⋆˚꩜｡
4 января 2026 г., 16:20
Чонгук учился на втором курсе Бостонского университета, и, если быть честным, ему ужасно нравилось. Это была его мечта еще со средней школы — оказаться именно здесь, на факультете дизайна и визуальных коммуникаций с уклоном в интерактивные медиа. Он родился в Пусане в простой семье, где о дорогом образовании за границей можно было только мечтать. Но в пятнадцать Чонгук решил, что будет поступать в Бостон любой ценой, несмотря на слова родителей о трудностях учебы в США и получении гранта. Годы упорных занятий, ночи с учебниками по английскому и небольшие победы на международных конкурсах для молодых дизайнеров сделали невозможное. В девятнадцать его мечта сбылась: в тот день он держал в руках визу и письмо о зачислении в Бостон.
Переезд в другую страну, первые месяцы учебы и бесконечные творческие брифинги открыли для юного омеги новый мир. И теперь, спустя полтора года учебы здесь, он процветал: его жизнь в Бостоне была выстроена с той же тщательностью, с какой он создавал свои макеты. Маленькая, но светлая комнатка в районе Олстон, совсем недалеко от университета — самая дешевая из приличных, — которую он превратил в свое идеальное гнездышко. Он любил теплый, мягкий свет: на его гардеробе и вдоль стены висели гирлянды, на столике стояло несколько светодиодных ламп, в углу комнаты находился торшер с плюшевой каемочкой, а на полу лежал пушистый коврик, на котором Ку мог сидеть часами, обложившись подушками, с планшетом или книжкой в руках.
Омега вообще любил все пушистое; со стороны он и сам таким казался. В университете его часто можно было увидеть в широких велюровых худи пастельных тонов, а еще он просто обожал пыльно-розовые и ванильные цвета. Под них он надевал аккуратные рубашки с воротничком, сочетая их с классическими брюками или свободными штанами. Его волосы всегда были уложены, а непослушные прядки держал ободок, подходящий под цвет образа. Ку пах ванильными духами, хлопком и чем-то свежим, похожим на весенний дождь — это был его собственный аромат.
Обычно Чонгук любил учиться где-нибудь в библиотеке под звуки листания страниц или на улице в сквере, а вечером — нежиться дома на кровати и рисовать под любимые песни Харри Стайлса. Это был его любимый исполнитель. Он обожал его за нежную мужественность, эстетику ностальгии и свободу самовыражения. Омега наизусть знал каждый трек с альбома «Fine Line», а клип на «Adore You» считал шедевром короткометражного кино. Когда проект давался тяжело или накатывала тоска по дому и родителям, он надевал наушники, ставил его песни на репит и танцевал по квартире, чувствуя, как вся его тревога постепенно отступает.
Чонгук всегда был тем, кого профессора в университете ставили в пример за безупречные, продуманные до мелочей проекты. Одногруппники всегда пытались заполучить его в свою команду, потому что с Ку им была гарантирована отличная оценка. Иногда он приносил на лекции домашнее печенье в жестяной коробке, умел слушать и всегда мог подобрать ободряющие слова. Его считали милым, талантливым и… немного не от мира сего. Омега будто был погружен в свой собственный, уютный, мягкий мир, куда он впускал очень немногих. У него почти не было друзей, только несколько студентов, с которыми он часто обедал в столовой и мог поболтать во время перерыва. Но они не считали его близким другом, и поэтому омега думал, что тоже не имеет права считать их своими лучшими друзьями. Ку был слегка застенчив, наверное, поэтому ему не удавалось заводить новых знакомых.
Альф он тоже побаивался. Иногда, сидя у окна в библиотеке, он мог мечтать о том, что когда-нибудь по пути домой встретит милого и заботливого парня, в которого влюбится с первого взгляда, будет носить ему свое печенье каждый день и признаваться в любви. Но это была только его фантазия. На деле же Чонгук знал, что, как только альфа посмотрит на него, он сразу же лишится дара речи, а что еще хуже — сбежит при первой возможности. «Жизнь без отношений — это не так уж плохо», — думал он, дуя губы и опираясь подбородком на стол. Так солнце начало светить ему прямо в глаза, и, зажмурившись, он совсем не заметил, как к его столику подошел Рик — однокурсник, с которым Чонгук неплохо ладил.
— Эй, Чонгук, — он загородил окно, чтобы солнечные лучи не мешали Чонгуку видеть. — Там профессор Варгас хочет тебя видеть. Он просил тебе передать.
— Меня? А… хорошо. Спасибо, Рик. — Ку быстро скрыл замешательство на лице, собрал вещи в рюкзак и направился на выход из библиотеки. Пройдя несколько лестничных проемов, он наконец оказался около двери в аудиторию профессора по макетированию и коротко постучал. Дождавшись незамедлительного «Входите!», Чонгук распахнул дверь и прошмыгнул в кабинет.
— Добрый день, профессор Варгас. Вы хотели меня видеть?
— Добрый, Чонгук, да. Проходи.
Ку сделал шаг вперед и только сейчас заметил, что за профессорским столом, около принтера, сидит молодой парень в синей рубашке, похожей на униформу.
— Видишь ли, я думаю, ты наверняка слышал про ежегодную конференцию в Бостоне, где каждый университет США и не только представляет свои проекты. — Чонгук кивнул, не совсем поняв, к чему клонит профессор, и тот, поправив очки, продолжил: — В этом году мне предоставили возможность выбрать ученика, который будет нашим представителем, и я, без лишних предисловий, хотел бы отдать это место тебе, Чонгук. — Профессор взглянул на него сквозь оправу, ожидая ответа.
— М-меня? — Чонгук был не совсем уверен, что не ослышался, но попытался взять себя в руки. — Спасибо, профессор, но я не уверен в своих силах. Ну... то есть я даже не закончил второй курс… Не думаю, что моих навыков на данный момент будет достаточно, и...
— Достаточно, Чонгук, — перебил его профессор. — Ты даже за небольшое количество времени, что учился здесь, добился огромных успехов. Твое упорство и стремление к знаниям поражают. Я бы сказал, что это феноменально для омег твоего возраста. К тому же, — он вдруг перешел на более серьезный тон, — ты — единственный иностранец на факультете, нельзя упускать такой шанс.
Омега впал в ступор, медленно обдумывая предложение профессора, когда тот отодвинулся на стуле и похлопал по плечу парня в синей форме. — Это Ким Тэхен. Он будет твоим наставником по проекту. Сейчас он работает куратором для иностранных студентов при поступлении. А также окончил у меня обучение пару лет назад и показывал успехи не хуже тебя, — мужчина хмыкнул. — Поэтому не переживай, я тоже поддержу тебя, если это понадобится. Я уверен, что ты справишься лучше, чем кто-либо.
Омега несколько секунд стоял, не зная, как сформулировать правильный ответ. Его взгляд прошелся по Тэхену. Теперь на его униформе можно было разглядеть эмблему куратора знакомой Чонгуку программы по помощи в развитии молодых студентов. Он сидел с легкой уверенной улыбкой, откинувшись на стуле. На его лоб спадали пряди слегка растрепанных волос. Он был сильно крупнее его самого, и если бы не слышный омежий запах, то Ку подумал бы, что перед ним альфа. Что-то в поведении Тэхена слишком напоминало противоположный пол. Но тут, поняв, что с ответом лучше не медлить, Чонгук снова перевел взгляд на профессора:
— Хорошо, профессор Варгас. Я сделаю все, что в моих силах. И… спасибо, что доверили мне эту возможность.
— Отлично, значит, решено, — мужчина потер руки, явно довольный собой. — Тэхен, — обратился он к парню, — ты поможешь Чонгуку определиться с темой и составишь график вашей работы. Чонгук, — он снова посмотрел на него, — у тебя есть две недели на подготовку концепта. Всю техническую и организационную поддержку ты получишь. Твоя задача — вложить всего себя. Удачи.
Выйдя из кабинета, Чонгук ощущал легкое головокружение. Конференция, где он — представитель университета, — это невероятный шанс, о котором он даже не смел мечтать. Но радость тут же омрачалась ворохом сомнений и страхов: вдруг он подведет? А вдруг его навыков действительно не хватит? Ему стоило настроиться на то, чтобы вложить в этот проект всего себя. Подвести не только профессора Варгаса, но и весь университет ему точно не хотелось.
