do I kiss like a boy?

***

[lucky love — masculinity]

It's been in my head for so long after They told me these words I can't remember It keeps coming on and on They kept beating on and on my face Уилла пиздец как ломало. Да, он принял свою ориентацию и даже нашёл человека, с которым мог это обсудить, хоть и не напрямую. Интересно, как случайные события могут круто изменить твою жизнь. Хотя не только события, но и люди. Они с Робин едва ли сказали друг другу десяток фраз в прошлом, а здесь сразу такой откровенный разговор. Но Уилл соврёт, если скажет, что он был не одним из самых важных в его жизни. Уилл такой не один. Он не бракованный. 'Со мной всё в порядке'. Уилл сказал эту фразу про себя. Потом произнёс вслух шёпотом, стоя в пустом туалете перед зеркалом. У него ручьями потекли слёзы от облегчения. Он опустился на пол, словно все силы покинули его в одно мгновение. Он рыдал, пока не выплакал всё, что в нём накопилось за эти месяцы. За эти годы. Он так долго ненавидел себя. Считал мерзким и больным. Старался скрывать, насколько он отличается от друзей. От одноклассников. От всех окружающих. Он не был уверен, что хоть раз чувствовал такое спокойствие и радость. Ни тогда, когда услышал первую кассету, которую Джонатан сделал лично для него; ни тогда, когда отец наконец-то ушёл и позволил им счастливо жить втроём; ни тогда, когда они с парнями закончили свою первую кампанию в D&D. Ему казалось, что даже возвращение домой после скитаний по Изнанке было не таким долгожданным, как разговор с Робин. Уиллу нравятся парни. Робин нравятся девушки. И если Робин смогла не просто допустить возможность, что она встретит такую же, как она, но и нашла в себе силы признаться и даже получила ответное признание в ответ, какова вероятность, что однажды и Уилл сможет найти себе парня? Не того, кто просто согласится, а того, кого Уилл по-настоящему полюбит? Он ещё несколько лет назад принял и смирился с тем фактом, что отношения для него закрытая тема. Это был обычный день, который он проводил с парнями, но в какой-то момент к ним присоединились Макс и Эл. Пусть никто не думает, Уилл любит их (как подруг, конечно), но у них в планах был день только для парней, а девочки просто решили приехать и потусоваться вместе. Не то чтобы они испортили этот день, но... хотя нет, блять, они его испортили. Как бы Уилл ни относился к девчонкам, но иногда их было слишком много. Особенно в те времена, когда Майк встречался с Одиннадцать. Но о нём позже. Так вот, когда Уилл сидел и смотрел на Эл и Майка и на Лукаса с Макс, он понял, что у него никогда не будет отношений. В то время он уже частично признался себе, что парни его интересуют больше, чем девушки, которые не интересуют его совершенно. Но он никогда не сможет признаться кому-то ещё. Он никогда не сможет озвучить эти два слова, которые в общей сложности составляют всего четыре буквы, а значит у него никогда не будет партнёра. Это не так плохо. Всё лучше, чем сидеть также, как его друзья, и целоваться с девочками у всех на виду. Уилл уже думал об этом. О том, чтобы найти девушку и притвориться, что с ним всё в порядке. Но это было не для него по многим причинам. Во-первых, Уилл совершенно не умел врать и быстро бы прокололся. Во-вторых, ему не нравилась мысль о том, чтобы целовать какую-нибудь девушку. В-третьих, сам факт того, что он будет обманывать кого-то, делая вид, что заинтересован в ней, казался ему мерзким. Поэтому спустя несколько месяцев размышлений Уилл просто понял, что никогда не вступит в романтические отношения. Расстроило ли его это? Нет. На самом деле ему вообще было плевать на это. Он никогда не чувствовал симпатию или влюблённость (по крайней мере, на тот момент ему так казалось), поэтому расстраиваться по этому поводу не было смысла. Уилл просто не думал, что что-то теряет. Единственное, что его расстраивало и косвенно касалось отношений, это влюблённость Майка в Эл. Неужели ему было мало его, Лукаса и Дастина? Она вносила хаос в их совместные вечера. Она отвлекала Майка. Она мешала их играм, их прогулкам, их походам в торговый центр и их ночёвкам. К Макс