Пустота Восьмой Тени

**Коноха. Позднее утро. Дом Наруто.** Разговор о родителях оставил Наруто в глубокой задумчивости. Фотография Минато и Кушины всё ещё лежала в его руках. Он смотрел на их улыбающиеся лица, пытаясь найти в себе хоть какие-то отголоски того «светлого» прошлого, о котором говорила Хината. «*Они… твоя семья, Наруто. То, чего тебе не хватало всю жизнь,*» — голос Курамы был теперь более устойчивым, менее отчаянным. — «*Они любили тебя. Ты был для них всем.*» «Любовь». Наруто медленно, почти болезненно, произнёс это слово вслух. — Любовь… — Он повернулся к Хинате. — Что… что это такое? Я… не понимаю. Хината, сидевшая рядом, не знала, как ответить на этот вопрос. Как объяснить то, что чувствуешь всем сердцем, тому, кто никогда не чувствовал? — Любовь… это когда ты готов отдать всё за кого-то, Наруто-кун, — голос её был мягок, но крепок. — Это когда ты… ты не хочешь, чтобы ему было больно. Когда ты… просто хочешь быть рядом, даже если он отталкивает. Наруто слушал, его глаза были сосредоточены. Он не понимал слов, но он понимал **интонацию**. Он понимал **чувство**, которое она вкладывала в эти слова. Медленно, как капли воды, падающие на камень, новое ощущение начало проникать в его сознание. Оно было хрупким, но оно было там. Что-то, что было противоположно одиночеству. Внезапно, тело Наруто слегка дёрнулось. Не от боли. А от **внешнего импульса**. Он почувствовал что-то. Что-то холодное, пронзительное, что приближалось. Оно было сильно. Оно было… враждебным. «*ОН ИДЁТ!*» — Курама внутри него взревел, и этот рык был чистой яростью, предупреждением, которое он не издавал с момента своей Последней Битвы. — «*ЭТО ДАНЗО! ОН ИДЁТ ЗА НАМИ! ОН ХОЧЕТ ЗАПЕЧАТАТЬ ТЕБЯ! ЗАПЕЧАТАТЬ НАС ОБОИХ!*» Предупреждение Курамы было слишком сильным, слишком прямым. Наруто почувствовал не просто импульс. Он почувствовал **реальную опасность**. В его доселе пассивном теле что-то всколыхнулось. Это был **страх**. Первобытный, инстинктивный страх, который он давно забыл. И этот страх был направлен не на Кураму, а на того, кто приближался. Наруто резко поднялся. Глаза его, когда-то мутные, теперь были полны нового, острого **огонька**. Это был не гнев, а инстинкт самосохранения, дикий и необузданный. — Он идёт, — произнёс Наруто, его голос был глухим, но твёрдым. — Он хочет… забрать меня. Хината, увидев его реакцию, вздрогнула. Она почувствовала эту новую волну чакры от Наруто – не грусть, не апатию, а **первичную, сырую энергию самосохранения**. От этого её Бьякуган проколол воздух, и она увидела вдалеке, как к дому направляются тени АНБУ, во главе с Данзо. — Что… что это, Наруто-кун? — испуганно спросила она. — Он… он хочет меня запечатать, — Наруто повернулся к Хинате. — Он хочет, чтобы я исчез. **Кабинет Третьего Хокаге. Момент назад.** Шаги за дверью стали громче. Затем дверь распахнулась, и на пороге появился Данзо Шимура, окружённый отрядом АНБУ Корня. Его лицо было холодным, глаза – острыми, как лезвия. — Хокаге-сама, — голос Данзо был стальным. — Я пришёл за джинчурики. Узумаки Наруто представляет угрозу для деревни. Его неконтролируемые эмоции, его членовредительство… — ОН ПОД КОНТРОЛЕМ! — взорвался Ирука, вскочив с места. — Он начинает возвращаться! — Он будет под контролем, когда его чакра будет запечатана, а сам он изолирован, — Данзо холодно посмотрел на Ируку. — Не мешай делу, чунин. — Данзо, ты не имеешь права! — Хирузен поднялся, его рука легла на посох. — Я, как Хокаге, запрещаю тебе вмешиваться! — Ты слаб, Хирузен, — Данзо сделал шаг вперёд. Его взгляд был полон презрения. — Ты позволил Девятихвостому мальчишке так долго страдать, а теперь хочешь доверить его судьбу маленькой девочке? Мысль о том, что Наруто может обрести силу Минато и Кушины... это неприемлемо. Он станет слишком сильным, чтобы им можно было управлять. А если он сойдёт с ума, как предыдущие джинчурики... — Его душа не сойдёт с ума! — раздался резкий голос из-за спины Данзо. АНБУ Корня мгновенно активировали чакру. Какаши, Ирука и Шикамару встали в боевые стойки. В дверях стоял Саске Учиха, его Шаринган был активирован. Его взгляд горел невиданной яростью, направленной на Данзо. — Он мой соперник. Мой брат. И ты не посмеешь его сломать, Данзо. Не после того, как он вернул меня. Данзо усмехнулся. — Учиха. Значит, ты тоже заразился его слабостью? В этот момент, по всей Конохе прокатилась новая волна. Но этот раз она не была волной скорби. Это была **волна инстинкта, волна пробуждающейся силы**. Она была сырой, дикой, но невероятно мощной. И она была направлена прямо от дома Наруто. Волна инстинктивной силы, исходящая от Наруто, была