Сад каменных снов

Она хотела остаться в классе после тренировки, но вокруг Блэк всё время крутился Рабастан, а в придачу к нему — ещё и Рудольфус. Они о чём-то говорили, жестикулировали, и это просто выбесило Гермиону. А ещё её волновало, как Блэк смотрела на неё сегодня на тренировке. Периодически — оценивающе, холодно, будто видела впервые. Иногда — с каким-то странным прищуром, от которого Гермиона не знала, куда деть глаза. И как вообще этот Рудольфус мог бить Блэк, если она порвала его сейчас на дуэли, даже не напрягаясь? "Что-то явно было неладно." Гермиона дотронулась до кулона. Он был холодным. А ещё запах... Сегодня, когда Блэк проходила мимо неё, она пахла вишней. Не тем приторно-сладким, чужим ароматом, который Гермиона почувствовала в Выручай-комнате, а настоящим — терпким, горьковатым, знакомым. — Ты чего? — спросила Джинни, заметив её лицо. — Я уверена почти на все сто процентов, что что-то не так, — тихо сказала Гермиона. — Ты о чём? — Джинни нахмурилась. — Пока не могу понять, — Гермиона сжала кулон в пальцах. — Ведь кулон... ну, в общем, не важно. — Если сомневаешься, не знаю... может, стоит проверить как-то? — Джинни смотрела на неё с тревогой. — Забей, — Гермиона покачала головой. — Я пока сама не знаю, что происходит. Не хочу тебя вмешивать. — Ну, если что, я всегда готова помочь, — Джинни усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку. — И даже готова быть прикованной Блэк. В третий раз, между прочим... Гермиона усмехнулась — невесело, но хотя бы как-то. — Да она же странная и так, — Джинни пожала плечами. — Помнишь, ты её подозревала? Думала, что это она и всё такое? В принципе, ты же сама об этом говорила. — Ну да... — Гермиона замялась. — Но... — Без "но"! — отрезала Джинни. — Перестань столько думать там, где вообще не стоит. Гермиона вздохнула. — Мне нужно умыть лицо. Увидимся в Большом зале. — Не загоняйся, Грейнджер! — крикнула ей вслед Джинни и догнала Гарри. Гермиона шла по коридору. Сонные студенты плелись на завтрак, кто-то зевал, кто-то щурился от утреннего света, кто-то переругивался из-за забытой домашней работы. А Гермиона не могла не загоняться. Ей не давали покоя запах, взгляд, энергия — совершенно разная. Блэк, конечно, любила менять тон и обращения к ней в течение одного диалога, но это было совсем другое. Это было... чужое. Она зашла в туалет для девочек, открыла кран и начала смывать с лица холодную воду. Ледяная, она обжигала кожу, но помогала думать. Она подняла голову и в зеркале увидела сзади Блэк. Та стояла, прислонившись к стене, и ухмылялась. Гермиона от неожиданности подскочила. — Тш-ш-ш, — Блэк приложила палец к губам. — Ну ты чего? Это всего лишь я. Она подошла ближе, и Гермиона почувствовала приторный, сладкий аромат. В голове что-то щёлкнуло. Но Гермиона заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё дрожало. — Просто вы неожиданно появились, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я решила, что нужно сказать лично "доброе утро", — Блэк наклонила голову, и её улыбка стала ещё шире. — Без всяких букашек вокруг. "Так. Нужно не показывать страха. Нужно вообще ничего не показывать. Но нужно убедиться, что это действительно не она." — Мне приятно... очень, — выдавила Гермиона, и улыбка вышла кривой. "Чёрт. Он заметит. Это Локонс?" Блэк подошла ещё ближе. Гермиона задышала чаще, но изо всех сил старалась это скрыть. — Дитя, — сказала Блэк, и от этого слова у Гермионы по спине побежали мурашки, — Ты не должна меня стесняться. Я опять как-то не так посмотрела? Мы же договорились, что урок — это урок. "Возьми себя в руки. Надо срочно бежать к настоящей Блэк. Где она сейчас? Надеюсь, ещё в кабинете." — Да... — Гермиона сглотнула. — Просто сложно привыкнуть, понимаете? — Я понимаю твои чувства, — мягко сказала Блэк. Щелчок. В голове Гермионы