и её отношениям с Лукасом у Уилла претензий не было. Кстати из забавного: однажды Уилл подумал, что он натурал или, как минимум, бисексуал. К ним в школу на рождественский бал пригласили подростковую музыкальную рок-группу из соседнего города. Они не собирались идти, но каким-то образом оказались в зале. Уилл, как обычно, стоял у стены и слушал музыку. И когда он заметил гитаристку, то на секунду даже задержал дыхание — она была великолепна. У неё была чёлка и короткие чёрные кудри, едва достающие до подбородка, чёрная рубашка с закатанными рукавами, простые джинсы и кеды, а из макияжа только чёрная подводка. Она была худой и высокой, а черты лица очень острыми и слегка грубыми. Уилл всего на секунду подумал, что ему нравятся девушки. Лишь на секунду ему показалось, что его жизнь может быть простой и нормальной, как у всех окружающих. На одно чёртово мгновение его жизнь была идеальной. Но через секунду он перевёл взгляд на Майка, который стоял у стола с напитками рядом с Дастином, и мир Уилла перевернулся. Он смотрел на Майка с его блядскими чёрными кудрями и чёлкой. С его грёбанной рубашкой и кедами. С его охуенно острыми скулами и тонкими запястьями. Через несколько секунд Уилл уже стоял на улице и задыхался от накрывшей его панической атаки. Думал, твоя жизнь может быть идеальной? Получай нетрадиционную ориентацию. Мало? Держи влюблённость в лучшего друга, которую ты игнорировал годами. Ну как? Всё ещё идеально? Именно по этой причине Уилла и ломало, несмотря на принятие своей ориентации. Несмотря на то, что он решил ограничиться не более чем дружбой с людьми, которых будет встречать в своей жизни. Несмотря на то, что он должен будет до последнего вздоха притворяться 'нормальным'. Несмотря на то, что он мог обсудить свою ситуацию лишь с одним человеком, и то, только намёками, не говоря ничего напрямую. Конечно, Робин всё понимала. Не могла не понять. И дело не в 'рыбак рыбака', дело в её глазах — Уилл видел, что она понимает, и что она понимает, что он понимает. И он был безумно благодарен ей.

***

Всё шло почти замечательно. Уилл научился справляться с чувствами, когда рядом появлялись Майк и Эл. Он почти научился никак не реагировать, когда они начинали при нём целоваться. Слава богам, делали они это не часто — Уиллу хотелось верить, что они в принципе занимались этим редко, а не только рядом с ним. Он хотел верить, что их поцелуи ограничивались одним в месяц. Это он вполне мог пережить. Но его разрывало, когда они вдвоём где-то пропадали или бросали их компанию на пару часов или на целый вечер. Уилла просто, блять, трясло, когда Лукас и Дастин в шутку делали неоднозначные намёки о том, чем занимаются их друзья, когда уходят. Уиллу хотелось рыдать и кричать, но он ограничивался улыбками и кивками, чтобы не выглядеть слишком странно. Чтобы не выдать себя. Хорошо, что визуально всё заканчивалось только намёками друзей. Ни засосов, ни случайных встреч с ними полуголыми, ни рассказов от самого Майка об уровне их с Эл отношений, ни намёков о том, до какой базы они дошли. Вообще ничего. Он никак не комментировал их отношения и вечера, когда они уходили, чтобы побыть вдвоём. На вопросы друзей — только Дастина и Лукаса, Уилл предпочитал молчать — он никак не отвечал и всегда переводил тему. Уилл был чертовски благодарен Майку за это. Так он хотя бы мог притворяться, что наедине они обсуждают игры, теории о создании вселенной, демогоргонов, Векну или любую другую хуйню, но используют свои языки только для разговоров, а руки и другие части тела не используют совсем. Но однажды всё изменилось. Майк пришёл к нему и сказал, что они с Эл расстались. И всё. Никаких объяснений, никаких причин или хотя бы намёков. Надо отдать им должное, ведь они решили остаться друзьями и действительно сделали это. Не было неловкости, не было ссор или дистанции. Словно они вернулись к настройкам, которые были у них до отношений. Они проводили время также, как и раньше, общались и подшучивали друг над другом также, как и раньше, просто из уравнения ушли редкие касания и неловкие поцелуи (или Уиллу хотелось, чтобы они выглядели