Сад каменных снов

Гермиона шла с Роном после последнего урока. Коридоры уже пустели, только редкие ученики спешили в Большой зал, предвкушая ужин. Рон, как обычно, нёс тяжёлую ношу своих академических страданий. — Ну и профессор Вектор! — воскликнул он, размахивая сумкой. — Они вообще осознают, что есть ещё и другие предметы? Как я успею это сделать, если ещё Слизнорт кучу задал по зельям, а ещё твоя Блэк... — Что с ней? — насторожилась Гермиона. — Я ей, между прочим, сдал эссе, которое ты мне помогла написать, — Рон говорил обиженно, почти трагично. — Так она не приняла его! Сказала, что моя ленивая задница даже не переписала — мол, твой почерк видно за версту. — А зачем ты не переписал? — удивилась Гермиона. — Она же права. — А вот ей делать нефиг сидеть и в этом копаться! — возмутился Рон. — Всегда прокатывало… У неё ко мне личная неприязнь. — Не выдумывай, Рон, — вздохнула Гермиона. — Ты сам виноват. Она хотела добавить что-то ещё, но их догнал Виктор. Рон нахмурился и сузил глаза, всем своим видом изображая недовольство. — Гермиона, — сказал Виктор, поравнявшись с ними. — Если ты после своих занятий и ужина захочешь прогуляться перед сном, я могу тебя подождать. Гермиона улыбнулась. Развеяться бы не помешало, это точно. — Да, хорошо. Виктор кивнул, посмотрел на Рона странным взглядом — в котором смешались любопытство и лёгкое превосходство — и пошёл дальше. — И зачем ты согласилась? — буркнул Рон, когда они остались одни. — В смысле — зачем? — Гермиона удивилась. — Мы вроде пара, Рон. Рон лишь помотал головой, но спорить не стал. Они дошли до Большого зала и сели к Джинни. Та оглядела их, заметила отсутствие Гарри и спросила: — А где Гарри? — Ой, он там , — отмахнулся Рон. — Профессор Флитвик увидя его задержал, говорит, что его чары на "Вингардиум Левиоса»" до сих пор не идеальны. А мы уже на шестом курсе, представляешь? — Вот сказала же сразу в зал идти, — вздохнула Джинни. — Скоро ужин… — А мне пора, — спохватилась Гермиона, взглянув на часы. — У меня сейчас занятие с Блэк. — Разве не после ужина? — удивился Рон. Джинни покачала головой. — Это с той Блэк было после ужина. А с настоящей — теперь до, кажется. Рон взялся за голову, драматично закатывая глаза. — Столько информации — голова кипит… Гермиона улыбнулась, подхватила сумку и зашагала в сторону кабинета Блэк. На душе было немного тревожно, но в то же время приятно — она шла туда, где её, кажется, ждали. И это было главное.