пронеслась мысль: "а если это паранойя? Если нет... Настоящая Блэк должна это помнить, ведь она сама мне это сказала" — Дети способны испытывать сильные чувства, — медленно произнесла Гермиона, глядя в глаза напротив, — но не способны разбираться в них. Ведь так? Блэк улыбнулась — широко, довольно. — Как верно подмечено, дитя. Всегда знала, что ты умная девочка. "Нет. Это не она. Я всё поняла. Кто ты? И как это вообще возможно? Почему кулон не работает? — Дитя, — Блэк коснулась её подбородка. — Сегодня, после ужина, не забывай! Гермиона кивнула, выдавив из себя кривую улыбку. — До вечера, дитя! — Блэк закрыла за собой дверь. Гермиона осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. " Кто это? Что ему надо? Это Локонс? Или кто-то другой?" Она не стала думать долго. Выбежала из туалета и почти побежала в сторону кабинета Блэк. Надеясь, что та ещё там. Она не завтракает — значит, может, осталась. Гермиона подбежала к двери, постучала два раза. Дверь открылась сама — от магии. Гермиона влетела внутрь и замерла. За столом сидела Беллатриса Блэк. Рядом, за одной из парт, расположился Рабастан. Оба смотрели на неё. — Слушаю, мисс Грейнджер, — сказала Блэк, и её голос был ровным, без тени той сладости, что она слышала минуту назад.

***

Она почти дошла до вокзала Кингс-Кросс. Остановилась на другой стороне улицы, посмотрела на него — огромный, шумный, полный спешащих людей. "К чёрту", подумала она. "Не буду ходить на поводу у неизвестно кого. Я ещё не сошла с ума." Развернулась и зашагала в сторону Риджентс-канала. Утро было солнечным — для Лондона это означало, что многие выйдут гулять. Она любила такое время, когда город ещё не проснулся окончательно, но уже дышал, шумел, жил. Она села под одним из мостов, на каменный парапет, и свесила ноги. Вода внизу была тёмной, маслянистой, но это её не смущало. "А может, пойти?" — думала она. — "Может, это судьба? А если я её упущу?" Она мотнула головой." Нет. Судьбу так не встречают." — А может, и встречают! Она резко обернулась. Парень стоял чуть выше, на склоне, и улыбался — той своей странной, спокойной улыбкой, которая одновременно бесила и завораживала. — Как ты нашёл меня? — спросила она, прищурившись. — А ты не заметила, что я вообще-то многое могу? — он пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся. Она скривила губы. — Фокусы? Мальчик, я говорила уже — это не актуально. — Может, поднимешься? — он кивнул наверх. — Чего там сидеть? — Зачем? — Прогуляемся? — Куда? На вокзал? — она фыркнула. — Нет, спасибо. Я не поеду в рабство. Парень расхохотался — искренне, громко, и этот смех эхом отразился от сводов моста. А потом, одним движением, она начала двигаться в воздухе. Ноги оторвались от земли, и она мягко, почти невесомо, оказалась прямо перед ним. — Так-то лучше, — сказал он, убирая руку. У девушки глаза стали круглыми. Она осмотрела себя — руки, ноги, платье — всё было на месте. — Что? — выдохнула она. — Что это? Как ты сделал? — Прогуляемся? — повторил он, и его улыбка стала шире. — Только потому, что ты красивый, — огрызнулась она, стараясь скрыть дрожь. — Предлагаю выйти на Йорк-Уэй, — сказал он, — Чтобы ты не переживала. Там народа побольше. А то ты напряжена. — Тебе показалось, — отрезала она. Хотя полёт выбил её из равновесия. Она всё ещё чувствовала этот странный подъём, это мгновение, когда ноги не касаются земли. И сердце колотилось где-то в горле. Они шли сначала молча. Она рассматривала его краем глаза — этот профиль, этот спокойный взгляд. Он не смотрел на неё, просто шёл рядом, чуть впереди, будто знал дорогу. Она не выдержала первой. — Кто ты? — спросила она, и голос прозвучал резче, чем хотелось. — А кем ты хотела бы, чтобы я был? — он повернулся к ней, и в его глазах заплясали чертики. — Вот давай без этого, ладно? — она скрестила руки на