Сад каменных снов

Воздух в Большом зале вибрировал от сдержанного гула. Гермиона, поправив в последний раз мантию на плече у взволнованного первокурсника-гриффиндорца, удовлетворённо кивнула. Профессор Макгонагалл поручила ей и другим старостам убедиться, что младшие курсы выглядят "прилично, а не как стая диких гоблинов, после драки в сливной канаве". Задача была выполнена. Она скользнула на своё место за гриффиндорским столом рядом с Джинни. Та сидела, подпирая подбородок кулаком, и смотрела куда-то в пространство с каменным лицом. Чуть дальше, демонстративно увеличив дистанцию, устроившись за Фредом и Джорджем сидел Гарри. Он упорно смотрел в свою тарелку, избегая смотреть в сторону Джинни. "Детский сад", — мысленно вздохнула Гермиона. Внезапно из коридоров донёсся приглушённый гул чужих голосов. Предвкушение пробежало по залу волной. Гермиона невольно выпрямилась. Её взгляд машинально скользнул по периметру. У высоких арок, в тени колонн, стояли авроры. Неподвижные, бдительные, как каменные стражи. Но её внимание приковало не это. За преподавательским столом, чуть в стороне, сидела Беллатриса Блэк. И рядом с ней, нарушая все представления о субординации устроился Рабастан Лестрейндж. Он склонился к ней, что-то нашептывая. А она потягивала из хрустального бокала темно-рубиновое вино. " Его работа теперь лично её охранять? А не школу?" — ядовито подумала Гермиона. И тут же поймала себя на странном, остром уколе раздражения. "И почему эта их… парочка так меня выбешивает?" В этот момент в центр зала плавно вышел профессор Дамблдор. Его появление мгновенно приглушило гул. — Дорогие ученики, преподаватели, — его голос, тёплый и размеренный, легко заполнил пространство. — Позвольте мне от всего сердца поприветствовать в наших древних стенах долгожданных гостей. Прошу — встречайте учеников Академии Шармбатон и их директора, мадам Олимпию Максим. Двери с южной стороны зала распахнулись. В зал вошла мадам Максим, высокая, подобная прекрасному дереву. За ней, идеальным строем, ступали двенадцать учеников старших курсов — шесть девушек и шесть юношей, их мантии нежно-голубого шёлка мягко шелестели при ходьбе. По залу пробежал восхищённый шёпот. Гости, не теряя достоинства, заняли специально подготовленные для них места. Дамблдор с изысканной вежливостью склонился, чтобы поцеловать руку мадам Максим, и снова обратился к залу: — А теперь — встречайте наших гостей из Школы Дурмстранг и их директора, Игоря Каркарова!.. Двери с северной стороны распахнулись с уже иной, резковатой энергией. И почти сразу, не дав Дамблдору закончить фразу, в зал чётким, суровым строем вошли двенадцать учеников Дурмстранга. Их тёмные, тяжёлые мантии стелились по полу. Лица были серьёзны, взгляды оценивающие. Во главе шёл Игорь Каркаров с пронзительными глазами и короткой, седой бородкой. Он кивнул Дамблдору, скорее как равный равному, чем как гость хозяину. Его ученики, не дожидаясь дальнейших указаний, грузно расселись за свой стол, громко скрипя стульями. На мгновение воцарилась тишина, наполненная взаимным изучением. Шармбатонцы с любопытством поглядывали на суровых дурмстрангцев, те в ответ оценивали всех свысока. Гриффиндорцы перешёптывались, слизеринцы с интересом разглядывали новых прибывших, особенно дурмстрангцев. Дамблдор, не теряя ни капли самообладания, продолжил: — А теперь мне хотелось бы передать слово человеку, чьими стараниями это значимое событие стало возможным. Старший заместитель министра, специальный уполномоченный по связям с учебными заведениями, миссис Долорес Амбридж. На сцену, короткими шажками, выплыла Долорес Амбридж в своём нелепом розовом жакете. Её лицо было расплылось в широкой, слащавой улыбке. — Дорогие друзья! — начала она тонким, певучим голосом. — Я невероятно, просто невероятно рада видеть всех вас собравшимися здесь, в этом историческом зале, в рамках нашей замечательной Программы международного сотрудничества и обмена знаниями! Программы, проникнутой духом кристальной прозрачности, взаимного уважения и, конечно же, волшебства дружбы! Она обвела зал взглядом, и её глаза, похожие на выпуклые бусины, на миг остановились на группе слизеринцев, потом на преподавательском столе. — Наши уважаемые гости