Хогсмиде! Дверь закрыта — хлопок громкий, трассгрессирующий треск эхом, воздух сжался вспышкой серебряной, запах озона остался. Тётя Мира вошла — снег с сапог растаял лужицей: — Родные! Пироги с ежевикой — тесто слоёное, начинка кисло-сладкая, с корицей! Элинор сразу подошла — платье красное мелькнуло, руки к корзине протянула ловко, мех на рукавах коснулся коры: — Тётя Мира! Дай помогу — на стол отнесу. Пахнут раем! Пироги расставлены — праздник возобновился. Тётя Мира плюхнулась на стул — ножки по паркету скрипнули, мантия коричневая расползлась складками по сиденью. Корзина плетёная на стол — пироги пять золотистых полусфер парят густым ежевичным ароматом с корицей, сок стекает алым по корочке слоёной, пар клубится лениво. Пучок седой волос поправила шпилькой, очки спустила на нос: — А это кто такой галантный у Элинор? — палец узловатый на Северуса ткнула, глаза любопытные щурятся. Элинор просияла — щёки вспыхнули, мех на красном платье взъерошила пальцами, коса качнулась: — Тётя Мира, это Северус Снейп — профессор Защиты от Темных Искусств Хогвартса. Встречаемся полгода, он моя судьба! Гораций хмыкнул — шампанское в бокале поднял, пена плеснула: — Лучший! За вас! Тётя Мира нож серебряный схватила — ломоть толстый отрезала, корочка хрустнула звонко, сок на скатерть капнул пурпурным пятном: — Молодцы! За любовь! Северус сидел как натянутая струна — плечи широкие квадратные под мантией чёрно-зелёной бархатной вздёрнуты высоко, мышцы шеи напряжены буграми видными под воротником рубашки белой. Вилка серебряная в правой руке застыла над блинами — зубцы острые утонули в сиропе кленовом золотой лужицей, капля медленно стекает по металлу, пальцы костяшки белеют от хватки судорожной, большой палец по ручке барабанит еле заметно нервным ритмом. Глаза чёрные как бездонные колодцы упёрты в тарелку фарфоровую — зрачков не видно, брови сдвинуты хмуро над переносицей морщиной глубокой, губы сжаты тонкой белой линией, нижняя слегка подрагивает. Челюсть дёргается спазмом мускула на левой щеке каждые несколько секунд, дыхание ровное но тяжёлое — грудь вздымается глубоко под мантией, ноздри чуть раздуваются. Разговор с Дамблдором жжёт внутри: башня, убийство, Драко, Элинор под ударом — мысли вихрем, пот лёгкий проступил на лбу, один локон чёрный прилип к виску. Элинор заметила — сердце кольнуло тревогой, взгляд карий по его лицу скользнул ласково. Под скатертью алой плотной ногу правую придвинула медленно — мягкая туфелька меховая белая коснулась его левого колена сквозь брюки бархатные чёрные, тепло стопы передалось мускулу. Рука правая легла ладонью открытой на его бедро сверху — пальцы тонкие нежно ткань погладили кругами успокаивающими, большой палец по шву брюк провёл плавно, мех манжеты платья коснулся кожи случайно щекоча. Северус вздрогнул еле заметно — плечи опустились чуть, глаза моргнули, из тьмы мыслей вынырнул. Под столом руку левую поднял — ладонь большую горячую её ладонь накрыла полностью, пальцы длинные сплелись с её крепко, большой палец тыльную сторону ладони её погладил медленно кругами тёплыми ритмичными, давление лёгкое успокаивающее. Взгляд чёрный встретил её зелёный — искра благодарности вспыхнула, уголок рта дрогнул в улыбке тайной. Скатерть скрыла касание — никто не увидел, тепло потекло между ними рекой тихой. Тётя Мира встала первой. Корзина плетёная пуста взяла под мышку — крошки слоёные внутри шуршат: — Боже, наелась! Спасибо, родные. Завтра новые пироги — с яблоками! — Элинор обняла крепко, руки пахнут тестом и ежевикой, щека пухлая прижалась к щеке Элинор. Гораций зевнул пастью разверзнув — зубы золотые блеснули, очки круглые снял протёр платком в клетку: — Я тоже, голубки. Погреб проверить — вино дышать даёт. Спокойной! — Халат фиолетовый бархатный волочится по ковру, тапочки плюшевые зелёные шаркают по лестнице винтовой — ступеньки скрипят от старости, перила дубовые стонут от хватки пальцев толстых. Кухня пустеет — стол завален хаосом праздничным: скатерть алая шёлковая в пятнах варенья рубиновом блестящих, ежевичного сока пурпурных лужиц, крошек слоёных золотых. Тарелки фарфоровые "Рождественская" восемь штук — жир в блинах остатках желтеет, вилки серебряные гравированные звёздами в масле утонули, чашки кофейные с осадком коричным чёрным на дне, бокалы шампанские ножки хрустальные в пене высохшей липкой, ножи для пирогов в соке липком. Запах смешанный: кофе пряный, ежевика кислая, блины сладкие, камин дымный. Элинор вздохнула тихо — не хочет тему Дамблдора поднимать "пусть Северус сам расскажет, доверие проверит", закатала рукава платья красного атласного мех белый отороченный на манжетах топорщится, локти обнажились кожей гладкой, волосы в косу распустила — черные кудри хлынули до плечей шелком живым, прядь за ухо заправила. Скатерть левитировала жестом нежным рука взметнулась грациозно, ткань взлетела шурша складками тяжёлыми, пятна засверкали чистотой, на спинку стула сложилась стопкой аккуратной. Чашки к раковине мраморной белой понесла стопкой — фарфор звякает мелодично касаниями краёв, пар от воды горячей кран латунный с рычагом лебедя повернула — струя хлынула мощно, шипит паром густым белым, пена мыльной зелья "Сказочное Искрение" взбилась радужными пузырями лопастями. Губку морскую зелёную взяла — по чашкам водит кругами ритмичными, скрип мягкий по глазури, осадок коричный смывается спиралями чёрными в слив, вода плещет брызгами на фартук невидимый. Северус помогает бесшумно — тарелки собирает стопкой высокой в левой руке, пальцы длинные бледные по фарфору скользят ловко без скрипа, крошки смахивает салфеткой льняной белой складывая её конвертом, вилки ножи в корзинку серебряную сбрасывает звякая тихо. Взгляд чёрный по спине её скользит задумчиво — плечи расслаблены после стола, но тень разговора в глазах тлеет. Объятия сзади — вдруг тепло обволакивает: руки Северуса тёплые большие ладонями плоскими легли на талию с боков, пальцы расставлены веером по атласу платья красного, сквозь ткань тонкую тепло тела просочилось, большой палец правой руки мех оторочки на боку погладил лениво вверх-вниз. Тело прижалось сзади плотно — грудь мускулистая под рубашкой белой упёрлась в лопатки её мягкие, бёдра к бёдрам прильнули собственнически, тепло живота сквозь брюки бархатные передалось. Дыхание горячее шею коснулось — волосы её кудрей вдохнул носом глубоко, аромат шампуня лавандового смешан с потом дневным. Голова на плечо лёг — подбородок острый в ложбинку между ключицей и шеей уткнулся твёрдо, волосы чёрные его висок её прядь чёрных смялись вместе. Губы к уху приблизил — шёпот хриплый низкий бархатный воздух шевельнул: — Элинор... люблю тебя так сильно, безумно. Не знаю, что было бы со мной, если б ты тогда не пришла в мою комнату той ночью. Ты спасла меня, моя... Ты — моя жизнь. Руки сжались крепче — левая ладонь на живот скользнула чуть ниже пупка, пальцы по атласу кругами лёгкими провели, правая плечо обняла сверху. Поцелуй в шею лёг — губы сухие горячие кожу прижали влажным следом, зубы чуть прикусили нежно, вода в раковине плещет фонтаном, губка выпала звякнув, пар клубится между ними. Элинор замерла в объятиях — губка морская из руки выпала в раковину с плеском тихим, руки мокрые пеной опустила вниз, груди прильнула мягко, голова на плечо его повернулась чуть кудри волос черные щекой его коснулись шелком тёплым, щека её горячая румянцем вспыхнула. Глаза зелёные закрылись на миг — слеза благодарная скатилась по ресницам длинным, солёная на губу капнула. Голос шёпотом дрожащим, но твёрдым у его уха — дыхание тёплое бороду шевельнуло: — Северус... и я люблю тебя. Больше жизни. Та ночь... я почувствовала — ты зовёшь. Без тебя... пустота. Мы вместе — навсегда, что бы ни было. Рука её правая мокрую его руку на талии накрыла — пальцы сплелись плотно, пена между пальцами лопнула тихо, ногти короткие в кожу его впились ласково, повернулась лицом медленно — губы к губам его потянулись, поцелуй солёный нежный, вода плещет забытая. Северус оторвался от поцелуя: — Нужно было ещё с самого начала всё убрать одним взмахом палочкой. — так он и сделал, взмахнул палочкой и вся грязная посуда была чистая, стол убран. В комнате — платье красное скинуто на пол складками атласными, мех белый комком, ночнушка шёлковая белая не нужна — тело обнажённое в свете луны серебряном. Северус мантию стянул — рубашка белая расстёгнута пуговицами летящими, брюки соскользнули бархатом. Кровать балдахинная прогнулась — одеяло пуховое смято руками жадными. Он над ней — глаза чёрные горят пламенем, руки запястья её прижали к подушке мягкой, губы шею целуют следом огненным вниз — грудь, соски твёрдые прикусил стонами вызывая, живот, бёдра раздвинул коленями мускулистыми. Она выгнулась дугой — ногти в спину его впились красными полосами, волосы кудряшками по подушке рассыпаны, стоны тихие в подбородок ему шепчет: "Северус..."). Тело в тело вошёл мощно — ритм нарастающий как зелье кипящее, камин вспыхнул сам зеленоватым пламенем от страсти. Часы пробили два — оргазм волной накрыл обоих, крик её приглушён поцелуем, тело его содрогнулось судорогой, семя горячее внутрь излилось пульсируя. Обнялись сплетённо — дыхание тяжёлое, шепот любви до рассвета. Четыре дня пролетели в тепле дома Слизнорта — Рождество с подарками, Северус ей кулон серебряный с руной любви подарил, она ему мантию чёрную бархатную с зелёными нитями, прогулки снежные по саду, снежки летели, смех эхом, Мими снегом умылась, ужины уютные с винами Горация бордо текло рекой, истории о Хогвартсе лились. Ночи в страсти — тела сплетались жарко под балдахином, стоны тишина руны глушит. Утро пятого дня — кухня ароматна блинами свежими, Элинор жарит, платье синее домашнее, волосы в хвосте. Окно распахнуто — сова чёрная с перьями маслянистыми влетела хлопая крыльями, когти царапнули подоконник дубовый, пергамент зелёный запечатан сургучом серебряным змеёй. К Северусу села — клюв в манжет рубашки клюнул, глаза красные сверкают. Он письмо взял — пергамент тяжёлый бархатный развернул, почерк каллиграфический острый Люциуса: "Дорогой Северус, приглашаю тебя и твою даму в Малфой-Мэнор на ужин. 7 вечера завтра. Семья ждёт. Л. Малфой". Северус пергамент зелёный бархатный текстуры тяжёлой сложил треугольником аккуратным — сургучная печать серебряная змеёй хрустнула под пальцем большим, осколки воска красные на стол посыпались крошками 2 мм. Сова чёрная с перьями блестящими маслом клюв в манжет мантии его клюнула требуя монету — глаза красные как рубины сверкают алчно, крылья хлопнули раз создав вихрь воздуха холодного из окна. Монета серебряная сикл из кармана бросил — звякнула по дубовому столу катаясь кругом, сова клюнула, взмыла хлопая крыльями тяжёлыми, два пера чёрных на столе закружились как конфетти, улетела силуэт чёрный на фоне снега белого. Ухмылка кривая губы его изогнула — зубы белые мелькнули, взгляд чёрные глаза полуприкрыты веками тяжёлыми по кухне прошёлся: — Люциус Малфой зовёт в Мэнор. Ужин завтра, семь вечера. "Тебя и твою даму". Нарцисса наверняка любопытствует — сплетни Хогвартса дошли. Элинор лопатку деревянную толстую из руки выронила — упала на сковороду чугунную с грохотом глухим, блины четыре золотистых пузырящихся перевернулись комом, масло сливочное забулькало шипением жирным, запах подгорелого теста ударил носом. Платье синее домашнее хлопковое с фартуком белым в муку запачканным рукава закатаны до локтей, кожа предплечий гладкая, волосы чернве в хвост высокий на макушке — прядь выбилась у виска кудрявой: — Малфои... В их Мэноре? Нужно выглядеть идеально! У меня нет платья — вечернее, строгое, шёлк чёрный или бархат изумрудный с вышивкой серебряной. Трансгрессирую в Косой переулок прямо сейчас — "Мадам Малкин" откроется, или "Ткани Миллисент Локанс", там новинки парижские!