Он по привычке достал было телефон, чтобы посмотреть расписание ближайшего автобуса, но тут услышал звук хлопающей двери, а над его ухом раздался голос:
— Приятно познакомиться, Чонгук, — у Тэхена он был низкий, бархатистый, с идеальным английским, почти без акцента. — Профессор Варгас мне много о тебе рассказывал. Твои работы впечатляют.
Чонгук тут же почувствовал, как по его щекам разливается краска. Он быстро опустил глаза, делая вид, что поправляет лямку рюкзака.
— С-спасибо, — выдавил он, заставляя себя вновь поднять взгляд и кивнуть. Этот омега был почти на две головы выше него; улыбка Тэхена стала чуть шире, в уголках глаз собрались лучики морщинок. — Взаимно.
— Ты выглядишь так, будто тебе только что объявили приговор, а не предоставили такую крутую возможность, — он игриво подмигнул.
— Я… я просто волнуюсь, — честно признался Чонгук, снова глядя себе под ноги. — Это очень ответственно.
— Ответственно, — согласился Тэхен. — Но и очень интересно. У меня для тебя есть предложение: вместо того чтобы две недели мучиться в одиночку, давай начнем прямо сейчас. Покажешь мне свои наброски, черновики — все, что тебя вдохновляет. Мы выпьем кофе, ну и обсудим, что нам делать дальше.
Предложение было неожиданным. Он представлял их беседу не как разговор с однокурсниками, а как с уверенным в себе человеком из мира, в который Чонгук сам мечтал попасть. Его очень стесняла перспектива встречи где-то за пределами кампуса, в неформальной обстановке. Омега колебался, перебирая в голове отговорки: нужно готовиться к завтрашнему семинару, нужно закончить эскиз, а в действительности ему правда нужно просто побыть одному и все обдумать. Но Тэхен уже слегка коснулся его локтя, направляя к выходу из учебного здания.
— Я знаю отличное место неподалеку. Тихое, с удобными посадочными диванами и карамельным рафом, который ты, судя по всему, оценишь.
Чонгук слегка опешил от такой настойчивости. Как он догадался, что омега обожал карамельный раф?
— Ладно, — тихо сказал Ку, сдаваясь. — Но только один кофе.
***
Кафе, в которое привел его Тэхен, и правда было идеально: полумрак, запах свежей выпечки и кофейных зерен, звуки джаза из колонок под потолком. Устроившись в глубоком кресле у окна, Чонгук достал планшет, начал показывать свои папки с работами, наброски, подборки цветов и все, что, как он думал, могло бы пригодиться для идеи будущего проекта. Тэхен слушал внимательно: не оценивая работы как более опытный дизайнер, а как участник команды — предлагающий свои идеи и демонстрирующий неподдельный интерес. Порой он задавал неожиданные вопросы: «Почему здесь этот оттенок синего? Какие чувства он у тебя вызывает?», «А если твой проект будет не визуальным, а эмоциональным? Чтобы его можно было не только видеть, но и чувствовать?». Разговор затянулся на несколько часов. Кофе сменился горячим шоколадом для Чонгука и еще одной чашкой эспрессо для Тэхена. И когда они наконец вышли на вечернюю улицу, омега поймал себя на мысли, что говорит без привычной оглядки на то, что скажет Тэхен, бодро жестикулирует и даже смеется. Он заметил, что на любое его действие тот смотрит с таким одобрением, что внутри у Чонгука распускалось непривычное теплое чувство. К своему удивлению, Чонгук очень быстро забыл о стеснении. Наверное, все дело было в этом негласном понимании, которое возникает между двумя омегами. По крайней мере, Ку действительно понравилось проводить время в новой компании. — Завтра в это же время? — спросил Тэхен, когда они остановились у поворота к остановке Чонгука. — В библиотеке, на третьем этаже, есть тихие кабинки. Я забронирую одну. — До завтра, — кивнул Чонгук; в нем было уже меньше тревоги, скорее предвкушение. Тэхен легко тронул его за предплечье, и Ку почувствовал, как по коже тут же побежали мурашки. — Не переживай, малыш. Вместе мы сделаем нечто великое. — Он махнул на прощание и ушел, оставив Чонгука стоять на тротуаре со странным, щемящим чувством под грудью, которое было вызвано не только предстоящим навалом работы. Сегодня он будет весь вечер вспоминать этот низкий, бархатный голос, эти глаза, которые будто видели его насквозь, а еще слово «малыш», прозвучавшее так… странно, но омега должен признаться себе, что оно звучало настолько нежно, что ему очень даже понравилось.***
На следующий день в забронированной кабинке на третьем этаже библиотеки вкусно пахло клубничными пирожными, которые принес Тэхен, и шлейфом его дорогого одеколона, перебивавшим привычный Чонгуку здешний запах книг. Работа кипела. Перед ними были разбросаны эскизы и распечатки. Ку увлеченно жестикулировал, объясняя идею тактильного элемента для своей инсталляции. — Представь, зритель не просто видит мигание света, имитирующее дыхание, но и чувствует его вот здесь, — он коснулся собственного запястья, где должен был прощупываться пульс. Тэхен слушал, подперев голову рукой. Его взгляд не столько следил за руками Чонгука, сколько скользил по всему омеге: движению губ, дрожи ресниц, едва заметной дрожи в пальцах от эмоций, возникших из-за рассказа. — Интересно, — сказал он, перебивая. Он протянул руку через стол и легонько поправил выбившуюся прядь волос омеги, аккуратно заправив ее за ободок. Его пальцы на мгновение коснулись теплой кожи щеки. — У тебя тут волосы мешались. Чонгук замер, продолжение фразы застряло в горле, и в этот момент ему показалось, что он видел, как взгляд Тэхена на секунду опустился к его губам. — Спасибо, — прошептал Ку, отводя глаза к эскизам. — Не за что, — голос Тэхена был, как всегда, слишком нежным. — Ты так увлекаешься и не замечаешь таких мелочей. Продолжай. Так как ты хочешь, чтобы зрители почувствовали? Чонгук понял, что снова начал краснеть, и торопливо продолжил, продолжая чувствовать на себе взгляд Тэхена. После еще пары часов обсуждений они наконец приступили к первой работе. Ку склонился над чертежом, просидев в таком положении прилично времени, разогнул уставшую спину, недовольно выдохнув и поморщившись от напряжения в шее. Тэхен поднял на него глаза и улыбнулся, вставая и, без лишних слов обойдя его сзади, присел рядом и стал массировать его плечи уверенными движениями. — Расслабься. Ты весь зажат, — проговорил он прямо над ухом омеги, так что его дыхание обожгло кожу. — Нельзя так переутомляться. Я же должен довести своего протеже до конференции в идеальной форме, — он слегка ухмыльнулся. Но, видимо, его руки и правда творили магию: так сильно Чонгук не расслаблялся уже давно. Усталость, копившаяся весь день, навалилась внезапно, веки стали тяжелыми, сознание постепенно поплыло. В какой-то момент он не выдержал, и его голова предательски склонилась, уткнувшись в мягкую ткань рубашки на плече Тэхена. Раньше он улавливал лишь сдержанные ноты его одеколона, но сейчас, в этой неестественной близости, аромат Тэхена раскрылся полностью. Это не было похоже на что-то сладкое, как должен был пахнуть омега, скорее напоминало что-то глубокое и стойкое: словно старый кедровый ящик, в котором хранятся сушеная полынь и теплые смолы. Запах пропитывал собой все, заставляя сердце биться чуть беспорядочнее, а внизу живота — зарождаться горячему комку непонятного желания… Желания? Чонгук не шевелился, притворяясь спящим, и просто вдыхал. Тэхен тоже не двигался, позволяя ему лежать на своем плече. Его рука все так же лежала на плечах омеги, а большой палец едва заметно стал водить по его шее. Никто из них не говорил ни слова, но в этой тишине Ку было так комфортно, что он, сам того не заметив, задремал по-настоящему.***