груди. — Нет, серьёзно, — он не отставал. — Могу стать кем угодно. Она решила подыграть. — Принц Эндрю. — Этот говнюк? — он скривился, и это было так искренне, что она невольно улыбнулась. — А что? — она пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. — Он богат. И всё такое. — Ну, могу и им стать, — он задумался, потом кивнул. — В следующую нашу встречу. Она толкнула его в плечо. — Врёшь. — Не умею врать, — он снова улыбнулся. — Расскажи о себе. То есть тебе нравится принц Эндрю? — Мне нравится его жизнь, — она не стала отпираться. — Деньги. Всё такое. — Деньги — это не всё, — заметил он. — Я не хочу такую жизнь, как у моих родителей, понимаешь? — она сжала кулаки. — Я достойна большего. Я это знаю. — Все так думают, — он покачал головой. — Что они особенные. А по факту... — Я тоже кое-что умею, — перебила она. — Неужели? — он поднял бровь. — Да, — она схватила его за рукав. — Пошли сюда. Она потянула его в бар, даже не разглядев вывески. Просто первый попавшийся, с грязными окнами и запахом дешёвого табака. Они зашли. За стойкой сидели несколько мужиков, в углу кашлял старик, и музыка играла тихая, едва слышная. — Садись, — скомандовала она. — Я нам выпить принесу. — Я не пью, — сказал он. — Да что ты говоришь! — она театрально закатила глаза и отошла к стойке. Через минуту она вернулась с двумя бокалами пива. — Что это? — он поморщился. — Ты что, с Марса? — она фыркнула. — Пиво. — Но почему оно такое... невкусное? — он понюхал, скривился. — Уж на какое хватило, — она села рядом. — Не выпендривайся, когда дама угощает. Он не стал спорить, только отодвинул бокал подальше. — В общем, смотри, — она напряглась, глядя на мужика у стойки. Пиво в его кружке вдруг поднялось фонтаном и выплеснулось прямо на него. Мужик заорал, вскочил, отряхиваясь, и, матерясь, побежал в туалет. Парень смотрел на это спокойно, без удивления. — И этим ты собралась зарабатывать? — спросил он. — А что? — она выпрямилась. — Я найду применение. — Ты бы убила ради чего-то? — вопрос прозвучал буднично, как о погоде. Девушку это не смутило. — Я уже убивала, — сказала она, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Если ты хочешь спросить, могу ли я — то да. Хочешь в киллеры нанять? Это интересно. Парень покачал головой. — Ты смешная, — он улыбнулся. — Совсем не как те, кто меня окружают. Она толкнула его. — Никогда не смейся надо мной! — Ладно, ладно, — он поднял руки. — Ну и кого же ты убила? Сколько тебе лет? Шестнадцать? — Семнадцать скоро, — она гордо подняла подбородок. — И да, я действительно убила. — Ну, просвети меня, — он откинулся на спинку стула. — Не думаю, что смерть по... — Заткнись! — перебила она. — В общем, это было в том году. Чтобы ты понимал: мой отец работает строителем, у нас часто дома какие-то стройматериалы. Но не в этом история. Она сделала паузу, будто собиралась с мыслями. — В том году я думала, что влюбилась. А может, и правда влюбилась. Парень начал со мной встречаться, а потом просто взял и начал встречаться с другой. Без объяснений. Позже она подошла и сказала, что я его пугаю и чтобы я больше не подходила к ним. Она сжала кулаки. — Мне стало так злобно на душе. Я хотела, чтобы они страдали. Понимаешь? Так вот, у нас на районе был какой-то карнавал. Я заранее подготовилась. Взяла у отца стекловату и устроилась продавцом сладкой ваты. Они, специально чтобы позлить меня, подошли купить. Ну, я и смешала. Она улыбнулась — криво, с удовольствием. — У них было внутреннее кровотечение. А я смотрела и наслаждалась. Полиция потом пришла к выводу, что это был двойной суицид. А мне было так приятно, знаешь? Никогда в жизни не испытывала такого приятного ощущения, как когда они оба кровью харкались. Парень улыбался. Не кривил губы, не морщился — просто улыбался. — Впечатляет, — сказал он. В автомате заиграла музыка.

