общий пациент

Шумно. В коридорах психиатрической больницы очень шумно и неуютно. Вообще, когда Саша планировал переезд из Челябинска в столицу, ему казалось, что это начало новой жизни. Ведь, как говорят по телеку, Москва — город возможностей и светлого будущего! Вот как бы не так. Сейчас он видел Москву по-настоящему. Старая, обшарпанная больница, поломанные стулья, разбитые окна. Это всё он видел и в родном городе. Конечно, зарплаты явно чуть повыше, но всё же ожиданий своих Москва не оправдала. Так ещё и стажировку тут проходить, видите ли, интернатуры в Челябинске им не хватило, мол. Тут совсем другие больницы и методы коммуникации с коллегами и пациентами. Родителям Саша рассказывал абсолютно другие сказки: о том, какие тут хорошие больницы, приятный коллектив и прочую ерунду. Ну, не расстраивать же маму с папой, им и так с его младшей сестрой надо возиться, а тут ещё и он со своим нытьём, ну уж нет. Саша только вышел из кабинета главного врача. Пожилая женщина что-то втирала про недостаток сотрудников, про то, что она очень рада присоединению Саши к коллективу. Ещё бы она не была рада молодому сотруднику, да тут у половины врачей уже песок сыпется. Хотя в этом тоже есть свои плюсы. По личной инициативе ему разрешили занять две должности, конечно, нелегально, но он всё равно очень благодарен женщине. Ведь официально он санитар, а фактически ещё и психиатр. Не зря же он оканчивал факультет «Лечебное дело». Хоть самостоятельно психиатром он ещё работать не может, поэтому его взяли «под крыло» какого-то опытного врача на стажировку. И не сказать, что Парадеев был сильно против, особенно если этим врачом окажется хороший и понимающий мужик, то он только за! Из своих мыслей кудрявого выводит врезавшийся в него врач. Саша отпрянул и ахнул, так испугался он. Незнакомец был одет в белый длинный халат, на котором красовался бейджик: «Фурцев Даниил Николаевич» «Врач-психиатр, психотерапевт» Коллега, значит. Что ж, может, он сможет провести его до ординаторской? Врач напротив нахмурился, тоже рассматривал незнакомца и как-то резко повеселел. На лице Фурцева появилась протяжная улыбка и слегка прищуренный взгляд. — Ты же новенький санитар? — Он положил тяжёлую ладонь на плечо Саши. — Саша Парадеев, вроде, так ведь? Пойдём, проведу тебя до крысиного сборища, там и халат тебе выдадут. — Даня ещё сильнее расплылся в улыбке. По нему сразу видно было, что он дружелюбный и... задорный что ли? Весёлый, в вобщем. Парадеев замялся, не зная, на что отвечать. Так что просто кивнул и слегка улыбнулся, чтобы так же показаться дружелюбным. Врач напротив отвёл взгляд на часы и стиснул зубы, опять обращая внимание на блондина. — Слушай, мне надо пациента одного обратно в палату довести, так что дойдёшь сам? — неловко выдал тот. А куда он денется? Очевидно, что ему придётся дойти самому. — Эм, да, конечно, — парень замялся. — Ты только скажи, куда и как мне идти, а то я ещё особо по этажам не шастал. Фурцев кивнул: — Тебе на третий этаж, там сразу же по коридору будет ординаторская, по вывеске, я думаю, поймёшь. Всё, я побежал! Крикнул в последний раз Даня и в спешке слился с толпой, оставляя санитара в недоумении. По какой ещё табличке? Где лестница на третий этаж? По коридору — это прямо, то есть? Ладно, по виду поймёт. Саша закатывает глаза, в последний раз теребит волосы и направляется в сторону, откуда он, кажется, пришёл. Если он не ошибается, возле кабинета главного врача должен быть лифт или что-то типа того. Возле кабинета и вправду оказался лифт, вот только он был на техобслуживании и уже неопределённое количество времени. Ладно, придётся подниматься по лестнице, которая как раз была возле лифта. Подниматься для Саши тоже было мучением. С одной стороны, он спортсмен, даже почти преподаватель! Ну, как почти, он и был преподавателем, хоть и недолго. Но всё же это было давно, и с того времени дыхалка у него успела пострадать. Впопыхах он добирается до третьего этажа. Тут что-то типа детского отделения, если такое, конечно, бывает. Но