Грань

«В этом мире на тебя наваливается столько разных проблем, а когда ты танцуешь, ты свободен.»

Шаг вперед 3D (Step Up 3D)

***

Громкая музыка ударяла по рёбрам, растворяясь где-то глубоко внутри напряжённого до предела тела. Жар от глубокого дыхания и резких движений витал в воздухе плотной, почти осязаемой пеленой. Яркий свет прожекторов не слепил — напротив, давал ощущение свободы и полного погружения. Погружения в этот миг беззаботности и легкости, где существовал только танец. Стромп, джеб, снова стромп и завершающий килл-офф. Резкие, агрессивные движения телом приводили в восторг всех присутствующих. Он танцевал мощно, отдавая всего себя своему творению, выливая душу в каждое движение. Кровь бурлила, учащённое сердцебиение трепетало от выброса адреналина, мокрая от пота майка прилипла к телу, откровенно вырисовывая его очертания. Широкая улыбка озарила его лицо, а толпа ликовала, срывая голоса в едином крике. Яркие голубые волосы переливались под светом, будто создавая вокруг него живые, неугомонные волны. — Салли, Салли, Салли! — парень окинул взглядом трибуны, с которых гремело его имя. Он старался не пропустить никого, заглядывая каждому зрителю в глаза, словно выжигая этих ликующих людей у себя на сетчатке. Только противник по ту сторону паркета оставался невозмутимым. Нет, скорее, он делал вид, что невозмутим. Но густые, широкие брови, сведённые в немой злобе, могли выдать его. Длинные тёмные волосы, ниспадающие до поясницы, были слегка спутаны, а массивное телосложение было отчётливо видно сквозь плотно облегающую футболку. — Ларри, Ларри, Ларри! — взвывали фанаты, выкрикивая имя своего кумира. Настала его очередь творить. Заиграла музыка, прожектора загорелись с новой силой, и его искусство началось. Ларри, как обычно, начинал свой танец медленно, оставляя самое сладкое на конец. Вейвинг, затем дайм-стоп и глайдинг. Парень танцевал точечно, с хирургической точностью, ловко управляя своим телом в плавных, выверенных движениях. Их стили кардинально отличались, были разными с ног до головы, но одно сходство было очевидно — страсть, что прослеживалась в каждом движении, вдохе, взмахе, выбросе рук. По завершении его танца судьи начали совещаться, оценивая выступления двух соперников. Но для самих танцоров и их команд исход данного батла был уже очевиден: ничья. Они дошли до финала и в очередной раз ничья. — Сука, каждый раз одно и то же! — Ларри резко отбросил пропитанную потом футболку куда-то в угол комнаты. — Каждый раз мы с ним выходим в финал, и каждый раз — ничья! — парень яростно завязал свои волосы в тугой хвост, уставившись на своего хореографа и лучшего друга. — Ларри, я тебе уже миллион раз объяснял, — начал Тодд спокойно, пытаясь сгладить накалённую обстановку. — Пока глава лиги не высосет из вас весь хайп, он не успокоится. — Да насрать мне на этого Трэвиса, я победу хочу! — не унимался парень, разочарованно взирая на мужчину, который одной своей успокаивающей улыбкой старался остудить пыл младшего товарища. — Ну вот ты, к примеру. Ты же столько раз побеждал в этой лиге, а ничьи у тебя никогда не было! — хореограф медленно закивал, предаваясь воспоминаниям. — В нашей «семье» было не мало талантов, но все быстро перегорали. Не все выдерживали накал страстей, что творился тогда в лиге, — Тодд поднял с пола грязную футболку своего подопечного, сминая её и закидывая в пакет. — Но тогда был другой глава. Поэтому теперь — совершенно другие правила и оценивание. — Так давай уйдём, — жалобно предложил танцор, цепляясь за последнюю надежду. — Куда? Сам понимаешь, что «Уличное Наследие» — единственная лига в стране с таким размахом. Таких профессиональных судей ты нигде, кроме неё, не найдёшь. Так что давай, успокаивайся и приводи себя в порядок. Я буду ждать тебя возле входа, — не дав даже слова вставить, Тодд спешно ретировался из помещения, оставляя своего подопечного наедине с гнетущим пониманием неизбежности. Парень медленно осел на стул, стаскивая со стола чистую футболку. Натягивая ткань на влажную кожу, он услышал скрип открывающейся двери, а за ним… — Фишер, — словно яд, выплюнул он ненавистную фамилию, наблюдая, как тот молча входит в гримёрку и стягивает с себя мокрую майку. — И тебе не хворать, Джонсон, — так же язвительно парировал Салли, роясь в своих вещах. — У тебя на лице больше истории, чем в твоём танце. Оно не трагедия, а оправдание для твоих жалких дёрганий. Из раза в раз, после каждого чёртова соревнования, повторялось это «обменивание любезностями». Именно поэтому Тодд буквально сбежал, заранее зная, что будет происходить в гримёрке. Теперь помещение превращалось в батл уже не танцевальный, а словесный, на остроумие и оскорбления. — Ты как дорогой метроном. Безупречный, точный и совершенно безжизненный, — ответил совершенно безэмоционально Салли, всем видом показывая, как ему уже наплевать на слова Ларри. — Я хотя бы не спекулирую на своём уродстве, — хмыкнул парень, в который раз обводя презрительным взглядом шрамы на лице Фишера. Джонсон слышал кучу теорий в статьях, видео и подкастах о происхождении этих шрамов. Так как Салли танцует жесткий стиль — Крамп, многие профи начали догадываться, что шрамы как-то связанны с его стилем. Каждое выступление Фишера было похоже на исповедь, на историю, выплеснутую через агрессию и гнев. Поэтому для Ларри это прекрасный повод уколоть. — Иди снова пожалуйся на то, что у нас ничья. Хотя бы жаловаться у тебя хорошо получается, — Салли вздохнул, посмотрел на Джонсона своим самым равнодушным взглядом и вышел из гримерки, тихо прикрывая дверь. В опустевшей комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина, густая от непрожитой злости и невысказанных обид.