пробудут с нами до самых Рождественских каникул, — продолжала она. — Каждый день их пребывания будет наполнен специальными занятиями, направленными на плодотворный обмен магическими знаниями и лучшими педагогическими практиками. И, конечно, мы не забываем о важности… неформального общения! Преподавательский состав, оценив вашу успеваемость и поведение, будет решать в конце каждой недели — заслуживаете ли вы поощрения в виде вечерних дискотек! Для укрепления дружеских уз, разумеется! Только в рамках одного дня в неделю, не забываем нововведения в виде комендантского часа. По залу прокатился неоднозначный гул. Кто-то хихикнул. — Физическому развитию и командному духу мы также уделяем первостепенное значение! — Амбридж повысила голос, перекрывая шум. — Поэтому вас ждут меж факультативные и меж школьные соревнования по квиддичу! А оценивать вашу игру будут не только ваши преподаватели. Для этой цели мы пригласили специального, очень почётного гостя, чья оценка может открыть талантливым игрокам дорогу в будущее, в том числе — в команду высшей лиги «Холихедские Гарпии»! Это вызвало уже более оживлённую реакцию, особенно среди игроков. — И, разумеется, — Амбридж сделала многозначительную паузу, — заботясь о вашем здоровье, с связи возможно повышенной, естественно не желанной, нагрузкой в виде травм... Мы позаботились об усилении нашего медицинского персонала. С разрешения директора Дамблдора, к нам из госпиталя Св. Мунго так же прибыл и дополнительный специалист. — Пожалуйста, поприветствуйте Джеймса Поттера, представителя Отдела магических игр и спорта, и его супругу, целительницу Лили Поттер! Гермиона ахнула. Её взгляд мгновенно метнулся к Гарри. Он сидел, застыв, с широко раскрытыми глазами, и беспомощно пожал плечами в ответ на её немой вопрос. Он не знал. Совсем не знал. Пока все головы повернулись ко входу, Гермиона инстинктивно снова глянула на Беллатрису. И увидела, как та резко, глухо кашлянула, подавившись вином. Алый напиток чуть не пролился на её чёрные мантии. Рабастан Лестрейндж немедленно наклонился, начал похлопывать её по спине с видом озабоченной заботы. Беллатриса, отстраняясь, махнула рукой, но кашель сотрясал её ещё несколько секунд. В зал под аплодисменты вошли Джеймс и Лили Поттер. Джеймс — статный, с озорной искоркой в глазах, одетый в элегантные, но строгие мантии. Лили — сияющая тихой, зрелой красотой, в изящном платье глубокого зелёного цвета, от которого её рыжие волосы горели, как осенние листья. Они выглядели гармонично, элегантно. Они улыбались, кивая залу, и направились к свободным местам за преподавательским столом. Амбридж что-то ещё трещала, но Гермиона уже не слушала. Она наклонилась к Джинни. — Мне кажется, профессор Блэк очень… высоко оценила появление родителей Гарри, — усмехнулась она, едва заметно кивнув в сторону преподавательского стола, где Беллатриса, наконец откашлявшись, снова взяла бокал, но теперь держала его так, будто хотела раздавить в руке. Джинни фыркнула, не отрывая взгляда от входящих Поттеров. — Или просто решила вусмерть набухаться на ночь. Гарри говорил, что его родители приедут? — Судя по его лицу — он и сам в шоке, — ответила Гермиона. — Хотя недавно писал им насчёт метлы… которую ты… — она запнулась. Джинни лишь усмехнулась, но без веселья. — Ну, а чё. Они же вечно в работе, ты сама знаешь. Не то чтобы они часто виделись и раньше. —А сейчас он в школе, летом они вкалывают, он в основном то у нас, то у Сириуса… Гермиона кивнула. — Может, именно поэтому они и согласились? Чтобы хоть ненадолго застать сына. — Мне не интересно, — отрезала Джинни, пожимая плечами, но её взгляд всё же задержался на Лили, в её глазах мелькнуло что-то сложное. Гермиона снова посмотрела на Джеймса и Лили. Они действительно смотрелись прекрасно. Идеальная пара. В отличие ... Беллатрисы Блэк и..., которая теперь не смотрела ни на кого, а с мрачной сосредоточенностью ковыряла вилкой что-то безобидное в своей тарелке. "Что ещё за такая реакция ?" — с искренним недоумением подумала Гермиона, заворожённо наблюдая, как тот, кто всегда был эталоном ледяного контроля, сейчас едва справлялся с бурей, бушующей у неё внутри. И почему это зрелище заставляло её собственное сердце биться чуть чаще?