иначе столь большое количество детей объяснить нельзя. Блуждая по коридору, он то и дело замечал, как в палатах кричат и резвятся дети, которых пытались успокоить медсёстры. В какой-то момент Парадееву на глаза попадается мальчишка с тёмно-каштановыми волосами, опухшими глазами, забавными щёчками и одетый в больничный халат. Рядом с ним кружился брюнет в таком же халате, но вот только он был чем-то обеспокоен. Саша сам не замечает, как подходит к ним ближе. Парни сразу же замечают приближение санитара. Подойдя ближе, Парадеев смог заметить красные, опухшие глаза шатена, — видимо, он плакал, это и было причиной обеспокоенности брюнета рядом. Дети оба отпрянули к стене при виде старшего. Черноволосый принялся закрывать собой другого. — Что у вас случилось? — вскинул бровями Саша и поджал губы. Дети явно не были настроены отвечать ему, надо как-то расположить их к себе. Именно поэтому Парадеев решает сесть рядом. — Не ваше дело, — отвечает брюнет. За халат его хватается мальчик позади и оттягивает назад со словами: — Саша, прекрати, нельзя так грубо... Теперь всё становится чуть яснее: храбреца зовут Саша, видимо, у него сама по себе грубая натура, ведь по поведению второго можно было понять, что ведёт он себя так не в первый раз. Так называемый Саша послушно садится на скамейку и надувается, не решаясь перечить другу. — Это Саша, а меня зовут Илья, — он вытирает слёзы рукой. — У нас всё хорошо, правда, можете не беспокоиться. Конечно, так называемый Илья и вправду звучал нежнее, да и убедительнее тоже. Вот только теперь Парадеев в жизни не поверит, что он вот так просто ревёт тут, а дружок лишь из своего характера отчаянно пытался его защищать. — Ну, допустим. Я тоже Саша, к слову. Можете звать меня дядей Сашей или Александром Владиславовичем, — с улыбкой произнёс тот. — Ну уж нет, слишком много чести, — закатывает глаза Саня и переводит всё такой же обеспокоенный взгляд с санитара на Илью. — Слушай, Саша, ты ведь только недавно сюда устроился? Тебя тут раньше ведь явно не было, мы давно лежим тут. Шатен обратно переводит взгляд, в нём читалась какая-то... надежда что ли? Саша ещё не понял. — Допустим, а что? Шатен сжимает ладони в кулаки и на всякий случай проверяет, не смотрит ли никто на них, после чего встаёт и опускается на колени, приподнимая отчего-то грязный(?) подол халата Ильи. Как только нога парня оголяется, становится ясно, что это не просто грязное пятно на халате, — это кровавое пятно. На его ноге была небольшая, но всё же открытая рана, из которой сочилась кровь. — Боже, надо скорее кого-то позвать! Вы знаете, как зовут вашего лечащего врача? — вскочил Парадеев, привлекая к себе внимание посторонних. — Нет! — вскрикнул Илья. — Я нахожусь тут на лечении в связи с суицидальным поведением, они как только узнают, что я поранился, так сразу себе такого понадумывают, что расскажут отцу, а потом меня из палаты месяц выпускать не будут! Я правда не нарочно, я просто, просто упал... — шмыгнул носом тот. — Разве по такой причине могут выпускать из палаты одних? Ну, я имею в виду, что суицидников не выпускают одних... — Да это понятное дело, — вмешивается младший Саша. — У него родители богатые, так что его отцу не составило труда договориться, чтоб его иногда выпускали, да и кто откажет «сынку» влиятельного человека? — после этого он закатывает глаза, продолжая: — Но сейчас Илье какого-то нового лечащего врача назначили, а он вообще какой-то жестокий. Он только спустя неделю согласился выпустить Илью из палаты погулять, и то потому что его дядя Даня уговаривал! — «Дядя Даня»? — Мой лечащий врач, Даниил Николаевич, очень хороший мужик. Саше сразу вспомнился тот самый психиатр, с которым он столкнулся в коридоре, видимо, он и есть этот лечащий врач брюнета. В целом да, по нему видно, что он мог уговаривать выпустить суицидника из палаты погулять одному. — Вы можете помочь нам? — вклинился в разговор Илья, напоминая о себе. — Мы были бы вам очень благодарны... А Саше-то и опять выбора не