Новые границы

Нил начал замечать изменения не сразу. Некоторое время даже и не обращал сильного внимания на изменившиеся поведение Эндрю, списывал все на череду случайных совпадений или накопившуюся усталость. Ещё склонялся к третьему варианту — Эндрю привык к нему. Привык к его постоянному присутствию, к его нежным и осторожным прикосновениям, к долгим и нежным взглядам. Привык спать в одной постели, не из-за сексуальных желаний, а ради внутреннего спокойствия и тех нежных, умиротворяющих взглядов. Эндрю никогда не признается в том, что он обожает, когда его волосы перебирают, когда кончики пальцев Джостена едва касаются его ладони, легко поглаживая. Почти неощутимо и невесомо, но эти легкие касания успокаивают и дарят желанный сон. Нил стал замечать, что Эндрю не спеша расширял границы, с каждым днём все больше и больше, чем прежде. Поцелуи раньше были страстные и быстрые, как и вся их близость в целом. Словно время само остановилось, и они оказались заперты во временной петле. На самом деле все было до банальности просто: у них есть будущее. И у них его никто не отнимет. Не нужно больше никуда спешить, гнаться за близостью, зная, что смерть уже стоит на пороге и поджидает окончания чужого счастья. Эндрю всё реже отталкивал его своим локтем, когда Нил оказывался уж слишком близко. Перестал отпихивать, когда чужие губы находились в опасной близости к шее — самой уязвимой и чувствительной зоне Миньярда. В такие моменты он позволял ласкать ее, позволял медленным, нежным поцелуям подниматься к ушам, при этом мелко дрожал в чужих руках. Эндрю старался сохранить маску безразличия, но его шея предательски краснела вместе с кончиками ушей, а неконтролируемая дрожь проходила по всему телу. Нил все понимал и предпочитал молчать, лишь бы не спугнуть эту открытость, чтобы не потерять возможность позаботиться и сделать Эндрю приятно. Эндрю начал чаще его касаться. На разных мероприятиях и на собраниях команды, Миньярд перестал соблюдать дистанцию. Раньше между ними было заметное пространство, сейчас же в точности наоборот; бедро Эндрю все чаще было плотно прижато к бедру Нила, как и плечо. А иногда Эндрю мог и вовсе на него завалиться с таким безразличным лицом, словно ничего необычного не происходит. Слишком много контакта. Когда между ними начала развиваться их связь, Миньярд четко дал понять, что «это» не для посторонних глаз. Под «этим» он подразумевал любой вид физического контакта. Нил был уверен, что Эндрю будет придерживается своих же слов, пока тот не стал вылавливать его в университете для быстрых и рискованных поцелуев. Словно не мог дождаться, пока они будут в общежитии. Миньярд обладал стальным терпением, но с недавних пор оно трещало по швам. Выходки Эндрю стали для Нила своего рода негласным разрешением. Теперь Джостен сам искал малейший повод для касания: он мягко поглаживал ладонь Эндрю, пока они утопали в глубоких креслах-мешках, или мимоходом целовал его в щеку перед уходом на пары. Ему нравилось зарываться пальцами в светлые пряди, осторожно массируя кожу головы и чувствуя, как под пальцами уходит чужое напряжение. Реакция Миньярда неизменно забавляла Нила, подстегивая его продолжать эту игру в нежность. Эндрю хмурился, между его бровями пролегала упрямая складка, а губы сжимались в тонкую линию. Его глаза сканировали лицо Нила, словно он пытался найти в этой ласке подвох или логическое объяснение. В такие мгновения Эндрю выглядел по-настоящему суровым, но в мыслях Нила упрямо пульсировало совсем иное описание. Милый. Контрольной точкой стал один из тех вечеров, когда навалившаяся усталость от тренировок и от учебных будней почти лишила их сил. Нил хоть и был вымотанным, но старался этого не показывать, как и Ники с Аароном. Те, ещё пару часов назад выглядевшие как загнанные звери, теперь устроившись на полу, с азартом рубились в приставку, пока Нил изредка на них поглядывал, сидя на диване с книгой. Кевин же, как обычно, заперся в комнате с ноутбуком, чтобы посмотреть матч «Троянцев», чья игра, несомненно, вызывала у него дикий восторг. Эндрю исчез из поля зрения еще час назад, но доносящийся из кухни шум намекнул, где он находился все время. Его догадка подтвердилась, когда Миньярд появился в дверном проеме с довольным видом. Он не обратил внимания на парней, притихший на полу, сразу направился к Нилу. Заметив его приближение, Джостен машинально отложил книгу. Эндрю остановился напротив, его взгляд скользил сверху вниз — то по лицу Нила, то по его ногам. Он явно чего-то ждал. И только тогда до Нила дошло, что