Bertha tillman - Oh My Angel

— Потанцуешь со мной? — спросил он. — Ну не-е-ет, — она скривилась. — Тут никто не танцует. — А мы будем, — он протянул руку. Она посмотрела на неё, потом на него. — Ну, ладно, — она вложила свою ладонь. — Но только одну песню. — Конечно, мой ангел, — сказал он, и его голос прозвучал мягко, почти ласково. Музыка играла, они кружились в центре пустого бара, и никто не смотрел на них. И они лишь друг на друга.

***

Блэк смотрела на неё с искренним удивлением — бровь приподнята, голова чуть наклонена. Рабастан, сидевший за партой, выглядел так, будто его отвлекли от чего-то очень важного. — Я даже не знаю, с чего начать, — выдохнула Гермиона. Блэк встала вальяжно, неторопливо, сложила руки на груди и облокотилась о край стола. Её взгляд был холодным, выжидающим. — Мисс Грейнджер, — голос звучал ровно, почти скучающе, — Поторопитесь. У меня скоро урок. — В общем, — Гермиона сглотнула, чувствуя, как слова застревают в горле, — Я сейчас говорила с кем-то, кто притворялся вами. В женском туалете. Рабастан, который до этого смотрел в пространство, резко выпрямился. Его глаза расширились, и он перевёл взгляд на Блэк. Та даже не шелохнулась — только слегка приподняла бровь, затем щелкнула пальцами в сторону Рабастана. — Живо! — коротко бросила она. Рабастан вскочил, даже не кивнув, и вылетел из кабинета, закрыв за собой дверь. — Так, — Блэк повернулась к Гермионе, и её голос стал жёстче, почти стальным. — Садитесь. И не с места. Сейчас приду. Она сделала шаг к Гермионе, и прежде чем та успела понять, что происходит, Блэк резким движением сорвала кулон с её шеи. Цепочка больно резанула кожу, и Гермиона охнула, прижав руку к месту ожога. Блэк даже не взглянула на неё — вышла, оставив дверь приоткрытой. Гермиона села за парту. Ей не было страшно. Странно, но внутри не было ни капли того холода, который она обычно чувствовала, когда была рядом с разъярённой Блэк. Было только любопытство. И какое-то странное спокойствие. "Кто это был? Что ему нужно?" Через несколько минут дверь открылась. Блэк вошла без кулона на шее — шея была открыта, и это выглядело непривычно, почти уязвимо. Гермиона напряглась, инстинктивно отодвинулась. — Да, я это, — Блэк закатила глаза. — Успокойся. Гермиона прищурилась. Доверие было утрачено — теперь любой жест, любая интонация казались подозрительными. — Как ты поняла, что это не я? — спросила Блэк, садясь на край стола напротив. — Ну... — Гермиона замялась, собираясь с мыслями. — Вообще много было факторов. — Например? — Блэк скрестила руки на груди. — Запах. Блэк подняла бровь, потом совершенно бесцеремонно подошла вплотную, наклонилась так, что её декольте оказалось прямо перед лицом Гермионы, и, держась за спинку стула, протянула шею. — Ну и? — спросила она, отклонившись назад. Гермиона сделала глубокий вдох — слишком глубокий, чтобы не покраснеть. "Да. Это Блэк. Это её запах." — Ваш, — выдохнула она, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Ну, спасибо, — Блэк усмехнулась. — А теперь рассказывай всё. До последней капли. Гермиона сглотнула, собираясь с духом. — Даже не знаю, с чего начать... — Ну, ты уж попробуй, — в голосе Блэк появились нетерпеливые нотки. — Вы же не дарили мне ту книгу, которую я читала? — спросила Гермиона, глядя прямо в глаза. Блэк