остаётся. Кем он вообще будет, если бросит детей совершенно одних, так один из них ещё и раненый, не смертельно, но всё же. Вроде как Парадеев видел медпункт по пути сюда, можно обработать там рану Ильи. В ординаторскую он ещё успеет сходить, времени полно. Санитар кивает и жестом показывает идти за собой. Саня придерживает Илью под руку и помогает ему передвигаться. На лестнице они внимательно следят, чтобы не напороться на какую-нибудь медсестру или, ещё хуже, лечащего врача. В медпункт первый заходит Саша, проверяя, есть ли там вообще кто-то. Как обычно бывает в старых и разваливающихся на глазах больницах, медсестёр в медпункте нету. И всё же странно. Раз этот Илья родился с золотой ложкой в одном месте, так чего лежит в государственной больнице? Чего не в частной, там и условия по любому лучше? Ладно, он потом спросит у того же Фурцева, он-то по любому знает, раз с лечащим врачом шатена дружит. Запустив ребят в медпункт, он принялся искать перекись и бинты, после чего сразу же начал обрабатывать рану Ильи. — Вам по сколько лет хоть? Илья, жмурясь и как можно сильнее сжимая руку друга, отвечать не мог, а вот Саня, хоть и не очень горел желанием болтать, всё же ответил: — Мне 17 лет недавно исполнилось, а Илье 16 с чем-то уже. — Ухмыльнулся плут и назойливо закатил глаза, наблюдая за мучениями парня поблизости. Как только Парадеев заканчивает, Илья сразу же начинает задувать на рану, словно с пятилетним ребёнком возится. Хотя в его глазах Илья и был тем самым пятилетним ребёнком, за которым нужен особый дозор, всё же самоубийца. Старший потягивается и складывает всё на свои места, наблюдая, как парни шушукаются между собой. Слегка хихикает, а после подходит и ладонью хлопает по чужой спине, как оказалось, Сани. — Ну что, пойдём? Провожу вас, а то мне самому бежать надо. Парни переглянулись и синхронно кивнули, выходя из медпункта. Вот только их тут же останавливает невысокая, хмурая фигура. Красивый, уставший, словно мёртвый, но невероятно очаровательный, по-видимому, врач. Саша слегка приоткрывает рот, пальцы нервно теребят край собственной рубашки. Волосы шторкой, шатен, с карими глазами, синяками, слегка выраженными скулами и пухлыми губами. Вот только, как Саша уже и подметил, видок у того сомнительный. Явно спит мало, да и у него же обезвоживание налицо, хотя Парадеев не сказал бы, что тот был сильно тощим, мышц явно мало, но не костлявый. Незнакомец резко хватает Илюшку за воротник и притягивает к себе, а у младшего аж лицо искажается в гримасе ужаса. — Илья, я тебя по всей больнице ищу! Где ты шлялся!? Чтоб я тебя ещё раз выпустил из палаты, да твой отец мне голову открутит! — вскрикивает мужчина и сжимает край воротника сильнее, с особой злостью. Саня поблизости вообще в угол прижался, да периодически поглядывает на второго Сашку, который всё ещё приходил в недоумение. Бейджика у незнакомца не оказалось, поэтому и имени его распознать было нельзя, хоть из уст Ильи вылетает интересная фраза: — Дядя Лёша, простите, пожалуйста, я прямо сейчас иду в палату! — прозвучал жалобный лай, такой что аж тошно. Алексей на это глаза закатывает, бьёт его по затылку раз и взглядом провожает умчавшегося Илюшку. За ним же убежал его дружок. Парадеев сразу нахмурился, кажется, теперь он понял, про кого шла речь. А на лицо такой добрый, можно сказать, даже безобидный. Да что он себе позволяет!? — Как вы можете так обращаться с ним? Он же ещё совсем ребёнок! — блондин щурится, переводя взгляд обратно на Лёшу. Тот, в свою очередь, усмехается и бровью одной вскидывает, мол, что за бред ты несёшь? И ладно бы, если бы Саша реально нёс какую-то несуразицу, но он-то был прав. Бить ребёнка, так ещё и с богатенькими родителями, — что на уме у этого «дяди Лёши»? — Ты же новенький, я правильно понимаю? — Лёша улыбнулся и потянулся потрепать его белые волосы, взъерошивая их, он отстраняется обратно. Парадеев такой наглости вообще не ожидал, даже не среагировал никак, встал как вкопанный и с места двинуться не может. Краснеет слегка, но