***

Неделя пролетела в водовороте новых лиц, занятий и натянутой вежливости. Гости из Шармбатона и Дурмстранга осваивались, к кому-то уже присматривались, кого-то уже активно избегали. Но сегодня все эти занятия отошли на второй план. Гриффиндор против Слизерина. Первая игра сезона. Гостинная гриффиндорцев гудела, как растревоженный улей. Гермиона сидела на подлокотнике кресла, слушая, как Фред и Джордж дают последние, абсолютно бесполезные, но очень громкие советы команде. К ней подошёл Гарри, уже в форме, но с недовольной складкой у рта. — То есть, ты не сказал отцу, что первый матч уже сегодня, и они не привезли тебе новую метлу? — тут же набросилась на него Гермиона, забыв о приличиях. — Но с какой метлой ты собираешься играть? Это же для тебя важно! Гарри нервно провёл рукой по волосам. — Ну, я одолжил у кое-кого… — он кивнул в сторону одного из старшекурсников. — Она, конечно, не «Молния», но для первой игры в сезоне сойдёт. Отец сказал, что с метлой только после матча разберёмся. Потому что я поздно сообщил. А мне нужно лично выбрать, ты же понимаешь, это важно … — Ага, — кивнула Гермиона, но в голосе звучало скорее раздражение, чем понимание. — Пойду займу себе нормальное место. Удачи, — бросила она ему и, пробираясь сквозь толпу, подошла к Джинни. Та затягивала шнурки на ботинках с такой яростью, будто хотела задушить их. — Удачи, — сказала Гермиона, касаясь её плеча. Джинни взглянула на неё, в её глазах горел знакомый боевой огонь. — Спасибо. Сегодня мы их размажем. Гермиона встретилась взглядом с Роном, который вполуха слушал наставления Анжелины. Она попыталась ему улыбнуться. Он в ответ лишь коротко кивнул и отвернулся, демонстративно поправляя перчатку. Гермиона вздохнула и выбралась из гостиной. На трибунах у поля царил ажиотаж. Гермиона нашла место рядом с Невиллом, который о чём-то оживлённо, но односторонне беседовал с Полумной Лавгуд. Та, кивала, глядя куда-то в небо. Чжоу Чанг сидела чуть поодаль, бледная от волнения. Гермиона осмотрела почётные места. На соседней башенке собрались профессора: Дамблдор с невозмутимым видом, Макгонагалл, чьё лицо было высечено из гранита. Рядом — Лили и Джеймс Поттер. Джеймс, забыв о солидности, нервно постукивал пальцами по перилам, его взгляд не отрывался от выходящей на поле команды. Лили же, спокойная внешне, обводила взглядом трибуны. Её зелёные глаза нашли Гермиону, и на её лице расплылась тёплая, искренняя улыбка. Она помахала рукой. Гермиона, слегка смутившись, помахала в ответ. И тут её взгляд, будто наткнувшись на магнит, резко перескочил чуть левее. Беллатриса Блэк. Она стояла чуть в стороне от основной группы преподавателей, прислонившись к каменной колонне. И смотрела прямо на Гермиону. Тёмные глаза были прищурены, в них читалось не просто наблюдение, а какое-то… оценивающее недовольство. "И что ей опять не понравилось? — с досадой подумала Гермиона. — ""То, что я просто помахала рукой?" Рядом с Блэк, разумеется, стоял Рабастан Лестрейндж, позади них, с холодной, надменной отстранённостью, расположились Нарцисса и Люциус Малфой. Люциус смотрел на всю эту суету так, будто ему забыли заплатить за то, что он соизволил присутствовать. Гермиона не успела дальше анализировать эту странную компанию, как свист прорезал воздух. Игра началась. Первый квоффл, стремительный и точный, забила Джинни уже на третьей минуте. Трибуны гриффиндорцев взорвались рёвом. Гермиона вскочила вместе со всеми, крича так, что першило в горле. Джинни летела, как рыжая молния, ловкая, безжалостная, совсем не та разъярённая фурия, что была на тренировке. "Вот так бы ей всегда играть", — с гордостью подумала Гермиона, отгоняя воспоминания о сломанной "Молнии". Но затем счёт сравнял Блейз Забини, вогнав мяч в центральное кольцо мимо Рона, который лишь бессильно махнул рукой. Трибуны слизеринцев взвизгнули от восторга. Гермиона, стиснув зубы, перевела взгляд