Гораций из-за газеты "Ежедневный Пророк" свежей номера поднял голову — чернила типографские пахнут, очки круглые на кончик носа сползли, трубка курительная фарфоровая дымит табаком вишнёвым клубками ленивыми: — Хм, стильно! Бирюза подойдёт к глазам твоим, Элинор. Возьми Гринготтс — галлеонов 50 хватит. Северус резко выпрямился — стул отодвинул ножками по плитке керамической белой с треском, мантия чёрно-зелёная взметнулась складками, бровь левая чёрная дугой взлёт как клинок, голос шипящий низкий бархатный эхом кухню заполнил, кулак по столу стукнул глухо — блины дрогнули: — Нет. Абсолютно нет. Косой переулок — пасть Волколака сейчас. Нападения на маггловских кровь чаще — вчера в "Пророке" трое в Тупике, Пожиратели маски снимают, слухи о рейдах. Ты — цель мишень для них из-за меня. Останешься здесь. Платье... Гораций, что в сундуках? Или заклинанием подгоним. Элинор упрямо подбородок вздёрнула — глаза зелёные искрами вспыхнули, руки в бока упёрты кулачками сжатыми, фартук в муке комками осыпался на пол: — Северус, я слизеринка — не прячусь! Малфои увидят меня достойно, или сплетни полетят. Опасно? Вместе пойдём — твоя палочка защитит. Гораций трубку затянул — дым кольцами: — Альбус бы одобрил... Блины дымятся — воздух электризуется спором. Элинор топнула ножкой босой по плитке керамической холодной, звук шлёпка эхом, фартук белый хлопнул по коленям в муке серыми комками: — Северус, ну пожалуйста! Ненадолго — час максимум! Трансгрессирую к "Малкин", схвачу платье шёлковое чёрное с лифом корсетом и юбкой пышной, вернусь. Малфои — не шутки, нужно впечатлить! Я чистокровная — не цель их! Голос звонкий упрямый, руки в боки кулаки сжаты, ногти короткие в ладони впились, глаза зелёные сверкают вызовом, прядь каштановая из хвоста выбилась на лоб прилипла от пара блинов. Северус фыркнул — стул откинул назад резко, ножки по плитке взвизгнули царапая, мантия чёрная взметнулась вихрем, палец указательный в её сторону ткнул обвиняюще, голос шипящий как зелье кипящее: — Чистокровная? Пожиратели убивают и своих — предателей вроде меня. Рейды на всех. Нет! Лицо бледное щеки порозовели гневно, бровь хмурая дугой, кулак на стол стукнул — чашки кофейные подпрыгнули, блюдце звякнуло. Гораций кашлянул дымом трубки — кольца вишнёвые поплыли: — Дети, мир... Радио прерывает — приёмник волшебный на полке дубовой вдруг ожил сам, стрелка золотая дрогнула, помехи зашипели статическим шумом белым, голос диктора "Пророка" трескучий мужской прорвался: "Срочная новость! Только что — нападение на Косой переулок! Люди в чёрных масках, посланцы Тёмного Лорда, штурмуют "Флориан Фортескью"! Проклятья зелёные, крики, Авроры спешат!". Шипение смолкло — тишина гробовая, блины подгорели дымком чёрным. Элинор рот открыла — слова замерли на губах, глаза расширились ужасом, руки опустились плетьми, хвост волос растрепался прядями, кровь отхлынула от щёк бледностью. Северус кивнул резко — голос твёрдый триумфальный: — Вот видишь? Опасно. Я же говорил. Элинор уходит — развернулась резко — фартук развязала узел дрожащими пальцами, лента хлопнула по воздуху, бросила на стул комком. По лестнице вверх — ступеньки винтовые прогнулись под ногами лёгкими с топотом быстрым, перила дубовые схватила ладонью вспотевшей, дыхание сбивчивое всхлипы глушит. Дверь комнаты хлопнула — ручка фарфоровая лебедь звякнула, замок щёлкнул руной. Залезла в кровать — одеяло пуховое лебяжье скинула с балдахина складками тяжёлыми, пижама шёлковая белая надела через голову, волосы спутались узлами, под одеяло нырнула комочком, родушка прижата к лицу влажной от слёз, тело дрожит кулачками сжатыми, мысли вихрем: "Опасно... Малфои... план Дамблдора" Гораций вздохнул: — Ох, молодость... Северус встал резко — стул ножками по плитке взвизгнул, мантия чёрно-зелёная распахнулась складками, лицо бледное щеки гневом порозовели. Лестницу вверх — ступеньки винтовые под ботинками чёрными прогнулись со скрипом тяжёлым, перила дубовые хватил ладонью костяной, дыхание глубокое через нос. Перед дверью Элинор — филёнка белая с ручкой фарфоровой лебедем, руна замка золотая тускло мерцает. Топчется — сапоги скрипят по ковру персидскому мягкому, сердце колотит гулко в груди, кулак сжат стучать готов. Элинор под одеялом услышала — тело свернулась куличеком, подушка прижата к лицу мокрому от слёз, дыхание всхлипами рвётся, одеяло лебяжье пуховое носом уткнулось. Северус постучал костяшками — три удара твёрдых эхом, дерево загудело вибрацией: — Элинор... открой дверь. Давай поговорим. Не дуйся. Тишина — только всхлипы приглушённые просачиваются сквозь филёнку, слёзы солёные по щекам текут дорожками горячими, нос красный шмыгает тихо. Сердце у Северуса сжалось тисками ледяными — боль острая в груди кольнула, глаза чёрные моргнули влагой, кулак опустился плетью, вздох тяжёлый выдохнул паром. Спустился вниз шаркая — ступеньки стонут, кухня встретила дымом блинов. Вечерний попытка — солнце село, сумерки синеют за окном, камин в холле трещит поленьями берёзовыми, Гораций храпит в кресле. Северус снова вверх — мантия перекинута на руку, рубашка белая расстёгнута у ворота, волосы взъерошены пальцами нервно. Дверь та же — ручка холодная в ладони. Постучал мягче — два раза негромко: — Элинор, давай поговорим. Прости... Тишина. Палочка из рукава выскользнула эбонитовой гладкой, дерево тёплое ладони касается, грифель феникса внутри пульсирует. Шёпот: — Алохомора. Щелчок золотой — руна мигнула зелёным, замок язычок лизнула открываясь. Дверь приоткрыта — скрип петель смазанных маслом. За дверью пусто — комната в полумраке: кровать смята одеялом комом, подушка вмятина от головы, простыня белая смята в кулаке форме, столик ночной свечой не зажжён, колдографии Северуса на стене замерли улыбками, одна фото оживает — он зелье мешает, бульканье приглушённое. Записка на столе — пергамент пергаментный листок сложен треугольником, чернила чёрные каллиграфические дрожащей рукой: "Ушла гулять. Ваша Элинор". Северус замер — записка в пальцах смял чуть, бумага хрустнула, сердце ухнуло в пятки холодом. Прогулка Элинор — сумерки синеют, снег хрустит под сапожками меховыми мягкими, следы глубокие в сугробах свежих, пар от дыхания клубится белым облачком в морозном воздухе. Платье синее домашнее под мантией тёмно-синей волочится подолом по снегу намокшим, шарф шерстяный серый петлями на шее, волосы в хвосте растрепаны ветром порывистым. Шла к дальнему озеру — тропинка узкая протоптанная, деревья сосны в инее гнутся ветками тяжёлыми, сучья скрипят под снегом набухшим, вороны каркают вдали хрипло. Озеро зеркало чёрное — лёд серебристый в полумраке, берег камыши высохшие торчат колючими. Села на камень плоский у края, холод сквозь мантию пробрал, слёзы высохли коркой солёной на щеках, мысли о споре вихрем: "Чистокровная... но он прав?". Встала — шагнула на лёд, поверхность гладкая как стекло, треск еле слышный под сапогом, сердце колотит. Записка смята в кулаке, умага хрустит пальцами белыми, спустился вниз топая ботинками. Гораций в кресле храпит — рот открыт, очки на лбу, халат фиолетовый расхлестан. Тряс за плечо: — Гораций! Проснись! Элинор ушла — записка "гулять". Любимые места? Гораций проснулся чихнув — очки сползли, протёр глаза кулаками: — Э-э? Озеро дальнее! Там гуляла часто — камыши, тишина. Северус вылетел — дверь хлопнула, мантия чёрная снегом заметает. Бежал тропой — снег по колено мешает, ботинки проваливаются чавкая, дыхание паром рвётся, сердце молотит паникой, палочка в руке готова. Долго шёл — лес густой, ветки хлещут по лицу колючие, ветер воет в кронах, следы её увидел — маленькие сапожные впереди. Вдали силуэт — мантия синяя на льду, хвост волос мелькнул. "Элинор!" — ускорил шаг, сердце заколотилось надеждой. Ближе — точно она: стоит посреди озера на льду тонком, ноги расставлены, руки раскинуты балансом, лёд серебрится под ней трещинами паутинкой. "Небезопасно!" — подумал, ужас кольнул. Окликнул — голос прорвался хрипом: — Элинор! Подбежал к краю — снег под ногами хрустит, камыши шуршат. Вдруг — треск громкий как выстрел, лёд под ней паутина трещин разошлась веером, полынья чёрная разверзлась булькая, вода ледяная хлынула, мантия синяя намокла мгновенно. Элинор провалилась — руки воздух хватанули, крик "Ааа!" оборвался бульканьем, голова скрылась подо льдом осколками белыми. Сердце Северуса ухнуло в бездну — мир сузился до полыньи чёрной, вода ледяная пузырится бульканьем глухим, осколки льда белые по краям плавают вертясь, мантия Элинор синяя пузырями всплывает на поверхность колыхаясь. "Нет!" — рёв прорвался из горла хриплым, палочка эбонитовая в кулаке сжата до боли, дерево тёплое ладонь жжёт, грифель феникса внутри вспыхнул жаром. Заклинание — палочка взметнул дугой резкой: — Акцио Элинор! Свет серебряный лучом хлынул — вода взбурлила вихрем пузырей, лёд края растрескался паутиной новой, тело её под водой дёрнулось тенью белой, мантия намокшая всплыла комом тяжёлым. Руки её вынырнули хватаясь воздухом судорожно, голова черная волосами мокрыми выскочила, лицо бледное губы синие дрожат, глаза закрыты веками посиневшими. Тело на лёд вытащило — шлёпнулось мокрое тяжёлое, платье синее липнет к коже прозрачной, волосы прядями чёрными по лицу прилипли, кашель мокрый прорвался бульканьем воды из лёгких. И вдруг она теряет сознание. Без сознания — грудь не дышит, губы посинели дугой, кожа мраморная холодная, ресницы в инее заиндевели. Северус прыгнул на лёд — треск под ботинками, полынья рядом зияет. На руки подхватил — тело лёгкое мокрое прижато к груди, вода с платья на мантию его стекает ледяными струями, голова её на плечо упала безвольно, волосы мокрые шею щекочут. Трансгрессировал — воздух сжался вихрем снежным, хлопок громкий, мир закружился тьмой, холод морозный кожу кольнул. В доме — холл материализовались — ковёр персидский под ногами мокрым пятном, Гораций из кресла вскочил, очки упали звякнув, халат распахнулся: — Что?! Северус вверх — лестница топает, вода капает лужами, тело Элинор тяжелеет холодом. В комнату — на кровать