не от стеснения, а как раз таки от возмущения. — Пошли, там тебя все заждались. — Лёша жестом зовёт его за собой и уходит, так и не отвечая на его вопрос. Нахал. Ну, вот просто нахал. Они зашли в ординаторскую. Сразу же стало некомфортно, все незнакомые Саше взгляды были зациклены на нём. Посередине тесной комнаты находился широкий стол и стулья по краям от него. Первым, кто бросился в глаза, был уже знакомый ему Даня. Кудрявые волосы, мускулистое телосложение — сейчас Саше было легче его рассмотреть. По левую сторону от Фурцева был паренёк низкого роста, в забавной, почти детской шапке с кроличьими ушами. Как ему вообще позволили ходить так по больнице, на это смешно смотреть. Больше Парадееву никто не приглянулся, остальные присутствующие в ординаторской — пожилые старики, с которыми явно диалог у них не получится. Стол возглавляла глав.врач, та милая женщина, с которой он болтал полчаса назад. Парадеев садится на свободное место прямо напротив Алексея. Лёша был нахмурен, обстановка ему явно не нравилась. Саша не придал этому особого значения и принялся вникать в устав от женщины, сидящей рядом с Лёшей. — Итак, коллеги, прошу поприветствовать нашего нового санитара и по совместительству психотерапевта на стажировке, Александра Владиславовича, — не успела она договорить, как блондин тут же её перебил. — Можно просто Саша, либо же Парадеев. Женщина нахмурилась и откашлялась в сжатый кулак. — Саша у нас на стажировке у Алексея Викторовича, так сказать, ассистирует. В ординаторской поднялся гул, все тут же принялись обсуждать слова дамочки. Саша пристально рассматривал всех, взгляд свой задержал на ранее упомянутом. На лице Деревяшкина не дёрнулся ни один мускул, он оставался так же немногословен. Это даже раздражало. Он всё ещё не мог забыть, как тот беспринципно дал подзатыльника Илье, причём не слабого. Для блондина это было недопустимо и аморально. Так ему ещё и у него стажировку проходить, ну вот почему именно ему так повезло. В любом случае, по словам посторонних, врач он опытный, хоть и молодой. Спустя ещё пять минут глав.врач выгоняет всех по своим рабочим местам. Парадеев выходит из ординаторской, и тут же его останавливает Даня, у плеча которого стоял Лёша, отводивший взгляд в сторону. — Ну ты и везучий, как там тебя, Парадеевич. — Парадеев, моя фамилия Парадеев, — неловко ухмыльнулся Саша и потянулся к затылку. — Ах, ну да, Парадеев, в любом случае, какая разница? Говорю, повезло тебе жутко попасть на стажировку к Лёхе! — смеётся Фурцев и бьёт по плечу рядом стоящего, который на диалог вообще не был настроен, словно не в этой реальности находился. — Ладно, я побежал, вы тут знакомьтесь поближе. — Шире улыбается шатен и обоих хлопает по спине, спеша удалиться. Блондин неловкий взгляд на Лёху кидает, смущается первым заговорить, а тот только и делает, что молчит и ботинки свои разглядывает. — Ну что? Может, расскажешь что-нибудь? — ухмыляется Парадеев и подходит чуть ближе, чтобы напомнить о себе. Лёша явно этого не оценил и сделал шаг назад, показывая тем самым своё недовольство. — Со мной исключительно на «вы», щенок. — Он тычет в его грудь пальцем и голову слегка приподнимает, дабы в чужие глаза смотреть. — мне бестолковый помощник не нужен, давай ты просто будешь делать вид, что работаешь, а я скажу, что ты очень ахуенно проходишь у меня стажировку, и тебя побыстрее полноценным врачом сделают. Вот теперь он ещё больше зол. Мало того что он обозлённый на весь мир, так ещё и планирует избавиться от него побыстрее. Парадеев теперь из принципа будет следовать и надоедать, только чтобы позлить его. Саня хмурится и смотрит в его карие, глубокие глаза. Уставшие, но до боли родные. Это и убивало, убивало необъяснимое чувство внутри. Лицом-то он явно вышел, а вот характер паршивый, как у самой заебанной истерички. — Ну уж нет, я в Москву приехал, чтобы работать, а не хуи пинать. — Парадеев ехидно ухмыльнулся и слегка прищурился. Атмосфера была нагнетающей, давящей и до жути некомфортной, но именно