усмехнулась. — Сама как думаешь? — Понятно... — Гермиона опустила взгляд. — Значит, та первая встреча... я увидела вас — ну точнее, кого-то в вашем образе. — Уверена, что это была первая встреча? — Блэк прищурилась. — Да. Я вас до этого не видела все выходные. А до них... мы были там... под дождём. Она замолчала, опустив голову. Блэк отвернулась к окну — быстро, будто не хотела показывать лицо. — Продолжай, — сказала она глухо. — Опиши эту встречу. — Вы улыбались, — Гермиона говорила тихо, почти шёпотом. — Сказали, что я могу оставить книгу... Блэк закатила глаза. — ...а потом коснулись меня, — продолжила Гермиона. — Будто рассматривали лицо. — Вот с этого места подробнее, — Блэк повернулась к ней, и её взгляд стал острым. — Вы обошли меня вокруг, — Гермиона старалась не смотреть на неё, — Потом коснулись лица. Вот так. Она показала, проведя пальцами по щеке. Блэк сузила глаза. — Дальше? — Ничего, — Гермиона пожала плечами. — Потом вы ушли, я пошла в класс, и, думаю, вы уже были здесь, с мистером Лестрейнджем. Да? — Допустим, — Блэк кивнула, но её лицо было напряжённым. — Дальше. Где и что? Гермионе казалось, что Блэк либо очень зла, либо сильно взволнована. Она давила, требовала, и это было неприятно. — Потом вы сказали, что наши занятия будут проходить в новом месте. В Выручай-комнате. После ужина. Блэк усмехнулась — коротко, с вызовом. — И вас это не смутило? — А почему должно было смущать? — Гермиона подняла голову. Блэк вздохнула, провела рукой по лицу. — Дальше. — Потом было занятие, — Гермиона закусила губу. — Но оно было странное. — То есть даже это вас не смутило? — Блэк повысила голос. Гермиона не выдержала. Внутри всё закипело. — Я не то чтобы вас хорошо знаю! — выпалила она. — Чтобы отличать ваших двойников! Блэк рассмеялась — искренне, громко, откинув голову. — Вот именно! — сказала она, и в её голосе появилась горечь. — Не знаешь. Зато это не мешает тебе... Она замолчала, резко оборвав себя. — Что вы от меня хотите? — спросила Гермиона. — Я как поняла — сразу сообщила. Если вы намерены вымещать свою злость на мне, я пойду... Она начала вставать, но Блэк резко взмахнула палочкой, и дверь с грохотом захлопнулась. Гермиона подпрыгнула от неожиданности и опустилась обратно на стул. — Нет уж, — Блэк говорила тихо, но в её голосе звенела сталь. — Ты сядешь и расскажешь. Всё! Гермиона вздохнула. Спорить было бесполезно. И обижаться тоже. Она поняла, что ничего не изменилось после того дождя. И что её целовала не та женщина, которая сейчас стояла перед ней, постукивая пальцами по столу и прожигая её взглядом. — Мы говорили, — начала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она сказала, что я должна ей доверять, и что я могу спросить всё что угодно, она ответит. — Неужели? — Блэк усмехнулась. — И что же ты спросила? — Сколько вам лет, замужем ли вы... ну, всё такое. — Какое — "такое"? — уточнила Блэк. — Личное! — Гермиона подняла глаза. — То, что я о вас не знаю. Блэк улыбнулась — не своей обычной холодной улыбкой, а какой-то странной, почти заинтересованной. — И сколько же мне лет? Кто мой муж? — Тридцать семь, — ответила Гермиона. — Вы не замужем, но была помолвка. Которая отменилась. — Что ещё? Гермиона замялась. В голове всплыл тот поцелуй — нежный, медленный, чужой. Блэк заметила её смущение и вопросительно