***

— Вы — короли уличных танцев. Хип-хоп буквально держится на вас, — твердила Эшли Кэмпбелл, включая свой привычный, стальной тон менеджера. — Поэтому хватит заниматься ребячеством! Я уже устала видеть тебя каждый раз в заголовках этих «писулек», — под «писульками» женщина имела в виду жёлтую прессу, что из раза в раз улавливала каждый их конфликт, каждую перепалку между Ларри и Салли. — А мне что, молчать? — буркнул танцор, словно провинившийся ребёнок, но в его голосе всё ещё тлела обида. — Хотя бы отвечай просто менее агрессивно. Он же язык за зубами совсем держать не умеет, вот ваши склоки и всплывают. Салли был безмерно благодарен Эш за то, что та буквально заменила ему мать, но когда она смешивала две свои роли — безжалостный менеджер и любящая, почти опекающая фигура — он терялся, не понимая, как ему реагировать. Поэтому парень решил просто промолчать, показав своё формальное согласие усталым, коротким кивком. Ночной Ноксфелл убаюкивал своей размеренностью, тусклым медовым свечением фонарей и медленным, сонным движением машин. Приглушённая музыка в салоне будто баюкала Салли, который, прислонившись лбом к прохладному стеклу, рассеянно наблюдал за жизнью за окном. Люди неспешно струились по тротуарам, сливаясь в размытые, безликие толпы. — Ты сегодня у меня останешься или к тебе ехать? — спросила женщина, мягко выдергивая Салли из полудрёма. — Ко мне. Мне ещё завтра тренироваться, — едва слышно, уставши промямлил танцор. — Отдохнул хотя бы денёк, совсем ты себя не жалеешь, — вздохнула Эш, и в её голосе на миг проглянула та самая, материнская забота. — Не забудь поесть. — Не забуду. Я уже не маленький, — бросил Сал, прикрывая глаза, чтобы скрыть непрошеную благодарность и тупую, вымотанную пустоту после адреналина. Так и было каждый раз. Каждое соревнование заканчивалось этой горькой, предсказуемой пьесой — словесной стычкой между Джонсоном и Салли. Это уже порядком надоело всем в их близком кругу, поэтому присутствующие на выступлениях делали вид, что не замечают, отворачивались, занимались своими делами. Но их бесконечная, ядовитая вражда, как ни парадоксально, подогревала азарт публики, а пресса жадно впивалась в каждый их скандал, словно в сочный стейк. Вечная война между двумя королями, что никак не могли поделить титул первого места, стала настоящим двигателем, ключом к популярности всей лиги. Они срывались друг на друге в душных гримёрках после выступлений, иногда бросали вызов прямо на паркете, иногда вели нескончаемую войну в социальных сетях. Короче говоря — всегда и везде, в любое время суток, они ссорились.