Эндрю хочет сесть ему на колени. И Миньярд сделал это. Без лишних слов и колебаний, Эндрю шагнул ближе и опустился. Тяжесть его тела, неожиданная и привычная одновременно, ощутилась на бедрах Нила. Джостен застыл, как статуя, не зная куда деть руки и забыв как дышать. — Язык проглотил? — с умешкой поинтересовался Эндрю, рассматривая его лицо сверху вниз. — Куда подевался самоуверенный Нил, который касался меня без разрешения? Нил словно пришел в себя, но касаться Эндрю не стал, лишь отвел взгляд в сторону, где шумное противостояние Аарона и Ники продолжалось своим чередом, совершено не замечая драмы на диване. Внутри него боролись два чувства: острая, почти болезненная неловкость от этой близости, и одновременно — головокружительное чувство правильности происходящего. Эндрю, такой дерзкий и прямой, даже в такие моменты умел поддеть, вывести из равновесия, но сейчас, в этой почти полной тишине, его слова звучали иначе. Не как вызов, а как приглашение. Приглашение вспомнить, что эта игра началась не сегодня, и Нил в ней далеко не новичок. Он повернул голову обратно, встретился с изучающим взглядом Эндрю и, тихо, но твердо произнёс: — Он вспомнил, что лучше спросить, чем сделать и потом пожалеть. Глаза напротив расширились всего на секунду, как внезапное понимание, промелькнувшее в глубине зрачков. Эндрю, не отводя взгляда, но и не глядя прямо, нашёл его руки. Одна легла на спину, другая — на талию, будто подтверждая, что теперь это их общая территория. Затем, без колебаний, он прильнул вплотную к Нилу, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Этот жест был на грани полного доверия. Джостен, потрясённый этой внезапной открытостью, аккуратно, но крепко сжал его в своих объятиях, чувствуя, как дрожь, проходящая по телу Эндрю, постепенно утихает. — Эндрю, — тихо позвал Нил, привлекая его внимания мягким тоном своего голоса, но не успел продолжить, как сбоку донесся чужой писк. Это был Ники. Он застыл с занесенным над приставкой джойстиком, округлив глаза так, словно только что увидел восьмое чудо света. Его рот был комично приоткрыт, а лицо выражало такую смесь восторга и шока, что Нил невольно напрягся. — О мой бог… — прошептал Ники, и этот шёпот в наступившей тишине прозвучал как гром среди ясного неба. — Аарон, ты это видишь? Скажи мне, что я не сплю! Они… они обнимаются! Перед нами! Аарон, черт возьми, ущипни меня! Я в раю? Аарон, сидевший рядом, даже не повернул головы, лишь сильнее сжал свой джойстик, и Нил заметил, как на его шее вздулась жилка от раздражения. — Заткнись, Ники, — процедил он сквозь зубы. — Твое внимание сосредоточено вообще не на том, на чем нужно. Эндрю не шелохнулся. Он не отстранился, не вскочил и не потянулся за ножами. Миньярд лишь сильнее вжался лицом в плечо Нила, и тот почувствовал, как по телу вратаря прошла волна тяжёлого, усталого вздоха. Момент близости был безвозвратно испорчен, но то, что Эндрю не сбежал сразу, значило для Нила куда больше, чем любое возмущение Хэммика. Джостен осторожно положил подбородок на макушку Эндрю, игнорируя восторженные взгляды Ники и сердитое сопение Аарона. Весь мир мог смотреть, мог пищать от восторга или кривиться от злости. Нил просто прижал к себе своё самое ценное сокровище, зная, что в эту минуту Эндрю Миньярд — хмурый, опасный и бесконечно милый — принадлежит только ему. — Эндрю, ты видел подарок от меня в морозилке? — спросил Нил через какое-то время, игнорируя то, как быстро повернулась голова Ники после услышанного. — Не сразу. Мне пришлось хорошенько так повозиться, чем найти на кухне хоть что-то сладкое, — глухо пробормотал Эндрю в кожу Нила. — Понравилось? — Нил не смог сдержать веселого тона, ведь перед глазами всплыла картина того, как Эндрю перерыл всю кухню, чтобы найти его подарок. Эндрю промолчал, но Нил и так знал ответ на свой вопрос. Пальцы Нила, до этого неподвижно покоившиеся на талии Эндрю, медленно ожили. Он начал лениво прослеживать контуры позвоночника вратаря сквозь тонкую ткань футболки, ощущая под ладонью каждое движение его дыхания. Вторая рука, лежавшая на спине, скользнула выше, пока кончики пальцев не запутались в мягких светлых прядях на затылке. Нил стал едва ощутимо массировать кожу головы, зная, как сильно это расслабляет Эндрю, заставляя его колючую оборону окончательно осыпаться пеплом. — Ты невыносим, Джостен, — выдохнул Эндрю. Вибрация его голоса отозвалась в самой груди Нила, вызывая приятную дрожь. Эндрю чуть отстранился от шеи, но лишь для того, чтобы взглянуть Нилу прямо в глаза. Его лицо всё ещё было хмурым, а