~Клуб "Ночная Бабочка"~

Вер сильно рисковала, освобождая мулата и давая ему полную свободу над действиями. Её голова была чиста, в этом умиротворяющем месте, где царила похотливая атмосфера - не было места раздражающим факторам, возможно кроме неё самой. Но разве не за этим он сюда пришёл? Да, частично цель была такая, но об этом уже никто не вспоминал. Это место не зря проектировали суккубы. Именно они знали, что необходимо для качественного отдыха и исполнения всех похотливых людских желаний, абстрагируясь от агрессии и уводя её прочь из этого места. Итог - ни одного случая смертельных исходов, только вывихи да ссадины. Как не странно, но в каждой комнате, под секретностью, были расположены скрытые камеры. Материалы записей находились в строгой секретности и не покидали пределов клуба. Следили за ними всегда одни и те же люди. Их задача, фиксировать грубые нарушения, если таковые имели место быть. Но здесь почти никогда ничего не происходило. Лишь дурацкие желания клиентов, которые иногда заходили слишком далеко. Всё таки пение демонов было довольно действенным методом даже для буйных клиентов. Но сейчас, демоница была в ловушке. Пение не поможет. Помощь не поспеет. А открыть портал и смыться посреди сеанса - не имело никакого рожона. Кристалл аккурат прятался на её запястье, под изящными прилегающими перчатками. О её секретики знали лишь суккубы, что смешались с толпой людей. Мгновение и руки были в тисках атласной ткани, что не растягивалась, а туго врезалась в кожу в самых неудачных местах. Да, её уже неоднократно хватали за руки, особенно в районе запястья. То, что клиент груб не исключение из правил, но и оставляло незаметный след на её коже. Болит. Проминая эти места тканью, она и бровью не повела. Всё это часть его игры. Желание обездвижить или ограничить её движение также, как это было мгновением назад с его телом. Даже немного предсказуемо. Руки лишь слегка поёрзали в связанной ткани, сильнее затягивая узлы. Бесполезно. Пускай кисти всё ещё были в масле, ей не выскользнуть из подобного хвата. Однако лицо никак не выдало не беспокойства, не болевых ощущений. А вот сердцебиение и дыхание не могли не предать блондинку. Она покорно молчала. Пальцы бесшумно согнулись в кулачки, а глаза пристально наблюдали за его лицом, вылавливая из его гримасы признаки изменения настроения. Его рука столь невесомо легла на ямочку повыше груди, что последняя лишь сильнее вздымалась под своим же глубоким дыханием. Второе спрятанное чувство было - удивление. Зная его, Вер сказала бы, что его как будто подменили. Он не несётся вперёд паровоза, пытаясь побыстрее трахнуть и кончить, а реально наслаждается, растягивая момент близости. Он обзавёлся самоконтролем? Блиц? Вдруг мурашки пробежались и по животу. Движение у самого сокровенного и спрятанного места девушки, тут же выдали лёгкий звук. Это не стон, нечто похожее. Слегка поёрзав на его ляшках, Вер прерывала дыхание, невесомо кряхтя, от слегка грубых манипуляций в интимном месте. Замерев в дыхание, она закрыла глаза, полностью ощущая введённую вглубь себя фалангу. Вспоминая размеры пальцев, она лишь сильнее сжала их внутри. Туго. Будто девушка была возбуждена ещё задолго до этого внедрения. - а...ах... - тихо сорвалось с уст, едва он начал играться внутри. Бровки тут же нахмурились в перекор его действиям. Больновато, но всё равно приятно. Расслабившись, натяжение перестало приносить хоть какой либо дискомфорт, а по его пальцам потекла первая обильная смазка, увлажняя также всё вокруг входного отверстия. Слегка скруглив спину, она покорно сидела на указанном месте, кайфуя от вседозволенной грубости бывшего. Беса не волновали тонкости работы суккубов здесь – ни их происхождение, ни их мотивы, ни их травмы, полученные от неадекватных клиентов, ни слезливые истории о бывших, ни их цели, если таковые вообще имелись. Его вообще никто не интересовал, а бывшая была лишь примером забавной случайности. Конечно, условия их сделки вызывали сомнения. В конце концов, обладая такой экзотичной внешностью Блиц с легкостью мог просто снять какую-нибудь проститутку с любой улицы пусть будет Флориды, и наверное, доставить ей больше удовольствия, нежели получить. Завышенная и заниженная самооценки ведь две стороны одной медали, не так ли? Так и бес впадал то в одну крайность, то в другую. Но сейчас он знал, что неотразим в чужих глазах – не сказать, что люди с танцпола были чем-то хуже него. Внешностью так он точно кому-то да уступал. Но в них не было его характера. Его неземной перчинки, по которой, может, и сама Вер соскучилась. Long time lovers Burn yourself open like holes in the skies Almost in danger Or over the rainbow like tears in your eyes Его пальцы, уже не такие большие и когтистые, но все еще мозолистые и грубые, продолжают манипуляции внутри – прощупывают стенки, сходятся, двигаясь поступательно, расходятся, растягивая