Пустота Восьмой Тени

**Коноха. Следующее утро. Дом Наруто.** Солнце только-только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные розово-оранжевые тона. Для большинства это было просто утро. Для Наруто Узумаки это было **новое утро**. Впервые за долгое время он проснулся не от пустоты, а от ощущения… **дискомфорта**. Его тело болело после вчерашних швов, хотя они и затянулись, оставляя лишь фантомные отголоски. А его разум… его разум был похож на бескрайний океан после шторма, где ещё бушевали волны, но уже виднелись проблески ясного неба. Он лежал на старой, скрипучей кровати, глядя в потолок. В голове звучали голоса: Курама, Хината, Ирука. Слова, которые он вчера услышал: «любовь», «защита», «не один». Он не понимал их, но они крутились в его сознании, как неразрешимая головоломка. «*Она здесь, малец,*» — голос Курамы был теперь более устойчивым, но всё ещё осторожным. — «*Я чувствую её чакру за дверью. Она ждёт. Как якорь в шторм.*» Наруто прищурился. «Якорь». Что это? Он медленно поднялся. Его тело, когда-то безвольное, теперь ощущало каждую мышцу. Каждую косточку. Было тяжело двигаться. Каждый шаг – это было усилие. Но он **двигался**. Когда он подошёл к двери и открыл её, на пороге стояла Хината. Её глаза были опухшими от недосыпа и слёз, но в них горела неугасимая надежда. Она держала небольшой свёрток. — Доброе утро, Наруто-кун, — её голос был тихим, по-прежнему робким, но в нём слышалась невероятная решимость. — Я… я принесла завтрак. Тебе нужно поесть. Хокаге-сама сказал, что я… я могу быть с тобой. Наруто смотрел на неё, на свёрток, на её глаза. Ему было трудно сосредоточиться. Слова, которые она произносила, были для него чужими. Как будто она говорила на другом языке. «*Еда, Наруто,*» — Курама был настойчив. — «*Ты голоден. Мы оба. Ешь.*» Голод. Это Наруто понимал. Это было физическое ощущение, которое пробилось сквозь пелену апатии. Наруто медленно кивнул. Хината, облегчённо вздохнув, вошла в комнату. Она поставила свёрток на маленький столик и развернула его. Там был горячий рамен, тот самый, который он когда-то так любил. Но он не помнил. — Садись, Наруто-кун, — Хината показала на стул. Наруто повиновался. Сел. Хината протянула ему палочки. — Ешь, пожалуйста. Это… это от меня. Наруто взял палочки. Его руки слегка дрожали. Он поднёс их к лапше. Он чувствовал запах. Приятный запах, который что-то пробуждал в его сознании. Что-то далёкое, давно забытое. Он попробовал. Первый глоток был как взрыв тысячи вкусов, которые он давно не ощущал. Он чувствовал нежность лапши, богатство бульона, остроту специй. Это было слишком много. Его разум, привыкший к безвкусию, захлебнулся в сенсорном перегрузе. Он закашлялся. Его тело дрогнуло. Слезы навернулись на глаза, но это были не слезы грусти. Это были слезы **ошеломления**. «*ПОМНИШЬ, МАЛЕЦ?!*» — взревел Курама, его голос был полон ликования. — «*РАМЕН! ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ РАМЕН! ЭТОТ ВКУС! ЭТО ВКУС ЖИЗНИ!*» Наруто, задыхаясь, посмотрел на Хинату. Её лицо было бледным от беспокойства. Она быстро протянула ему стакан воды. — Что… что случилось, Наруто-кун? — Слишком… много, — выдавил из себя Наруто, пытаясь отдышаться. — Слишком… много. Хината мягко взяла рамен и поднесла ему к губам маленькую ложку с бульоном. — Понемногу, Наруто-кун. Понемногу. Я… я буду рядом. Наруто снова попробовал. На этот раз осторожнее. Глоток за глотком. Каждый глоток был как маленький шажок в новый, неизведанный мир. Мир вкуса. Мир ощущений. Мир, который он сам от себя запечатал. «*Он ест, Хокаге-сама,*» — рапортовал Ирука Какаши по рации, стоявший неподалеку, наблюдая за домом Наруто. — «*Хината… она с ним. Швы полностью исчезли. И… он впервые за долгое время поел.*» **Кабинет Третьего Хокаге. Утро.** Хирузен Сарутоби сидел за столом, слушая доклад. На его лице появилась слабая улыбка. — Значит, первый шаг сделан. Хината-чан… она действительно чудо. Он знал, что это лишь начало. Что Наруто еще предстоит пройти долгий, мучительный путь. Но это было начало. Тем временем, в глубинах своего бункера, Данзо Шимура слушал доклад другого АНБУ. — Швы исчезли. Он начал есть и говорить. Чунин Хьюга постоянно с ним. — Значит, его «пробуждение» началось, — прошептал Данзо, его голос был полон холодной решимости. — Это ускоряет мои планы. Мальчишка начинает чувствовать. Он становится уязвим. Если его душа ещё не полностью пробудилась, я могу повлиять на неё. Я должен действовать. Пока его разум не стал полностью его собственным. В глазах Данзо горел огонь нетерпения. Наруто Узумаки пробуждался. И Данзо не мог позволить себе упустить шанс контролировать эту колоссальную силу. **Коноха. Позднее утро. Дом Наруто.