складка между бровей никуда не делась, но в глубине карих глаз плескалось нечто тёплое и тягучее, как тот самый карамельный десерт, что ждал его в морозилке. — Думаю, что ты выглядел очень опасно, пока искал мой подарок, — подал голос Нил, не прекращая ласковых движений. — Кухня пала смертью храбрых? Эндрю молчал несколько секунд, прежде чем снова уткнуться лбом в плечо Нила, позволяя чужим рукам продолжать это неспешное исследование своей нежности. — Я нашел его под пачкой замороженного гороха, Нил. Серьезно? — пробормотал он, но его рука на талии Джостена сжалась чуть крепче, подтверждая — подарок был принят, как и тот, кто его преподнес. Нил тихо рассмеялся. — Пачка замороженного гороха была хорошим противником, да? — прошептал Нил, рассматривая лицо напротив. Эндрю промолчал, лишь повернул чуть голову, подставляя под ладонь Нила свою челюсть. Нил тут же перехватил инициативу: его большой палец мягко очертил линию подбородка Эндрю, а затем медленно провел по нижней губе. Эндрю не отстранился — он прикрыл глаза, позволяя Нилу это безмолвное исследование. В этот момент Нил окончательно перестал замечать Ники, который, кажется, перестал дышать от восторга, и Аарона, который демонстративно прибавил звук на телевизоре. Джостен осторожно склонился, коснувшись губами виска Эндрю, чувствуя, как тот едва заметно вздрогнул — не от страха, а от неожиданности. — Ты всё ещё ужасен в прятках, Джостен, — выдохнул Эндрю, и его горячее дыхание опалило кожу Нила. Нил тихо рассмеялся, чувствуя, как его пальцы, продолжавшие исследовать линию челюсти Эндрю, наткнулись на пульсирующую жилку на его шее. Ритм был быстрым, рваным — сердце Миньярда всегда выдавало его истинное состояние, даже когда лицо оставалось непроницаемой маской. Нил окончательно отбросил остатки нерешительности. Видя, как Эндрю поддается, как он добровольно отдает контроль в его руки, Джостен почувствовал прилив смелости. Его рука, ласкавшая челюсть, скользнула дальше, пальцы запутались в светлых волосах на затылке, мягко, но властно притягивая Эндрю ближе. Вторая ладонь Нила не осталась безучастной. Она уверенно нырнула под край черной футболки Миньярда. Контакт «кожа к коже» отозвался в теле Нила электрическим разрядом. Он медленно повел ладонью вверх по спине, кончиками пальцев прослеживая каждый позвонок. Нил чувствовал, как под его настойчивыми ласками Эндрю начинает терять привычный контроль, превращаясь в податливое тепло в его руках. — Бесишь, Джостен, — глухо выдохнул Эндрю прямо в изгиб шеи Нила, и тон его голоса заставил Джостена улыбнуться. Нил не остановился. Он стал более активным, его движения приобрели жадный, исследующий характер. Джостен прижался лбом к виску Эндрю, продолжая массировать его затылок, в то время как рука под футболкой поднялась выше, ложась между лопаток и твердо прижимая Эндрю к своей груди. Нил хотел чувствовать каждое биение сердца вратаря, каждый его рваный вдох. Он начал покрывать лицо Эндрю короткими, невесомыми поцелуями: скула, кончик носа, подбородок. Каждый раз, когда губы Нила касались кожи, Эндрю едва заметно вздрагивал, и Нил ловил это мимолетное проявление уязвимости, как драгоценный трофей. — Эндрю, посмотри на меня, — шепотом потребовал Нил. Когда Миньярд нехотя приоткрыл глаза, Нил не дал ему времени на раздумья. Он переместил руку с затылка на щеку Эндрю, большим пальцем снова очерчивая контур его нижней губы, а затем мягко надавил, заставляя его приоткрыть рот. Нил склонился еще ниже, так что их дыхание стало общим. Он не целовал — он дразнил, касаясь кончиком носа носа Эндрю, водя губами в миллиметре от чужих. Его пальцы под футболкой теперь уверенно поглаживали бока Эндрю, сминая ткань и заставляя Миньярда буквально выгибаться навстречу этим касаниям. Нил чувствовал себя хозяином положения, и это пьянило сильнее, чем любая победа на поле. Он наслаждался тем, как Эндрю, всегда такой неприступный и ледяной, сейчас буквально плавился от его рук. — Да или нет? — выдохнул Нил прямо в приоткрытые губы. — С тобой — всегда «да», — сказал Эндрю, теряя остатки самообладания и впиваясь пальцами в плечи Нила. — Просто… не останавливайся. В этот момент Аарон на полу громко выругался, проиграв очередной раунд, а Ники издал какой-то придушенный звук, подозрительно похожий на всхлип восторга. Но Нилу было всё равно. Он мягко прижал Эндрю к себе, чувствуя, как тот расслабляется в его руках, превращаясь из опасного вратаря «Лисов» в того самого парня, который готов променять своё стальное терпение на пачку мороженого и тепло чужих рук.