~Клуб "Ночная Бабочка"~

Повязка беспомощно шлёпнулась на пол, под мягкую кушетку, а руки демоницы охотно наползли на освободившееся личико. В отличии от него, еë голова была полностью забита пошлостью и тем, как обеспечить самцу лучшую ночку в его жизни, чтобы тот возжелал приходить сюда снова и снова. Клиенты - это деньги, а деньги - вклад в развитие этого места, что увеличит его популярность. Запах тела перебивался другими сторонними запахами, но всë ещë был чертовски привлекателен и слегка вскружил голову девушке. Тело, как горячий котëл, нетипично высокой температуры. Настолько, что можно было обжечься даже собственной киской, просто упираяся ей в бедро мужчины, заставляя ту возбуждаться. Чувствуя замедление в поцелуе, демоница, сама приоткрыла глаза, чувствуя, как на неë пялятся. Да, она предложила ему взглянуть на своë личико, но не буквально, не дожидаясь, пока еë моська, хоть малость удалится от его ротика. Однако, глаза тут же заприметили бледную половину лица мужчины, что очень необычно смотрелась с его нормальной кожей. Гетерохромия? Довольно редкое явление. В этом городке она увидела такое впервые.

Наконец, ему возвращается способность лицезреть. Глаза распахиваются сами по себе. Не подпитываются азартом увидеть лицо пассии – и так внимательно рассмотрел ее фото на заявлении в IMP и убежден, что ничего нового на нём нет. А зря. Глядит перед собой и смахивает проступившую влагу на роговицах от долгого давления на веки извне. А потом всматривается. И супится. Какого хуя. Нет, очертания лица похожи, вопросов нет. А дальше что. Что за хуйня. Не могла же эта мадама сделать пластическую операцию за сутки? Или могла? Мозг судорожно перебирает вопросы один за другим и третьим внахлест. А потом в сознание впечатывается знакомый образ, подпитываемый знакомым запахом тела, духов и звучанием голоса. Заметив, как сама начала на него пялиться, Вер отстранилась, чувствуя странно нарастающее напряжение между ними. Твою мать. - ВЕРРАСИКА?! – искривляется в пасти хитман, режущим слух тоном выкрикивая чужое имя в полном ахуе. Резкий выброс своего настоящего имени в еë сторону, заставил суккуба удивлëнно раскрыть глаза и даже малость перепугаться. Нависнув над ним в полусидячем положении, она на мгновение замерла, но после подозрительно сузила глаза, показав недовольную моську. Пазл сложен и сомнений не осталось. Только один называл еë нормальное имя столь искорëженно противно, сколько она себя помнит. Один еë глаз предательски задëргался в преддверии имени, что уже крутилось на языке. - Блитцоо. - Спокойно выдала она, нарочно протягивая последнюю нечитаемую букву перед бывшим и с неким отвращением перед тем, как она себя с ним вела до этого момента. Сказать, что такой подставы она не ожидала - это ничего не сказать. – Без о, сссукаргх- ты сама знаешь. – имп нервно поджимает губы и супится, морща нос и оттого будто всё лицо скукоживая к центру. И что ей было думать? Обычный взгляд, превратился в некое призрение, понимая, для чего он сюда пришëл. Мысли одна за другой прилетали в еë голову и одна была безумнее другой. Не замечая, как давила на него задницей в области живота, опускаясь ей всë ниже и ниже в неких мыслительных процессах и переваривании увиденного, она, находясь в лëгком шоке, всë же выдала одну из своих теорий вслух. - Тебе уже бесов в аду не хватает, чтоб усладить свой трах? Наблюдая за чужим мыслительным процессом с инсценированным терпением, даже даёт высказаться первой, по-джентельменски не прерывает, хотя хохот так и рвётся наружу от ситуации. Или от первичного осознания, что они встретились здесь и сейчас, почти что на нейтральной территории. Вопрос заведомо ложен в корне – рогатый не только бесов ебал в аду, но оттого же градус накаливания растет – параллельно и градусу комизма. – Тупое и смелое предположение, зайка, - обращение произносит карикатурно-исковеркано, виртуозно передавая гиперболизированной мимикой свое отношение ко всему происходящему. Красуется истинной причиной так, будто от этого что-то зависит или дает какое-либо преимущество в их словесном баттле, прямо конфетой ребенка дразнит. У него всегда получалось задевать Веросику, то ли от того, что она всегда была к нему неравнодушна, то ли от тактики не замалчивать ничего – кидать все дротики в дартборд и надеяться, что хоть один в десяточку да попадет. И это срабатывало. А сейчас, пользуется форой и продавливает дальше, контратакуя: упирает носки ботфортов в пол и бедра вскидывает, а с ними и суккуба покачивает из стороны в сторону с небольшой амплитудой. Вызывающе, но так ненавязчиво, будто так сценарием прописано, а не тело двинулось в спонтанном возбуждении. – Кому и не хватает населения ада для удовлетворения недотраха, так это тебе. Да, принцесса? Рассматривая сквозь призму своих отношений на лежащее под ней тело, её выражение лица не менялось. Острые словечки в свой адрес были проглочены, как кусочки уже измельчённой наждачки, запитые стаканом воды. Неприятно, но не вызовут ответной реакции. Только этот болван может преподносить оскорбления как комплементы, разбавляя яд цинизма ложкой меда, тем же нейтрализуя общее настроение, не давая чаше весов перевесить в сторону какого-либо чувства, но и равнодушным не оставляя. Играет на контрастах, пока не замирает в пространстве, прозревая. В выстроенной логической цепочке пертурбация - сидит прямо на его бедрах, пока у него самого руки обездвижены, от ли браслетами, то ли оковами непонимания. – Погодь-погодь, а почему ТЫ здесь? В смысле, я же указал другую девушку. – Звучит не так обеспокоенно, как мог бы: голос вялый, реакция заторможена, восприятие слегка обострено – кто-то явно перебрал с коктейлями. Или опьянен не только ими. Разве что бровь лениво ведет вверх и в лицо чужое всматривается, пользуясь возникшей между ответами паузой. Сохраняя невозмутимость, едва ли скула или другая мимическая мышца дёрнулась под поднявшийся под её задницей опорой. Лишь одна из рук перехватилась в более удобное положение, а этот пронзающий сверлом взгляд всё ещё был направлен на наглую физиономию своего бывшего. Встреча стала большой неожиданностью. Карты сложились именно здесь, сейчас, в этой комнате. Эта мысль не давала ей покоя и было единственным, что заставило её зависнуть, находясь в неком лёгком шоке и одновременно комичности от ситуации. Однако, не смотря на это, дальнейшие слова беса, заставили её лицо сбавить обороты хмурости. Он тоже не знал почему она здесь и это было забавно, ведь шанс встретить её в этом заведении был один из тысячи. Не став грубить или даже отвечать какой то агрессией, да и ей было не за чем, девушка оборвала эти "кавказкие горки" на его животе и приподняла пятую точку. Прогибаясь в спине, она это сделала принимая более горизонтальное положение над телом парня, даже немного выпячивая задницу назад. Скорее по профессиональной привычке. Её изящная кисть вдруг поднырнула под сидушку покатистого кресла и нажала там одну из немногих кнопок, что пряталась на обратной твёрдой поверхности. - Ну, во первых, - начала она, уже более доброжелательным тоном. Вдруг, вокруг его талии натянулись эластичные мягкие ремешки, прижимающие тело ближе к креслу. Ещё одна функция, для особо непослушных клиентов, которых приходилось контролировать. - Велл, немного приболела и ей пришлось остаться дома. Знаешь ли, она на расхват в последнее время. - Сразу обломала его Вер с уже лёгкой ехидной улыбочкой на лице. О да, стебать его в ответ - самое ультра-сладкое, что можно было подать на десерт и