подняла бровь. — Ничего, — быстро сказала Гермиона. — Что-то мне подсказывает, что есть ещё, — Блэк подалась вперёд. — Вещай. Что ещё делало это... оно? Тон снова стал требовательным, и Гермиону это бесило. — То, чего бы вы никогда не сделали! — выпалила она. Блэк замерла. Её лицо сначала стало растерянным, потом она прищурилась, потом глаза расширились. Она начала медленно приближаться к парте, не сводя с Гермионы взгляда. — Эм... — голос Блэк дрогнул. — Это, то есть... Гермионе стало даже забавно. Видеть Беллатрису Блэк растерянной. Та остановилась, убрала волосы с одного плеча на другое — жест, который должен был выглядеть небрежным, но вышел нервным. — Это то, о чём я думаю? — тихо спросила Блэк. — Я не знаю, о чём вы думаете, — ответила Гермиона. — Не заставляй меня говорить! — почти прошептала Блэк. — Поцеловала, — выдохнула Гермиона. — Вы меня поцеловали. Ну, то есть кто-то. В щёку. Блэк выдохнула — так, будто задерживала дыхание. — А-а-а... — протянула она, и её лицо расслабилось. — И как оно? — Что? — не поняла Гермиона. — Ну, если кто-то в моём образе ходит и целует... хочется же узнать больше. Как ощущения? Приятно? — Вы меня смущаете! — Гермиона почувствовала, как щёки заливаются краской. — Нисколько, — Блэк усмехнулась. — Было неясно! — выпалила Гермиона. — Я была в шоке. И тогда догадалась! — И ждали всю ночь, и целую тренировку краснея, — Блэк покачала головой, — Чтобы потом залететь и рассказать? Не думаю. — Вам нравится смущать людей? — спросила Гермиона, пытаясь взять себя в руки. — Я не несу ответственность за их эмоции, — пожала плечами Блэк. — Как легко, — буркнула Гермиона. — Ну и как вы догадались после поцелуя? — Блэк театрально изобразила удивление. — Я уже сказала — запах. — И почему молчали всё утро? — Должна была убедиться, — тихо сказала Гермиона. Блэк сузила глаза. Она явно не верила, но спорить не стала. Молча села за свой стол, взяла перо и начала что-то быстро писать. — Что мне сейчас делать? — спросила Гермиона. — Можете идти на уроки, — не поднимая головы, ответила Блэк. — Я вас найду вечером. — Как же кулон? Вы вырвали его у меня. — Думаю, кто бы это ни был, он проклял его при встрече, — Блэк писала, не останавливаясь. — Когда обходил вас и коснулся. — Думаете, это был Локонс? — спросила Гермиона. Блэк замерла. Подняла глаза, и в них мелькнуло что-то — насмешка? — Нет, — отрезала она. Гермиона удивилась. — Но откуда вы знаете? Блэк усмехнулась холодной усмешкой вновь. — Локонс знает, сколько мне лет, милая. Гермиона ещё секунду смотрела на Блэк, которая уже явно потеряла к ней интерес, развернулась и вышла из кабинета. Внутри были смешанные чувства. Кто это был? И зла ли Блэк на неё? Или на кого-то другого? Всё вернулось на тот момент, когда ничего не понятно. Она решила дойти до спальни и взять учебники. Зайдя в комнату, подошла к кровати. На тумбочке стояла открытка. На ней был нарисован ангел — белые крылья, золотой нимб, но улыбка была кривой, почти злой. Гермиона взяла её аккуратно палочкой, открыла. "Не думай, что это конец, детка. Я была намного лучше Блэк. Целую, твой ангелочек". Почерк был мелким, нервным, буквы прыгали. Гермиона перечитала дважды. Внутри всё похолодело. Она опустила открытку на тумбочку, чувствуя, как дрожат руки. "Что это значит? Кто она? И почему "ангелочек"?"