***

Она постучалась в класс Защиты от тёмных искусств, и дверь открылась сама собой — мягко, беззвучно, будто приглашая войти. Гермиона шагнула внутрь и сразу заметила: Блэк сидела за столом, что-то читала, но, услышав шаги, резко захлопнула книгу и убрала её в ящик. Жест был быстрым, почти нервным — будто она не хотела, чтобы кто-то увидел, что именно она изучала. — Добрый вечер, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Добрый, — ответила Блэк, и её тон был непривычно… мягким? Или просто усталым? Гермиона огляделась. Кабинет выглядел как обычно, но сама Блэк была другой — расслабленной, что ли. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, и в её позе не было привычной напряжённой готовности к бою. — С чего начнём? — Гермиона перевела взгляд на неё. — Вообще я уже сама… — А на чём вы остановились с так называемой "мной"? — перебила Блэк, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. Хотелось сказать на поцелуе . — Ну… я задавала вопросы, чтобы узнать вас, — призналась Гермиона. — И как успехи? — Блэк приподняла бровь. — Ну, это же были не вы, — Гермиона пожала плечами. — Так что какое это имеет значение? Блэк усмехнулась, и в этой усмешке было что-то странное — почти самоироничное. — Действительно. Знаете, мисс Грейнджер, я подумала… вы правы. Гермиона нахмурила брови. Блэк была странной. От этого снова в голову закралась мысль: "А это вообще она?" — Мерлин, да я это! — воскликнула Блэк, заметив её взгляд. Она подошла ближе и снова наклонилась своим декольте — так, что Гермиона почувствовала знакомый запах. Вишня, табак, тёмное дерево. Гермиона отстранилась первой. Не потому, что не хотела быть ближе, а потому что эта близость была слишком болезненной. Слишком. — Так вот, — Блэк выпрямилась, — Вы действительно не знаете меня. Совсем. — Я могу использовать… — Гермиона запнулась, — Могу проникнуть к вам в голову? — Думаю, ты не сможешь прорвать мои щиты, — Блэк покачала головой. — Пока... Ты говоришь, не знаешь меня. Думаю, я могу позволить тебе задать мне вопросы. Но с одним условием. Гермиона прищурилась. Блэк действительно была странной — она даже переоделась во что-то менее официальное. — Это точно вы? — не выдержала Гермиона. — Тогда скажите про… — Грейнджер, хватит параноить, — отрезала Блэк. — Это я. Что тебе сказать? Что ты всё время по каким-то причинам оказываешься там, куда тебя не приглашали? Приходится то мёрзнуть из-за тебя, то мокнуть. Гермиона закатила глаза. — Ладно-ладно, всё. Какое условие? — Никаких глупых вопросов, — Блэк говорила серьёзно, хотя в уголках губ дрожала усмешка. — Вопросы, которые человек задаёт, во многом определяют его самого. Я в какой-то мере узнаю и твои мысли. — Хорошо, — кивнула Гермиона. Блэк села ближе — на соседний стул, почти вплотную. Посмотрела на свои ногти небрежным жестом, потом повернулась к Гермионе. — Итак, я готова. Гермиона сглотнула. Вопросы, она не готовила. Но отступать было поздно. — Что самое страшное вы сделали в своей жизни? — спросила она. Блэк ответила не задумываясь: — Поверила тому, кто не стоил доверия. Гермиона нахмурилась — ответ был слишком общим, слишком уклончивым. — И да, — добавила Блэк, — Давай без уточнений. Вопрос-ответ. Я ответила. — Ну, не совсем, конечно… — начала Гермиона, но Блэк лишь усмехнулась. — Ладно. Какой самый безумный поступок вы совершали? Блэк притворно задумалась, потом пожала плечами. — Решила, что должна отвечать на твои вопросы. Гермиона закатила глаза. — Это не считается! — Считается, — Блэк усмехнулась. — Вопрос-ответ. — Вы хотите детей? — спросила Гермиона, решив сменить направление. — Хочу, — Блэк ответила быстро. — Но не таких, которые плачут. Гермиона усмехнулась. — Они все плачут, когда маленькие. — Вопрос-ответ! — напомнила Блэк. — Без углублений. — Ладно, — вздохнула Гермиона. — Вы когда-нибудь были близки к тому, чтобы выйти замуж? Блэк закатила глаза. — Была. Гермионе хотелось уточнить, но она сдержалась. — Вы похожи на свою мать? Блэк задумалась, и её лицо стало серьёзным. — Я похожа на ту, кем я стала. А она стала тенью того, кем должна была быть. Гермиона не совсем поняла, но продолжила. — Когда вы перестали доверять людям? — В