неловкими). Казалось бы, Уиллу надо радоваться такому исходу, ведь Майк начал больше времени проводить с их компанией, перестал уединяться с Одиннадцать и всё чаще предлагал какие-то совместные вылазки. Но что-то было не так. Что-то изменилось, и Уилл не мог понять, что именно. Если быть до конца откровенным, то Уилл это почувствовал ещё до их разрыва с Эл, но считал, что ему только показалось. Сначала он думал, что Майк слегка нервничает и физически дистанцируется рядом с друзьями. Но потом он понял, что эта дистанция касается только Уилла. Если они находились наедине в одном помещении, Майк начинал говорить чуть громче и невпопад. Если они сидели на одном диване, Майк незаметно старался отодвинуться так, чтобы они не касались друг друга. Если они ночевали в одной комнате, то больше не спали на одной кровати, матрасе или в одном спальном мешке. Если они всё-таки случайно касались друг друга, то Майк старался как можно быстрее отстраниться. Если раньше они позволяли себе иногда обниматься, хотя в последние годы это событие и стало редким и совершенно неловким (с Дастином и Лукасом у Майка такой проблемы не было), то теперь объятия вовсе были негласно табуированными. Можно подумать, что Уилл надумывает и ему просто кажется, но нет. Уилл был довольно эмпатичным и из-за жестокого отца он научился замечать любые изменения в интонациях, действиях и даже настроении людей. Он знал, что Майк намеренно дистанцируется от него, и это уничтожало Уилла. Он не мог понять причину. Точнее не так — он догадывался и не хотел в это верить. Они с Майком были лучшими друзьями, и у них никогда не было тайн друг от друга (до определённого момента, ведь свою ориентацию Уилл был не намерен ему раскрывать). Они идеально понимали друг друга и без слов. Уилл знал, что Майк раскусил его. Майк понял, кем был Уилл, и поэтому начал его сторониться. Майку было противно не только касаться друга-гея, но даже находиться рядом с ним. "Я не виноват, что тебе не нравятся девочки". Уилла сначала это пиздец как расстраивало. После того, как Майк в очередной раз отодвигался от него, резко отстранялся или не смотрел на него во время разговора, Уилл уходил в туалет и глубоко дышал, чтобы непрошенные слёзы не начали литься из-за потери друга. Потом он сам начал отстраняться и предотвращать любые случайные касания ещё до того, как Майк появлялся в комнате. А если кому-то нужно было отойти и они могли остаться наедине, Уилл придумывал причину и уходил с тем, кто покидал комнату. Уилл не хотел это делать. Он не хотел намеренно отстраняться от Майка, когда единственным его желанием было быть как можно ближе к нему. Он не хотел терять его. Но больше, чем причинять боль себе, он не хотел причинять боль Майку. Если ему будет комфортнее дружить с Уиллом на дистанции, Уилл примет это. Если единственным вариантом их дружбы была дружба без касаний и откровений наедине, Уилл пойдёт на это. На самом деле Уилл готов сделать что угодно, если в конечном итоге это будет то, чего хочет Майк. Единственное, что Уилл не переживёт — если Майк решит разорвать с ним все связи. Уилл умрёт в тот день, когда Майк уйдёт. И пока у него есть хотя бы друг, который понял, что Уилл гей, и не отвернулся от него, продолжая делать вид, что ничего не изменилось, Уиллу этого будет достаточно. Он был благодарен Майку, ведь он действительно старался делать вид, что ничего не произошло и не изменилось. У него это не очень хорошо получалось, но он ведь пытался. Уилл был благодарен даже за попытку. Уилл был готов принять что угодно, но не полное отвержение. У него не было гордости, Уилл готов был притворяться кем угодно, лишь бы это сохранило Майка рядом. Он был готов закрывать глаза даже на минимальное отдаление и делать вид, что не замечает изменения парадигмы их дружбы, лишь бы это означало, что они снова встретятся на следующий день. Он будет играть правильную роль просто друга без каких-либо намёков на желание большего, лишь бы не смутить и не оттолкнуть от себя Майка окончательно. У Уилла пока плохо получается, но он будет стараться изо всех сил. Лишь бы Майк просто был рядом.