** Рамен был доеден. Не до последней капли бульона, как раньше, но Наруто съел достаточно, чтобы его тело, истощенное за недели апатии, получило необходимые силы. Хината убрала посуду, её движения были плавными и заботливыми. Наруто сидел, пытаясь осознать бурю ощущений. Вкус рамена, тепло чаши в руках, даже лёгкое урчание в желудке – всё это было новым, хоть и смутно знакомым. «*Это… это жизнь, Наруто. Ты чувствуешь её,*» — Курама был возбужден. Неужели он наконец сможет выбраться из этой бездны? — «*Она возвращает нас. Она. Эта девчонка.*» Наруто посмотрел на Хинату, которая теперь тихо сидела напротив него, наблюдая за ним с едва скрываемой тревогой и надеждой. — Хината, — его голос был всё ещё хриплым, но звучал громче. — Почему… почему ты со мной? Вопрос Наруто застал Хинату врасплох. Она смутилась, её щеки порозовели. Но она собрала всю свою внутреннюю силу и посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что… потому что я не хочу, чтобы ты был один, Наруто-кун. Я… я не хочу, чтобы тебе было больно. Я хочу, чтобы ты был… как раньше. «Как раньше». Эти слова вызвали в Наруто странное, незнакомое ощущение. Что было «раньше»? У него были лишь обрывки воспоминаний, не связанные между собой. Он помнил, что был «неумехой», «монстром». Было ли «раньше» лучше, чем эта сейчас? Он не был уверен. — Я… я не знаю, кто я раньше, — произнёс Наруто, и в его голосе проскочила нотка искренней растерянности. — Я не помню. Хината почувствовала острую боль. Он потерял не только эмоции, но и часть себя, свою историю. — Ты… ты был другим, Наруто-кун, — она попыталась улыбнуться. — Ты был… ярким. Шумным. Ты всегда улыбался. И ты никогда не сдавался. Ты хотел стать Хокаге. «Хокаге». Это слово вызвало новый всплеск воспоминаний от Курамы: лицо Минато на скале, обещание стать величайшим, признание Ируки. Всё это было как далёкий, забытый сон. Он не понимал, что это. И тем более не понимал, зачем ему это нужно. — Хокаге? — Наруто покачал головой. — Зачем? Хината не знала, как объяснить ему смысл мечты. — Чтобы… чтобы все признали тебя. Чтобы все уважали тебя. Чтобы никто не был одинок. Вот о чём ты мечтал. Наруто закрыл глаза, пытаясь переварить эту новую информацию. «Признание», «уважение», «не быть одиноким». Всё это было для него пустыми звуками. Но он чувствовал, как эти слова, как и рамен, медленно оседают на дне его сознания, оставляя странное послевкусие. Внезапно, его взгляд упал на маленькую, старую фотографию на столе. На ней были изображены двое смеющихся людей: блондин и красноволосая женщина. Минато и Кушина. Его родители. Он не знал их лиц, но Курама позаботился о том, чтобы их образы ярко вспыхнули в его сознании. «*Они… они твои родители, Наруто,*» — Курама сказал это с того такой нежностью, что Наруто почувствовал в этом слове нечто новое. «*Они любили тебя. Очень сильно. Они отдали жизни, чтобы защитить тебя. И эту деревню.*» Наруто взял фотографию в руки. Его пальцы, когда-то покрытые швами, теперь безболезненно ощущали старую, выцветшую бумагу. Он смотрел на их улыбающиеся лица. Он не чувствовал к ним привязанности. Не чувствовал любви. Но он чувствовал… **осознание**. Осознание того, что они были кем-то, кто существовал ради него. **Коноха. Тем временем. Кабинет Третьего Хокаге.** Хирузен Сарутоби, Ирука и Какаши обсуждали дальнейшие действия. — Мы должны быть осторожны, — Какаши был серьёзен. — Его пробуждение идёт быстро, но его разум… он как чистый лист. Любое неправильное влияние может быть катастрофическим. — Особенно влияние от Данзо, — произнёс Ирука, его лицо было хмурым. — Он не оставит его в покое. — Я установил повсюду агентов, — Хокаге кивнул. — И я сам буду держать его под личным контролем. Он не посмеет ему навредить. В этот момент, их разговор прервался. За стеной кабинета послышались шаги. Резкие, чёткие. Затем — стук в дверь. — Хокаге-сама, — раздался холодный,стальной голос. — Данзо Шимура прибыл. Он настаивает на встрече. Немедленно. Хирузен тяжело вздохнул. Он знал, что это не просто визит вежливости. Это было начало охоты. Охоты за душой Узумаки Наруто, которая только-только начала пробиваться сквозь свою бездну.