***

Утро встретило Ларри протяжным, громким звонком от Тодда, который безостановочно пытался дозвониться до ученика. Парень стащил телефон с прикроватной тумбы и, ответив на звонок, небрежно и сонно буркнул: — Да что?! — На том конце трубки повисло секундное молчание, а затем раздался размеренный, слишком спокойный для такого раннего часа голос хореографа: — Быстро зайди на главную страницу лиги, — и звонок был сброшен. Ларри взвыл от досады и упал обратно на подушку, которая манила своей мягкостью к продолжению сладкого сна. Порывшись в телефоне, парень зашёл на официальный сайт лиги и увидел следующую новость: «Следующий сезон встречает нас революционным нововведением: «Дуэльная лига»! Перед каждым батлом будет проводиться жеребьёвка, дабы соревнования проходили не только соло, но и в дуэтах!» — Это ещё что за хуйня… — Ларри, будто не веря своим глазам, прочитал заголовок ещё раз. — Они реально с ума посходили?! — Джонсон закрыл вкладку и тут же перезвонил Тодду, чтобы обсудить этот абсурдный новый формат.

***

Тренировки Салли были изнуряющими, но он не жаловался, ведь сам же и составил себе эту программу. Каждое раннее утро парень ездил в специально арендованный зал, где тренировался вместе со своей командой. Все танцоры были дружной семьёй, каждый поддерживал друг друга на соревнованиях и искренне радовался каждой победе, но к Салли всегда было особое, почти благоговейное отношение. Фишер был первым членом их команды, первым победителем лиги из их «семьи» и первым, кто предложил собирать под своим крылом талантливых ребят. Команда относилась к Салли как к гуру хип-хопа — кем он, собственно, и являлся. Все члены семьи по сотне раз пересказывали друг другу историю о том, как Салли только начинал свой путь в танцах. Для них это была почти легенда, передаваемая из уст в уста. Фишер порой смущался от такого отношения к себе, но с достоинством и тихой благодарностью принимал это восхищение. Все танцоры знали Эш только как менеджера их команды, но для Салли она была единственным, по-настоящему близким человеком. Все давно заметили, с какой особой, почти материнской заботой женщина относится к Фишеру, но никогда не комментировали это. Никто не знал деталей их истории, но все были благодарны Салли за то, что в их команде появился такой надёжный и преданный менеджер. По сути, именно Салли был в их команде главным по хореографии. Официального статуса он не имел, но всегда помогал танцорам с постановками, к нему можно было обратиться с любым вопросом. Танцоры доверяли ему без остатка, что не могло не радовать Эшли, которая уже отчаялась найти им стороннего хореографа. Каждый раз, когда она находила подходящего, казалось бы, кандидата, слышала от Салли одно и то же: — Нет, у него совершенно не поставлены сторилайны и движения тела скованы, — без особого энтузиазма замечал Сал, параллельно разминаясь. — Ага, вы посмотрите внимательнее на его пластику. Салли даже такое заметит, — встрял один из танцоров, пальцем указывая на экран телефона Эшли, где играло видео с хореографом. — Хорошо, не берём, — отчаянно вздохнула она, убирая телефон. — Сегодня репетируем связки? — Именно, — кивнул Сал, переводя взгляд на команду, члены которой уже активно разогревались. — Ты, кстати, видела, что там про Ларри пишут? — Активно за ним не слежу, но вот ты, по всей видимости, не упускаешь ни одного его высказывания или интервью, — с лёгкой издёвкой ответила Эш, давая понять, что видит его навязчивый интерес. — Да я случайно увидел, — отмахнулся он, но женщина лишь недоверчиво сощурила глаза. — Ладно, проехали, — закончил он разговор и отошёл к ребятам, углубляясь в разбор элементов связки и внося точные, выверенные правки. Эшли лишь хмыкнула и принялась за свои бумаги, изредка поглядывая на тренирующихся с тёплой, почти горделивой улыбкой. Через час Сал решил объявить перерыв, отпустив команду на заслуженный отдых. Танцоры разбежались кто куда — кто к бутылкам с водой, кто просто растянулся на прохладном полу. Парень же подошёл к Эшли, которая сидела в углу зала, прислонившись к стене, и выглядела совершенно измученной. — Что случилось? — взволнованно спросил Фишер, присаживаясь на пол рядом с ней. — Ты просто посмотри, что эта лига вытворяет, — она без сил повернула к нему телефон, где была открыта та самая новость про новый формат. Салли, прочитав заголовок, широко раскрыл глаза от удивления и почти выхватил телефон из её рук, пробегая текст полностью. — Они что, прикалываются? — парень начал закипать, пролистывая яростные комментарии. — Вот, хоть есть адекватные люди, которые пишут, что это полный бред. — Это не бред, Салли. На самом деле они идеально подобрали момент для такого нововведения. Да и от старого формата лиги давно пора было отходить. Трэвис точно знает, что он делает, — она с трудом протёрла уставшие глаза и тихо, почти шёпотом, продолжила. — Для зрителей — это гениальное шоу, но для танцоров… Для танцоров это пытка. Этого они не учили. Боже, я уже представляю, сколько скандалов будет… — Именно про это я и говорил! Они решили превратить хип-хоп в скопление слухов и ссор? — танцор горько усмехнулся собственному доводу, возвращая телефон Эшли. — Вот сейчас все вернутся, и сто процентов начнётся балаган. Как будто по его зову, дверь зала с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась разъярённая толпа танцоров. Их голоса, перекрывая друг друга, сливались в негодующий гул. Обсуждение новости явно перешло в горячую фазу. — Ну вот, результат налицо, — констатировал он, поднимаясь. Сал встал и принялся успокаивать недовольных, в то время как Эшли, собрав остатки сил, уже набирала номер организаторов лиги, чтобы обсудить это нововведение напрямую.