***

Это был ёбаный кошмар наяву. Уилл научился различать, где реальность, а где иллюзии, посланные Векной. Но не в этот раз. Ведь то, что увидел Уилл, было самым страшным, что может с ним произойти. Он увидел то, о чём боялся даже подумать или представить. Он уже много лет хранил свою ориентацию в тайне, которую Векна теперь хочет использовать против него. Он увидел перекошенные от отвращения лица друзей и семьи. Он увидел крики, толчки, пинки, избиения, кровь, кулаки, выбитые зубы и сексуальные унижения от старшеклассников. Он увидел даже отвернувшуюся от него Джойс, которая отказалась переезжать в другой город ради сына-гея, которого теперь желала бы вовсе не рожать. Она отвернулась от него также, как и все остальные. У Уилла больше не было ни семьи, ни друзей. Там же был и Майк. Векна на этот раз постарался на славу. После всего, что увидел в кошмаре Уилл, простое отвержение от Майка его не задевало. Слёзы продолжали литься из его глаз, а горло всё ещё болело от недавнего крика, но это было уже не так больно, как в первые минуты пребывания в этом аду. Но потом безносый ублюдок это понял и начал терзать его иначе. Он показал картину, где Майк ему отвечает и делает своим секретом, целует в школьном туалете, вытягивает из Уилла признание в любви, а затем стены вокруг падают, и Уилл стоит среди всех горожан, половина из которых тычет в него пальцем и смеётся, а вторая половина смотрит с неприкрытым осуждением. Некоторые даже что-то бросают в него. Но Уилл не обращает никакого внимания на них. Он только стоит и смотрит на Майка, который ещё несколько секунд назад его целовал. Лицо Майка искажает мерзкая улыбка, он сплёвывает слюну, которая только что была у Уилла во рту. — Неужели ты думаешь, что я такой же больной, как и ты? Теперь даже Генри кажется не настолько мерзким, и я скорее сяду за один стол с ним, чем с тобой. Уилл всё ещё стоит в этом кошмаре и смотрит на Майка, который сначала целует подошедшую к нему Эл — она тоже не смогла не бросить уничижающий взгляд на Уилла — а затем говорит что-то вроде "надо было избавиться от привкуса этой мерзости". После этого Майк подходит к Уиллу и бьёт его кулаком по лицу. Сильно. Уилл падает, даже не пытаясь выставить руки или сгруппироваться. Майк продолжает бить его ногами под одобрительные крики толпы. Уилл не прикрывается, он просто лежит и иногда вскрикивает, когда Майк особенно старается. Майк опускается и снова начинает бить его кулаками по всем частям тела, куда может дотянуться. Уилл почти этого не чувствует, потому что ничто не сможет ранить его больнее, чем искажённое яростью лицо Майка в этот момент. И даже когда лицо Уилла полностью залито кровью, а тело покрыто синяками, он не отключается. Он всё ещё лежит там, всё видит и слышит. Поэтому он видит, как подходит Лукас и передаёт биту Майку в руки. Поэтому он слышит, как Майк приказывает ему снимать штаны и улыбаться, ведь такому, как он, дальнейшее должно понравиться. После дальнейших картин Уилл кричал настолько сильно, что у него начали лопаться сосуды, а из глаз и носа потекла кровь из-за давления. Он знал, что это лишь кошмар. Он знал, что Майк так никогда бы не сделал. Но показанные образы были слишком жуткими и слишком реалистичными, чтобы Уилл тогда думал рационально. После того, как Уилл приходит в себя, он много думает. Думает. Думает. Думает. И решает открыться. Уилл не думает, что должен признаться для того, чтобы убить Векну. Даже их мир не настолько ебанутый, чтобы победить отбитого монстра силой гейской любви. Нет, дело не в этом. Просто Уилл слишком долго скрывал и стыдился себя. Его родные заслуживали узнать правду. Уилл знал, что посланный ему кошмар не имеет ничего общего с реальностью — его семья его примет любым. Но пришло время выйти из шкафа. Когда будет случай лучше, чем перед возможной гибелью? — Мам. Джойс оборачивается, а Уилл старается, чтобы его голос не дрожал. — Когда ты сегодня меня спросила, что произошло в разуме Векны, я не всё тебе рассказал. Он просит её вернуться в здание и поговорить наедине. Он хочет признаться только ей, больше никому. Уилл уверен, что Джонатан уже догадался несколько лет назад, а остальным он признается позже. — Когда Векна нападает, он делает тебя слабее, настраивая твой разум против тебя, вытаскивая из тебя всё, что причиняет тебе боль. Уилл думает