тот день, когда поняла, что родная кровь не гарантия верности, — тихо сказала Блэк. Гермиона задумалась над этими словами. Блэк тем временем ухмылялась — по-доброму, почти тепло. — Что вы думаете обо мне? — решилась Гермиона. — Что вы часто задаёте много вопросов, — Блэк улыбнулась. — Это лечится? — Нет, — отрезала Гермиона. — Жаль, — вздохнула Блэк. — Вы вообще способны любить? — выпалила Гермиона, и этот вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинцовое одеяло. У Блэк вырвался смешок — не насмешливый, а скорее удивлённый. — Способна. Гермионе хотелось продолжать в этом направлении, но она взяла себя в руки. — Когда у вас день рождения? — А ты хочешь поздравить? — Блэк приподняла бровь. — Можешь не утруждаться, я его всё равно не праздную. — Во-первых, вы не ответили, — Гермиона нахмурилась. — А во-вторых, почему? — Ну, Грейнджер, — Блэк покачала головой, — Я думала, будет что-то поинтереснее… Гермиона, не дожидаясь, пока она договорит, выпалила: — Что вы чувствуете, когда смотрите на меня? Блэк застыла. Будто её заморозили на месте. Она явно не ожидала этого вопроса. — Я имею в виду, — быстро добавила Гермиона, — Ну, вы такая странная бываете… — Странная? — переспросила Блэк, и в её голосе появилась привычная колкость. — Вы сказали — вопрос-ответ, — напомнила Гермиона. — Когда я дополняю, вы не отвечаете. Значит, и вопрос на вопрос тоже не работает! Блэк вздохнула. Помолчала. Её пальцы нервно пробежали по краю стола. — Желание закрыть дверь… — начала она, и в её голосе появилась непривычная, почти детская неуверенность. — И желание оставить её открытой. И то, и другое бесит. Гермиона смотрела на неё, и Блэк смотрела в ответ — прямо в глаза, или сквозь неё, или в самую душу. Гермиона покраснела. Сильно. До корней волос. Она вздохнула, взяла себя в руки и спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Вы плакали когда-нибудь из-за мужчины? — Да, — коротко ответила Блэк. Гермионе стало от этого не по себе. "То есть она любит мужчин… Хотя понятие "мужчина" — может, это был отец?" Она отогнала мысли и продолжила: — Мне кажется, вы боитесь, что я проникну к вам в голову. Значит ли это, что вам есть что скрывать? — Всем есть что скрывать, — Блэк пожала плечами. — Никто не искренен на все сто процентов. — И кто вам внушил это? — спросила Гермиона. — Грейнджер, — Блэк усмехнулась. — Вопрос-ответ. — Это тоже вопрос! — возразила Гермиона. — Дополнительный, — парировала Блэк. Гермиона решила рискнуть. — Это вы положили на мою кровать записку и платье? — Нет, — ответила Блэк слишком быстро. Гермиона прищурилась. Ответ показался ей слишком поспешным, словно она ждала этого вопроса. — Как-то слишком быстро, — заметила Гермиона. — Вам даже не интересно? А вдруг… — Грейнджер, — перебила Блэк, и в её голосе появилась сталь, — Мало ли кто и что кладёт на твою постель? — Но это ведь могли и… — начала Гермиона. — Ты бы уже сказала, — отрезала Блэк. — И вообще, давай закругляться. Ужин уже через пятнадцать минут. — Но я ещё и половину не задала того, что хотела! — возмутилась Гермиона. Блэк встала, поправила платье — жест, который выглядел почти нервным. — Ну, значит, время вышло. Гермиона вздохнула. — Когда следующее занятие? Блэк отошла к столу, взяла в руки какие-то бумаги, но, казалось, не видела их. — Я сообщу, — сказала она. — Приятного аппетита. Гермиона встала и пошла к двери. — И вам приятного аппетита, — бросила она на прощание. Выйдя из кабинета, она увидела Виктора. Он стоял, прислонившись к стене, и, заметив её, выпрямился. — Всё хорошо? — спросил он. — Да, — ответила Гермиона, стараясь улыбнуться. — Пошли. Она взяла его под руку, и они направились в сторону Большого зала. Но внутри всё колотилось. Ей было приятно от этого разговора — того, который она сейчас вела с настоящей Блэк. Но странно было в конце. Блэк явно что-то скрыла. Кто ещё мог положить ей на кровать это платье и записку? И почему Блэк ответила так быстро? "Слишком быстро", — подумала Гермиона. Она шла рядом с Виктором, но думала о другом. О взгляде Блэк. О её словах: "Желание закрыть дверь и желание оставить её открытой". И о том, как сильно хотелось верить, что это не просто слова.