Работа над проектом длилась два месяца. Два месяца, которые смешались в калейдоскопе встреч, бессонных ночей с паяльником и светодиодами, бесконечных споров о деталях и поправках. Проект из идеи превратился в макет, а потом и в полноценную, живую инсталляцию под названием «Люмен 109». Она реагировала на пульс и дыхание того, кто подключался к ней с помощью специального браслета, который крепился на запястье, окутывая его пульсирующим светом и вибрацией. Зрелище — поистине уникальное и завораживающее. В этот проект Чонгук постарался вложить всю свою душу и даже немного больше. И за эти два месяца Ку привязался. Сильно. Тэхен стал для него не просто наставником: Чонгук им восхищался и стремился быть ему под стать. Он видел в Тэхене сильного омегу — не такого, как он сам, а спокойного, несуетливого, но и без тени слабости. Он ловил себя на том, что ждет их встреч, его одобрительной улыбки, что сотни раз повторяет у себя в голове его слова. Но, если честно, было еще кое-что, прятавшееся за восхищением и благодарностью. Это что-то просыпалось, когда Тэхен случайно касался его поясницы, проходя мимо в мастерской. Когда его низкий смех раздавался слишком близко. Когда запах кедра оставался на свитере Ку после долгого дня, проведенного вместе. Это было смутное, ноющее желание, которое Чонгук боялся назвать. Он не мог разобраться в себе. Ему нравилась забота Тэхена, его внимание. Оно было таким приятным и таким нужным. Он купался в нем, как в парном молоке, и боялся, что его вдруг достанут и окунут в ледяную воду. А еще его тело реагировало на эту заботу совсем не по-дружески: легкой дрожью и приливом крови к щекам. Он чувствовал себя одновременно в безопасности и на краю чего-то пугающего. Это сводило с ума.***
В день конференции небо выдалось на удивление ясным для середины марта. Солнце слепило в высоких панорамных окнах конференц-холла, отражаясь на полированных поверхностях и гладком полу, наполняя пространство ярким светом. Чонгук чувствовал сильное волнение. Его ледяные пальцы сжимали распечатанные тезисы, а сердце колотилось, отдавая в висках, заглушая собой вступительные речи и объявления. На нем был надет деловой костюм и рубашка, туго застегнутая, что не позволяло свободно дышать. Омега чувствовал себя зажато и надеялся на то, что если и потеряет сознание, то сделает это уже после своего выступления. Его инсталляция стояла за кулисами, готовая к демонстрации. Все уже было проверено сотню раз. Все, кроме него самого. — Дыши, — рядом прозвучал низкий голос, Тэхен сел на свободные места сзади. Его руки уже привычно легли на плечи Ку, и сильные пальцы вновь коснулись шеи, слегка поглаживая успокаивающими размеренными движениями. — Эй, — он придвинулся ближе, заглядывая Чонгуку в лицо через спинку кресла. — Ты выучил каждую запятую. Ты создал нечто потрясающее. Сейчас ты просто поделишься этим, как делился со мной. Чонгук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его прикосновение, этот знакомый запах, смешанный теперь с прохладой свежего воздуха с улицы, задуваемого из открытого окна, действовали лучше любого успокоительного. И когда его имя наконец назвали, Чонгук вышел на сцену. Первые тридцать секунд голос звучал чужим и дрожащим, но потом он поймал взгляд профессора Варгаса в первом ряду. Тот кивнул ему, сжав кулак в жесте поддержки, а затем глаза нашли Тэхена, отошедшего к стене в глубине зала. Он не улыбался, смотрел сосредоточенно и серьезно, давая понять, что сейчас нужно сконцентрироваться на презентации. «Покажи им», — всплыли слова Тэхена в сознании. И Чонгук показал. Голос окреп, жесты стали увереннее. На экране замелькали слайды, а на сцене ожила инсталляция. Зал затих, а потом взорвался аплодисментами. Вопросы жюри были живыми, заинтересованными. Ку наконец выдохнул, не веря в то, что все это наконец позади. Профессор Варгас после выступления схватил его в объятия, похлопывая по спине. — Блестяще, Чонгук, просто блестяще! Я знал! Ты вывел наш факультет на новый уровень! Другие члены комиссии и преподаватели подходили, жали руку, говорили о «свежем взгляде», «технической виртуозности» и «творческом подходе». Его уверяли, что место в тройке призеров ему гарантировано. Но все эти слова, сколь бы лестны они ни были, сейчас пролетали мимо: в ушах у него все еще шумело от адреналина, а внутри была зияющая пустота, которую не могли заполнить похвалы малознакомых людей. Ему нужна была оценка от другого. После всех поздравлений Ку нашел Тэхена, стоящего в стороне от сцены с двумя пластиковыми стаканчиками воды. — Вот, — Тэхен протянул ему один. — Пей. Ты обезвожен. Чонгук взял стакан, их пальцы соприкоснулись. — Ну как? — сорвалось у него, и он тут же закусил губу, уже ненавидя свою детскую потребность в одобрении. Тэхен сделал глоток, изучая его взглядом. — Ты был совершенен, — наконец произнес он. — Абсолютно точно. Я горжусь тобой. И все. Этих слов было достаточно, чтобы мир встал на место. Они сели рядом в конце зала, плечом к плечу, дослушивая оставшиеся презентации. Чонгук почти ничего не разбирал. Он был переполнен эмоциями, его нервная система, наконец осознав, что все закончилось, начала давать сбой. Он чувствовал легкую дрожь в коленях и странную слабость. Когда конференция официально завершилась, ведущий объявил о неформальной встрече для участников и гостей в лаунж-баре, чтобы пообщаться в свободной атмосфере и отметить завершение интеллектуального марафона. Тэхен повернулся к Чонгуку, взял у него из рук пустой стаканчик и пальцами обвил запястье омеги. — Все, малыш, ты выдохся. Поздравления, аплодисменты — это для них, — он кивнул в сторону расходящейся толпы. — А для тебя сейчас нужен только покой. Пойдем. Тебе нужно сбросить это напряжение, и ты точно не пойдешь на эту тусовку один. И Ку, лишенный воли от усталости и переизбытка эмоций, мог только молча кивнуть, позволяя Тэхену вести себя туда, куда тот посчитает нужным.***
Бар был полон. Гул голосов, смех, звон бокалов — все это создавало душную, давящую атмосферу. Чонгук сидел на диване за столиком возле стены, вжавшись в сиденье, словно пытаясь стать частью обивки. В руке он сжимал свой первый в жизни коктейль: нечто сладкое, розовое и шипучее. Тэхен заказал для него это со словами: «Сегодня ты это заслужил. Один не навредит». Ку сделал несколько мелких глотков. На вкус напиток был похож на газированную конфету, а по жилам тут же разлилось необычное тепло. Нервное напряжение, копившееся неделями, начало подтаивать по краям. Тэхен развалился рядом с ним на диване с невозмутимым видом. Его рука лежала на столе рядом с ладонью Чонгука, а большой палец иногда проводил по ней будто невзначай. — Ну что, — его голос был едва слышен из-за музыки, — что планируешь делать дальше? Будешь требовать у Варгаса отдельную мастерскую? Думаю, он теперь сделает для тебя все, — из его рта вырвался смешок. — Не знаю, — честно ответил Чонгук, чувствуя, как от прикосновения по коже привычно бегут мурашки. Он уже не пытался отодвинуть руку. — Кажется, я все отдал этому проекту. Теперь внутри даже как-то пусто. — Это нормально. Значит, скоро захочется заполниться чем-то новым, — Тэхен отхлебнул свой виски. — А пока можешь пожить обычной жизнью. Например, что ты любишь, кроме дизайна? Чонгук смущенно улыбнулся, разглядывая свой бокал. Алкоголь делал язык смелее: — Я… люблю печь. Печенье там всякое, мадленки. Мне нравится, когда на кухне пахнет вкусностями и все получается идеально по рецепту. Это… привносит в жизнь небольшую