съесть без остатка в одиночку. Сократив между их лицами расстояние и оперевшись на руку, блондинка взмахнула свободной кистью у лица ассасина, чтобы приложить большой палец к его носу, а указательный на лоб. Чересчур любопытный, тот был аккуратно прижат затылочком к своему же месту. Демон наблюдает со своего места молча, из-под полуприкрытых век с выраженными густыми ресницами - взглядом, оттеняющим интерес, такой же поверхностный, как и выводы, которые он успеет подвести за эти короткие минуты. Замечать изменения на чужом лице равносильно смакованию сладости, когда грань десертного прибора внедряется в слои мусса, тонет в начинке и разламывает бисквитный корж. И этот купаж вкусов перетекает друг в друга, вторит феромонам, сталкивающимся и сливающимся воедино, образуя новую композицию – скромное камео, кондоминиум в общей симфонии десятков или сотен запахов, оставленных десятками или сотнями людей до этого. Блиц ведет рассеянный взгляд по изгибам чужого тела и вбирает воздух полной грудью, в таком замкнутом пространстве без вариативно не избежав плотного соприкосновения с чужим бюстом – налитыми округлыми сиськами, которые он видел и много раз до этого. И при взгляде на которые он больше не может его отвести. Два увесистых аргумента в копилку неоспоримой привлекательности своей бывшей. Два ебанных магнита его внимания, отсосаться от которых ну очень не хотелось, а пришлось. Что за щелчок это был- – Оу..- выдает неоднозначную реакцию, заприметив какие-то неправильные ремни безопасности. Впечатляет. Люди иногда умели удивлять, хотя сейчас киллер более походил, по своим скромным ощущениям, на психически больного, завернутого в смирительную рубашку – только на ноги браслеты добавить осталось для полноты картины. - А во вторых, это моя временная работа. И заменять таких девочек тоже часть моего контракта. - Она поигралась подушечкой большого пальца на кончике человеческого носа, стебясь над тем, что того обломали, ну и конечно над его смазливой мордашкой. Собраться и сфокусироваться на чужих словах тоже оказалось задачкой со звездочкой. Тело просто настоятельно отказывалось впитывать поступающую информацию, стекающую струями воды по стеклу застывшего взгляда. По ощущениям – легкое опьянение, по факту – возбуждение, уже просочившееся в мозг и все клетки конечностей, посеяв свое зерно, которому просто оставалось взойти. Оно проклюнулось уже там, за дверьми, когда предвкушение хорошего секса, обволоченное желанием оторваться на жертве в плане нанесения физических увечий, присыпалось пудрой азарта и даже легким трепетом давно забытых ощущений. Резко соскользнув пальцами с мужского лица, та любопытно подложила кисть под подбородок, ведь и у самого суккуба также возник встречный вопрос о том, откуда он узнал про популярную "охотницу" и сам клуб, что ничем не отличался от аналогичных в кругу похоти. - Может скажешь мне, почему именно она? - заинтригованно вскинула бровь певица. Ну приехали. Шатен поднимает липкий взгляд на лицо пассии, подмечая, что даже в человеческом обличии она все ещё симпотная чертовка. Моргает плавно и размеренно, даже не смыкает веки до конца, смотрит через одиночно свисающие пряди своих растрепанных волос, внемлет. Издает какой-то нечленораздельный звук, будто сдуть кисть со своего лица хочет. И берет слово спустя секундную заминку, чтобы язык слюной смочить. – Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Её заказали, - уточнять подробности и раскрывать больше информации попросту не было смысла. Веросике и так был известен род занятий хитмана, его дело, его кредо. На единственный вопрос, повисший над ними тучей непонимания, они ответ получили. Оставалось понять, что делать дальше. С этой немой дилеммой в глазах мулат на девушку и уставился.