***

Они трансгрессировали к дому, где она жила сколько себя помнила. Маленький, обшарпанный, с покосившимся забором и вечно мокрыми окнами — она ненавидела этот дом. Ненавидела каждый кирпич, каждый скрип половиц, каждый запах дешёвого ужина, который пропитал стены. — Думаешь, стоит? — спросила она, глядя на знакомое крыльцо. — Может их и оставить? Парень стоял рядом, спокойный, как всегда. — А что они тебе дали? Для понимания: они знали, что ты подкидыш. Но не сказали. Так бы ты хоть копать начала, интересовалась. А ты жила в этой нищете и думала, что это твои корни. Девушка кивнула. Внутри что-то щёлкнуло — не жалость, нет. Только холодная, тяжёлая уверенность. Они зашли с помощью ключа. Внутри было тепло, пахло жареным луком и старым деревом. Отец сидел в продавленном кресле перед телевизором, мать возилась у плиты. Всё как всегда. Всё как в тысячу раз до этого. Они услышали шорохи. Мать обернулась первой. — Мэри! Ты дома? — её голос был удивлённым, но тёплым. — Почему не предупредила? А это кто с тобой? Девушка не улыбнулась. Она смотрела на эту женщину — на её застиранный фартук, на седые волосы, на морщины, которые та заработала честным трудом. И не чувствовала ничего. — Вам меня подкинули, — сказала она, и голос её был ровным, как лезвие. — И вы ничего не сказали. Отец медленно встал из кресла. — Мэри, что происходит? — А ты вообще, — она подняла палочку. — Круцио! Отец рухнул на пол, забился, завыл. Его тело выгибало дугой, пальцы скребли половицы, и он кричал — громко, дико, срывая голос. Мать подбежала к нему, упала на колени, пыталась обнять, но он отбивался, корчился, и её руки скользили по его мокрой от пота рубашке. — Мэри! Солнце, что ты делаешь? — закричала мать. — Как?.. — Круцио. Женщина рухнула рядом с мужем. Её тело свело судорогой, и она закричала — тонко, отчаянно, но боль не проходила, а только нарастала. Девушка смотрела на них и не отводила взгляда. — Что вы мне дали? — прошептала она, глядя, как корчатся те, кто вырастил её. — Бедность. И боль. Я бы даже в нормальный университет не поступила… Парень стоял за её спиной. Его голос был спокойным, почти скучающим. — Убей их. Девушка приставила палочку к отцу. Тот смотрел на неё мутными глазами, и в них не было ненависти — только страх и недоумение. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка — и он замер. Девушка перешагнула через его руку и подошла к матери. Та смотрела на неё, и слёзы текли по лицу, оставляя мокрые дорожки. — Я всегда знала, что не твоя дочь, — сказала девушка, наклоняясь. — Я не могла родиться от такой замызганной, тупой домохозяйки. — Авада Кедавра. Вторая вспышка. Тело матери обмякло, и в доме воцарилась тишина — только телевизор продолжал бормотать что-то про погоду. Девушка выпрямилась, поправила платье и вытерла палочку о фартук убитой. — Выходим, — сказал парень. — Нужно сжечь дом. Они вышли на улицу. Уже темнело, и оранжевые отблески заката смешивались с первыми тенями. Девушка подожгла угол дома — магия сделала остальное. Пламя взметнулось вверх, лизало стены, вырывалось из окон, и дом загорелся ровно, красиво, будто сам хотел этого. Девушка стояла и смотрела. Она улыбалась — не широко, не радостно, а той особенной, хищной улыбкой, которая появлялась, когда внутри что-то заканчивалось навсегда. Её прошлое горело вместе с этим домом. — Уедем на время, — сказал парень. — Нужно залечь на дно. — С удовольствием, — ответила она, не отрывая взгляда от огня. Он взял её за руку, и они трансгрессировали в неизвестность. На пепелище остались только тлеющие угли, запах гари и тишина, которую никто не нарушил.

