За городом

После оглушительного скандала, когда Эйб уже вернулся в трейлер, тишина казалась неестественной и тяжелой. Парень сидел на полу у кровати, прижимая ладонь к саднящему плечу, потирая его и прокручивая всё вновь и вновь. Злость и удовлетворение так и смешивались где-то внутри, там, где всё ещё ощущался фантомный удар. Прошло не больше часа. Коэн всё ещё не мог избавиться от мыслей, в голове всплывало неприступное выражение лица Майлза, а на месте толчка он чувствовал странную, болезненную смесь унижения и... преданности. Когда в дверь послышался тихий стук, сердце Эйба пропустило удар. Он сжался, ожидая продолжения бури. Но, справившись с ужасными мыслями, он поднялся, резко сокращая расстояние до двери и, не задумываясь, потянул её. На пороге стоял Майлз, его лицо было абсолютно спокойным, даже расслабленным, словно той вспышки никогда не существовало, — привет, не занят? я принёс своего кофе, — буднично произнес он, протягивая две небольшие упаковки младшему, — не занят, — Эйб поднял глаза, застигнутый врасплох этой переменой. На лице Фэйрчайлда не было ни тени раскаяния или извинения, только привычная, почти нежная улыбка, — да, спасибо, проходи, — почти прошептал Эйб, принимая из чужих рук своими дрожащими пальцами, это был не страх, скорее, удивление и какая-то щенячья радость, которую он поспешил скрыть от чужих глаз. Майлз прошёлся следом внутрь, закрывая за собой дверь, взглядом он провёл тело парня к столешнице, а сам уселся на диван, ожидая парня, который пытался поторопить чайник и заварить кофе обоим, — он вообще работает? — поинтересовался старший, охотно разглядывая отражение в телевизоре напротив, — не знаю, я к нему даже не притрагивался. — заметно, — усмехнувшись, он явно подметил пыльное состояние техники. Кофе наконец было готово, и младший наконец пристроился рядом, ощущая, как почти по-хозяйски его приобнял Майлз, свободной рукой потянувшись за кофе, туда и кинул взгляд, пока Эйб смотрел на профиль брюнета, оценивая его действия будто "так и нужно". И Коэн почувствовал знакомое тепло и его запах, который понемногу выветривается из отданного им свитера. Его пугала эта легкость, с которой Майлз стирал реальность, но еще больше его пугало то, как сильно он сам в этом нуждался, но при этом, мир снова стал правильным. Майлз был рядом, а значит, всё остальное не имело значения. Вновь, за кофе, завязалась небольшая беседа, она шла неактивно, но как надо. Спокойно и расслабленно, и резко, но совсем непринуждённо Майлз потянулся к лицу Эйба, и тот невольно вздрогнул, но старший лишь аккуратно отвел прядь волос с его лба, рассматривая его так, словно это было чем-то необходимым сейчас, именно в этот момент, — как твоё плечо? — заботливо заметил Майлз, поглаживая большим пальцем его скулу, — Кожа такая нежная, боюсь что бы след не остался, — Коэн сглотнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этого тона. В голове билась мысль, что это безумие, еще недавно он думал почему сосед так отдалился, а теперь сидит, вдыхая аромат кофе, и млеет от этого прикосновения. Но страх быстро растворялся в привычном обожании. Ему нравилось, что Майлз так быстро «остыл». Ему нравилось, что Майлз ведет себя так, будто Эйб - это самая ценная вещь в этом трейлере, к которой иногда нужно проявить каплю заботы. Как было со свитером или в случае со сном, — всё в порядке, Уже почти не болит, — тихо ответил младший, подставляясь под ладонь, Майлз удовлетворенно хмыкнул и притянул его ещё ближе, так что их лица оказались совсем близко. Сон. Точно. Он явно всплыл в голове, хотя произошло давно, но вспоминался он сейчас очень ясно, во всех подробностях. Глаза невольно скользнули на губы парня, а после и ниже, Эйб хотел отстраниться, но Майлз, будто прочитав его мысли, наоборот удержал младшего, хватая его за руку и прильнув ещё ближе, касаясь губами чужих. Сердце пропустило удар, и Эйб решил ответить на этот неожиданный и нежный жест. Он прижался к телу старшего, он не хотел этого, но видимо тело считало иначе, и мозг начал слушаться, делать то, что было не нужно, как думал Коэн. Но сейчас отметал всё рациональное в своей голове, поддаваясь на страсть. Да и как тут думать, когда тебя уже поджимают под себя, губами опускаясь по подбородку и ниже, к ключицам, оставляя влажные следы громких поцелуев. Пальцы зарываются в кудри, а ощущения всё ярче. Майлз не старается быть нежен, но и грубостью это было тяжело назвать. Руки старшего уже заползли под ткань футболки, а поцелуи переходили на укусы, оставляюще за собой красные следы на мягкой, и такой чувствительной коже. Эйбу оставалось лишь извиваться, выгибаясь в дугу, думать и отрицать то, что это могло быть очередным сном, ведь всё было так реально и так хорошо.