уложил, простыни белые намокли мгновенно, одеяло пуховое накинул тремя взмахами палочки. Палочка к губам: — Риктусемпра! — воздух тёплый дуновением оживил грудь, кашель мокрый, глаза открылись мутно. Северус тело Элинор на кровать уложил осторожно — матрас пуховый прогнулся мягко под весом, вода с волос стекает лужицами на подушку. Мантия с неё стянул — ткань синяя тяжёлая липкая соскользнула по коже бледной, плечо обнажилось с веснушкой родинкой, дрожь мелкая пробегает по рукам, её левая рука со шрамамы. Палочка эбонитовая взмахнул круговой плавной дугой: — Теригео! Воздух нагрелся вихрем горячим — вода испарилась паром белым густым, волосы черные распушились сухими кудрями пушистыми, кожа порозовела теплом румянцем лёгким, платье синее атласное высохло гладким без складок, но липнет холодно. Платье расстегнул пальцами дрожащими — пуговицы жемчужные три ряда лопнули тихо, ткань с тела соскользнула шурша, тело обнажённое бледное с мурашками от холода, грудь вздымается слабо. Пижаму милую с пингвинами из сундука достал — хлопок мягкий розовый, штаны с пингвинами чёрно-белыми улыбающимися, кофта длинная с капюшоном, натянул на неё ловко — ноги в штаны скользнули гладко, кофта по торсу расправилась свободно, пингвины на груди мордочками вверх. Одеяло лебяжье пуховое толстое накинул тремя слоями, края подоткнул плотно под матрас, тепло сохраняя, руны тепла вспыхнули золотом тусклым. Палочка к груди её приставил — свет голубой пульсировал: — Риктусемпра! Вита! Грудь вздыблась вдохом глубоким — кашель мокрый прорвался хрипом, вода остатки из лёгких сплюнула в миску левитированную, глаза карие открылись мутно моргая. Ресницы намокли слёзы свежие, губы посинели шевельнулись: — Се...верус? Он ладонью лоб её тронул — горячий лихорадкой: — Я здесь. Дыши. Элинор кашлянула последний раз — грудь вздыблась под пижамой розовой хлопковой мягкой. Глаза медленно фокусируются — зрачки сужены теплом камина, ресницы черные намокли от пара заклинания, веки тяжёлые приподняты наполовину. Губы бледные посинели слегка шевельнулись треснув корочкой сухости, язык по ним провёл инстинктивно. Одеяло лебяжье пуховое по подбородок подоткнуто плотным валиком, тепло рун золотых по краю пульсирует лёгким жаром. Рука правая слабая из-под одеяла выскользнула — пальцы тонкие холодные дрожат мелко, к его руке Северуса потянулась цепляясь за манжет рубашки белой. Голос хриплый шёпотом сорванным от холода и кашля: — Се...верус? Лёд... треснул. Не умею плавать... Ты? Кашель докончил — плевок прозрачный с водой ледяной в миску левитированную плюхнулся, поверхность рябит кругами. Северус на край кровати сел тяжело — матрас пружинный под его весом прогнулся с шорохом простыней льняных белых. Рукава рубашки белой хлопковой закатаны до локтей, предплечья мускулистые вены синие проступили, волосы чёрные длинные взъерошены пятернёй нервной в нескольких местах. Ладонь большую её руку холодную полностью накрыл — пальцы длинные согреть пытаются давлением тёплым, большой палец запястье погладил по вене пульсирующей 80 ударов в минуту: — Я здесь. Акцио вытащил с глубины трёх метров, Теригео высушил — вода паром ушла. Платье мокрое снял, пижаму милую с пингвинами надел — из сундука твоего. Одеяло трёхслойное накинул с рунами тепла. Дыши глубже, лихорадка спадает. Голос низкий бархатный с хрипотцой тревоги, взгляд чёрные глаза в её зелёные впились заботой, бровь левая чуть приподнята, уголок рта дрогнул в полуухмылке кривой. Пауза секунды три — воздух между ними потрескивает напряжением пост-спасения. Ухмылка полная расцвела — зубы белые мелькнули: — Зашёл извиниться за ссору... и показать сюрприз. Платье для Малфоев. Сам сшил ночами — игла серебряная, нити паучьи зачарованные. Подожди. Встал плавно — матрас выровнялся шурша, дверь комнаты скрипнула петлями смазанными маслом на ночь. Шаги по коридору деревянному удаляются шаркая ботинками чёрными по ковру, эхо приглушённое руной тишины дома. Вернулся через минуту — в руках вешалка деревянная ореховая лакированная держит платье чёрное вечернее длинное, ткань шёлк тяжёлый с бархатным отливом чёрным глубоким сапфировые блики в свете свечи камина бросает, длина от плеча шлейф пологий волнами ниспадает, лиф корсетный утягивающий талию шнуровка серебряная тесьма паутинная блестит узорами, юбка пышная разрез сбоку до середины бедра, рукава длинные приталенные кружево чёрное паутинкой тонкой как туман, вышивка рунами защиты серебряными по подолу и лифу искрится магически — руны "Protego" и "Fidelius" мерцают тускло). Вес платья лёгкий несмотря на объём, аромат лаванды от ткани свежей стирки. На кровать у изголовья положил аккуратно — шёлк шуршит гладко по простыне как вода чёрная, шлейф свис с края матраса каскадом мягким: — Чёрный шёлк-паутина, корсет сам затягивается заклинанием, разрез для грации. Подойдёт. Прости за запрет — боялся. Элинор глаза карие вспыхнули блеском восторга — слёзы высохшие уголками пальцев смахнула, рот приоткрыт "о" формой, щёки румянцем вспыхнули, рука из-под одеяла к платью потянулась пальцами дрожащими ткань коснулась шелком живым: — Северус... ты сшил? Сам? Оно... идеальное! Спасибо... прости за упрямство. Северус в брюках чёрных бархатных упёрлось в край матраса мягко, тепло тела сквозь ткань одеялу передалось лёгким жаром. Взгляд чёрных глаз в её нырнул бездонно — зрачки расширились тенью прошлого, ресницы длинные дрогнули, белки покраснели венами тонкими от недосыпа. Бровь левая изогнулась болью старой морщиной глубокой у виска, губы сжались белой ниткой дрожащей, ноздри раздулись вдохом тяжёлым. Пальцы её руку сжали стальной хваткой — костяшки побелели, большой палец запястье погладил ритмом сердца его 100 ударов, ногти в кожу впились лёгкими следами полумесяцами. Голос низкий бархатный треснул хрипотцой редкой уязвимой — шёпот надломленный эхом комнаты заполнил: — Элинор... не хотел потерять ещё одного дорогого мне человека. Как Лили тогда. Убили её — зелёный свет, кровь алым по квартире растеклась лужей, крик младенца Гарри в ушах до сих пор звенит. Моя вина — моя глупость, моя клятва. Разорвало душу Шрамом жгучим. Ты... ты залатала эту рану. Свет мой, воздух, причина дышать. Без тебя — тьма глухая. Не рискуй собой, умоляю. Слёзы в его глазах блеснули редкими — не пролились, но стеклом отразили каминный свет. Лоб горячим к её лбу прижался — кожа гладкая вспотела слегка, борода щетинистая короткая щеку её пощекотала колючкой нежной, дыхание неровное паром горячим ноздри её коснулось мускусом смешанным с лавандой пижамы. Руки свободную её щеку ладонью обхватили — большой палец слёзы смахнул дорожку солёную влажной: — Люблю тебя. Больше магии, больше жизни. Элинор всхлипнула — глаза заблестели зеркалом его боли, губы дрожат: — И я... навсегда. Северус встал плавно — матрас выровнялся шурша простынями, колено отодвинул от края, мантия на стуле расправил складками. Голос смягчился шепотом: — Отдыхай. Чай принесу — с мёдом и лимоном, горячим. И перекус вечерний — не голодай после озера. Ушёл — дверь скрипнула тихо, шаги по лестнице удаляются шаркая ботинками. Вернулся с подносом серебряным антикварным, ножки резные змеями, пар от заварочного чайника фарфорового белого клубится ароматным — чай чёрный ассам с бергамотом, ломтик лимона жёлтый плавает, мёд жидкий золотой ложкой деревянной меда. Перекус небольшой — тарелка фарфоровая с кружевной салфеткой: бутерброды тостовые с огурцом тонким ломтиками хрустящим и копчёным лососем розовым, пирожное эклер с кремом заварным белым шапкой, мандарин очищенный дольками сочными. Поднос на столик ночной поставил — чашку к губам её поднёс осторожно, пар обдаёт лицо теплом, край фарфоровый гладкий губ касается, глоток первый обжёг язык сладостью мёда. Элинор поела медленно — бутерброд хрустит зубами, огурец сок брызжет свежий, лосось тает масляно, эклер крем языком слизнула нежно, мандарин кислотой взбодрила.Чашка опустела — поднос левитировал в коридор. В кровать лёг — рубашка расстёгнута пуговицами тремя, брюки не сняты. Обнял сзади — рука талию обхватила крепко, ладонь под пижаму скользнула на живот гладкий тёплый, большой палец кругами лениво гладит, грудь к спине прижалась, сердце стук ритмичный лопатки ощущает, дыхание в волосы шею горячее. Голова на подушку её макушку уткнулась — борода волосы щекочет. Заснули в обнимку — камин догорает углями, ночь тиха. Утро вползло розовым светом сквозь шторы бархатные тяжёлые красные, щель в углу пропустила лучи золотистые, пылинки в них танцевали лениво, снег за окном искрится свежим слоем. Элинор проснулась медленно — тело расслабленное после ночи в объятиях, тепло одеяла лебяжьего пухового обволакивает как облако мягкое, руки-ноги тяжёлые приятной усталостью, волосы черные растрепаны по подушке белой вмятинами от головы. Потянулась инстинктивно рукой правой под одеяло — пальцы тонкие по простыне льняной скользнули гладко вправо, ища тепло его тела, плечо мускулистое или ладонь большую. Пусто — простыня холодная смятая только вмятина от тела его вчерашняя осталась углублением, но ткань прохладная от окна сквозняка, запах его мускуса лёгкий задержался на волокнах. Сердце ёкнуло тревогой лёгкой — глаза зелёные распахнула широко, веки моргнули фокусируя. Комната пуста — кровать балдахинная огромная полупустая, одеяло сброшено на пол складками тяжёлыми у его края, подушка его вмятина от головы с прядью чёрной волосины длиной, простыня смята в кулак форме как будто вставал резко. Северуса нет — мантия чёрно-зелёная на кресле стула спинки весит, сапоги чёрные у двери стоят следы грязи вчерашней от озера стёрты и чистото. Сова Мими — клетки серебряной на столике нет, прутья пустые блестят, поддон с перьями серыми двумя, дверца приоткрыта. Элинор села резко — одеяло сползло к талии, пижама с пингвинами смялась по швам, ноги босые по ковру персидскому коснулись мягкому ворсистому. Сердце колотит чаще — взгляд по комнате мечется, камин угли тлеют серым пеплом, столик ночной с чашкой вчерашней пустой, колдографии на стене его улыбаются оживая тихо. "Куда он делся? Где Мими?" — мысль кольнула холодком. Вдруг дверь комнаты скрипнула петлями смазанными свежим маслом еле слышно — порог пересёк Северус с подносом серебряным антикварным в руках, ножки резные в виде змей серебряных извиваются грациозно, вес подноса лёгкий несмотря на ношу, пар от чайника фарфорового белого с синим узором клубится густыми спиралями ароматными вверх. На подносе вафли золотистые четыре штуки треугольниками сложены стопкой, корочка хрустящая пузырчатая бурая сахаром карамелизованным блестит, кленовый сироп янтарный густой в розетке хрустальной лужицей тает медленно нити тянущими, масло сливочное кусочек тает на вершине вафли капая золотом, чашечка чёрного чая фарфоровая тонкостенная, пар мятный с бергамотом валит, ложечка серебряная в сахарнице ложится звякнув, лимон ломтик жёлтый плавает на поверхности рябя. Северус