***

Спустя месяц. Новый сезон «Уличного Наследия».

— Дорогие зрители, участники и их команды, приветствую всех на «Уличном Наследии»! — под оглушительные возгласы толпы начал своё выступление глава лиги — Трэвис Фелпс. — В новом сезоне мы объявили о новом формате — «Дуэльная лига» — где участники будут выступать в дуэтах! И прямо сейчас, на ваших глазах, мы проводим жеребьёвку. Поприветствуем же наших танцоров, настоящих профи хип-хопа! — зрители вновь взорвали трибуны своим ликованием, наблюдая на большом экране за лицами всех участников. Лишь сами танцоры и их команды не могли разделить эту радость с остальными. Каждый танцор бурно обсуждал с членами своей «семьи» то, как они будут действовать после жеребьёвки. Никому из них не нравился новый формат, ведь они столько лет соревновались друг против друга, а сейчас им придётся работать в команде. — Ладно, всё не так страшно, как может показаться, — успокаивала Эшли своего подопечного. — Ты отлично справишься и в команде, не зря этот месяца ты так усердно тренировался. — И то верно, — парировал Сал, скрывая нервное напряжение и наблюдая за тем, как на экране танцоров разбивают на пары. — Скоро и до меня очередь дойдёт. — Не волнуйся, маловероятно, что тебе в напарники… — не успела она договорить, как голос Трэвиса громко прозвучал по всему залу: — Салли Фишер и Ларри Джонсон — настоящие короли и живые легенды! — фанаты с новой силой взревели от восторга, а команды двух танцоров лишь переглянулись с выражением полного понимания и обречённости, молчаливо кивая друг другу. — Если это шутка, то она не смешная, — холодно процедил Сал, наблюдая, как Ларри и его команда приближаются к ним сквозь толпу. Ларри, которого под локоть почти вёл Тодд, уже кричал на весь зал: — Я отказываюсь! Вы что, смеётесь сейчас?! Мне вообще не до шуток, объявляйте мой уход! — Тодд жалобно посмотрел на Эш, которая лишь наблюдала за этой истерикой двадцатидвухлетнего парня, скрестив руки на груди. Его ровесник, что стоял рядом со своим менеджером, решил тоже вставить свои три копейки: — Мне, как бы, тоже эта идея не по душе, если что, — вскользь бросил Фишер, ловя на себе яростный, почти животный взгляд своего, до недавних пор, заклятого соперника. — А мне наплевать, что вы там хотите или нет, — женщина разочарованно вздохнула, опуская руки. — Такова судьба. Отказаться — значит потерять доступ к лиге на пару лет, сами правила читали. — Тодд лишь активно закивал, не решаясь вставить и слова. — А теперь спокойно слушайте меня, две истерички: если вы хоть раз проявите на публике своё недовольство, я лично каждому на пальцах и самым доступным языком объясню, почему так делать нельзя. Вы хоть представляете, какой это шанс исправить ваш имидж? Вы хоть и гениальные танцоры, но просто невыносимые люди, которые не знают азов адекватной коммуникации, — танцоры молча кивали, продолжая бросать друг на друга испепеляющие взгляды, наполненные искренним, глубинным гневом. — Вот-вот, Эшли правильно говорит! Давайте вы остынете, подумаете, а завтра мы все дружно встретимся и будем репетировать, — наконец подал голос Тодд, напряжённо улыбаясь. Двум танцорам ничего не оставалось, кроме как согласиться, ведь терять свой статус в лиге они действительно не хотели. Команды парней вздохнули с облегчением, наблюдая, как двое молодых людей изо всех сил стараются показать отсутствие презрения друг к другу. Жеребьёвка закончилась, пары были объявлены, и ведущий огласил первые батлы между дуэтами. Салли и Ларри выступят вторыми, так что у них есть немного больше времени на подготовку, но этого всё равно катастрофически мало для того, чтобы эти двое нашли хоть какой-то общий язык. На подготовку перед первым батлом давалось полторы недели, а значит, через три недели их дуэт выйдет против другого. Все дуэты выстроили в центре паркета, а Трэвис начал подробно разъяснять правила нового формата. Два танцора, что испытывали друг к другу лишь лютую, выжженную ненависть, стояли плечом к плечу. Слишком близко. Невыносимо близко для их статуса злейших соперников. — Только не думай, что мы теперь команда. Мне противно от одной этой мысли, — тихо, сквозь зубы, пробормотал Ларри, так, чтобы слышал только Сал. Они оба смотрели прямо перед собой, на ликующие трибуны, гордо подняв подбородки, но всё их внимание было сфокусировано на ненавистном присутствии рядом. — Не волнуйся, я сделаю всё, чтобы ты с позором отсюда вылетел, — ядовито парировал Фишер, кривя губы в усмешке. — Это ещё посмотрим, кого вышибут. Не могут же они вечно держать в лиге уродца. Таким самое место в цирке, — Ларри бросил этот камень, не глядя. Салли лишь тяжело вздохнул, медленно поворачивая к нему голову. — Ты когда-нибудь придумаешь что-то новое? Уже тошнит от этой пластинки, — парень нарочито, демонстративно зевнул. Ларри дёрнулся, нахмурив брови, и Сал почувствовал мимолётное, дикое удовлетворение. После этой короткой перепалки они замерли, стоя в молчании и изо всех сил изображая, что человека в полуметре от них просто не существует. — Это уже больше похоже на флирт, чем на ссору, — отметил Тодд, наклоняясь к Эшли так, чтобы слышала только она. — Только не смей говорить это им вслух, иначе тебя прикончат на месте, — прошептала в ответ Эш, едва кивая. — Ну хоть так они объединятся. Я готов пасть жертвой этого союза, лишь бы они начали слышать друг друга, — с ложной смелостью сказал Тодд, отбивая кулаком в грудь. Эшли лишь устало провела рукой по лицу, не отрывая взгляда от двух напряжённых фигур на паркете.