***

Она крушила всё в своей комнате. Мебель летела в стороны, осколки стекла разлетались по паркету, картины падали со стен, и истеричные крики разносились по всему дому, проникая в каждую щель, заставляя стены дрожать. В комнате стояли двое — Локонс и ещё один мужчина, тот самый, который всегда был рядом. Локонс был растерян. Он боялся её гнева так же, как боялся не угодить ей, не услышать одобрения. Его руки дрожали, он переминался с ноги на ногу, но не решался уйти. — Я убью эту грязнокровку! — закричала женщина, швырнув вазу об стену. — Высосу из неё всё и сотру в пыль! Она начала смеяться — дико, надрывно, с таким наслаждением, будто уже представляла эту картину. Подошла к мужчине вплотную. — Пыль, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Вот что от неё останется. Понимаешь? — Дорогая, знаю, — ответил мужчина, стараясь сохранять спокойствие. Локонс не выдержал. Он шагнул вперёд, заикаясь: — Но как вы узнали... что она догадалась? Его голос снова мямлил, тянул, бесил. Женщина резко повернулась к нему, и глаза её горели ненавистью. — Кошка Филча следила за ней, — прошипела она. — Эта маленькая шлюха побежала к своей Блэк... Она снова взмахнула палочкой, и вокруг неё всё начало разлетаться. Книги, подсвечники, статуэтки — всё, что ещё уцелело, взлетало в воздух и разбивалось об стены. Локонс уворачивался, пригибался, пытался закрыться руками, но она не останавливалась. — Но... — начал было он. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка озарила комнату. Локонс упал. Даже не вскрикнул. Просто рухнул на пол, и его глаза остекленели. Женщина расхохоталась — жутко, истерично, выпуская все эмоции, которые копились внутри. Она смеялась, пока не начала задыхаться, пока не схватилась за грудь, пока не успокоилась. — Он был ещё нужен... — тихо сказал мужчина, глядя на тело. — Бесит! — отрезала женщина. — Мямлит, стоит... Мужчина вздохнул, но улыбнулся — той особенной, кривой улыбкой, которая появлялась, когда он смотрел на неё. — Что думаешь насчёт неё? — он достал из кармана какое-то старинное фото и протянул ей. Женщина посмотрела. Её глаза загорелись. — Давно пора, — прошептала она. — Заодно это расстроит нашу малышку. — Я займусь этим, — сказал мужчина, делая шаг к выходу. — Нет! — закричала она, и её голос эхом разнёсся по комнате. — Ты слаб. Она подошла к нему, взяла за руку, заглянула в глаза. И уже спокойно, почти ласково, повторила: — Ты слаб. Я найду, кто этим займётся. А ты мне нужен рядом. Он обнял её. Она уткнулась лицом ему в плечо, и её дыхание постепенно выровнялось. В комнате пахло смертью и безумием. А на полу лежал Локонс — с открытыми глазами и застывшей на лице маской вечного страха.

***

Блэк сидела в своей комнате, у камина, и пила огневиски. Пламя плясало, отбрасывая на стены длинные тени, и в этом полумраке Беллатриса чувствовала себя почти спокойно. Почти. Мысли метались, как искры над огнём — о том, кто это мог быть, о том, насколько далеко всё зашло. Она знала, что на чёрном рынке можно достать любые зелья, особенно с нужным материалом. Это не удивляло. Но что, если не чёрный рынок? Что, если кто-то рядом добыл материал? Кто-то, кто знает её привычки, кто знает, где она бывает, кто имеет доступ? И ещё этот человек — явно не Локонс. Локонс был пустышкой, исполнителем, пешкой. А тот, кто стоял за всем этим, знал о ней слишком мало. Возраст — банальная вещь, но даже её не смогли угадать. Значит, этот человек совсем далёк от неё. Далёк настолько, что круг подозреваемых становится бесконечным. В комнату вошёл Рабастан. Он был взъерошен, зол, и с порога начал: — Проклято! Одно не понимаю: как так? Оно ведь должно наоборот... — Не мешай думать, — перебила Беллатриса, даже не взглянув на него. — Локонс тогда появился здесь, думаю, лишь за одним — проверить, как оно