о Майке. Как же ему хотелось бы признаться и ему тоже. Уилл знает, что он тоже догадался, но если раньше Уилл делал вид, что этого нет, то сейчас он хочет озвучить это. Без тайн и домыслов. Открыто. — Я сдерживал его, фокусируясь на приятных воспоминаниях из своего детства, когда я ничего не боялся и был по-настоящему счастлив. Именно так я перехватил контроль в МАК-З и убил тех демогоргонов. Я думал, это сработает и с Векной, но он меня раскусил. Он знает, что после этого станет невозможным притворяться, что этого не существует; притворяться, что Уилл нормальный. И Майку придётся принять этот факт, а не избегать. Либо принять, либо окончательно разорвать их дружбу. Уилл не хотел верить во второй исход. Он отказывался даже предположить, что он возможен. Он пиздец как боялся потерять Майка. — Он кое-что показал мне, мам. И то, что он показал, было поистине ужасно. — Послушай. То, что он показал, — это неправда. Он морочит тебе голову. Это обман. Господи, мам, если бы ты только знала. Уиллу сложно дышать, он уже так близко к тому, чтобы открыться самому важному человеку в своей жизни, и его разрывает от эмоций. Он не думал, что это будет так сложно, но спасибо ёбаному чудовищу за то, что усложнило всё в разы. — Нет, мам, это не обман. То, что он показал мне, исходило не от него, а от меня. Он видит всё, мам. Он видит мои мысли, мои воспоминания. Он видит все мои тайны. Но Макс сказала, что у него тоже есть страхи, а значит, я могу его победить. Ладно, похуй. Пусть вселенная даст Уиллу знак, что он должен открыться и Майку тоже. — Но, чтобы у меня получилось, ты должна знать. Я думаю, что я должен тебе признаться. Вот сейчас Уилл скажет. Он готов. Дверь резко распахивается за его спиной, и Уилл уже знает, кто это. Спасибо, блять, вселенная. Теперь обратного пути нет. Уилл оборачивается и ни на секунду не удивляется, увидев Майка. Зато Майк, судя по всему, удивляется, увидев слёзы в глазах Уилла. — Оу, простите. Мы связались с Хопом, он будет через 15 минут, мы выезжаем через 5. Всё хорошо? В его взгляде проскальзывает беспокойство, он не сводит глаз с Уилла. — Да, дай нам минуту. Майк кивает и разворачивается к выходу. Но Уилл уже принял решение. Он может умереть в любую минуту, и если так, то он должен уйти из этого мира собой, а не тем, кем приходилось притворяться последние годы. — Подожди. Тебе тоже стоит это услышать. Майк пристально смотрит в глаза Уиллу, пытаясь что-то понять. — Можешь позвать Джонатана, Дастина, Лукаса и Эл? Это быстро. Может быть, если будет ещё несколько близких людей, Майк не психанёт и не пошлёт Уилла при его матери? Уилл и без этого собирался признаться им, и ситуация сейчас подходящая, но так ему будет спокойнее, чем оставаться только с Майком и мамой. В конце концов, Лукас, Дастин и Эл были ему почти такими же родными, как Джонатан и Майк. Майк кивает и выходит. Уилл садится обратно в кресло и начинает сминать рукава кофты, нервничая. Друзья быстро возвращаются. Майк, Лукас и Дастин садятся рядом с Джойс, а Эл и Джонатан — на диван напротив Уилла. Он смотрит в пол, не решаясь начать говорить. Он поднимает глаза и смотрит на Джонатана, затем на Эл, на Дастина и Лукаса, а после снова опускает взгляд, не решаясь посмотреть на Майка. — У нас не так много времени, и я хотел бы вам кое-что сказать. Уилл поднимает взгляд и смотрит на Джонатана, который ободряюще ему улыбается. его глаза влажные. Судя по всему, Уилл не ошибся в своих догадках. Это вселяет в него уверенность, и он глубоко вдыхает и обводит взглядом своих друзей. Майка тоже. — Мне бы не хотелось, чтобы это что-то меняло, но если так, то я пойму. Он опускает голову, закрывает глаза, задерживает дыхание и произносит на выдохе. — Я гей. Вокруг повисла тишина. Уилл чувствует себя так, словно годами к его шее была привязана верёвка с грузом, который постоянно тянул его вниз, а сейчас он её обрезал и впервые за долгое время смог дышать. Он открывает глаза и смотрит на друзей, пытаясь понять, взаимоотношениям с кем он сейчас подписал приговор. Но он не успевает посмотреть на всех, как перед ним оказывается Эл и крепко обнимает его. Уилл чувствует, как Джойс тоже обнимает его с другой стороны и прячет лицо около его шеи — Уилл чувствует, как по его шее скатываются слёзы матери, и тоже начинает плакать. — Я так горжусь тобой. — Джойс