на преподавательскую башенку. Беллатриса, казалось, наконец оживилась. Она медленно облизала губу, следя за игрой. Что-то шепнула Рабастану на ухо. Тот достал из внутреннего кармана небольшую серебряную флягу и протянул ей. Блэк отхлебнула, не отрывая глаз от поля. "Вот как, — ядовито отметила про себя Гермиона. — Не с тыквенным же соком она сюда приперлась. Интересно, замечает ли это кто-нибудь ещё?" Она резко вернула внимание к игре. Дела у Гриффиндора шли не важно. Гарри на своей одолженной метле не мог набрать нужную скорость. Он злился, это было видно даже издалека, его манёвры были резкими и не такими точными, как обычно. Драко Малфой, напротив, летал на своём "Нимбусе" легко и нагло, в метре от Гарри, явно дразня его. Мысль о том, что игра Гарри сегодня не будет на высоте, с каждым моментом становилась всё очевиднее. Капитан слизеринцев, Ургхарт, забил ещё один гол. Счёт стал в пользу Слизерина. Их трибуны ликовали уже не просто радостно, а с самодовольной, надменной уверенностью. А затем, в самый разгар давления Гриффиндора на ворота противника, случилось неизбежное. Золотой снитч мелькнул прямо перед лицом Гарри, буквально в сантиметре от его вытянутой руки. Но его метла на долю секунды задумалась. Этого хватило. Драко Малфой, стрелой пронесшийся сбоку, с триумфальным воплем сжал пальцы над блестящим шариком. Тишина на гриффиндорских трибунах была оглушительной. Затем её разорвал дикий, ликующий рёв Слизерина. ПОБЕДА. — Ну как так-то?! — вырвалось у Гермионы, и она с силой пнула ногой каменную ступеньку под собой. — Первая же игра! Она увидела, как Чжоу Чанг смотрит на Гарри с таким огорчением, будто это она проиграла. А на поле уже бушевало зелёно-серебристое море ликующих слизеринцев. Нарцисса Малфой аплодировала сдержанно, но искренняя улыбка не сходила с её лица. Люциус ухмылялся, его взгляд, полный превосходства, скользил по лицам гриффиндорцев, будто говоря: "Это мой сын". И тут Гермиона увидела нечто, от чего у неё внутри всё перевернулось. Беллатриса Блэк, стоявшая до этого неподвижно, вдруг обернулась к Рабастану и… обняла его. Быстро, почти небрежно, больше похоже на похлопывание по спине, но это было объятие. Рабастан, явно польщённый, улыбнулся. "А что, между ними всё-таки… они вместе спят?" — промелькнула в голове у Гермионы совершенно неуместная, обжигающая мысль. Она почувствовала, как жарко вспыхивают её щёки, и поспешно отвернулась, решив спуститься к Джинни. Подруге сейчас точно нужна поддержка. Спускаясь по ступеням, она заметила, что рядом с ней двигаются Лили и Джеймс Поттер. Лили говорила что-то мужу, и отрывки фраз долетали до Гермионы: -…дело, может, в метле, ты видел, он скорость даже взять не мог…-Джеймс лишь фыркнул и покачал головой, его лицо выражало досаду и понимание. На поле царил контраст. Слизеринцы праздновали с размахом. К драпированной в зелёные шарфы группе с триумфатором-Драко в центре уже пробиралась Рита Скитер, её перо с быстротой молнии скользило по пергаменту, а фотоаппарат щёлкал, выхватывая сияющее лицо Малфоя со снитчем в руке. Джинни сидела на холодной земле у края поля, отвернувшись ото всех. Плечи её были напряжены, видно было, как она пытается сдержать ярость и разочарование. К Гарри подошли родители и Чжоу. Чжоу что-то тихо говорила ему, касаясь руки. Гермиона на мгновение задержалась в стороне, не решаясь вмешаться. И тут появилась Лаванда. Она с визгом набросилась на Рона, обнимая его так, будто не Малфой поймал снитч, а он. Гермиона закатила глаза. А потом взорвалась Джинни. Она вскочила с земли и стремительно направилась к Гарри, отталкивая зазевавшихся однокурсников. — Это всё ты! — её голос, хриплый от крика, прорезал шум празднования. — Даже поймать не смог, он был в сантиметре от тебя! Гарри, оторвавшись от разговора с Чжоу, опешил. — Если бы у меня была «Молния»… — начал он, но Джинни его перебила, её лицо исказила