улыбнулся редко тёплой улыбкой — уголки губ приподнялись криво обнажив зубы белые ровные, глаза чёрные искрились мягкостью под бровями взъерошенными, волосы длинные чёрные небрежно зачёсаны назад, рубашка белая хлопковая расстёгнута у ворота две пуговицы показывая ключицы острые, брюки бархатные чёрные и теплые, мягкие домашние тапочки: — Доброе утро, Элинор, девочка моя. Вот, решил побаловать — вафли свежие с кленовым сиропом, чай чёрный крепкий с лимоном. После озера — силы нужны. Поднос на колени поставил аккуратно — серебро ножек по простыне звякнуло тихо, аромат вафель тёплый сладкий с ванилью ударил носом маняще, сироп капнул на пижаму пингвина пятнышком липким. Элинор облегчение волной накрыло — плечи опустились, глаза заблестели влагой счастливой, рука к его рукаву рубашки ухватилась пальцами цепко, голос хриплый от сна и вчерашнего холода дрогнул: — Северус! Проснулась — тебя нет рядом, испугалась... ушла? А Мими где? Клетка пустая! Северус сел на край кровати — матрас прогнулся под весом его, рука её плечо погладил большим пальцем ласково по пижаме, ткань мягкая под пальцем утонула: — Мими внизу — забрал с собой на кухню, чтоб не разбудила улюлюканьем своим. Кормил овсянкой с мясом — перья чистит сейчас на жердочке. Я вафли жарил — решётка чугунная шипела, сироп кипятил. Не пугайся, я всегда рядом. — на "Я" сделал большой акценты. Элинор улыбнулась — вилку серебряную взяла, вафлю надкусила хрустяще, сироп сладкий языку растёкся тёплым потоком, масло сливочное тает масляно: — Ммм... божественно. Спасибо. Люблю твои завтраки. Особенно, когда оно ещё й в постели. Поцелуй в висок лёг — утро греет заботой. Часы каминные позолоченные на полке дубовой пробили пять вечера мелодичным звоном колокольчиков серебряных, молоточки внутри стукнули семь раз эхом приглушённым руной тишины, стрелки чёрные с бриллиантовыми метками замерли на циферблате фарфоровом белом. Сумерки за окном сгущались фиолетовым, снег искрился под факелами магическими у дома. Элинор встала с кровати — пижама с пингвинами скинута на стул спинку комком мягким, ноги босые по ковру персидскому прошлёпали ворсистому тёплому, тело в нижнем белье хлопковом белом лёгком. Решение собраться — зеркало овальное в раме серебряной с рунами красоты перед ней, стекло безупречное отражает лицо свежее румянцем лёгким после чая. Волосы чёрные кудрявые до плеч — густые волны каскадом ниспадают 25 см длиной от корней, мокрые вчерашние распушились воздухом сухим в локоны тугие спиральками диаметром 2 см каждая, блестят чёрным вороном с синим отливом в свете свечи. В ванную комнату шагнула, дверь филёнчатая белая скрипнула тихо, раковина мраморная наполнена водой тёплой из крана лебедя, струя хлынула паром густым, пена шампуня "Слизеринский блеск" лавандово-розмариновая взбилась облаком ароматным. Волосы намочила — вода стекает по плечам холодными ручейками по спине между лопаток, пальцы шампунь в пену превратили массируя кожу головы кругами нежными, пальцы скользят по корням массируя виски, макушку, затылок, пена белая густая стекает белыми дорожками на плечи. Вода пену смывает спиралями в слив булькающим, волосы мокрые чёрные прилипли к шее тяжёлым покрывалом. Полотенце махровое белое огромное завернула турбаном, ворс впитал воду каплями жадно, волосы внутри сушатся теплом трения. Палочка эбонитовая взмахнула: — Сикус! Воздух нагрелся вихрем горячим ласковым — волосы распушились сухими волнами пушистыми, кудри спиралями тугими ожили пружиня, кончики подкрутились завитками игривыми, блеск чёрный сапфировый вспыхнул в зеркале. Наступило время уложил эти непослушные волосы. Расчёска роговая черепаховая с зубьями редкими провела от корней до кончиков, волосы скользят гладко без узлов, аромат лаванды усиливается. Часть волос сзади — прядь толстая 5 см шириной с затылка — собрала в низкий хвостик миниатюрный, резинка серебряная невидимая стянула туго. Заколка в виде змеи серебряная изящная — изогнутая буквой S, глаза зелёные камни изумрудные гранёные 3 карат искрятся, вставила в хвостик — змея чешуёй серебряной блестит, камни ловят свет лампы магической зелёным отливом, прядь зафиксирована идеально ниспадая локоном соблазнительным. Волосы готовы — чёрные кудри до плеч обрамляют лицо грациозно, змея сзади сверкает загадочно. Элинор села к трюмо дубовому антикварному с зеркалом круглым в раме резной серебряной, ножки изогнутые львиными лапами, выдвижные ящички с косметикой магической тихо выдвинула. Кожа лица свежая после озера бледноватая — крем тонирующий "Фарфор Слизерина" лёгкой кистью пушистой нанёс ровным слоем, бархатный финиш матовый скрыл веснушки лёгкие на носу тремя, румяна розовые персиковые на скулах шариком пушистым прошлась дугой нежной — щёки расцвели естественным румянцем. Брови чёрные густые расчёской гребенкой причесала дугой изящной, гелем фиксирующим блеск придала. Губы бальзамом прозрачным увлажнила, блеск лёгкий перламутровый, контур естественный полупрозрачный. Акцент на глаза зелёные изумрудные миндалевидные — тени smoky чёрно-серые на веко подвижное нанесла пальцем тёплым размазывая градиентом дымным, внешний уголок удлинила стрелкой тонкой чёрной подводкой пером гусиным гибким, ресницы тушью "Драконье крыло" удлинила — кисточка тонкая мазки вверх из корня, тени smoky глубину придали зелени глаз блеском мистическим. Губы помадой нюд розовой матовой очертила контур тонким карандашо, ротик полногубый стал соблазнительным акцентом мягким. Примерка платье, которое пошил сам "Гроза подземелья". Платье чёрное вечернее с вешалки сняла — шёлк тяжёлый бархатный отливом сапфировым шуршит пальцами гладко, лиф корсетный шнуровка серебряная тесьма паутинная блестит рунами, юбка пышная разрез сбоку дерзкий до бедра, рукава кружевные паутинкой длинные. Надела через голову — ткань по телу скользнула холодным шёлком живым, корсет сам затянулся заклинанием шепотным — талия утянута грациозно, шнурка стянулась туго но дышаще, юбка расправилась волнами пышными. Подошло идеально — облегает фигуру как вторая кожа, грудь приподнята соблазнительно, талия осиной подчеркнута, бёдра округлые разрезом маняще, рост 170 см шлейф пологий волочится 50 см изящно. В зеркале — "Гроза Подземелий": чёрный шёлк глаза зелёные подчёркивает грозой, кудри чёрные змеёй серебряной с изумрудом венчают. Один восторг — улыбка расцвела, руки по бокам платье погладили ткань любуясь: — Идеально! Северус — гений! Перчатки на шрамы — шрамы на левой руке бледные — две перчатки чёрные атласные по локоть надела, тонкая ткань эластичная пальцы облегает идеально, кружево манжеты паутинное сливается с рукавами платья, шрамы скрыты безупречно под бархатом гладким. Дверь комнаты скрипнула петлями смазанными маслом на петлях латунных — порог пересёк Северус бесшумно, ботинки чёрные сафьяновые мягкой подошвой не скрипнули по ковру персидскому, мантия праздничная чёрная с отливом зелёным ниспадает складками тяжёлыми до пола, рубашка белая под мантией воротник высокий серебряной застёжкой змеёй, волосы чёрные зачёсаны назад идеально без единой пряди бунтарской. В руках бокал вина бордо "Шато дю Слизерин" наполовину полный рубиновым, ножка хрустальная ловит свет свечей, аромат вишни и дуба висит тонкой нотой. Приостановился на пороге — рот приоткрыт еле заметно, нижняя губа отвисла, зубы белые верхние мелькнули в щели, дыхание затаено на миг. Взгляд чёрных глаз от подола платья чёрного шёлкового начал подъём медленный оценивающий — шлейф пышный волнами по полу, разрез сбоку бедро белое мелькнул соблазнительно, талия осиной корсетом утянутая, руки перчаточные чёрные атласные по локоть блещут манжетами кружевными, грудь приподнятая лифом маняще, дыхание её лёгкое ткань шелестит, шея длинная грациозная открыта, кудри чёрные до плеч обрамляют, заколка-змея с зелёным камнем сверкает изумрудом в волосах сзади. Лицо — глаза зелёные smoky блеском, губы нюд розовые матовые, щёки румянец лёгкий. Чувство — голод хищный смешан с гордостью собственнической, сердце стукнуло чаще, пальцы бокал сжали крепче стекло хрустнуло еле слышно. Подошёл ближе — шаги три медленных размеренных, ковёр глушит звук, мантия шуршит шёлком тихо, воздух между ними потрескивает напряжением. Руки свободные талию её обхватили с боков — ладони большие плоские по атласу чёрному легли твёрдо, пальцы расставлены веером сжали собственнически, большой палец правой руки по корсету шнуровке провёл вверх лениво, тепло сквозь ткань просочилось. Тело к себе прижал плотно — грудь его мускулистая под рубашкой к её груди прильнула, сердце стук ритмичный ощутим, бёдра к бёдрам упёрлись, мантия мех оторочки её щеку коснулась мягко. Взгляд уже не сканирующий — всматривается в лицо близко, глаза чёрные в зелёные её нырнули глубоко, зрачки расширились желанием, брови чуть приподняты удивлением восхищённым, ноздри дыхание горячее раздуло. Губы к губам приблизил — поцелуй сначала лёгкий касанием сухим, губы его тонкие её полные обхватили нежно, вкус вина бордо рубиновый смешался с помадой нюд, дыхание паром горячим в рот её влилось. Углубил — язык скользнул робко исследуя, зубы нижние её нижнюю губу прикусили слегка, руки талию сжали сильнее прижимая бёдра, стоны тихие глотались взаимно. Отстранился медленно — лоб ко лбу прижался, шёпот хриплый: — Готова, моя королева подземелий. Малфои умрут от зависти.