Пустота Восьмой Тени

**Коноха. Прошли две недели. Дом Наруто.** Две недели. Две недели, которые для Наруто Узумаки стали целой вечностью, уместившейся в краткий миг. Его тело полностью восстановилось, швы исчезли без следа, оставив лишь легкие фантомные ощущения. Но его разум – его разум был все еще похож на чистый лист, на который каждый день наносились новые краски. Хината была с ним неотлучно. Она стала его проводником, его якорем, его учителем. Она показывала ему мир заново. «Это цветок, Наруто-кун. Он красивый.» «Это солнце. Оно теплое.» «Это грустно. А это – радость.» Наруто, с терпением, которое ранее ему не было свойственно, впитывал каждое слово, каждое ощущение. Он учился различать эмоции, сначала по интонации Хинаты, потом по выражениям её лица. Он учился понимать, что такое «смех», «слезы», «страх». Каждый день приносил новые, ошеломляющие открытия. «*Ты делаешь успехи, малец,*» — Курама был доволен. Его голос теперь звучал спокойно, как наставник, а не как загнанный зверь. — «*Она – твоя Учитель. Она – наш мир.*» Наруто слушал Кураму, и теперь он понимал. Понимал, что это огромное, могучее существо внутри него – не враг, а часть его самого. И что этот Лис, возможно, был таким же одиноким, как и он сам. Какаши и Ирука регулярно приходили, принося свои знания. Какаши обучал его базовым техникам ниндзю. Ирука рассказывал истории о прошлых Хокаге, о деревне, о героях. Наруто слушал, но ещё не видел себя в этих историях. Он был слишком занят, пытаясь осознать, кто он **сейчас**. И однажды, когда Хината пыталась объяснить ему, что такое «счастье», рассказывая о своей любимой книге, Наруто посмотрел на неё. Она улыбалась. Её улыбка была нежной, робкой, но полной света. И в этот момент, глядя на неё, Наруто почувствовал что-то новое, странное. Это было… **подражание**. Он попытался повторить её движение губ. Медленно, неуклюже. На его лице, которое так долго было пустым, впервые появилась **крошечная, неловкая улыбка**. Это была не та озорная ухмылка, что была у него раньше, но это была улыбка. Хината ахнула. Её глаза наполнились слезами радости. — Наруто-кун… ты… ты улыбнулся! Улыбка Наруто была отражением её собственной радости. Он не знал, что это такое. Он просто видел её счастье, и что-то внутри него откликнулось. «*Улыбка, малец. Так люди показывают счастье,*» — голос Курамы был полон глубокого удовлетворения. В этот момент, Какаши и Ирука, наблюдавшие за домом издалека, увидели это. Улыбку. — Он… он улыбнулся, — прошептал Ирука, его голос был полон триумфа. — Он действительно возвращается. **Коноха. Тем временем. Тайный бункер Данзо.** Данзо Шимура был в ярости. Две недели его шпионы докладывали об «успехах» команды по «спасению» Наруто. Он перестал быть «сломленным оружием». Он начал чувствовать. Он начал… улыбаться. — Невозможно! — Данзо ударил кулаком по столу. — Этот мальчишка становится слишком независимым! Его эмоциональное состояние делает его непредсказуемым! Я не могу позволить ему развиваться без контроля! «*Скоро он вспомнит всё. Своё прошлое. Своих родителей. Свою ярость. И тогда он станет неуправляемым,*» — думал Данзо. Его Шаринган горел холодной решимостью. — «*Я должен вмешаться. Я должен его захватить. Сделать из него идеальное оружие Конохи. Иначе… он уничтожит всё, за что я боролся.*» Данзо поднялся. — Подготовить группу захвата. Сегодня ночью. Мы не будем спрашивать разрешения Хокаге. Нам нужен Наруто Узумаки. Живым. И под контролем. Его АНБУ Корня бесшумно кивнули, их глаза были скрыты масками, но их верность Данзо была непоколебима. Схватка за душу Узумаки Наруто приближалась к своей кульминации. **Коноха. День переходит в вечер. Дом Наруто.** Первая улыбка Наруто была как первый луч солнца после долгой, мрачной ночи. Она была неуклюжей, но искренней. Хината, увидев её, заплакала от счастья, прижимая руки к сердцу. — Наруто-кун… это так… так прекрасно, — прошептала она, и её слёзы упали на его руки. Наруто посмотрел на свои руки, затем на её слёзы. Он не понимал, почему она плачет, когда улыбается. Но он чувствовал новую, странную связь между этими двумя чувствами. «*Это радостные слёзы, Наруто,*» — Курама был сейчас в самой спокойной своей форме, его голос был полон невиданного ранее тепла. — «*Она так рада, что ты возвращаешься. Так же, как и я.*» Слова Курамы, объясняющие эти "радостные слёзы", заставили в разуме Наруто крошечную мысль. "Радость". "Счастье". "Возвращение". Он чувствовал, как эти новые концепции начинают немного проясняться. Наруто осторожно, неловко протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы, которые недавно зашивали его собственную плоть, были теперь нежными. — Не грусти, — произнёс он, его голос был теперь более отчетливым, меньше хрипоты, больше намека на его старое "я". — Я… я больше не одинок. Эти слова были как удар для Хинаты. Он понял! Он действительно понял, что больше не один! Она обняла его снова, крепко-крепко, позволяя себе почувствовать всю радость этого момента. **Вечер. Коноха. Патрульный маршрут.** Ирука и Какаши обходили территорию вокруг дома Наруто. После улыбки Наруто их сердца были полны надежды. — Он действительно возвращается, Какаши, — Ирука улыбнулся. — Я никогда не думал, что увижу его таким. — Да, — Какаши кивнул. — Но именно это делает его уязвимым. Данзо не будет сидеть сложа руки. Проснувшийся джинчурики, которого не контролируют… это его самый страшный кошмар. Их разговор прервал резкий шорох. Они остановились, мгновенно заняв боевые позиции. Из тени выступил Шикамару. — Сенсеи, — его голос был серьезен. — Мои теневые клоны засекли движение. Глубоко в черте Конохи. Группа АНБУ. Не Хокаге. Какаши и Ирука обменялись взглядами. — Данзо, — произнес Какаши, его голос был напряжен. — Он идёт. **Тайный бункер Данзо.** Данзо Шимура стоял перед своими АНБУ Корня. Их лица были скрыты масками животных, но их аура была холодной и безжалостной. — Мы не можем медлить, — его голос был низким и твёрдым. — Хирузен слишком мягок. Этот мальчишка начинает чувствовать, а чувствующий джинчурики – это бомба замедленного действия. Он слишком могуществен, чтобы им можно было управлять эмоциями. Мы должны его захватить. Полностью запечатать его Кураму. И стереть его память о внешнем мире. Затем перепрограммировать его. Он станет оружием, которое Коноха заслуживает. Глаза Данзо блеснули. Он не видел в Наруто ребёнка. Он видел в нём инструмент. И этот инструмент начинал оттачивать свои грани. — Вперёд! — скомандовал Данзо. — И помните: никакого шума. Никаких свидетелей. И главное – мальчика живым. АНБУ Корня бесшумно исчезли в тенях ночи, направляясь к дому Наруто. Ночь в Конохе, которая должна была быть мирной, превращалась в поле битвы за душу одного сломленного, а теперь пробуждающегося мальчика.