проход. А тонкие ткани поддаются, эластично обтягивая фаланги. Пока смазки не так много – это болезненно и неприятно от чрезмерного трения. Когда большой палец зачерпывает вязкую телесную жидкость и стимулирует круговыми движениями клитор – это прошибает удовольствием и стекает в единую сладостную сюиту. Он прекратит, когда между ляжек станет ну слишком влажно. Поднесет кисть к пасти и на пробу смажет языком застывшую каплю, взглядом кролика прожигая. Странное ощущение некой напряжённости повисло в комнате. И она исходила не от самой Веросики. Конечно похоть, что и должна царить в данной атмосфере всё ещё находилась здесь, витала в ароматах не до конца впитавшегося эротического масла, но её место постепенно занимала нарастающая лёгкая тревога. Что это? Разве этому чувству место здесь, в этих стенах? Почему, стоило этому бесу взять "штурвал в свои руки", как Вер начала беспокоиться? Уязвимость, она понимала, что тому ничего не стоило скинуть её со своих ног или же причинить ей боль. Беспокойство пряталось глубоко внутри, но напряжение было вовсе не в этом. Всё дело в этом холодном взгляде шатена. Его напряжённое дыхание одувало её грудь, и попадало в её открытые щёлочки, заставляя девушку покрываться лёгкой гусиной кожицей. Могло ли этому демону прийти на ум угрохать её или шантажировать? Мало того, что подобная роль пассива была для неё редчайшим опытом в этом мире, так ещё и испытать её с самым непредсказуемым существом из ада, что любил, но неоднозначно относился к ней спустя долгий промежуток времени после расставания. Опасно, но и вместе с тем - приятно и так ново. То, что он пришёл сюда явно без оружия - ещё ничего не доказывало. Впрочем, как считала сама Веросика, если бы он захотел как то навредить ей, то сделал бы это немедленно. Не затягивая с прелюдиями, без подобных нежностей и лишних разговоров. Назойливые пальцы, что так нагло лезли в ещё недостаточно влажную вульву, создавали двоякое ощущение кайфа, с причинением дискомфорта. Конечно он мог делать всё что ему вздумается и суккуб решила на этом поиграть. - Суёшь свои наглые пальцы... куда тебе вздумается... Напрягаясь от собственных слов, девушка лишь сильнее возбудилась, показывая и взглядом и поведением некое неподчинение. Она презрительно посмотрела на него искоса, наблюдая за довольной рожей, облизывающую пальцы в её смазке. Его тело перестает думать, взгляд застлан поволокой. Самоконтроль? бредни, его просто отвлекли мысли о первоначальной цели. Теперь, когда барьер недопонимания разрушен, его ничто не останавливает. И тело двигается механически – широкие ладони ложатся на округлые ягодицы, ползут вниз, а когда нащупают конец еще не разошедшейся молнии – подцепят края пальцами. Подцепят и насильно разведут зацепленные крючки до самой задницы, раскрывая все, что было сокрыто. Церемониться сейчас смысла нет – их прелюдии и так можно разделить на несколько актов, пора бы этот спектакль подводить к логическому завершению. Лязгает пряжка ремня, язычок покидает окаймленное дешевым металлом отверстие и концы ловко выскальзывают из кисти, безвольно повиснув в воздухе. Блиц не старается удержать чужое настроение, не стимулирует пальцами пока расстегивает ширинку, не ласкает грудь, пока приспускает штаны, не наглаживает до фриссона поясницу, пока высвобождает хер. Он инфантилен и дрочит на себя в равной степени, с которой же дрочит на партнера. А остальное сейчас и не важно. Желаемую стимуляцию блонда и так получит, когда наемник будет примеряться, прижимаясь стволом между половых губ. И скользить по всей его длине от головки к мошонке и обратно – ровно до того момента, пока сухой член не окутает сырость и влага между ее бедер. А потом ему понадобиться приложить усилие, чтобы организовать люфт между органами – для него это сущий пустяк, он приподнимет певицу так, словно она ничего не весит. Опустит уже на себя, на одну только головку. Взгляда от чужого лица не отлепит, пока не увидит на нем осмысленность осознания происходящего. А пока, как и полагается в около романтических прозах – дает время на привыкнуть, когда оно ей и не нужно. Пытаясь контролировать дыхание, дабы не казаться заведённой, Вер охладила свой пыл и позволила тому подхватить свои бёдра без капли сопротивления. Взгляд был опущен вниз, а вот рот предательски приоткрылся. Она успела увидеть хер, прежде чем тот оказался под ней. Разве он был настолько огромным? Блондинка уже не вспомнит таких подробностей, учитывая, что тот был одним из первых. Неаккуратен, настойчив и груб. Первый акт она вспоминала, как что то, что она стерпела и о чём она промолчала. Но молчание было не долгим. Больше она не позволяла так принижать себя в постели. Чувствуя мягкий кончик на своих половых губах, Вер ментально продрогнула во всём теле. Словно невидимый ток пробежался от низа и замер где-то в районе груди. Подняв взгляд, на лице появился лёгкий румянец