***

— Я, кажется, довольно ясно всё объяснила! Прекратите этот цирк! — Два взрослых парня, виновато опустив головы, молча выслушивали разнос. — Ещё и суток не прошло, а вы уже обеспечили себе новый скандал! — Эшли выкрикивала слова, пока Тодд в углу изучал свежий выпуск какой-то малоизвестной газеты с кричащим заголовком: «Союз двух легенд — полный провал? Взаимная ненависть убьёт их триумф?». На обложке была удачно пойманная фотография: Сал с ехидной, вызывающей ухмылкой, а Ларри, повернутый к нему, с таким взглядом, в котором читалась чистая ярость. — Зато фото… просто огонь. Как они так ловят момент… — Тодд собирался развить мысль, но замолчал под ледяным взглядом Эшли. — Чтобы на сегодняшней тренировке оба были собраны и молчали, как рыбы. Услышу хоть одно колкое слово — моментально поедете по домам размышлять о своём поведении, — пригрозила она. Танцоры покорно кивнули, поднимая головы. — Что ж, за работу! — объявил Тодд, бодро вскакивая с пола. — Сал, меня уже предупредили, что ты отвергаешь всех хореографов, но надеюсь, мы сработаемся. Вы же никогда не танцевали в дуэте, я правильно понимаю? — Парни вновь кивнули, украдкой бросая друг на друга быстрые, острые взгляды. — Н-да… работы предстоит по горло, это точно. Тогда начинаем! И началась эта долгая, выматывающая, пропитанная взаимным раздражением тренировка под началом Тодда. Мало того, что Салли с трудом воспринимал его правки как что-то авторитетное, так ещё и постоянное, физически ощутимое присутствие Джонсона действовало ему на нервы. Хореограф начал с самой простой связки на синхронность, чтобы постепенно ввести их в формат дуэта, а не привычного соло. — Салли, шаг должен быть чётче, как у Ларри. Ларри, тебе, наоборот, добавить размаха и агрессии, как у Сала, — вносил правки Моррисон, в то время как танцоры в глубине души уже мечтали оказаться где угодно, только не здесь. — Его широкие движения — это просто отсутствие контроля, — язвительно бросил Ларри, с силой откручивая крышку бутылки. — А его точность — это отсутствие харизмы, — парировал Сал, совершая те же действия со своей водой. — Рты на замок, пока Эшли не вернулась и не надавала вам по шее! — оборвал их Тодд. — Вы что, даже такую простую связку не можете отточить? Я не требую учить стили друг друга! Я даю вам базовую вещь, чтобы вы начали слышать друг друга! Читайте движения партнёра, вы же сто раз видели друг друга в батлах! Это была чистой воды манипуляция, попытка добавить азарта через старое соперничество. Грязный приём, но, судя по всему, иначе заставить их работать вместе было невозможно. И это сработало. Парни невольно включились, восприняв отработку связки как новый виток их вечного соревнования. Тодд ловил каждый момент, указывая на малейшие ошибки. — Сал, ты как всегда на высоте. Арм-свинги просто шикарны, но сделай их чуть менее жёсткими. Ларри, тоже всё замечательно, но добавь в кикауты больше ярости, мне нужны эмоции от тебя! — теперь танцоры слушали его замечания спокойнее, внося коррективы без препирательств. Стиль Ларри — Футворк и Поппинг, поэтому ему приходилось также не легко, как и Фишеру, подстраиваться под своего соперника. Через пот и труд, они постепенно справлялись с этой незадачей, стараясь не подводить старания хореографа. Но для них двоих эта «игра» быстро перестала быть просто игрой. Она превратилась в пристальное, невольное изучение противника, в сбор «досье». Фишер подметил, как Ларри в момент полной концентрации, исполняя сложный элемент, слегка закусывает внутреннюю сторону щеки. Ценная мелочь для будущих язвительных комментариев. Джонсон же уловил, что Сал, когда сбивается или недоволен собой, почти незаметно проводит кончиками пальцев по самым крупным шрамам на скуле. Его коллекция колкостей тоже пополнилась. Оба они ещё не осознавали, что это не просто сбор компромата. Это