— улыбнулся Северус и ещё раз посмотрел на Элинор. Время настало — каминные часы позолоченные с кукушкой магической пробили семь ударов мелодичных молоточки серебряные внутри стукнули гулко по колокольчикам хрустальным, эхо разнеслось по комнате приглушённо руной, стрелки чёрные с бриллиантовыми метками на циферблате фарфоровом молочно-белом замерли ровно. Сумерки за окном сгустились индиго густым, факелы магические у дома снегом искрятся зелёным пламенем. Северус от зеркала шагнул к Элинор вплотную — расстояние 10 см сократил до нуля, мантия его чёрная бархатная с зелёным отливом коснулась шёлка её платья чёрного шурша тихо, тепло тела мускулистого жаром волной ударило сквозь ткани тонкие, дыхание горячее с ароматом вина бордо шею её обдало мускусом смешанным с зельями. Руки властно за талию легли — ладони большие плоские корсет лифа сжали стальной хваткой уверенной, пальцы расставлены веером четыре на каждом боку врезались в атлас упругий сквозь шёлк бархатный, большой палец правой руки по шнуровке серебряной тесьме провёл вверх лениво кругами, тепло ладони сквозь ткань просочилось к коже разгорячённой. Тело к себе притянул плотно — грудь его широкая под рубашкой белой к её груди прильнула ощутимо, биение сердца его 90 ударов в минуту стукнуло через корсет, бёдра к бёдрам упёрлись твёрдостью скрытой брюками, мех оторочки мантии его щеку её коснулся мягко щекоча. Глаза чёрные в зелёные её нырнули гипнотически — зрачки расширились желанием, бровь левая приподнялась оценивающе: — Готова, моя девочка? Кивок еле заметный — воздух вокруг сжался вакуумом тугим, трансгрессия активирована — мир закружился вихрем снежным белым с искрами серебряными, давление уши заложило хлопком барабанной перепонки, холод морозный кожу кольнул тысячами игл ледяных, желудок перевернулся тошнотой лёгкой привычной. В коридоре Мэнора — материализовались с хлопком громким эхом по мрамору, пол чёрный полированный с прожилками белого кварца холодит ступни сквозь туфли тонкие каблуком 7 см цокая, стены высокие 5 м обиты гобеленами зелёными шёлковыми с вышитыми змеями серебряными извивающимися в ползучем узоре, люстры хрустальные огромные 2 м диаметром мерцают сотнями свечей магических бездымных пламенем белым призрачным, воздух тяжёлый ароматом лаванды старой и воска пчелиного висит густым туманом. Зеркала в рамах золочённых отражают их силуэты удвоенными — Элинор в чёрном шёлке паучий королева, Северус в мантии тень властная. Северус отпустил талию нехотя — пальцы по бокам медленно скользнули вниз по бёдрам разрез платья коснувшись кожи белой мельком, вздох тяжёлый сдержал через нос ноздри раздув, глаза потемнели сажею желанием "тут и сейчас" вспыхнув, мантия расправил жестом нервным плечом дёрнув. Взял под руку — локоть её чёрная перчатка атласная по локоть обхватил ладонью горячей крепко, пальцы её руку сквозь ткань тонкую сжали поддержкой властной, большой палец по манжете кружевной провёл успокаивая. Шагнул вперёд синхронно — её туфли цок цок по мрамору эхом, его ботинки глухо ступают, шлейф платья шуршит волнами пышными по полу. Сердце Элинор колотит 120 ударов в минуту гулко в ушах, ладонь вспотела в перчатке липко солоно, глаза зелёные smoky мечутся по теням коридора угловатым, шаги замедлились на полсекунды неуверенностью, шлейф волочится шурша нервами, мысли вихрем: "Малфои... судьи... чистокровные". Северус шепнул близко — губы её уху коснулись дыханием горячим паром мочку уха пощекотала, голос низкий бархатный успокаивающий рокотом подземным: — Дыши ровнее, милая. Всё будет хорошо. С Малфоями отношения тёплые — крёстный Драко я, Люциус уважает долги наши, Нарцисса помнит уроки зелий мои. Ты — королева. Они падут ниц. Элинор шокнула — глаза расширились на миг зрачками, рот приоткрыт "о" формой, бровь правая взлёт удивлённым дугой, рука его локоть сжала благодарно пальцами цепко сквозь перчатку. Успокоилась — дыхание выровнялось вдохом глубоким, грудь корсетом приподнялась ровно, спина выпрямилась осанкой королевы, шаг грациозный удлинился, подбородок вздёрнут гордостью. Двери главного зала дубовые массивные высотой 4 м и шириной 3 м, резные рельефы серебряных змей переплетающихся в узор гипнотический с ручками в виде голов василисков чешуйчатых с глазами рубиновыми, распахнулись сами от невидимого заклинания — петли смазанные маслом не скрипнули, только лёгкий свист воздуха сквозняка от порога. Свет золотой тёплый хлынул потоком ослепительным изнутри — люстры хрустальные гранёные семь штук по потолку сводчатому мерцают тысячами свечей магических бездымных пламенем жёлтым трепещущим, отражения в гранях радужными бликами пляшут по стенам обитым бархатом зелёным тёмным с гербами Малфоев золотыми вышитыми. Люциус Малфой — хозяин на пороге зала мгновенно шагнул навстречу грациозно-хищным движением, рост 185 см стройный атлетичный, мантия черная шёлковая атласная с серебряной каймой расшитая рунами чистоты крови ниспадает до пола шлейфом пологим, волосы белые длинные до плеч зачёсаны идеально без единой пряди, лицо аристократически бледное с острыми скулами и носом орлиным, глаза серые ледяные сверкают умом острым как клинок, трость с набалдашником в виде змеиной головы чёрного оникса стучит мрамором ритмично. Трость в левой руке упёрта в пол чёрный мраморный цокнув глухо, правая рука свободная вперёд протянута. Сначала к Северусу — рукопожатие крепкое мужское, ладонь сухая холодная пальцы длинные костяные сжали руку Северуса стальным кольцом на 3 секунды, большой палец по запястью сжал оценивающе, глаза серые в чёрные его встретили уважением сдержанным: — Северус. Рад видеть. Проходите. Затем к Элинор — руку её правую в перчатке чёрной атласной взял нежно но властно, пальцы его тонкие аристократические её пальцы обхватили через ткань тонкую, тепло ладони просочилось элегантно, манжет кружевной перчатки коснулся манжета его мантии белой шелестнув. Поднёс к губам — наклон туловища лёгкий галантный на 20 градусов, губы сухие тонкие к тыльной стороне кисти прижались поцелуем долгий 2 секунды, борода отсутствует чисто выбрито кожа гладкая, взгляд серые глаза в зелёные её впились пристально гипнотически, зрачки сузились интересом острым. Отстранился медленно — губы изогнулись улыбкой аристократической тонкой: — Мисс Слизнорт... вы прекрасно выглядите. Чёрный шёлк к вам идёт, как тень к луне. Добро пожаловать в Мэнор. Голос бархатный с акцентом аристократическим шуршащим конечки слов "р" гортанно, интонация льстивая но искренняя. Нарцисса за ним улыбается бледно, платье бледно-зелёное, волосы блонд зачёсаны, Драко ухмыляется в углу, мантия серебряная. Нарцисса Малфой шагнула грациозно — платье бледно-зелёное шёлковое струящееся по фигуре стройной ниспадает волнами до пола, вышивка серебряная тончайшая лилии и змеи переплетаются, волосы блондинистые платиновые уложены в высокую причёску с локонами падающими на шею, лицо бледное фарфоровое глаза голубые холодные улыбкой вежливой: — Проходите, друзья. Ужин ждёт. Голос мелодичный бархатный с лёгким акцентом аристократическим, гласные тягучие, "р" мягкие. Рука тонкая указала на главный стол — дубовый массивный 5 м длиной на 12 персон, скатерть белоснежная льняная с кружевной каймой, приборы серебряные гравированные гербом Малфоев, вилки ложки ножи блещут полировкой, бокалы хрустальные ножки гранёные с гравировкой рун изобилия, свечи плавающие магические 50 штук парят над столом светом золотым. Нарцисса жестом к столу пригласила. Элинор села напротив Люциуса — стул бархатный зелёный ножками львиными отодвинула эльфийка невидимая, скрип отсутствовал, салфетка льняная белая на колени легла сама. Люциус напротив — трость к ножке стула прислонил стукнув, мантия белая расправил локтем. Северус напротив Нарциссы — стул скрипнул под весом, мантия чёрная по спинке ниспала. Драко рядом с Элинор — ухмылка бледная, мантия серебряная расшитая, волосы платиновые зачёсаны. Стол накрыт роскошно — центр вазой серебряной с орхидеями белыми магическими светящимися, закуски: устрицы на льду дроблёном с лимоном жёлтым дольками, фуа-гра на тостах золотистых с трюфелем чёрным стружкой, икра чёрная икра в ложках жемчужных. Суп черепаховый паром валит в чашках фарфоровых с золотой каймой. Вино эльфийское игристое в бокалах пенится. Нарцисса бокал подняла хрустальный: — За гостей! Люциус на Элинор взгляд серый ледяной скользнул медленно оценивающе, гглаза по платью чёрному прошлись от шлейфа к кудрям чёрным с заколкой-змеёй зелёной, губы улыбкой тонкой изогнул: — Зельеварения преподаёте? Слизнорты — гордость чистой крови. Элинор вилку серебряную от устрицы отложила тихо звякнув по тарелке фарфоровой, раковина перламутровая с лимоном долькой жёлтой сок капнул прозрачный: — Можно просто Элинор. Да, зельеварения — страсть моя. Северус лучшими рецептами делится. Голос звонкий уверенный с лёгкой дрожью волнения, глаза зелёные smoky в серые его встретили прямо, подбородок вздёрнут гордостью. Северус ухмыльнулся уголком рта — бокал вина поднял: — Она талантлива. Нарцисса улыбнулась бледно: — Расскажите про Хогвартс. Драко хвалит уроки ваши. Драко рядом фыркнул: — Это так. Ужин тек рекой изысканной — суп черепаховый в чашках фарфоровых с золотой каймой допит, ложки серебряные гравированные гербом звякнули тихо по донышку, аромат специй кардамона и шафрана повис тяжёлым. Люциус бокал хрустальный свой опорожнил глотком элегантным, вино эльфийское рубиновое по губам тонким оставило след блеска, ножка бокала пальцами длинными аристократическими сжата была. Встал плавно — стул бархатный зелёный ножками львиными отодвинулся бесшумно эльфом невидимым, мантия шёлковая атласная распахнулась полами показав жилет серебряный расшитый, трость ониксовая в левой руке стукнула мрамор цокнув глухо, тень длинную на скатерть бросил. К Элинор подошёл сзади по правую руку — шаг два медленных размеренных, подошвы сафьяновые сапог белых не скрипнули, аромат одеколона его пачули с сандалом ударил тонкой волной. Бутылка вина "Шато де Малфой" резедовая выдержка 1920 в правой руке держал за горлышко запотевшее от холода, этикетка пожелтевшая каллиграфия французская, пробка восковая наполовину вынута. Бокал её хрустальный тонкостенный взял левой рукой свободной — пальцы его тонкие костяные её пальцы в перчатке чёрной атласной коснулись "случайно" на миг 2 секунды, кончик указательного пальца по тыльной стороне кисти её провёл касанием лёгким бархатным сквозь ткань, тепло сухое просочилось игриво, манжет перчатки кружевной шелестнул о манжет его мантии. Вино налил медленно — рубиновая струя булькнула пенясь лёгкой пенкой у края бокала, аромат вишни спелой с ноткой дуба и ежевики ударил носом, уровень жидкости поднялся до метки. Бокал вернул — пальцы снова "случайно" соприкоснулись, большой палец его по её пальцам среднему коснулся задержкой на 2 секунди, глаза серые в зелёные её мельком глянули лукаво. Напротив сидел — взгляд чёрные глаза сузились хищно, зрачки сжались яростью холодной, бровь левая взлёт клинком. Под столом рука правая в кулак сжата судорожно — костяшки побелели до синевы, ногти короткие в ладонь впились полумесяцами красными, мышцы предплечья напряглись буграми под рукавом мантии, мантия по столу шуршит еле заметно от движения локтя. Челюсть дёрнулась мускулом левым спазмом, губы сжаты белой линией тонкой. Элинор заметила — глаза зелёные smoky в его чёрные скользнули заботливо, под столом ногу в туфле тонкой каблуком к его ноге придвинула коснувшись лодыжки бархатной брюк, рука левая незаметно к его кулаку потянулась — пальцы в перчатке чёрной атласной кулак его разжали нежно, ладонь накрыла полностью сплетая пальцы цепко сквозь ткань, большой палец его тыльную сторону ладони погладила кругами успокаивающими. Улыбка расцвела губах нюд розовых матовых — тёплая искренняя уголками глаз морщинками лёгкими, зубы белые мелькнули, взгляд "всё хорошо" передала молча. Люциус сел обратно — трость стукнула, Нарцисса разговор продолжила: — Зелья ваши легендарны... Ужин достиг середины — основное подали: фазан запечённый с трюфелями чёрными в соусе из портвейна густом тёмно-вишнёвом, мясо сочное розовое внутри, кожа хрустящая золотистая, гарнир картофель фритр южный с розмарином свежим хвоинками, овощи глазированные мёдом морковь батат спаржа зелёная. Вилки серебряные звякали ритмично по тарелкам фарфоровым с гербом Малфоев, запахи специй тимьяна и чеснока витали густо, свечи магические над столом потрескивали воском капая невидимо. Элинор салфетку льняную