радость, — его улыбка стала еще шире. — И… я иногда пишу музыку. Просто свожу биты на ноутбуке, но никому не показываю. Это… неловко. — Неловко? — Тэхен приподнял бровь. — Талант — не повод для стыда. Это твой внутренний мир. И он очень красивый. Чонгук на его слова только смущенно отвернул голову в другую сторону. Вдруг из колонок полилась знакомая мелодия, отбиваемая поспешным ритмом, а потом тот самый проникновенный голос: «You know it's not the same as it was. As it was…» Это был его любимый Харри Стайлс. — О! — Чонгук невольно оживился, его глаза загорелись. — Это мой самый… самый любимый трек, — он уже не контролировал то, что говорит об этом Тэхену. — В песнях он так честен с собой. Я… я хотел бы однажды создать что-то настолько же честное. Ку замолчал, смутившись своей внезапной речи, но Тэхен слушал его, не отрываясь. Его рука медленно опустилась со столешницы и легла Чонгуку на бедро чуть выше колена. Чонгук вздрогнул, но не стал ничего говорить. Это прикосновение жгло сквозь ткань брюк. — Честность — опасная штука, малыш. Она делает тебя уязвимым, — проговорил Тэхен, его палец начал медленно водить по внутренней стороне бедра омеги кругами. — А уязвимостью могут воспользоваться. У тебя, кстати, есть кто-то, кто пользуется? Чонгуку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, в чем состоит суть вопроса. Он тут же привычно залился краской. Тэхен решил спросить, нравится ли ему кто-то? — Н-нет. Конечно нет. Я… я никогда ни с кем не встречался. — Никогда? — Тэхен склонил голову ближе к Ку, чтобы его слова смогли перекрыть возрастающий шум. — Такой красивый, талантливый… Невероятно. А альфы не обращают внимания? — Я… я их немного побаиваюсь, — прошептал Чонгук, сглатывая. Его собственное признание под этим пожирающим взглядом кружило голову сильнее любого коктейля. — Они такие… настойчивые. Громкие. Может, мне и правда стоит… подумать о девушке-альфе? У меня в детстве была подруга, альфа. С ней было просто. Она меня защищала, а я помогал ей с уроками. Может, это проще? — Он выпалил это, сам не понимая зачем. Может, чтобы казаться взрослее в глазах Тэхена, потому что на самом деле об отношениях он почти никогда не думал. Или чтобы проверить его реакцию. А может, ему опять стало легче раскрыться тому, кто с ним одного пола и сможет его понять. — Проще? — переспросил Тэхен, и его голос слегка изменился. — Ты думаешь, отношения должны быть проще? Ты заслуживаешь гораздо большего, чем «проще». — Он отпил виски, не отводя взгляда. Чонгук чувствовал себя странно. Он тоже потянулся за своим коктейлем и выпил залпом остатки, чтобы скрыть смущение. Грустные мысли сменились легким, пьянящим забвением. Первый коктейль, второй, который Тэхен незаметно заказал ему, когда тот отвернулся. Неразборчивые слова Тэхена, которые тот продолжал шептать на ухо, обволакивали, а его рука на бедре казалась теперь единственной опорой, помогающей Чонгуку оставаться в реальном мире. Он уже почти не понимал, о чем они говорят, просто растворялся в этом внимании, таком пристальном и таком собственническом. Тэхен наблюдал за ним, как хищник, оценивающий добычу. — Все, малыш. Тебе, наверное, хватит, — он легко поднял омегу со стула. Ку пошатнулся и инстинктивно ухватился за его рубашку. — Пора доставить тебя домой в целости и сохранности. Я вызову такси. — Я сам… — попытался было возразить Чонгук, но тело его не слушалось. — Молчи, — не оставляющим возражений тоном отрезал Тэхен, одной рукой удерживая его за талию, а другой доставая телефон. — Ты сегодня моя ответственность. Чонгук уже не мог найти сил для пререканий, каждый шаг давался все тяжелее. Он позволил Тэхену обнять себя за плечи и повести к выходу, чувствуя, как каждое прикосновение чужих пальцев прожигает ткань одежды и отпечатывается на коже. Выйдя на свежий воздух, Чонгук почувствовал, как ветер обжигает лицо. Он постепенно начал приходить в себя. Такси приехало почти сразу же, Тэхен открыл перед ним дверь, ловко усадив омегу на прохладный кожзам заднего сиденья, и скользнул внутрь следом. Дверь захлопнулась, отсекая шум ночной улицы. — Адрес, малыш? — спросил Тэхен, его голос казался убаюкивающим в темноте салона. Чонгук, чуть подавшись вперед, наклонился к водителю и продиктовал номер улицы и дома в Олстоне. Тот кивнул, и такси тронулось. Тэхен откинулся на сиденье, лениво протянул руку и опустил черную матовую перегородку, отделяющую пассажирские места от водителя. — Ложись, — произнес Тэхен, и Чонгук почувствовал, как чужая рука наклоняет его голову на свое плечо. Он не сопротивлялся. Пьяная тяжесть и странная, нарастающая пульсация во всем теле заставляли искать близости. Он прижался к Тэхену лбом, вдохнув полной грудью. Кедровый запах теперь был густым и почти осязаемым. Внизу живота все скрутило горячим узлом, стало влажно. Кожа тоже словно горела. Ку казалось, что у него начался жар. Течка не за горами, и тело, ослабленное алкоголем и стрессом, вело себя предательски. — Тэ… Тэхени-хен, — выдохнул Чонгук, и его голос прозвучал хрипло, даже неприлично. — Я здесь, — Тэхен поглаживал его, перебирая пряди волос и удерживая голову на своем плече. Не думая, повинуясь животному зову, Чонгук поднял голову, прижимаясь носом и губами к шее Тэхена, где под кожей билась пульсация. Он просто терся о нее, жадно вдыхая. Искал прохлады, но ему становилось еще жарче. Собственный тонкий запах весеннего дождя начал густеть, смешиваясь с едким кедровым запахом Тэхена. — Ты так пахнешь… так сильно… — бормотал он, теряя границы сознания. — Мне… мне плохо. Я не знаю. Хочу… Тэхен замер. Все его тело напряглось, как у зверя, почувствовавшего долгожданный запах крови. Его рука, лежавшая на макушке омеги, слегка сжалась в кулак. — Что ты хочешь, маленький? — его голос был теперь тих; он как будто ждал ответа. — Не знаю… перестань… так пахнуть… или нет… — Ку запутался в словах, его бедра непроизвольно дернулись, совершив стыдный, немного интимный толчок в сторону бедра Тэхена. Этого было достаточно. Внезапно сильная рука обхватила его за подбородок, резко повернув лицо навстречу. И прежде чем Чонгук успел сообразить, что происходит, губы Тэхена прижались к его губам. Ку ахнул, и его глаза расширились от шока. Его мир, состоявший из мягких оттенков и нежных мечтаний, треснул пополам. Он вырвался, отпрянув к окну, задыхаясь. — Мы… мы же омеги… так нельзя… — прошептал он, касаясь пальцами своих губ. Они горели. Тэхен не шелохнулся. Он изучал паническое выражение лица напротив в мерцающем свете фонарей за окном и заставил себя слегка улыбнуться. — Кто сказал, что нельзя? — он слегка наклонил голову вбок, его голос звучал успокаивающе, как всегда. — Ты же чувствуешь, как твое тело отзывается на меня. Ты ищешь мой запах. Ты хочешь этого. Я просто даю тебе то, чего ты на самом деле просишь, — продолжал он, смотря так же мягко. — Тебе просто нужно признаться в этом самому себе. Это нормально. Более чем нормально. Это единственное, что имеет смысл. Чонгука словно взял озноб. Внутри него бушевали стыд, страх, тысяча усвоенных правил против всепоглощающего физического желания, которое кричало, что этот человек, его запах, его прикосновения — единственное, что сейчас может погасить пожар внутри него. — Я… я не… — он не смог договорить. Тэхен снова медленно приблизился, но не касаясь. Его дыхание смешалось с дыханием Чонгука. — Ты устал, Чонгукки. Дай мне о тебе позаботиться. По-настоящему, — он провел большим пальцем по мокрой нижней губе Ку. — Если позволишь… я покажу тебе, насколько это может быть правильно, — он перешел на шепот. Темнота, алкоголь в крови и запах Тэхена не давали голове думать четко. Желание затмевало все попытки разума достучаться до него. И в этом состоянии Чонгук не нашел в себе сил ему сопротивляться. Он закрыл глаза и едва заметно кивнул. Больше они не говорили, Чонгук только сам обнял его, вытирая выступившие слезы о ткань чужой одежды.***