было самым настоящим, пусть и вынужденным, погружением в мир друг друга. Если раньше они видели лишь общую картину друг друга, то теперь невольно выхватывали мелкие, интимные детали. Пусть случайно, пусть со злым умыслом, но они начинали узнавать. Тодд, наблюдая со стороны, тихо торжествовал: его манипуляция сработала идеально. В воздухе, густом от пота и старой вражды, наконец начал проступать едва уловимый контур взаимного понимания. И это позволило хореографу на время отложить в сторону воображаемый пузырёк с валерьянкой. Вскоре долгая, выматывающая тренировка подошла к концу. Оба танцора были ужасно изнурены, но показывать этого ни в коем случае не желали. Для каждого из них усталость была бы проявлением слабости перед противником, поэтому они изо всех сил держались, изображая, что полны сил и готовы продолжать хоть до утра. — Отлично поработали! — Эшли появилась как раз под финал. Она ездила к другим ребятам из команды, которых также распределили по дуэтам. Женщина полностью доверила эту пару Тодду, зная, что тот один из немногих, кто способен совладать с их взрывными характерами. Танцоры и не подозревали, что Эш и Тодд были знакомы ещё задолго до образования их «семей». В прошлом Моррисон был настоящей звездой хип-хоп сцены, уважаемым ветераном лиги, а Эшли работала правой рукой у предыдущего главы. Затем между ней и боссом разразился скандал, детали которого знали лишь непосредственные участники, и Эшли покинула свой пост, уйдя в свободное плавание. Тодда и её связывали давние, проверенные временем товарищеские отношения, но они предпочитали не афишировать эту дружбу. Особенно теперь, когда их подопечные, знаменитые танцоры, оказались заклятыми врагами. Лишний повод для сплетен им был ни к чему. — Да, молодцы, ребята, — мужчина взглянул на часы и засуетился. — Господи, я совсем закрутился с вами. Меня Нил уже, наверное, заждался, — тараторил хореограф, в то время как Сал внимательно, с лёгким любопытством наблюдал за его спешкой. — А кто такой Нил? — с неподдельным интересом спросил Фишер, в уме уже рисуя образ нового перспективного танцора, потенциального соперника. — Муж мой, — с немного смущённой, тёплой улыбкой ответил Тодд, и на его щеках проступил лёгкий румянец. Салли на секунду замер от неожиданности, но быстро взял себя в руки. — Ого, поздравляю! И давно вы женаты? — танцор решил, что будет невежливо оборвать разговор, и задал первый пришедший в голову вопрос. — С того самого момента, как я в команду вступил, — не дожидаясь ответа учителя, в разговор вступил Джонсон, скрестив руки на груди. — Он мне тогда все уши прожужжал про свадьбу, так что пришлось идти — отбоя не было, — Ларри закатил глаза, вспоминая то время, а Тодд лишь рассмеялся и похлопал его по плечу. — А ты тогда был совсем другим. Сал, он был самым милым и споко… — его речь прервала рука Джонсона, резко заслонившая ему рот. — Ты вроде как торопился, — жёстко перевёл он тему, пока Фишер смотрел на эту сцену с плохо скрываемым интересом и хищной усмешкой. — Ой, точно, совсем из головы вылетело! Ладно, я побежал, всем пока! — Тодд, словно вихрь, умчался из зала. — Мне тоже пора, — Эшли взглянула на часы, перекидывая сумку через плечо. — Сал, тебя подбросить? — парень отрицательно замотал головой. — Нет, я ещё немного останусь, потренируюсь, — женщина кивнула, в который раз напомнив ему, чтобы не забывал о своём здоровье. Слегка смущённый Фишер быстро выпроводил менеджера, и теперь в зале, наполненном вечерней тишиной и запахом пота, он остался один на один с Джонсоном. Воздух снова натянулся, как струна. — А тебе тоже не пора ли? — спросил он, стараясь звучать нейтрально. — Ты мне что, нянька? Сам разберусь, — гадко бросил Ларри, направляясь в раздевалку. Салли лишь пожал плечами и принялся дальше тренироваться, доводя свои элементы до идеала.