ярость. — Если, если! Вечно ноешь и всех вокруг обвиняешь, своих ошибок не видя! Естественно, этот драматичный диалог не ускользнул от внимания Риты Скитер. Она материализовалась рядом быстрее, чем снитч исчезает из поля зрения, её фотоаппарат жадно щёлкал. — О, какая драма!... Школьная любовь, разбитые сердца… Я чую флюиды скандала! — её сиплый голосок прозвучал как нож по стеклу. Вся эта сцена привлекла всеобщее внимание. Даже слизеринцы на минуту смолкли, наблюдая за бесплатной пьесой. -Хватит, — решила Гермиона. Она шагнула вперёд, намереваясь вытащить Джинни из этого балагана. — Джин, пошли, — сказала она, беря подругу за локоть. В волнении она неловко взмахнула рукой, и кончик пера возле Скитер, чиркнул по щеке Гермионы. Та взвизгнула от неожиданности и резко дёрнулась, отмахиваясь. Перо выскользнуло из рук Гермионы, и полетело прямо в сторону группы преподавателей. Время замедлилось. Гермиона с ужасом увидела, как острый конец пера нацелился прямиком в глаз Беллатрисе Блэк. Та, наблюдавшая за сценой с той же едва уловимой, язвительной улыбкой, что и её спутники, в последний момент отклонила голову. Перо вонзилось ей не в глаз, а в лоб, чуть выше брови, и беспомощно отскочило, упав к её ногам. Улыбка исчезла с её лица мгновенно, словно её смыло ледяной водой. Она медленно подняла руку, коснулась места удара, затем опустила её и посмотрела на пальцы — никакой крови, лишь маленькое красное пятнышко. Она подняла глаза на Гермиону. В них не было ни злости, ни даже привычного презрения. Была холодная, абсолютная ясность. Она сделала несколько шагов вперёд, и толпа вокруг расступилась сама собой. — Наказание, Грейнджер, — произнесла она голосом, от которого по спине побежали мурашки. Чётко, тихо, без эмоций. — Сегодня. В шесть. Сразу после ужина. Не опаздывайте. "Вот же…" — пронеслось в голове у Гермионы, смешавшись с диким приступом ярости и стыда. Она схватила Джинни за руку крепче и потащила прочь, бросая на Блэк последний взгляд, полный немого вызова. "Скитер бы лучше наказала", — подумала она с горькой усмешкой. И они скрылись с поля, оставив за спиной рёв победителей, пристальный взгляд тёмных глаз, который, казалось, жёг ей спину даже сквозь толпу.

***

Часы в гриффиндорской башне показывали без двадцати шесть. Ужин в Большом зале был в самом разгаре, доносящийся снизу гул и запахи жареного мяса лишь усиливали неприятное чувство пустоты в желудке. Но Гермиона есть не пошла. Мысли вихрем крутились вокруг сегодняшнего провала, крика Джинни, позорного инцидента с пером и, главное, вокруг того приговора: "В шесть. После ужина". Она медлила наверху, пытаясь собраться с духом и придумать хоть какую-то защиту. "Нечаянно", "Джинни дёрнулась", "Это была случайность" — все оправдания звучали жалко и глупо даже в её собственной голове. Беллатриса Блэк не та, кто верит в случайности. Когда стрелка наконец доползла до без десяти, Гермиона решила, что ждать дольше бессмысленно. Лучше прийти пораньше, показать готовность сотрудничать, может, это смягчит приговор. Да и Блэк, наверняка, ещё на ужине. Коридоры к кабинету Защиты были пустынны и тихи. Она подошла к знакомой двери и уже собралась приоткрыть её, чтобы заглянуть внутрь, когда из-за створок донеслись голоса. Низкий, бархатистый — Том Реддл. И отточенный, холодный — Беллатрисы Блэк. Разговор шёл за закрытой дверью, но голоса звучали отчётливо, будто они стояли совсем рядом с ней. Гермиона замерла, рука застыла на дверной скобе. Подслушивать — ниже её достоинства. Но это был министр магии. И это была Блэк. И говорили они явно не о погоде. Она прислушалась, затаив дыхание. — …это больше для отчёта, плюс, не я организовывал, — говорил Реддл, его голос звучал ровно, но с лёгким, раздражающим оттенком снисходительности. — И я понятия не имел, что они тут будут. Амбридж всё делала сама. — Ты не мог не знать, Том, — голос Беллатрисы был напряжённым, в