Такси остановилось у знакомого дома. Тэхен расплатился, снова обнял Чонгука за плечи и повел его через подъезд вверх по лестнице. Ключ дрожал в пальцах Чонгука, и дверь пришлось открыть Тэхену. Они вошли в теплое, пахнущее ванилью и еще чем-то сладковатым уютное помещение. Тэхен щелкнул замком, закрыв их внутри. От этого тихого щелчка по спине Чонгука пробежала смесь леденящего ужаса и пьянящего предвкушения. В знакомой тишине его квартиры внезапно стало невыносимо громко от собственного дыхания и стука сердца. — Я… я сейчас чай поставлю! Или воду! Тебе что? — засуетился Ку, делая шаг к крохотной кухне, но его ноги заплелись, и он едва не налетел на стол. Тэхен поймал его за локоть. — Тише, тише, малыш. Никакого чая, — его голос был для Чонгука как успокоительное, в котором растворялась любая воля. — Ты на ногах не стоишь. — Он не отпускал локоть и мягким движением повернул Чонгука лицом к себе. — Покажи мне, где ты спишь. Пойдем, тебе нужно прилечь. Чонгук сам не понимал, что с ним происходит. Этот омега не давил на него словами, но он все равно был готов сделать все, что тот его попросит. Он побрел к своей спальне, где кровать была застелена пушистым покрывалом белого цвета. Он чувствовал за спиной присутствие Тэхена, воздух снова начал густеть от его запаха. Ку уже собирался просто рухнуть на мягкий матрац и спрятаться в складках одеяла, но Тэхен снова его остановил — руки мягко развернули его к себе. — Подожди, — прошептал Тэхен. — Дай-ка мне посмотреть на тебя. Его рука поднялась, и большие теплые пальцы нежно вплелись в волосы омеги, откидывая непослушные пряди со лба. Другой ладонью он провел по его щеке, а потом опустился к шее, где ощущалось бешеное биение пульса. Большой палец замер на этом месте, мягко давя на кожу. — Весь напряженный, маленький, — выдохнул Тэхен. — Не волнуйся, тебе понравится. И прежде чем Чонгук успел что-то понять, те же сильные руки обхватили его за талию и легко, но без возможности сопротивления, притянули вплотную к себе. Чонгук дернулся, его руки беспомощно уперлись в грудь Тэхена. — Хен… — он попытался было запротестовать, но его голос прозвучал лишь сдавленным шепотом. — Тсс, — Тэхен нагнулся, его дыхание обожгло кожу. — Я же здесь. Я позабочусь о тебе, хорошенький. Ты так старался, так волновался… Заслужил, чтобы о тебе позаботились. Ладони скользнули с талии на спину, начали медленно, почти лениво водить по ней, то слегка надавливая у основания позвоночника, то поднимаясь к лопаткам. Каждое движение было для омеги чересчур затянутым, чересчур интимным, чтобы он мог счесть это просто утешением. Одна рука задержалась на его боку, большой палец начал рисовать узоры чуть ниже ребер. Чонгук вздрогнул и невольно вжался в него еще сильнее, чувствуя, как по всему телу разливается предательская слабость. — Видишь? Ты же сам тянешься, — прошептал Тэхен, его губы коснулись виска, потом легко, почти невесомо подарили поцелуй. — Не бойся своего тела, золотце. Не бойся меня. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. Доверься мне. После недолгой паузы Чонгук наконец отстранился и слегка кивнул, опуская взгляд в пол. Его глаза снова начинали слезиться от нахлынувших эмоций, и чужая рука, поднявшись с талии, нежно вытерла влагу с его глаз. Тэхен, не отрываясь, смотрел на него, и его пальцы все так же медленно продолжали водить по щекам. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Приляг, давай. Он не стал ждать ответа, одной рукой мягко надавливая ему на плечо, направляя к изголовью кровати. — Тэхен, подожди… — Ш-ш-ш. Просто приляг. Вот так. Чонгук потерял равновесие и опустился на край матраца, отпрянув к стене, к подушкам, инстинктивно пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Но Тэхен не отпускал его взгляда. Он сел на край кровати рядом с ним, опираясь руками по бокам от согнутых ног омеги. — Ложись, малыш. Устройся поудобнее. Чонгук не успел даже ничего сказать, и Тэхен положил ладонь ему на грудь. Несильно, но с уверенностью толкнул назад, на подушки. Чонгук оказался в полулежачем положении, опираясь на локти, а Тэхен ловко переместился выше, одним коленом упершись в матрац рядом с его бедром, загораживая путь к отступлению. — Вот так уже лучше, — его тень накрыла Ку с головой. — Теперь мы можем поговорить. Давай я задам тебе несколько вопросов, чтобы тебе было… легче раскрыться. Тэхен наклонился ближе. Омега мог только смотреть на него снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых зрачки потемнели еще больше. В них отражались страх и растерянность. Он выглядел как птенчик, застигнутый фарами надвигающегося на него автомобиля. — Ты такой... невинный на вид, — тихо продолжил Тэхен, и его свободная рука поднялась, чтобы кончиками пальцев провести по пылающему лицу Чонгука. — Всегда таким был? Даже когда тебе было одиноко ночью... в этой кровати? — Он кивнул куда-то в сторону. — Ты трогал себя когда-нибудь, малыш? Исследовал, что тебе нравится? От этого вопроса у Ку перехватило дыхание. Он до сих пор не привык, что Тэхен порой бывает слишком откровенен и напрямую может спросить что-то личное, но ведь настолько откровенного он никогда и не спрашивал. Губы омеги дрогнули, он попытался отвести взгляд, но Тэхен вернул его лицо на место, придерживая за подбородок. — Н-нет... — выдавил наконец Чонгук, срываясь на стыдливый шепот. — Я… я только о подушку терся... иногда. — Он проговорил это, уткнувшись взглядом в пуговицы на рубашке Тэхена, готовый провалиться сквозь землю. Но вместо насмешки, которую уже ожидал, услышал низкий смешок, полный какой-то удушающей нежности. — Боже мой... Это же просто очаровательно, ты самый очаровательный омега, — губы Тэхена снова коснулись виска Чонгука, а потом скользнули к уголку его губ. — Мой хороший мальчик. Пока эти слова висели в воздухе, его пальцы, лежавшие на груди, нашли нижний край рубашки Ку. Без лишней суеты, одним плавным движением, он приподнял ее вверх. Прохладный воздух комнаты коснулся оголенной кожи, и Чонгук инстинктивно вздрогнул и попытался прикрыться. — Не надо, — твердо, но нежно остановил его Тэхен, отводя его дрожащие руки в стороны. — Дай мне на тебя посмотреть. Рубашка была стянута через голову и отброшена в сторону. Чонгук лежал, чувствуя себя обнаженным и невероятно уязвимым под этим тяжелым взглядом. Его сопротивление было чисто инстинктивным и слабым, вправду как у того самого птенца. А Тэхен продолжал нагло пялиться, аккуратно касаясь руками, чертя линии вдоль ребер к солнечному сплетению. Он слегка надавил на впалый живот, а Чонгук не знал, куда деть свои руки, но как только пальцы Тэхена задели ареолы его потемневших сосков, омега сразу же постарался перехватить их, выгибаясь с еле слышным выдохом-стоном. — Не мешай, — Тэхен почти рычал, предупреждающе окинув ладони Чонгука взглядом. — Это приятно, тебе сейчас будет очень приятно. — Тэхен наклонился ближе к груди омеги, зубами подцепляя правый сосок, начиная медленно всасывать его в рот, растирая между пальцами своей руки левый. Ку в этот момент резко выгнулся, чуть не скинув с себя Тэхена, и застонал, все