сейчас Саше это будто приносило мазохистское удовольствие, нравилась мысль, что Лёша чувствует давление и некомфорт. Деревяшкин зло хватает Парадеевича за подбородок, сжимает и сдавливает, принося досождающую боль. — Мне кажется, мы друг друга не поняли. Какая нахуй работа? Ты моего ребёнка в медпункт какого-то хуя завёл, тебе неизвестно, что он самоубийца? А если он какой-то колкий предмет упер, вдруг он уже вскрытый лежит, а я же докажу, что это ты к нему халатно отнёсся. — С каждой фразой он стискивал кожу сильнее, оставляя вмятины от подушек пальцев. Кудрявый ведь не сопротивляется, хмурится, губы дует, смотрит прямо в лицо, взгляду не отводит, он в себе уверен. Как только Лёша его отпускает, Саша выпрямляется и трёт подбородок, приподнимая голову, продолжает молчать. Лишь после минуты давящей тишины решается подать признаки жизни. — А я расскажу, что ты пиздишь детей, расскажу, что давишь на него, разрушаешь морально. — Парадеев расплывается в улыбке, наблюдая, как уверенное лицо того ломается, становится словно «неустойчивым», старается не позволить самоуверенной маске спасть и показать раздражение, которое и так видно, и так понятно по их монологу. — Мы начали не с той ноты. — Деревяшкин теребит собственные волосы, лицо становится спокойнее, взгляд в сторону отводит — Я не трогаю тебя, ты не трогаешь меня, но я периодически даю тебе работу, и ты как послушный мальчик её выполняешь. — Он слегка ухмыляется, приподнимая одну бровь. Что ж, Саше удалось настоять на своём, он победно кивает, и его улыбка спадает, видя, как врач напротив на это лишь вздыхает и старается как можно быстрее покинуть неприятную компанию из Парадеева и давящих стен коридора. Всё же, что у него на уме? Чего обозлился так резко, какую гадость мог ему сделать такой одуванчик, как Саня? Да ясное дело, что никакую, они же впервые видятся, но тот уже поставил на нём крест и вычеркнул из своей жизни, просто Парадеев вовремя подоспел и помешал ему сделать это окончательно. Зато он теперь не будет пинать балду, а будет работать как полноценный врач. Не сказать, что ему не нравился первый вариант, скорее, он ляпнул это так, от злости. Раздевалка. Рабочий день подошёл к концу. Единственное, что он успел сделать, так это пошастать по архиву и найти бумаги с информацией о пациенте Лёши, а быть точнее — «Ильи Яцкевича», ну и фамилия. Накидывая на себя куртку, краем уха он улавливает крик Дани и недовольный возглас Лёхи. Фурцев назвал его «корешом», что ж, интересно, он обязательно запомнит это прозвище. Заталкивая наушники в уши, выходит из раздевалки, проходит через турникеты и направляется к автобусной остановке. «Sir Chloe. I Am The Dog» — песня, которую блондин мог много раз ставить на повтор, она расслабляла и приводила его в чувство. На удивление, автобус был практически пуст, скорее всего потому, что на часах было около одиннадцати, в такое время даже с работы редко едут. Он садится на дальнее свободное место, поворачивается к окну, и автобус благополучно трогается с места. В целом ему недолго ехать, около пяти остановок, но этого времени хватает, чтобы обдумать прошедший и первый рабочий день. Не сказать, что он прошёл прям паршиво, но не так благополучно, как в его представлениях. Парадеев выходит, в лицо сразу бьёт холодный вечерний ветер. Он только мотивирует быстрее добраться до дома. На часах стрелка ползёт к половине двенадцатого, глаза автоматически слипаются, свет ярких фонарей бьёт в глаза, шарф так туго сжимал шею, что почти душил. Вот Саша уже поднимается на седьмой этаж, потому что что в больнице, что тут лифт не работает. Запыхавшийся, он рывком открывает ключами квартиру и сразу же кидает их на лавку в прихожей. Зевает, снимает с себя куртку, разувается, рюкзак летит в первый попавшийся угол, Парадеев стягивает с себя белую футболку, слетают джинсы. Он остаётся в одних носках и боксёрах, тут же заваливается на диван, тянет на себя уже заранее подготовленное одеяло, потягивается и проваливается в глубокий и долгожданный сон.