белую с кружевом к губам нюд прижала, движение грациозное, глаза зелёные smoky по столу скользнули, бокал вина рубинового отставила тихо звякнув ножкой о дерево дубовое. Голос звонкий мелодичный с лёгкой хрипотцой от вина: — Извините, где у вас здесь уборная? Нарцисса улыбнулась бледно фарфорово — вилку фазана отложила грациозно, локоть на стол не опирала, манжет платья зелёного шёлкового шелестнул: — Драко, милый, покажи Элинор. Третий коридор направо, мозаика с павлинами. Драко встаёт — услышал мгновенно — стул бархатный серебряный ножками орлиными отодвинулся бесшумно, мантия его платиновая расшитая серебром полами распахнулась, рост 180 см стройный атлетичный, волосы блондинистые зачёсаны идеально без единой пряди. Встал плавно — взгляд серо-голубой на Элинор упал игривый ухмылка мальчишеская уголком рта, щёки бледные румянец лёгкий от вина. Рука правая протянул по-джентльменски — ладонь вверх открытая пальцы длинные ухоженные без перстней, ногти короткие прозрачный лак, манжет рубашки белой с запонками изумрудными блеснул. Элинор улыбнулась тепло — зубы белые мелькнули, глаза смягчились, рука в перчатке чёрной атласной на его ладонь легла легко — тепло её ладони сквозь ткань просочилось, пальцы тонкие сплелись на миг. Встала грациозно — стул зелёный бархатный эльф отодвинул, шлейф платья чёрного бархатного по полу шуршнул волной, туфли чёрные лаковые каблук цокнули мрамор. Рука Северуса под столом сжала её пальцы на прощание крепче — взгляд чёрный "будь осторожна" передал молча. Вышли из столовой — двери дубовые резные с гербом змея в лилии скрипнули закрываясь, коридоры Мэнора широкие 4 м высотой потолки сводчатые фресками звёздными, факелы магические зелёным пламенем горят в брах серебряных, ковры персидские толстые заглушают шаги, воздух прохладный мраморный с ароматом лаванды и воска. Драко руку её не отпустил — ведёт по коридору шаг в шаг, плечо её плечом его почти касается, дыхание ровное, парфюм его свежий цитрусовый с мятой бьёт лёгкой волной. Остановился у поворота — мозаика павлинов синяя лазуритовая на стене переливается, глаза птиц рубинами горят. Отпустил руку неохотно — ладонь свою сжал кулаком, смотрит прямо в глаза её зелёные — зрачки расширились серьёзностью, голос низкий бархатный с хрипотцой подростковой, слова торопливые тихие шепотом чтобы эхо не унесло: — Элинор... вправду любишь Северуса? Или не бросишь его? Он... крестный мой. Не хочу, чтоб снова грустный был, угрюмый бродил ночами в подземелье. После Лили... после всего. Ты — первая, кто его... оживила. Глаза серо-голубые умоляют искренне, рука к волосам взъерошил нервно прядь одну, плечи сутулит чуть, губы кусает нижнюю белизной. Драко слова выдохнул — эхо в коридоре затихло тихо, факелы зелёным пламенем потрескивают, мозаика павлинов рубинами глаз сверкает, воздух прохладный лавандой пахнет. Элинор остановилась — рука в перчатке чёрной атласной к груди прижата, сердце стучит 85 уд/мин, глаза зелёные в серо-голубые его упираются прямо твёрдо. Шаг ближе сделала — каблук туфли лаковой цокнули, платье чёрное бархатное шуршит шлейфом, волосы кудрявые чёрные с зелёной заколкой-змеёй качнулись. Голос мягкий звонкий уверенный — шепотом интимным, но твёрдым, гласные тягучие эмоциональные, "р" мягкие: — Драко... да, люблю. По-настоящему. Северус — моя жизнь. Не брошу никогда. После всего, что прошёл... я его оживила? Значит, мы друг друга спасли. Ты — хороший крестник. За него горой. Скажу по секрету, люблю его ещё со времён школы. Улыбка тёплая расцвела — рука к плечу его коснулась лёгко погладив мантию платиновую, пальцы сквозь атлас перчатки тепло передали, глаза смягчились матерински. Взгляд в глаза держит — честность бьёт лазером. Драко кивает — напряжение спадает. Элинор слова закончила — улыбка тёплая висит в воздухе лавандовом, рука её на плече его лежит лёгко, тепло сквозь мантию платиновую проникает, глаза зелёные smoky светятся искренностью. Драко замер миг 3 секунды — зрачки серо-голубые расширились с облегчением, дыхание выдохнул резко через нос фыркнув тихо, плечи сутулые расправились выправляясь в струнку атлетичную, мышцы челюсти расслабились спазм ушёл. Ухмылка мальчишеская вернулась — уголок рта правого дёрнулся вверх озорно, зубы белые мелькнули, щёки румянец лёгкий от вина и эмоций порозовел. Рука правая к волосам взъерошил прядь платиновую нервно, пальцы длинные дрожь лёгкую подавили, ногти короткие блеск лака. Голос низкий бархатный с хрипотцой подростковой — шепот благодарный торопливый: — Фух... хорошо. Крестный заслуживает счастья. Ты... крутая, Элинор. Не как эти... гриффиндорки. Спасибо. Шаг назад сделал — ладонь свою на её руку накрыл на миг сжав крепко братски, тепло ладони горячее молодое, запонки изумрудные блеснули в свете факелов зелёном. Кивнул головой — волосы качнулись :— Уборная там. Я подожду. Потом назад — десерт ждёт. Облегчение в глазах — мальчик вырос на миг. Элинор дверь уборной инкрустированную перламутром закрыла тихо щелкнув, руки в перчатках чёрных атласных вымыты мылом лавандовым ароматным, зеркало венецианское фацетное отразило лицо румяное счастливое — глаза зелёные smoky блестят, губы нюд улыбка растянула. Вышла — Драко у стены стоял опираясь плечом на мозаику павлинов, руки скрестил на груди мантии платиновой, ухмылка довольная, факелы зелёным светом лица освещают румянец. Шагнули вместе по коридору — каблуки её цок-цок по мрамору ритм весёлый, шаги его сафьяновые бесшумные, разговор лёгкий шёпотом: — Десерт — тарт с малиной. Дверь столовой дубовую резную толкнули — скрип петель медных лёгкий, аромат фазана и вина ударил волной. Зал сияет — свечи магические 50 штук парят золотом, стол сервирован десертом: тарт малиновый с меренгой воздушной крем белый взбитый ягодами свежими усыпан. Элинор счастливая — щёки горят румянцем естественным, сердце стучит 90 уд/мин радостью, мысли кружат: "Драко рад... хоть кто-то видит, как Северус расцвёл — мрак ушёл, злость спит, грусть тает". Стул зелёный бархатный эльф отодвинул — села грациозно шлейф платья расправила. Посмотрела на Драко напротив — глаза зелёные встретили серо-голубые его, улыбка искренняя расцвела полная, морщинки у глаз лучиками, голова кивнула благодарно "спасибо". Сев полностью — повернулась к Северусу справа, его профиль строгий бледный, глаза чёрные в тарелку фазана упёрты. Наклонилась ближе — губы нюд к щеке его правой прижала поцелуем нежным тёплым, губы мягкие секунду 2 задержались, дыхание горячее ухо коснулось, аромат парфюма её лавандово-ванильный ударил его носом, щетина его чёрная лёгкая кожу уколола приятно. Бровь его левая взлёт клинком удивлением, глаза чёрные в зелёные её поднялись медленно, зрачки сузились с непониманием, вилка серебряная с фазаном замерла в воздухе. Голос низкий бархатный хриплый — шёпотом приватным, гласные тягучие интимные: — Тебе... что-то сказал Драко? Элинор улыбнулась уголком рта — глаза сияют, рука под столом его ладонь сжала цепко: — Неважно. Я люблю тебя, Северус. — Шёпотом почти беззвучным губы губам его близко, воздух между ними дрожит, ресницы её трепещут. Северус отвечает — глаза чёрные в зелёные её впились глубоко, зрачки расширились любовью, лицо смягчилось морщинками у глаз. Руку её взял — ладонь бледную в перчатке чёрной к губам поднёс медленно, пальцы сплёл плотно, большой палец тыльную сторону погладил. Поцеловал нежно — губы сухие тёплые на атласе перчатки задержались 4 секунды, поцелуй со всей любовью — давление лёгкое трепетное, дыхание горячее сквозь ткань просочилось, глаза не отрывает — "моя" молча обещает. Десерт подали — тарт малиновый с меренгой кремовой белоснежной, ягода сочная красная брызжет соком, корж песочный хрустит миндалём, ложки серебряные гравированные ждут. Беседа затихла вилками звяканьем — Люциус анекдот о Министерстве начал, Нарцисса смех мелодичный издала. Северус встаёт внезапно — стул чёрный бархатный ножками драконьими отодвинулся резко скрипнув, мантия чёрная шёлковая полами распахнулась волной тяжёлой, трость ониксовая в левой руке стукнула мрамор глухо эхом. Тень длинная на скатерть упала — все замерли. Элинор глаза зелёные расширила, вилка с тартом замерла у рта, сердце заколотилось 110 уд/мин. Драко бровь поднял серо-голубую, Люциус бокал опустил серый взгляд сузил, Нарцисса салфетку сжала фарфоровыми пальцами. Северус голос низкий бархатный хриплый — громко твёрдо эхом по залу, гласные тягучие эмоциональные, паузы драматичные: — Прошу минуту внимания. Поворот к Элинор — глаза чёрные в зелёные её впились лазером любви, лицо бледное румянец лёгкий щёк касается, челюсть мускулами напряглась волей. Речь полилась рекой красивой — слова от сердца рвутся, голос дрожит чуть в кульминации, руки мантии расправил локтями: — Элинор... ты — свет в моей тьме. Красивая не только лицом — кудри чёрные как ночь полнолуние, глаза зелёные smoky океаны манят, губы нюд обещают тепло. Но душа твоя — алхимия чистая: золото из моих теней куёт. Ты оживила мёртвое сердце, развеяла яд горечи. С тобой зелья варю с улыбкой, ночи не мрачные, а звёздные. Ты — моя королева Слизерина, моя муза, моя вечность. Без тебя — пустота. С тобой — вселенная. Душа всех облилась теплом — Элинор слёзы в глазах блестят, губы дрожат улыбкой, руки перчаточные к груди прижаты. Драко ухмылка растаяла от таких слов, Нарцисса глаза голубые увлажнились, Люциус кивает одобрительно. Северус встал на правое колено медленно грациозно, мантия по полу расползлась чёрным озером, трость к стулу прислонил стукнув, кольцо платиновое с изумрудом чёрным в бархатной коробочке красной из кармана мантии достал — камень 2 карата огнём сверкает, гравировка "вечно". Голос шёпотом страстным — глаза не отрывает: — Ты выйдешь за меня? Зал замер в тишине напряжённой — свечи магические золотом мерцают дрожа, тарт малиновый тает на тарелках, аромат ягод кисло-сладкий висит, дыхание всех затаено. Северус на правом колене — мантия чёрная по мрамору ползёт складками глубокими, глаза чёрные вверх в зелёные её смотрят умоляюще, кольцо в коробочке красной бархатной открыто сверкает изумрудом 2 карата чёрным огнём внутренним, гравировка "вечно" золотом тонким блестит. Элинор встаёт — стул зелёный бархатный эльф бесшумно отодвинул, ноги в туфлях чёрных лаковых каблуком выпрямились грациозно, платье бархатное чёрное шлейфом волной расправилось, слёзы радости две блеснули на ресницах. Шаг к нему — каблук цокнул мрамор эхом сердечным, руки в перчатках чёрных атласных дрожат лёгкой трепыханью, щёки румянец пылает, губы нюд полуоткрыты вздохом. Голос звонкий мелодичный — громко радостно эхом по залу, слёзы слюной солоноватой горло смазали, слова чистые как колокольчик: — Да! Да, Северус! Рука правая к его левой протянула — пальцы в перчатке тонкие цепко ладонь его бледную жилистую сжали, тепло её сквозь атлас просочилось, ногти под тканью впиваются нежно, тянет вверх помогая встать. Северус поднимается