шепчет так тихо, что её слышат только Уилл, Эл и Майк, который сидит рядом. Когда Одиннадцать отходит в сторону, Уилл смотрит на Лукаса и Дастина, которые кажутся слегка растерянными, но не злыми. Уже лучше, чем он представлял. А Майк... он выглядит скорее удивлённым. — Фух, повезло. — Лукас решает заговорить первым. Уилл удивлён. — Повезло? — Я всё думал, что мне сделать, чтобы конкурировать с твоей симпатичной мордашкой. А оказывается девушки тебе не нужны, и мы можем выбирать любых. — Он улыбается, но затем резко округляет глаза, словно пугается — Только не говорите Макс, что я сказал это! Это было до встречи с ней. Это словно становится спусковым крючком и снимает напряжение. Все начинают смеяться. Все, кроме Майка, который слегка улыбается, скорее потому что все смеются, а не потому что слышал шутку. Он продолжает рассматривать лицо Уилла, словно видит его впервые. Уилл старается не смотреть на него и смеётся вместе с остальными. — Слушай, а если выбирать между мной и Лукасом, кто из нас симпатичнее? — Дастин игриво улыбается и начинает часто моргать, демонстрируя свои длинные ресницы. В этот момент входная дверь открывается, и заходит Стив. — Ребята, время. Пора ехать. Все начинают вставать. — Уже идём. — Дастин подходит к Уиллу. Стив уходит. — Ну так что, кто из нас? Он выжидающе смотрит на Уилла, который не перестаёт улыбаться самой искренней улыбкой, на которую только способен. — Прости, вы не в моём вкусе. Дастин демонстративно вздыхает и кладёт руку на сердце. Они все двигаются в сторону выхода, Майк идёт в самом конце. — Если не мы, то кто тогда вообще в твоём вкусе? Уилл улыбается и старается не думать о том, кто сейчас плетётся где-то сзади. О том, кто не смог и слова сказать после его признания. Но что вообще от него ждать после всех этих месяцев намеренного дистанцирования со стороны обоих? Уилл старается не думать о тех объятиях, которые он подарил ему после убийства демогоргонов. Майк быстро бежал к нему и крепко обнял. Обнял сам. Без неловкости. Уилл в это время не был в отключке или на грани жизни и смерти. И только когда Майк его обнимал, Уилл понял, как ему не хватало этого. А его глаза... Глаза Майка буквально светились от восторга, и это заслуга Уилла. Он хотел перебить всех монстров лишь бы каждый раз видеть этот взгляд. А сейчас Майк просто молчит. Уилл бы понял любую его реакцию, даже негативную. Но почему он молчит? Майк ведь знал, что Уилл гей. Знал ведь? Иначе какое было объяснение его поведению после (и даже до) разрыва с Эл? Уилл окончательно запутался, но он не хотел сейчас в этом разбираться. Что бы ни было в голове у Майка, это касается только его. И пока он сам не захочет об этом рассказать, нет смысла накручивать себя. В любом случае, Уилл признался в своей ориентации близким, и они его приняли. Все (или почти все). Уилл и в самых безумных мечтах не мог предположить такого, и сейчас он был счастлив. Они отправлялись на бой с Векной и Истязателем, и Уилл думал, что даже если он завтра умрёт, то, умирая, он будет знать, что сегодня всё сделал правильно.

***

Майк выходит последним и, увидев Мюррея у машины, быстрым шагом идёт прямо к нему, пока остальные загружаются в кузов. Хоппер уже приехал и помогал всем распределиться по машинам. — У вас есть здесь алкоголь? Мюррей оборачивается на голос Майка и удивлённо на него смотрит. Затем улыбается и осматривает сверху-вниз. — А мама тебе уже разрешает выпивать? Майк закатывает глаза. — Трое из трёх её детей сегодня могут умереть. Не думаю, что сын, который выпьет, самая большая её проблема. Улыбка пропадает с лица Мюррея, он хмурится и кладёт руку на плечо Майка. — Парень, с тобой всё в порядке? — Нет, но будет, если у вас есть что-то с градусом. Мюррей кивает и идёт в сторону пассажирской двери. Майк идёт за ним. К этому времени почти все уже разошлись по машинам. Лукас выглядывает из кузова. — Тебя одного ждём. Майк оборачивается. — Иду. Лукас снова исчезает в фургоне. Мюррей достаёт из бардачка небольшую бутылку с прозрачной жидкостью. Майк берёт её и хмурится. — Это всё? Мюррей улыбается, наклоняется и заговорщически шепчет. — Поверь, больше даже я не всегда могу осилить. Майк хмурится. — Что это вообще? — Напиток богов алкоиндустрии. Русская водка. Всё, давай в фургон, опаздываем. Майк прячет бутылку в карман и идёт в конец машины.