работает. Уж тебе ли не знать, что на всё найдётся контрартефакт. Рабастан сел рядом, налил себе огневиски и сделал большой глоток. — Думаешь, это был он сейчас? — На все сто? — Беллатриса усмехнулась. — Нет. Не уверена. — Руди, кстати, побывал в Мунго, — Рабастан поставил стакан на стол. — Она лежит там. И вообще, мне кажется, Помфри выдумала про женщину. Как мы эту женщину не знаем? Или не знали? Как она остаётся в тени? Я тебе говорю — там три мужика. Просто один из них любит... ну, побыть женщиной. Беллатриса повернулась к нему, и в её глазах зажглось что-то — то ли удивление, то ли презрение. — И с чего такие мысли? — Женщины не совершают такие преступления, — Рабастан пожал плечами. — Они вообще редко совершают. — Совершают, — отрезала Беллатриса. — Просто женщин не находят. — Это ещё как ? — Мужчина слишком прост и примитивен, — она говорила медленно, чеканя слова. — Женщина более изобретательна, аккуратна, хитра. Да и общество... если застукают на месте убийства двоих, кому ты поверишь? Что убила женщина? Она будет искренне реветь и утверждать, что это он. А мужчина начнёт орать, оправдываться, и его же и посадят. — Не знаю, — Рабастан покачал головой. — Бред. Ты сексистка. Книжки, которые ты читаешь, тебе на пользу не идут. — И что в этом сексистского? — она приподняла бровь. — Понятия не имею, — усмехнулся Рабастан. — Я ведь их не читаю, я только подглядываю. Беллатриса закатила глаза, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Как там Грейнджер? — спросил Рабастан, и его голос стал серьёзнее. — А что с ней? — она пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Не знаю, — он наклонил голову. — Всё-таки это стресс, не думаешь? На неё напали вроде или чуть не похитили, её... — Справится, — отрезала Беллатриса. — Нечего делать такие глупые вещи. — Например? — не унимался Рабастан. — Верить, что я могу её поцеловать. Рабастан усмехнулся. Громко, искренне, откинувшись на спинку кресла. — Что? — Вторая я, видите ли, соизволила, — Беллатриса скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость. — А та повелась. Аж бесит. — Что именно? — Рабастан смотрел на неё с прищуром. — Ты не расслышал? — Я имею в виду... что именно тебя бесит? — он говорил медленно, будто пробовал слова на вкус. — То, что Грейнджер поцеловала якобы тебя и ей понравилось? Или что поцеловала не ты, но она думала, что ты? — Ты сам понял, что сказал? — Беллатриса прищурилась. — Я нет. — Я имею в виду, что ты ревнуешь, — Рабастан усмехнулся. — Раз это было не с тобой. — Я даже отвечать на это не стану, — отрезала Беллатриса, но отвернулась к камину, и её щёки чуть порозовели. — Ну и ладно, — он пожал плечами. — Я и не рассчитывал. Повисла тишина. — Если во главе женщина, — наконец сказала Беллатриса, — Я уверена, что это она и была. — Как она пробралась в замок? — спросил Рабастан. — Это у тебя надо спрашивать, — она повернулась к нему. — И у твоих авроров. Рабастан закатил глаза. — Знаешь, если у них есть уши и глаза в замке, а возможно, кто-то среди наших... увы, я могу быть бессилен. — В любом случае, это заходит далеко, — Беллатриса встала, подошла к окну. — А ещё она сейчас должна быть зла, значит, ждём очередного удара. Поэтому нужно усилить охрану. Я написала Тому. — Было бы ещё столько людей... — вздохнул Рабастан. Они продолжали сидеть молча, попивая огневиски. Пламя в камине потрескивало, и тени плясали на стенах. Беллатриса смотрела на огонь, но видела другое — карие глаза, краснеющие щёки, дрожащие губы. И поцелуй. Который был не её. "Кто это был?" — думала она. — "Если я найду этого человека, он ответит. За то, что украл мой..." Она не договорила. Даже мысленно. Первый поцелуй. С Гермионой. Который должен был быть её. А теперь его украл кто-то другой. И это злило сильнее, чем любое преступление Морфеев.