медленно — мышцы бедра напряглись под мантией, рост 185 см выровнялся тенью высокой, трость не взял — стоит твёрдо. Кольцо — коробочку закрыл щелкнув, кольцо платиновое достал, металл прохладный гладкий обод 4 мм шириной, изумруд чёрный идеальной огранки 58 граней ловит свет свечей искрами. Взял её руку левую — безымянный палец средний размер 6 нежно сжал, перчатку не снял — кольцо на атлас скользнуло легко идеально подходя, камень у основания пальца лёг тёплым весом 5 г, блеск изумруда в зелёных глазах её отразился. Элинор обвила руками шею Северуса — ладони перчаточные затылок чёрных волос коснулись, пальцы в волосы впились цепко, тело прижалось грудью к его груди мантии шёлковой шуршит, тепло тела её через ткани бьёт. Губы нюд к его губам прижала — поцелуй страстный глубокий, губы мягкие влажные раскрылись, язык кончиком его губ нижнюю коснулся игриво, дыхание горячее смешалось мятой от вина. Северус ответил — руки ладони большие её талию обхватили притяжательно, пальцы по спине платья бархатного спустились кругами массируя, тело прижал ближе бедрами к бёдрам, губы сухие раскрылись ответом — язык её встретил танцем медленным, поцелуй длился 10 секунд вселенной, глаза закрыты ресницы трепещут. Поцелуй растаял медленно — губы Элинор от его губ оторвались с чмоком тихим, нить слюны тонкая блеснула миг и лопнула, дыхание обоих тяжёлое прерывистое, глаза зелёные в чёрные его сияют слезами радости. Руки её с шеи соскользнули — ладони перчаточные по плечам мантии чёрной погладили, кольцо изумруд чёрный на пальце ловит свет свечей искрами, атлас перчатки теперь с отпечатком губ его влажным блестит. Аплодисменты гремят — ложки серебряные по бокалам хрустальным звякают мелодией праздничной, Люциус встаёт тростью стукнув, Нарцисса глаза голубые блестят, Драко ухмылка широкая хлопает громче. Тост Люциуса — бокал вина рубинового поднял высоко, ножка хрустальная гранёная переливается, вино пенится лёгкой пенкой, голос бархатный аристократический тягучий: — За Северуса и Элинор! За союз чистой крови и чистой любви. В Мэноре Малфоев — вечное счастье. За жениха и невесту! Все бокалы звякнули — вино пьют глотками глубокими, аромат ежевики и дуба разливается, Элинор глоток делает опираясь на Северуса локтем, он руку её держит сплетя пальцы. Драко вмешивается — бокал опустил ставя на стол звякнув, глаза серо-голубые на Элинор смотрят тепло, волосы платиновые взъерошены ладонью, голос низкий игривый с ноткой серьёзности: — То мы теперь... почти одна семья? Элинор повернулась к нему — глаза зелёные встретили его взгляд, улыбка искренняя расцвела полная материнской теплоты, голова кивнула да — рука свободная к его плечу потянулась коснувшись мантии платиновой: — Да, Драко. Семья. Зал теплеет — шампанское льётся Ужин угасал медленно — тарелки фарфоровые пусты крошками тарта малинового усыпаны, меренга кремовая растаяла лужицами сладкими, ягоды красные сок высох корочкой, ложки серебряные гравированные стоят наклоном. Кофе эспрессо в чашках тонкостенных с золотой каймой пар валит густой с корицей молотой щепоткой и кардамоном, аромат горький бодрящий смешивается с вином рубиновым остатками. Часы каминные магические из оникса чёрного с кукушкой-змеёй серебряной пробили полночь близко — 23:45 стрелки золочёные луну полную показывают фазой, ку-ку низкое шипящее 11 раз эхом по залу разнеслось, камин мраморный белый с резьбой лилий поленья дубовые трещат искрами летящими вверх. Нарцисса встаёт первой — салфетку льняную белую с монограммой "NM" сложила треугольником идеальным, ложку от кофе отставила звякнув фарфором, платье бледно-зелёное шёлковое атласное встало волной от локтя — вышивка серебряная лилии переливаются, волосы платиновые в высокой причёске локон один упал на шею бледную. Глаза голубые холодные смягчились гостеприимством искренним — взгляд по кругу: Элинор кольцо вертит, Северус трость крутит, Драко зевает скрыто, Люциус бокал допивает. Голос мелодичный бархатный аристократический: — Друзья, время позднее — полночь на носу. Дороги в ночь опасны, тролли бродят, совы с совещаний летят. Останьтесь в Мэноре — комнат 50 пустует, люксов хватит на армию. Гостей чистой любви не отпускаем. Элинор бокал шампанского игристого поставила тихо звякнув ножкой хрустальной, пена осела до метки, взгляд зелёный к Северусу скользнул вопросом нежным — бровь изогнула дугой тонкой, кольцо платиновое с изумрудом чёрным большим пальцем крутит кругами медленными, губы нюд сжаты волнением, платье чёрное бархатное по бедру рукой разгладила нервно. Северус паузу выдержал 3 секунды — глаза чёрные в зелёные её впились "решено", мантия чёрная тяжёлая встряхнул локтем шурша шёлком, трость ониксовую с набалдашником серебряным змеёй взял в правую руку костяшки побелели хваткой, голос низкий хриплый бархатный — коротко твёрдо: — Хорошо. Останемся. Нарцисса радуется — улыбка фарфоровая расцвела морщинками у глаз, плечи расправила гордостью хозяйки, бокал свой допила глотком элегантным горло дёрнулось: — Вот и славно! Эльфы проводят. Идёмте, спальни готовы. Встала полностью — стул ножками львиными эльф-домовой невидимый бесшумно задвинул, шаг грациозный каблуки зелёных туфель низких цок-цок по мрамору паркету полированному. Группа следует — Северус руку Элинор локтем подал, она оперлась цепко, Драко зевает открыто, Люциус тростью стучит ритм. Коридоры Мэнора бесконечные — 5 м шириной потолки сводчатые фресками звёздными ночными парящими, факелы серебряные бра зелёным пламенем магическим зажигаются шаги чуя, гобелены шерстяные толстые с драконами серебряной нитью шитьём битв, портреты предков в париках белых шепчут "свадьба радует", ковры персидские узорчатые красный-серебро глушат все звуки ступней. Запахи: воск пчелиный, лаванда сухая, камень древний влажный. Дверь спальни гостевой — дуб массивный 3 м высотой резьбой лилий и змей инкрустирована перламутром, рукоять серебряная змеёй обвивает, Нарцисса толкает распахнув скрипнув петлям маслом смазанным. Комната люкс 35 м² юг-окно витражное пейзаж луны: кровать king-size 2x2 м балдахин бархатный чёрно-зелёный пологи шёлковые полупрозрачные, матрас перьевой с пухом лебединьим 30 см толщиной, подушки 8 штук шёлк наволочки вышитые, простыни египетский хлопок 1200 ниток белоснежные парят магией. Камин мраморный розовый с полками резными поленья берёзовые трещат огнём уютным, кресла бархатные 2 шт у камина, ванна угловая мраморная джакузи 2x2 м с кранами позолоченными пеной лавандовой автонаполняется, гардероб платиновый шкаф 3 створки зеркальные внутри вешалки бархатные, столик ночной оникс с лампой хрустальной. Эльфы-домовики 3 штуки в полотенцах белых материализовались шлёп, ночной сорочке Элинор — шёлк белый натуральный 19 momme полупрозрачный длиной до колен V-вырез кружево фламандское белое тончайшее цветы, размер M облегает её идеальную фигуру; пижама Северуса — комплект чёрный бамбуковый шёлк микс топ с длинным рукавом V-вырез пуговицы перламутр 5 шт, штаны прямые на завязках шнур шёлковый; халаты махровые белые с монограммой "MM" вышитой серебром. Сверху сложены стопкой аккуратной на кровати изголовье.Нарцисса жестом указала: — Всё готово. Спокойной ночи, голубки. Элинор благодарит — глаза зелёные блеснули теплом, руки сложены у груди перчатки чёрные сняла кисти обнажив бледные с кольцом сверкающим, голос звонкий мелодичный благодарный: — Спасибо огромное, Нарцисса. Вы чудесная хозяйка. Доброй ночи! Дверь закрылась — замок магический щёлкнул зелёным огоньком, ключ в замке растворился. Тишина ночь обняла. Солнце пробивалось витражами южными — лучи радужные по балдахину чёрно-зелёному пляшут, птицы магические в саду поют трелями хрустальными, аромат кофе из кухни эльфов доносится далёкий. Часы ночные ониксовые 9:47 стрелки показывают — тикают тихо гипнозом. Элинор просыпается — глаза распахнула резко, сон был сладкий — сны о свадьбе кольце Северусе, но живот скрутило спазмом внезапным. Рот наполнился слюной кисло-желчной, тошнота волной накатывает, лицо побледнело мгновенно, лоб вспотел испариной холодной, сердце заколотилось 100 уд/мин паникой. Кровать king-size простыни шёлковые смяты — она в ночнушке белой шёлковой кружевной, ноги босые холод мрамора пола укололи. Северус спит рядом — мантия снята, пижама чёрная, дыхание ровное храп тихий. Ванна угловая мраморная близко — но туалета нет, только джакузи пеной лавандовой, тошнота не ждёт. Вскочила — ночнушка задралась бёдрам, каблуки не надела — босиком по ковру персидскому красному шаги торопливые, дверь распахнула скрипнув дубом. Коридор пустой — факелы погасли утренним светом, гобелены драконов тени тянут. Путь к уборной — вчерашний поворот мозаика павлинов лазуритовых сверкает, ноги дрожат слабостью, рука к стене перламутровой прижата опора, тошнота горлом подкатывает рвотными позывами 3 раза сглатывает слюну густую. Дверь уборной инкрустированная перламутром толкнула — внутри мрамор белый унитаз фарфоровый с позолотой крышка поднята раковина хрустальная смеситель золотой. Кое-как дошла — колени подогнулись, руки к унитазу вцепились фарфор холодный пальцы побелели, ночнушка сползла плечо обнажив кружево. Вырвало резко — позыв первый желудок опорожнил вчерашним вином фазаном устрицам. Второй позыв — желчь горькая вылилась спазмом диафрагмы, кашель сотряс грудь, спина выгнулась дугой. Третий — пусто сухой рвотный рефлекс горло дерёт огнём. Обессилено села на пол мраморный холодный. Элинор на полу мраморном посидела 2 минуты — дыхание выровнялось 70 уд/мин, тошнота отступила волной слабости, лицо бледное потное салфеткой бумажной вытерла из диспенсера хрустального. Встала шатко — ноги босые мрамор холодный жжёт ступни, ночнушка белая шёлковая задралась на бедра — поправила спуская кружево, волосы кудри чёрные растрепаны липнут щекам. К раковине хрустальной — смеситель золотой повернула и открыла холодную струю ледяную, брызжет фонтанчиком, ладони набрала плеснула лицо — капли по шее стекают ручьями, зубы почистила пастой мятной из тюбика серебряного, рот полоснула эликсиром освежающим безалкогольным. Зеркало венецианское фацетное отразило глаза зелёные усталые, но улыбку слабую. Вышла — дверь перламутровую притворила тихо, коридор светлый утренний лучами из окон стрельчатых, гобелены драконов цвета яркие, ковёр персидский мягкий под босыми ступнями. Драко неподалёку — стоит у стены мозаичной павлинов, мантия серебряная утренняя лёгкая расстёгнута жилет белый виден, волосы платиновые взъерошены сном, руки в карманах, взгляд серо-голубой обеспокоенный. Услышал шаги — повернулся: — Всё хорошо? Или... Элинор улыбнулась бледно — рука к животу прижата, голос хриплый слабый, но тёплый: — Наверное, вчера перебрала вина. Фазан не пошёл... Драко кивнул — ухмылка мелькнула, шаг назад сделал уходить, плечо повернул коридору, сапоги сафьяновые скрипнули: — Ладно, поправляйся... Элинор останавливает — подбежала 5 метров торопливо босиком