не похожа ни на что, что он прежде испытывал. Это не было Сендзюцу, не была чакра Курамы в её привычном виде. Это был **первобытный крик его сущности**, что-то, что было старше любых техник, любых печатей. Она была чистой, сырой энергией самосохранения, дикой, но неконтролируемой. Она несла в себе отголоски всех его прошлых жизней, всех его будущих битв, которые он должен был бы выиграть. Но для Наруто это было просто **чувство**. Страх. Тотальный, всепоглощающий страх быть снова запертым, быть снова стёртым. Этот страх был так силён, что пробился сквозь остатки его апатии, вызвав в нём **реакцию**. Его тело охватила тонкая, но плотная янтарная аура. Это была не аура Курамы. Это была **чакра Мудреца Шести Путей**, которая, наконец, пробуждалась, реагируя на прямую угрозу. Но она была неполной, прерывистой, словно разорванная ткань. Его двухцветные волосы, черно-белые, замерцали, приобретая легкий золотистый оттенок там, где проходила янтарная энергия. «*ОНИ ХОТЯТ НАС УБИТЬ!*» — Курама был в ярости, его голос гремел внутри Наруто, но это была уже не бессмысленная злоба, а ярость защищающего зверя. — «*БОРИСЬ, НАРУТО! БОРИСЬ! ВЫБЕРИ СВОЮ ЖИЗНЬ!*» Наруто не понимал «бороться». Он не понимал «жизнь». Он понимал только одно: **он не хотел, чтобы этот холодный человек с пустыми глазами забрал его**. Его взгляд скользнул по Хинате, которая, несмотря на нарастающую мощь его чакры, не отшатнулась. Её глаза были испуганы, но она стояла рядом. Он увидел её страх, но и её **непоколебимую верность**. Какаши и Ирука, стоявшие поодаль, почувствовали эту новую волну чакры. Наруто менялся не по дням, а по часам. Он был на грани полного пробуждения. **Коноха. Тем временем. Кабинет Третьего Хокаге.** Волна инстинктивной силы Наруто прокатилась по кабинету, заставив чакру всех присутствующих дрогнуть. Данзо, окружённый своим Корнем, почувствовал, как его Шаринганы под бинтами дёрнулись. Эта была та самая сила, о которой он так мечтал! — Невероятно… — прошипел Данзо. — Он пробуждается. Его нельзя упустить! Он сделал шаг вперёд, его глаза загорелись жадностью. — Победить его сейчас, пока он не контролирует эту силу! АНБУ! Действовать! Его АНБУ двинулись. Но в этот момент Саске Учиха встал перед ними. Его Шаринган горел красным огнём, постепенно перетекая в **Риннеган**, который, хоть и был неполным в этом возрасте, выдавал своё присутствие мощнейшим давлением. — Никто, — голос Саске был холоден, как сталь Сюзанно, — не тронет его. Это моя битва! Данзо усмехнулся. — Учиха, что ты можешь сделать? Ты всего лишь ребёнок, даже если носишь Шаринган. — Я ему должен, — Саске активировал **первичную форму Сусаноо**: вокруг него вспыхнул алый каркас, чакра, формирующая верхнюю часть гигантского воина. Она была неполной, но её давление было огромным. — Наруто вернул мне всё, что у меня было. И я не позволю тебе сломать его! В комнате поднялся вихрь чакры. Саске, Ирука, Какаши, даже Хирузен – все были готовы к бою. Бою не на жизнь, а на смерть, ради мальчика, который только-только начинал чувствовать. **Дом Наруто.** Наруто почувствовал эту новую, мощную волну чакры. Это был не страх. Это был **гнев**. Гнев, исходящий от Саске. И эта волна, эта ярость его друга, отозвалась в Наруто совершенно новым, незнакомым ощущением. **Защита**. Его глаза, теперь уже золотистые, уставились на Хинату. — Они… они хотят меня забрать, — его голос был теперь твёрд, лишён прежней хрипоты. — Но… я… я… Он запнулся. Не мог найти слов. Но внутри, в его сознании, Курама почувствовал, как что-то меняется. Он почувствовал не просто страх, но и **желание защищаться**. «*Мальчик…*» — голос Курамы зазвучал мощно и чётко. — «*Борись за свою жизнь! Борись за неё! Она защищает тебя! Защити её в ответ!*» Наруто опустил взгляд на свои руки, которые теперь светились золотистым светом. Он посмотрел на швы, которые уже исчезли. Он посмотрел на Хинату, на её испуганное, но решительное лицо. В этот момент, сквозь всю его боль, сквозь всю его пустоту, сквозь всю его растерянность, в его сознании **вспыхнула единственная, яркая мысль**: «**Я не хочу, чтобы ей было больно. Я не хочу… исчезнуть.**» И с этой мыслью, мир вокруг Наруто вздрогнул. Золотистая янтарная чакра вокруг него вспыхнула ярче, становясь стабильной и плотной. Его двухцветные волосы, черно-белые, теперь полностью переливались золотом, а его глаза, ранее пустые, теперь были такими же золотистыми, как те, что принадлежали его отцу. **Мудрец Шести Путей, Узумаки Наруто, наконец, **пробудился**. Не как бог, не как герой. А как раненый зверь, который, наконец, решил бороться за свою жизнь. И за того, кто ему дорог.**