так же пытаясь сдерживать свой голос, иногда переходя на писк. — Не контролируй себя, сладость, — шепнул Тэхен, оторвавшись от его груди. — Хочу, чтобы ты стонал сегодня для меня, не сдерживаясь. У тебя очень хорошо получается. Чонгуку казалось, что Тэхен не сможет смутить его сильнее, но от этих слов бабочек в животе стало еще больше, и узел внизу начало тянуть почти болезненно. — А вот это... — Тэхен продолжил ласку, и его рука скользнула с груди вниз к поясу брюк, поглаживая живот. Пальцы быстро подцепили пуговицу, молния тут же ловко разошлась. Чонгук зажмурился, когда пальцы Тэхена проникли под ткань, обхватив его через тонкое белье. Стыдливый стон снова вырвался из груди. Он попытался сдвинуть бедра, отодвинуться, но Тэхен своим коленом, все еще упиравшимся в матрац, заблокировал ему путь, придвинувшись ближе. — Ты такой чувствительный, — прямо в губы, в голосе Тэхена звучало откровенное восхищение. Пальцы под тканью сжались чуть сильнее, и Чонгук вновь вздрогнул всем телом, издав сдавленный звук. — Чувствуешь? Твой омега так хорошо отзывается на меня. Не сопротивляйся, малыш. С этими словами он, не отрывая взгляда от лица Чонгука, легко стащил с него брюки и белье одним движением. Прохладный воздух ударил по коже, но стыд был жарче. Чонгук судорожно попытался прикрыться руками, но Тэхен непреклонно отвел их в стороны, прижав ладонями к простыне по обе стороны от головы. — Не прячься. Ты прекрасен. Идеален, — Тэхен немного отстранился, чтобы окинуть его взглядом с головы до ног, и этот взгляд был таким медленным, таким оценивающим, что кожа Чонгука горела под ним, как если бы уже была под жарким прикосновением. — Посмотри на себя. Такой отзывчивый. Похвала лилась, как мед, сладкая и цепляющая. Она парализовала. Чонгук, смущенный до слез, не знал, куда деться от этого обжигающего внимания. Он мог только смотреть широкими, влажными глазами, чувствуя, как его тело предательски реагирует на каждое слово, на каждый взгляд Тэхена. — Вот так, — теперь уже его собственная рука, большая и теплая, легла на внутреннюю поверхность бедра Ку, заставляя его раздвинуть ноги чуть шире. — Расслабься. — Он не стал ждать, быстро скользнув ладонью выше. Сильные, уверенные пальцы обхватили член. Чонгук резко вскрикнул, неожиданно для себя, и тут же закусил губу, пытаясь заглушить звук. Но было поздно. — Малыш, какой громкий, — Тэхен усмехнулся, в его глазах читалось удовольствие. Палец провел по чувствительной головке, и все тело Чонгука выгнулось в немой судороге. — Нравится? Смотри, как ты красиво выгибаешься под моими руками. Его движения были неумолимыми, не оставляющими места для глупых мыслей омеги снизу. Он водил пальцами по всей длине, собирая влагу, которая начинала выступать, и тут же используя ее, чтобы движения стали легче, распределяя предэякулят по всей длине. — Ты видишь? — Тэхен наклонился ближе к его лицу, не прекращая движений рукой. — Твое тело знает, чего хочет. Оно так жадно тянется. Просто слушай его. Чонгуку было невыносимо. От стыда, от наслаждения, от этой лавины ощущений, которую он до этого еще никогда не испытывал. Слезы выступали на глазах. Он пытался оттолкнуть Тэхена, слабо упираясь ладонями, пытался сомкнуть ноги, но тот легко удерживал их на месте. — П-прекрати… — выдохнул Чонгук, уже умоляя. — Зачем? — Тэхен прикусил его мочку уха, и омега снова вздрогнул. — Ты же не хочешь, чтобы я прекращал. Ты хочешь, чтобы я продолжил. Хочешь, чтобы я показал тебе, как это может быть. Ты у меня такой способный… Дай мне научить тебя и этому. Ритм его руки ускорился. Ку начал дышать глубже, ощущая близость оргазма; он зажмурил глаза и уже был готов отдаться ощущениям, но тут все резко прекратилось. Тэхен отпустил его член и, схватив за подбородок, впился губами жадным поцелуем. От неожиданности Чонгук выдохнул прямо в чужой рот. Рука Тэхена надавила на нижнюю челюсть чуть сильнее, открывая доступ для языка, глубже проникая в сладкий ротик, получая в ответ россыпь новых вздохов. Поцелуй был влажным, Тэхен забирал себе его дыхание, и когда Чонгук уже начал терять ощущение реальности, он резко оторвался, прервав поцелуй на самом пике. Чонгук лежал, задыхаясь, глаза были затуманены слезами и неудовлетворенным желанием, на тело накатывала мелкая дрожь. — Не сейчас, малыш, — голос Тэхена был хриплым от собственного возбуждения. — Не так быстро. Перевернись. Он с поразительной легкостью перевернул Чонгука на живот. Тот не сопротивлялся, он уткнулся лицом в пушистую подушку, не имея сил принять более удобное положение. — Выше, — скомандовал Тэхен чуть громче, и его руки легли на бедра Чонгука, приподнимая их. Он подтянул его колени, устроив так, что таз Чонгука оказался приподнят, а его мягкая попа беззащитно открылась взгляду. Ку замер от неожиданности и опять резко нахлынувшего стыда, пытаясь опуститься, но сильные руки держали его на месте. — Не прячься, — голос Тэхена звучал почти рядом с самым сокровенным местом. Он провел ладонью сначала по одной ягодице, затем по другой, наслаждаясь тем, как под его прикосновением кожа покрывается мурашками. — Ты выглядишь… невероятно. Мой самый красивый. Раскройся для меня шире, малыш. Чонгук, пылая от стыда, уткнулся лбом в постель. Его уши горели. Он чувствовал на себе этот тяжелый, изучающий взгляд, который сейчас видел его в самой неприличной, самой уязвимой позе. Он сжался. — Я… не могу… — пробормотал он в подушку. — Можешь. Для меня — можешь все, — Тэхен наклонился, его пальцы впились в кожу, сжимая ягодицу и отводя ее в сторону. Губы коснулись чувствительной поверхности бедра, заставив Чонгука вздрогнуть. — Ты же такой послушный. Сейчас я тебя вылижу. Всю эту прелесть. Хорошенько и нежно. — О, нет… — слабо выдохнул Чонгук. Ему было так страшно, но тело, предательски отозвавшись на слова, послало новую волну жара, и он невольно расслабил мышцы, чуть шире разведя ноги, на что Тэхен удовлетворенно рыкнул. — Вот так. Молодец. Так стараешься понравиться мне, моя умница. И Ку, не успев толком настроиться, почувствовал теплое, влажное прикосновение языка к себе. Вначале нежно, почти невесомо, шершавую поверхность на чувствительной складке. Чонгук тихонько застонал, вцепившись пальцами в простыни. Натиск стал сильнее, язык поддевал складки ануса, Тэхен руками раздвигал ягодицы все шире. Он слизывал обилие смазки, которой все больше выходило наружу в преддверии скорой течки. — И вправду сладость, — он ненадолго отпрянул, осматривая свою работу. Розоватая дырочка покраснела от покусываний и начинала пульсировать в ожидании. — Ты самый вкусный омега, Чонгукки, — он снова прильнул языком к складочкам и, втянув кожу со звонким хлюпаньем, начал медленно погружать язык внутрь. Мир для Чонгука сузился до этого невероятного, шокирующего ощущения: до хриплого, довольного дыхания Тэхена у него между ног, до стыда и наслаждения, которое растекалось по жилам горячим, густым сиропом, заставляя Ку бессвязно бормотать в подушку и слабо двигать бедрами навстречу растягивающему его языку. Тэхен не торопился. Он вылизывал его медленно, пока Чонгук не начал беспомощно тереться о простыню, скуля и постанывая. Язык сменился пальцами. Первый, смазанный собственной слюной и естественной смазкой, скользнул внутрь, легко и без сопротивления. — Такой податливый… — прошептал Тэхен с одобрением. — Все для меня, мой хороший омега. — Палец двигался не спеша, настойчиво растягивая. Потом присоединился второй. Чонгук застонал болезненнее, его спина выгнулась. Боль была отдаленной: ее