ковром шурша, ночнушка шелестит бёдрами, рука правая его локоть схватила цепко сквозь мантию — пальцы бледные дрожь лёгкую: — Подожди! Пожалуйста, меня здесь. Минутку! Драко замер — бровь серую поднял недопониманием, глаза расширил, тело напряглось плечом, голова наклонил вопросом: "Что?". Элинор развернулась — волосы хлыстом качнулись, босиком в спальню забежала дверь распахнув, Северус ещё спит храп тихий, кровать смята — с комода ночного шкатулку бархатную зелёную схватила, внутри коробочка серебряная гравированная. Вернулась бегом — щёки румянец лёгкий усилился, небольшая задышка, шкатулка в ладонях сжимается. Протянула Драко: — Хотела вчера подарить, но... не было момента. Открой. Утро теплеет сюрпризом. Драко шкатулку бархатную зелёную взял из рук Элинор — пальцы длинные её бледные коснулись его ладони тёплой, вес шкатулки солидный, гравировка серебряная "Драко" каллиграфией элегантной, бархат мягкий бархатистый под пальцами. Взгляд серо-голубой в зелёные её скользнул любопытством, бровь всё ещё поднята, ухмылка нарастает уголком рта, плечо расслабил недопонимание тая. Щелчок замочка — крышка откинулась плавно на петлях миниатюрных, внутри бархат чёрный подложка, на нём браслет серебряный плетёный ширина 1 см — звенья ромбовидные переплетены змеями тонкими гравированными, центральный медальон овальный 2x1.5 см изумруд зелёный 1 карат огранка кабошон блеск кошачий, гравировка внутри "Дорогому Драко от Элинор". Аура магическая слабая — браслет усиливает метлы скорость +10% для квиддича, руны "быстрый ветер" выгравированы микронно. Драко глаза расширил 6 мм восторгом, зрачки чёрные вспыхнули, дыхание выдохнул фыркнув, пальцы браслет взяли — металл прохладный нагрелся ладонью: — Вау... Элинор! Браслет квиддичный? С изумрудом Малфоев стилем! Ты... серьёзно? Ухмылка полная расцвела — щёки румянец мальчишеский, руку её сжал братски: — Спасибо! Надену на матч. Ты лучшая... тётя! Элинор улыбается — тошнота забыта. Элинор и Драко шагали по коридору Мэнора — её босые ноги мёрзли на сквозняке каменном ступая по персидскому ковру красному с серебряными драконами узорчатыми мягкими ворсинками, ночнушка белая шёлковая полупрозрачная шелестела у бёдер кружевом фламандским, браслет серебряный с изумрудом кабошоном на его левом запястье поблёскивал зелёным кошачьим блеском в лучах утренних из стрельчатых окон. Драко заметил дрожь её ступней бледных — ухмыльнулся серо-голубыми глазами и щёлкнул пальцами вызывая эльфа-домовика шлёп в полотенце белом с монограммой "DM", эльф поднёс тапочки тёплые меховые серые норковые внутри подушечки мягкие подошва бархатная антискользящая размер 37 идеал, Драко подал их галантно наклонившись "Надень, пол холодный — не простудись, Элинор", она улыбнулась зелёными глазами растроганно ступни сунула в тепло обволакивающее мех царапает приятно пальчики, его сапоги сафьяновые серебряные постукивали бодро под мантией лёгкой утренней расстёгнутой жилетом белым. Двери столовой дубовые четырёхметровые с резьбой драконов серебряных распахнулись сами эльфами, зал 10 на 8 метров залит витражами радугой рассветной золотой-розовой, стол дубовый шести метров на десять персон покрыт скатертью льняной кремовой вышитой лилиями серебряными нитью тончайшей, воздух густой ароматом свежесмолотого кофе эфиопского арабики с корицей щепоткой кардамоном молотым и выпечки слоёной французской золотистой масляной. Шесть эльфов-домовиков снуют шлёпая босыми лапками — тарелки фарфоровые лиможские тончайшие два миллиметра золотая кайма 24 карата парят под левитацией, приборы серебряные 925 пробы полированные блещут гравировкой гербов Малфоев змея в лилии, салфетки льняные египетские складываются в лебедей белоснежных крыльями трепещущими. Меню роскошно подано: кофе эспрессо чёрный пар густой в чашках хрустальных богемских с подставками коричневыми корица щепотка кардамоном мускатным, чай чёрный дарджилинг первый сбор с лимоном дольками жёлтыми цедрой спиралью, сок апельсиновый сицилийский свежий выжатый мякоть оранжевая плавает пенкой кремовой, молоко овечье корнуолльское вспененное какао бельгийское горькое маршмеллоу мини белые тают; круассаны слоёные парижские хрустящие корочкой масло бретонское 82% жирности внутри тает ручьями золотыми, булочки с маком мак голландский сироп липовый медовый глазурь белая хрустальная сахарной пудрой, маффины черничные дикая черника канадская ягода сочная вытекает фиолетовыми каплями сиропными, тосты ржаные скандинавские с авокадо кремом гладким перцем чили яйцом пашот желток жидкий дрожит на вилке; омлет пушистый норвежский трёхяичный с лососем копчёным горячего копчения розовым ломтиками тонкими рукколой хрустящей дижонской горчицей, яйца перепелиные вкрутую двенадцать штук скорлупа коричнево-пятнистая соль морская фликсами, бекон вьетнамский тонкий хрустящий золотой сахаром карамелизованным, йогурт греческий страва густой жирностью 10% с гранатом персидским зёрнами рубиновыми сочными мёдом аккрским цветочным золотым жидким; фрукты — дыня канталупа французская дольки оранжевые сладкие семена чёрные хрустящие, манго индийское альфонсо кубики жёлтые сок липкий тропический, киви новозеландское золотое ломтики звёздочкой сочной кислинкой, виноград синий мускат без косточек гроздья тяжёлые сахарные. Элинор села на стул бархатный зелёный ножками орлиными тапочки меховые под столом греют, кофе налила себе паром обжигающим аромат бодрит тошноту окончательно разгоняя круассан надкусила хрустя корочкой масло потекло пальцам салфеткой вытерла, Драко напротив маффин черничный схватил набив рот ухмыляясь соком губы вытер салфеткой льняной браслет блеснул, Северус вошёл мантия свежая утренняя чёрная трость ониксовая стукнула мрамор приветливо "доброе утро" садясь рядом руку её взял сплетая пальцы кольцо изумрудное коснулся, Нарцисса грациозно вошла платье бледно-голубое шёлковое атласное локон платиновый качнулся наливая чай лимон сжимая, Люциус газету "Ежедневный пророк" свежую листал тростью серебряной постукивая ритм завтрак течёт разговорами лёгкими о квиддиче свадьбе планах смехом тихим уютом семейным паром от чашек. Во время завтрака за столом дубовым скатерть кремовая вышитая лилиями пропитана ароматами кофе эспрессо пар густой с корицей щепоткой и круассанов слоёных хрустящих маслом бретонским тающим ручьями золотыми, Нарцисса вилку серебряную гравированную от омлета пушистого с лососем копчёным отложила звякнув фарфором лиможским тонким два миллиметра золотая кайма блеснула, глаза голубые фарфоровые на левую руку Элинор скользнули перчатка чёрная атласная гладкая до локтя манжет кружевной фламандский скрывает кожу полностью, голос мелодичный бархатный тягучий с теплотой любопытной: — Элинор дорогая, а чего ты даже за завтраком перчатки такие элегантные носишь — жара нет в Мэноре? Все замерли вилками в воздухе — Северус кофе глотнул из чашки хрустальной взгляд чёрный в пар опустил, Драко маффин черничный жевал бровь серую поднял сочувственно, Люциус "Ежедневный пророк" свежий опустил усмехаясь серо. Элинор салфетку льняную египетскую сжала пальцами левой руки в перчатке костяшки побелели под атласом, глаза в тарелку тоста ржаного с авокадо кремом опустила румянец лёгкий щёк коснулся, пауза 5 секунд вздох глубокий грудью вздымается платьем чёрным бархатным шлейф по стулу ниспадает, нехотя ответила голос звонкий мелодичный но хриплый воспоминанием горьким: — Давняя история... много лет назад школьницей зельеварение Хогвартс стол рядом мальчишка неуклюжий пробы взрывной варил — пробирка с руки его выскользнула полетела ко мне, отскочила я но поздно кислота брызнула шипя пар едкий поднялся кожу левой руки жгла огнём белым пузырями вздувая, осколки колбы стеклянные острые врезались глубоко кровь хлынула алой струёй, крик мой класс оглушил мадам Помфри палочкой залечила и Северус, тогда помог, но шрамы, рубцы неровные келоидные розово-фиолетовые остались — перчатки ношу стыд скрывая не хочу жалости взглядов. Нарцисса глаза голубые увлажнила слёзой блеснувшей ладонью фарфоровой перчатку её коснулась нежно: —Бедная девочка... сильная ты вышла шрамы боевые зельевара честью. Северус руку её правую сжал под столом пальцы жилистые сплёл крепко кольцо изумрудное блеснуло "Моя муза выдержала", Драко макрон черничный доел фыркнул сочувственно "Гриффы вечно лажают — круто пережила Элинор", Люциус кивнул тростью постукал "Кровь чистая закаляет" завтрак потёк теплее объятиями взглядами понимающими пар от чая лимонного вьётся. После завтрака стол опустел — крошки круассанов золотистые сметены эльфами шлёп, чашки кофе пусты осадком корицы, фрукты дыни оранжевые недоедены соком липким, воздух пропитан мятой от чая и сытностью уютной. Элинор встала тапочки меховые серые сняла босиком по паркету тёплому, ночнушка белая шёлковая поправила кружево, Северус руку её взял сплетая пальцы кольцо изумрудное блеснуло, они направились в спальню гостевую по коридору гобеленами драконов — дверь дубовая резная лилиями скрипнула, внутри кровать смята простыни шёлковые белые, переоделись в вчерашнюю одежду: она платье чёрное бархатное шлейф расправила зеркале венецианском волосы кудри чёрные заколкой-змеёй зелёной уложила перчатки атласные чёрные надела, он мантия чёрная шёлковая застегнул трость ониксовую взял. Вышли рука об руку — каблуки её чёрные лаковые цок-цок по мрамору, мантия его шуршит полами тяжёлыми, вернулись в зал столовый витражи радугой полдень заливают.Поблагодарили Малфоев хором — Элинор голос звонкий мелодичный: —Спасибо за ночь волшебную гостеприимство тёплое. Северус низкий бархатный хриплый: — Благодарны. Нарцисса подошла грациозно платье голубое шёлковое шелестнуло — обняла Элинор крепко по-матерински ладони фарфоровые спину погладили аромат пачули её ударил: — Держитесь голубки свадьба ждём — Люциус встал тростью стукнул пожал руку Северусу хватка аристократическая костлявая сухая "Удачи зельевар горький друг". Драко вскочил неожиданно — мантия серебряная полами взвился обнял Элинор по-братски крепко щека бледная к щеке прижалась руки талию сжали запах цитруса мятного: — Спасибо ещё раз за подарок. Лучшая — Элинор. Все замерли взглядами — Нарцисса бровь подняла голубыми глазами, Люциус усмехнулся серо, Северус глаз чёрный сузил непониманием "Какой ещё подарок?", Драко запястье левое выставил браслет серебряный плетёный ромбами змеями тонкими медальон овальный изумруд зелёный кабошон 1 карат огранка кошачья блеск ловит свет руны быстрый ветер золотом микронным мерцают: —Взгляните — скорость метлы +10% для квиддича! Элинор подарила утром! Все ахнули — Северус бровь взлёт клинком уголок рта дёрнул одобрением "Хорошо... щедро", Элинор улыбнулась зелёными: — Рада что носишь. Прощание теплое — объятия рукопожатия: — Всегда ждём вас. До свадьбы! Северус руку Элинор сжал талию обнял трансгрессировали вихрем чёрным воздух сжался хлопком громким исчезли в Мэноре оставив эхо тепла.