***

Они сидели с Рабастаном за ужином. Блэк ела тихонько — без обычной небрежности, а вдумчиво, будто каждый кусок требовал осмысления. Рядом Рабастан уплетал всё, но то и дело косился на неё. — Ого, у тебя аппетит появился? — заметил он. Блэк лишь покосилась — коротко, без интереса. Рабастан не унимался. — Ты задумчивая… — Я была у Сириуса, — сказала она, не поднимая глаз. — Он в их числе. Рабастан чуть не подавился. Закашлялся, прикрывая рот салфеткой, и уставился на неё. — Что-о-о? — выдохнул он. — И ты его не взяла? — У него что-то есть на меня, — Блэк понизила голос. — Или у Морфеев. — В смысле — что? — не понял Рабастан. — Ну не тупи, — Блэк покосилась вокруг, проверяя, не подслушивает ли кто. — Сам знаешь. Рабастан нахмурился, и его лицо стало серьёзным. — Не может быть! Блеф. — А если нет? — Я тебе давно сказал: избавляться от него надо, — Рабастан заговорил тише, но жёстче. — А ты ему платишь… — У меня нет выбора, — отрезала Блэк. — Сам знаешь, какой он громкий. — Хочешь, я разберусь? — предложил Рабастан. — Тихо. Спокойно. — Я хочу знать, что у них на меня есть, — Блэк повернулась к нему. — Конкретно. А не просто "я видел, как ты подливала яд". — Да что может быть? — Рабастан пожал плечами. — Слова каких-то… ну,... Это не улика. Тем более ты работаешь в Отделе Тайн — ты сама знаешь.. — Всё равно нельзя рисковать, — покачала головой Блэк. — Тебе ли не знать, — Рабастан вздохнул, — Что нельзя вестись на шантаж. Никогда. Как только заплатишь первый раз — они будут требовать снова и снова. Я тебе тогда ещё сказал... Блэк решила сменить тему. Ей надоело говорить о Сириусе. — Как там Драко? Цисси писала. Рабастан скривился. — Ну, знаешь… Мы в его возрасте уже многое умели. А он нежный, как полевой одуванчик. Боится, что мантия испачкается, что волосы растреплются. Блэк закатила глаза. — Не удивительно. Она перевела взгляд на вход в Большой зал. Там два брата Уизли — Фред и Джордж — под присмотром Амбридж убирались. Они двигались медленно, с демонстративной неохотой, но Амбридж стояла рядом и сверлила их взглядом. — А что рыжее семейство устроилось домовиками? — спросила Блэк с лёгкой усмешкой. — Не, это ты вот вечно где-то пропадаешь, — отмахнулся Рабастан. — Они вчера тут фейерверки устроил. Амбридж наказала. И теперь они убираются. Блэк перевела взгляд на Гриффиндорский стол. Гермиона сидела рядом с Джинни и о чём-то оживлённо говорила. Рядом маячил Рон, который что-то жевал и одновременно пытался вставить слово. "Кругом Уизли… Мерлин." — А ты Грейнджер ту посылку уже передал? — спросила Блэк, не поворачиваясь. — Я просила перед Рождественским балом. — Ну да, — Рабастан кивнул. — Ты же сказала, это книги. Какая разница, когда? Блэк закатила глаза. — Ты точно не смотрел, что внутри? — Точно-точно, — Рабастан поднял руки в примирительном жесте. — Я не лезу в твои дела. Блэк кивнула и продолжила есть. Но мысли были далеко. "Кто положил?" — думала она. — "Грейнджер, задавай правильные вопросы. Клала не я. Вот кто подарил, может быть…".