тут же затмевало странное чувство наполненности. Это было безумно приятно, хотелось большего. А потом Тэхен изменил угол, и пальцы нашли то самое место. Резкий разряд пронзил Чонгука с ног до головы. Он вскрикнул, и его тело дернулось, как от удара током. — Вот она, — удовлетворенно выдохнул Тэхен, нажимая снова, уже целенаправленно, растирая нежную железу внутри. — Чувствуешь, малыш? Ку не мог говорить. Он мог только хватать ртом воздух и слабо дергаться в такт этим безжалостным толчкам. Тэхен пристроился удобнее, и его свободная рука обхватила Чонгука спереди, ладонь сомкнулась вокруг его возбуждения, которое все это время тщетно терлось о пушистое покрывало. Он начал двигать рукой в том же ритме, что и пальцами внутри. Это было слишком. Давление с двух сторон, похвала на ухо, этот густой запах кедра — все это слилось в один ослепляющий вихрь чувств. Когда оргазм накрыл его, Ку застонал сквозь слезы, уже не имея желания сдерживаться. Его тело напряглось, потом безвольно рухнуло на матрац, сотрясаясь мелкими судорогами. Сознание поплыло. Он лежал, ничего не видя и не слыша, только чувствуя, как горячая влажность растекается по его животу и как пальцы Тэхена медленно, с нежностью, покидают его тело. Сознание возвращалось медленно. Через несколько минут стыд опять накатил с новой силой. Тэхен лежал неподвижно, прижимая Чонгука к себе, его дыхание было ровным. Он почувствовал сквозь тонкую ткань штанов твердое, напряженное тепло, прижатое к его пояснице — Тэхен еще не кончил. Эта мысль настигла Ку, который только-только смог начать заново ясно соображать. Он все забрал, но ничего не дал Тэхену взамен. Его сердце забилось сильнее, страх заново накрыл все его ощущения. Тэхен так заботился о нем, так его хвалил. С ним сейчас ему было так хорошо, никогда в жизни так еще не было. Чонгук медленно, как во сне, перевернулся в его объятиях лицом к лицу. В полумраке комнаты он видел только смутные очертания его лица, но чувствовал на себе его взгляд. — Тэхени-хен… — прозвучало сипло. — Я здесь, малыш. — Я… ты… — Чонгук сглотнул, его пальцы нервно затеребили край одеяла. Стыд горел на щеках, но он заставил себя сказать: — Тебе же тоже. Давай… давай я тоже тебе сделаю… Он не смог договорить, но его робко протянутая рука, коснувшаяся чужого пояса, говорила сама за себя. В темноте он уловил, как губы Тэхена растянулись в медленной, довольной улыбке. — Ах ты мой щедрый мальчик, — прошептал Тэхен, в его голосе зазвучали нежные нотки. — Что ты хочешь? Чонгук не ответил. Выпутавшись из объятий, он неуверенно перекинул ногу через Тэхена, оказавшись сверху, и пальцами подхватил края его брюк. Тот не стал ждать, приподнял бедра, позволяя омеге стащить с него их. Когда Ку коснулся боксеров, его руки чуть задрожали от неуверенности, но он решительно был готов отблагодарить Тэхена, и желание сделать приятно пересилило. Он медленно отогнул край белья, открывая вид на головку давно вставшего члена. Ку сглотнул, ощущая мандраж уже всем телом. Тэхен положил свои руки поверх и сам стянул лишний элемент. — Не бойся, — Тэхен положил руку ему на затылок, не давя, просто направляя. — Делай так, как можешь. Я научу тебя. Чонгук, смущаясь еще сильнее, опустился ниже в кровати. Он неуверенно обхватил основание пальцами, чувствуя, как под его ладонью пульсирует крупная жилка. Потом, зажмурившись от стыда, коснулся головки губами, а затем и кончиком языка, пробуя на вкус солоноватую каплю, выступившую на поверхности. Вкус был чужим и сладким, каким обычно бывает у омег. — Вот так. Осторожно, — проговорил Тэхен сверху, и его рука мягко вплелась в его волосы. — Не торопись. Возьми в рот немного… Да, именно так. Боже, какой ты молодец. Чонгук, подгоняемый похвалой и желанием угодить, начал старательно двигать головой. Он был неуклюж, путал ритм, иногда брал слишком глубоко и давился. Но Тэхен не торопил. Он тихо стонал, его пальцы то сильнее сжимали волосы омеги, то ласково гладили по щеке и за ухом. — Так хорошо… Ты делаешь это так хорошо для первого раза, малыш, — его голос стал глубже, с хрипотцой. — Чувствуешь, как я наполняю твой ротик? Тебе это так подходит. Слова заставляли что-то екать внутри Чонгука. Он ускорялся, стараясь угнаться за ритмом, который подсказывало ему тело Тэхена, не успевал сглатывать слюну, и она текла прямо по подбородку, пачкая основание члена и стекая ниже. Тэхен был для него слишком большим, губы давно затекли и раскраснелись, а дыхания начало не хватать. Ку на секунду оторвался от члена, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, и снова попытался взять всю длину. — Да, вот так. Смотри на меня, сладость, — приказал Тэхен после очередного протяжного стона. Чонгук, запыхавшийся, с мокрыми от слез ресницами, поднял на него взгляд. И в этот момент Тэхен кончил с низким, сдавленным рыком, глядя прямо ему в глаза. Чонгук почувствовал сладковато-соленый вкус на языке и инстинктивно сглотнул, не отрываясь от этого темного и полного безумной нежности взгляда. Тэхен осторожно выскользнул из его рта и, не дав опомниться, потянул Ку к себе, прижимая к своей потной груди. Его сердце билось так же часто, как у Чонгука. Пульс, который омега ощущал под своей щекой, тоже был частым. — Совсем растаял, — произнес он, схватив Чонгука за бедра и перевернув на спину одним резким движением. Чонгук чуть пискнул, его спина шлепнулась на постель, и он замер, глядя снизу вверх на силуэт, который снова нависал над ним, упершись руками в изголовье по бокам от головы. — Я не хочу даже думать, — его голос был низким и сдавленным, — что такая прелесть могла достаться какому-нибудь альфе, который даже не поймет, что в руках держит. Слышишь меня? — Его рука схватила Чонгука за подбородок, заставив смотреть на себя. Больно не было, но в этом было столько требовательной силы. — Ты только мой. Только я знаю, как с тобой обращаться. Только я тебе подхожу. — Тэхен будто адресовал эти слова не Ку, а себе. Омега, парализованный этим напором, мог только кивнуть, едва заметно. Похоже, этого было достаточно. Тэхен отпустил его лицо и одной рукой резко раздвинул нежные бедра, разместив свой таз между ними. — Я хочу тебя, Чонгук. Малыш, я так давно тебя хочу, мой прелестный. — Я тоже. — Ку не был способен сказать больше, он только пронзительно смотрел в глаза напротив, в них сейчас отражались его собственные. Он сглотнул. — Я тоже хочу тебя. — Хорошо, тогда я постараюсь сделать тебе приятно. Потерпи немного, ладно? — Он подтянул нежные согнутые ноги к себе, провел рукой вниз, прощупывая пульсирующий вход, смазка из которого уже начала заливать простынь. Он подставил к ней свой вновь вставший член и толкнулся одним движением, глубоким и медленным. Чонгук вскрикнул, впиваясь пальцами ему в плечи. Тэхен вошел полностью и замер, давая омеге привыкнуть. Ку чувствовал жгучую боль от растяжения, было неприятно, и хотелось достать инородный предмет из себя как можно скорее. На глазах выступили едва высохшие после минета слезы, он начал елозить ягодицами на прохладном одеяле, пыхтя и постанывая. — Все хорошо, малыш. Все правильно. Ты принимаешь меня так красиво, — он говорил это тихо, нежно поглаживая запястье Чонгука, пытаясь немного присмирить. — Весь мой сейчас, самый лучший. Я так долго ждал этого. — Медленно он продолжил двигаться, входя в нежное нутро, чувствуя, как стенки расходятся, позволяя входить члену все глубже. — Вот так, — Тэхен выдыхал слова в такт своим движениям, хрипло и отрывисто. — Такой узкий, самый хороший мальчик. У