нём звенела сталь. Ещё и "Том". Они и правда настолько близки. — Мог. И не знал, — парировал он, и в его тоне появилась лёгкая досада. — Да и какая разница, Белла? Прошло уже… что, семнадцать лет? В тишине, последовавшей за этими словами, Гермионе почудился короткий, резкий звук — будто ноготь щёлкнул по дереву стола. — Меня тошнит от них, — прозвучал голос Беллатрисы, тихий, но настолько насыщенный холодной, концентрированной ненавистью, что у Гермионы по спине побежали мурашки. — А точнее — от неё. "От неё? От кого?" — Слушай, ты здесь забыла, что? Или зачем ты здесь? — голос Реддла стал резче, потерял бархатистость. — Тебя это отвлекает от дела? Я могу попросить другого. — Нет, — отрезала Беллатриса мгновенно, и в этом одном слове прозвучала такая железная воля, что спорить было бы бесполезно. И в этот момент дверь перед самым носом Гермионы резко распахнулась. В проёме стоял Том Реддл. Его лицо, обычно безупречно спокойное, сейчас было слегка напряжено. Увидев её, его черты исказила натянутая, скользкая улыбка, в которой не было ни капли тепла. — Подслушивать нехорошо, — произнёс он тем же бархатным голосом, но теперь в нём слышался лёд. Его глаза, тёмные и пронзительные, на миг задержались на её лице, будто сканируя, сколько она успела услышать. — И небезопасно. Не дожидаясь ответа, он плавно шагнул в сторону и быстро зашагал прочь, его тёмные мантии бесшумно скользнули по каменному полу, и вскоре он растворился в полумраке коридора. Гермиона осталась стоять на пороге, чувствуя, как ноги стали ватными. Из глубины кабинета на неё смотрела Беллатриса Блэк. Она стояла возле своего стола, опершись о него кончиками пальцев. Её лицо было бледнее обычного, глаза горели холодным, яростным огнём. Казалось, весь гнев, который только что был направлен на Реддла, теперь сконцентрировался на ней. — Дважды, — произнесла она тихо, и это слово прозвучало как приговор. Она сделала паузу, коротко, резко вздохнув, будто пытаясь сдержать порыв. — Первый раз ты ворвалась без стука. А сейчас… сейчас ещё хуже. Ты подслушиваешь. Она медленно выпрямилась, её взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по Гермионе с ног до головы. — В вашей семье… — она снова сделал паузу, и в её голосе зазвенела неподдельная, едкая злоба, — не учат манерам? Или у всех… у всех такие манеры у вас? Укол был настолько точным, настолько откровенно грубым, что у Гермионы перехватило дыхание от обиды и ярости. Внутренний протест, смешанный с адреналином от услышанного, заставил её найти дерзость. — У кого у "нас", профессор? — спросила она, поднимая подбородок и глядя Блэк прямо в глаза, желая вывести её ещё больше. Но она не ответила на вызов. Вместо этого она резким движением руки указала на стопку старых пергаментов на краю стола. — Вот. Эссе. Третий курс, — сказала она ледяным тоном, полностью переключившись на деловой режим, будто предыдущие секунды не существовали. — Мозгов, думаю, хватит проверить орфографию и логику аргументации. А теперь садитесь за последнюю парту. Не хочу, чтобы вы мне мешали. "Вот же хамка!" — закипела внутри Гермиона, сжимая кулаки. — "Она опять! Опять намекнула на моё происхождение? И это всё, что она скажет?" "Садитесь проверять эссе?" Но спорить было бесполезно. Она молча, демонстративно чётко, прошла к указанной парте, с грохотом отодвинула стул и уселась, хватаясь за пачку пергаментов, чтобы её дрожащие руки были при деле. Голова гудела. "И что за работа? О чём был этот разговор? От кого её тошнит?"Мысли метались, цепляясь за обрывки фраз. "Семнадцать лет… Тошнит от неё… Или зачем ты здесь?" Беллатриса Блэк явно была здесь не просто преподавателем. А этот разговор… он был слишком личным, слишком напряжённым. Подозрения, которые росли в Гермионе с первого дня, теперь кристаллизовались в холодную, тяжёлую уверенность. После того, что она только что услышала, в этом не было никаких сомнений.