и едва заметное сбивчивое кряхтение, словно ей бы хотелось подобного дольше. Но нет, "на кол, сука". Член медленно "пронзил" главную и самую влажную дырочку в её теле. Не контролируемо вскинув голову, её губы вздрогнули в почти немом "ахе" и оскале. Член раздвигал собой напряжённые стенки влагалища, словно здесь ему не было места, пусть и выделенные соки способствовали его продвижению в недры её тела. Уперевшаяся в шейку матки головка не остановилась и продавила первую в попытках вместить в себя весь размер хера бывшего. Боль была лишь мгновением, перед тем, как плоть члена полностью заняла всё пространство внутри. Ещё немного и тот продавит шейку насквозь, к самой матки. - оо, fuck... - выдала демоница, открыв в себе возбуждённое дыхание. То опаляло лицо шатена и заставляло её грудь активно вздыматься. Почувствовав всю глубину всаженного в неё органа, девушка пошло взглянула на подлеца и окатила того взглядом. "Не торопись" звучало то ли в её взгляде, то ли в действиях. Могло ли бесу прийти на ум грохнуть крылатую? О, да. Еще как. Это – почти что заложенное природой его отношение к миру. Когда он тебя убивает, он думает, как круто было бы тебя трахнуть. Когда он тебя трахает, он думает, как круто было бы тебя убить. Когда он тебя любит.. он думает, как круто было бы это совместить. Но Блиц не любил Веросику в привычном смысле этого слова. Ему нравилось купаться в лучах славы. Ему нравилось быть причастным к звезде, на которую дрочило пол ада. За этой мишурой он не разглядел настоящую ее, поэтому и так нелепо испугался признания. Он то думал, отношения для нее – жест благосклонности, акция, социальный эксперимент. Что угодно, но не показатель искренности чувств. Блиц смотрит на эту девушку и видит в ней профессиональную актрису даже сейчас. Ей всегда удавалось подать себя так, чтобы у других и мысли не возникало, что могло быть иначе. Да, суёт. Суёт и знает, что ему ничего не будет за это. Куда выразительнее был ее взгляд в такие моменты – перехватить его и уловить несказанные намеки, поддаться этому настроению и поддержать его. Они оба играли в похоть, но эта игра была самым честным откровением. Без слезливых примирений, без надменных выходок, без драмы. Игра реакций: Блиц давит – Веросика стонет, Веросика царапает – Блиц трясется от возбуждения. Два закрытых в тесной клетке зверька, отобранных для случки. Неожиданно двинувшись вперёд своей моськой, блонда уткнулась вбок его головы. Закрыв глаза, девушка расслабленно выдохнула у самого ушка, натягивая лёгкую ухмылочку. Кажется он ещё не прознал, что Вер двинулась к той чувствительной и эрогенной зоне каждого второго земного мужчины. Губы красотки сомкнулись на верхнем хрящике ушной раковины и поскользили ниже. Язычок тут же повторил за губами, обрамляя края и саму форму уха. Вырисовывая внутренние узоры специфического человеческого уха, она невесомо прикусила серединку чувствительного и такого хрупкого человеческого уха. Чмок и её губы с лёгким звуком отлепились от хрящика, однако нашли себе цель повкуснее. Втягивая губами и помогая язычком, в ротике оказалась сама мочка уха. Обсосанная, мягкая часть тела в тот час полюбилась суккубу, как что то приятное и легко досягаемое, что можно легко теребить язычком в своем чреве. Наемник не терпит отлагательств сейчас, но и двигаться, когда тебя сжимает тугое кольцо вульвы – попросту не представляется возможным. Он знает, что элементарно порвет эту суку, если не харкнет и не смочит пенис. Один точный плевок, и по бедрам стекает уже смесь их телесных жидкостей. Качок бедрами вниз – неприятный, терпкий и сухой, и ладонь в своем естественном движении смачивает орган вновь. Только на втором внедрении в нутро блонды мулат решает-таки оторвать взгляда от паха и заинтересованно дернуть бровью, когда чужая моська склоняется к -ох-блять-уху. Бывшая знала все его слабые точки. Как ни странно, он запомнил все слабые точки её. И это касалось не только физиологии, хотя сейчас именно она охуенно играла на руку. Хитман заносит ладони и несколько звонких шлепков пронзают комнату – такой прямолинейный и достоверный способ простимулировать эту шлюху добавить смазки. Он знал как сильно ее заводило доминирование мужчины – за всех говорить, он, конечно, не может, но в себе был уверен на 200 процентов. Приятно оказаться в крепких надежных руках, сжимающих тебя разве что не всю сразу, не так ли? С таким посылом во взгляде он и косится на пассию, пока самого мурашки и дрожь пробирают от пиздецки гиперболизированных влажных звуков у ушной раковины. Блиц был одним из тех выродков, у кого мог встать на ласку ушей и груди – совмести грамотно и каменный стояк в штанах беса обеспечен. Правда, все еще маловато для того, чтобы кончить. А посему, этот обмудок начинает двигать телом – уперся ногами в пол покрепче и выверяет траекторию толчков, уже чуть ли не на автомате воспроизводя действия.