меня самый лучший омега. Его темп ускорялся, становясь почти яростным. Одна рука впилась в бедро Чонгука, оставляя красные отпечатки пальцев на молочной коже, другой он придерживал себя. Ку потянулся рукой к возбуждению, но Тэхен перехватил ее, заводя ему за голову. — Нет, маленький, ты сможешь кончить для меня без рук. Давай, почувствуй, как твоя дырочка получает мой член. — И только этих слов хватило, чтобы Чонгук, не находя себе места в сладостных конвульсиях, задрожал всем телом и кончил с громким всхлипывающим стоном. Его дыхание было прерывистым, влажным, глаза закатились под веки. Он лежал, захлебываясь собственным наслаждением. Тэхен чувствовал, как горячая, влажная плоть вокруг него сокращается, как тело под ним выгибается в последний раз, и это ощущение, эта отдача омеги выбила из него последние крупицы контроля. Его собственное возбуждение достигло пика. Не замедляя последних глубоких толчков, он одной рукой резко, но стараясь не причинить вреда, взял Чонгука за волосы у затылка, приподнимая его отчаянно запрокинутую голову от подушки. — Открой глаза, — приказал он. — Смотри на меня. Чонгук, с трудом повинуясь, разлепил ресницы. Его взгляд был затуманенным, тело — разнеженным и податливым. — Хороший мальчик, — похвалил Тэхен уже спокойнее. — Прими все до конца. – Он резко, одним властным движением, выскользнул из его расслабленного тела и, направляя себя, вставил свой член в полуоткрытый, покорный рот. Глубоко, касаясь глотки, теплая сперма потекла вниз. — Глотай, — прорычал Тэхен на грани, чувствуя, как его собственное наслаждение вырывается на свободу грубыми толчками. — Вот так, моя умница. Он сделал последний глубокий толчок, чувствуя, как сперма затекает в Чонгука, а затем медленно выскользнул из его влажного рта. Ку обмяк, его глаза снова закрылись, дыхание стало глубоким и ровным. Он находился где-то между изнеможением и сном. Тэхен смотрел на него несколько секунд — на разметанные волосы, припухшие губы, следы слез на ресницах. На этого омегу нельзя было смотреть без нежности во взгляде. — Все, маленький, — он поглаживал Чонгука по голове, поправляя выбившиеся волосы. — Ты справился лучше всех, мое золотце. Он легко поднял Чонгука на руки, тот только безвольно уронил голову ему на плечо. Тэхен пронес его в крошечную ванную комнату, бережно усадил на закрытую крышку унитаза, пока сам набирал ванну с теплой водой. Он не торопил, прижимая нежное тельце к себе, аккуратно поглаживая спину и плечи. Когда вода была готова, он осторожно помог ему в нее забраться. Чонгук слабо застонал от прикосновения тепла к уставшим мышцам и мгновенно расслабился еще больше, опершись головой о край ванны. Его глаза были закрыты. Тэхен встал на колени рядом, взял мягкую мочалку и жидкое мыло с полки с запахом ванили, который так нравился Ку. Он начал мыть его медленно, тщательно, не говоря лишних слов, проводил мокрой ладонью по его щеке или за ухом, смывая засохшие слезы и пот. — Чистый, — пробормотал он наконец, когда сполоснул омегу в последний раз и выключил воду. — Мой хороший. Он завернул Ку в большое, пушистое полотенце, вытер насухо, снова подхватил на руки и отнес обратно в спальню. Перестелил простыню на свободной стороне кровати, куда положил свою омегу и накрыл его одеялом. Сам быстро ополоснулся и вернулся в комнату, лег рядом, притянув спящего Чонгука к себе, прижавшись спиной к его груди. — Спи, — прошептал Тэхен в его еще влажные волосы. — Я люблю тебя.***
Солнечный свет, яркий и навязчивый, пробивался сквозь неплотно задернутые шторы и падал прямо на лицо Чонгука. Он заворчал, пытаясь уткнуться в подушку, и тут же замер. Подушка пахла не только его шампунем. Он открыл глаза. Рядом было пусто. Простыня смята, на ней осталась вмятина от чужого тела и едва уловимый, въевшийся шлейф кедра. Память нахлынула разом вместе с потоком воспоминаний о прошлой ночи. Его лицо и уши тут же запылали. Ку натянул одеяло до подбородка, чувствуя легкую тяжесть в мышцах и странную внутреннюю опустошенность, будто из его жизни вынули очень важную ее часть. Стыд копошился где-то глубоко, но громче звучало другое: ошеломление и смутное чувство, что мир перевернулся и встал на новую, непонятную ось. Мысли путались, не желая складываться в оценку «хорошо» или «плохо». Из кухни донесся звон посуды и приятный запах. Запах бекона, подрумяненного тоста и свежесваренного кофе. — Ты уже не спишь? — неожиданно из дверного проема показался Тэхен. Он был одет в свои вчерашние брюки и рубашку, застегнутую на пару пуговиц, волосы слегка взъерошены. В руках он держал два подноса. На его лице не было ни тени смущения. — Я как раз собирался тебя будить. Доброе утро, малыш, — он легко улыбнулся, поставил один поднос на тумбочку рядом с Чонгуком. Там лежали идеально прожаренный бекон, яичница-глазунья с целыми желтками, тост с тонким слоем масла и долька арбуза. Рядом стоял большой стакан апельсинового сока. — Я… я не… — Чонгук потянулся к подносу, сбитый с толку. — Ешь, — Тэхен сел на край кровати со своим подносом, его колено почти касалось Чонгука под одеялом. — Ты потратил много энергии вчера, тебе нужно хорошо питаться. Он неторопливо начал есть, наблюдая за тем, как Чонгук осторожно отламывает кусочек тоста. На удивление, молчание не было неловким. Когда Ку допил сок, Тэхен взял у него пустой стакан и поставил обратно. Затем его рука потянулась к лицу Чонгука. Тот инстинктивно отстранился, но Тэхен лишь мягко убрал соринку с его ресницы, а потом провел большим пальцем по его нижней губе, стирая крошки. — Ну вот, — сказал Тэхен, даря омеге нежный теплый взгляд. — Как себя чувствуешь, моя сладость? «Моя сладость». От этого словосочетания внутри все скрутило. Чонгук опустил глаза, снова чувствуя прилив стыдливой краски. — Нормально, — пробормотал он. — Ты прошел через большое испытание и вышел из него победителем. На конференции и… здесь. — Он сделал небольшой жест, охватывающий комнату. — Ты был смелым. И очень, очень хорошо постарался. — Он наклонился и поцеловал Чонгука нежно в уголок губ. Этот поцелуй пах кофе. — У меня сегодня пара встреч, но я освобожусь к вечеру, — сказал Тэхен, отодвигаясь и вставая. Он собрал подносы. — Отдохни сегодня. Никакой учебы. Просто будь собой. Я позвоню тебе. — Он говорил это так, будто это было самой естественной вещью на свете. Будто их жизнь теперь была связана этим «я позвоню тебе», этим завтраком, этим правом целовать его по утрам. — Тэхен… — Чонгук все же нашел в себе силы посмотреть на него. В его глазах плескалась целая буря невысказанных вопросов и собственных страхов. Тот обернулся на пороге. — Все в порядке, Чонгук. Все идет именно так, как должно. Ты не один. — Он кивнул в сторону окна, залитого солнцем. — Мир теперь выглядит немного иначе, да? Но это нормально, все люди нормальные. И ты, и я тоже. Мы обязательно поговорим сегодня вечером, да и не только сегодня. Отдыхай. — Он вышел, оставив дверь в спальню приоткрытой. Чонгук медленно откинулся на подушки, стыд отступал, на его место снова приходило спокойствие. В воздухе все еще витал едва уловимый кедровый шлейф. Он был не один. Его не бросили в утреннем смятении. О нем позаботились. За окном был солнечный день в прекрасном городе Бостоне. Он закрыл глаза, чувствуя на губах отпечаток утреннего поцелуя, и впервые за долгое время мысль о будущем не вызывала тревоги, а лишь любопытство. В этот момент Ку еще не осознавал, каким смыслом наполнилась его жизнь, когда он встретил своего омегу два месяца назад. dvgku 𐤀