***

Через неделю усердных, выматывающих тренировок парни начали показывать отличные результаты. В воздухе становилось меньше едкого напряжения от взаимных колкостей, меньше спонтанных стычек, и всё больше сосредоточенного упорства, вынужденного спокойствия и общей, почти отчаянной старательности. Оба танцора жаждали выйти в финал, прекрасно зная, что в новый сезон лига отбирала лишь исключительных профессионалов. Поэтому им приходилось выкладываться вдвойне. Если для Салли такой изматывающий ритм был привычной средой, то для Ларри — сущей пыткой. Джонсон определённо не был жаворонком, и Тодд уже давно с этим смирился, но для Фишера эта особенность становилась источником растущего раздражения. — Он опаздывает уже почти на час! Сколько можно?! — если все предыдущие дни Сал ещё как-то сдерживался, следуя настоятельным советам Эшли не раздувать конфликты, то сегодня его терпение лопнуло. — Почему я не позволяю себе ни минуты опоздания, а наш дорогой Ларри пользуется этой привилегией как хочется? — Салли, успокойся. Он же приходит? Приходит. Просто с некоторым запозданием, — пытался усмирить его Тодд, заранее чувствуя, как в зале нарастает конфликт. — И это «некоторое»? Не защищай его сейчас, пожалуйста, — танцор нервно, широкими размашистыми шагами нарезал круги по залу, в воображении уже отчитывая Джонсона со всей присущей ему язвительностью. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. — Простите за опоздание, — запыхавшись, выпалил Ларри, врываясь в помещение. Его волосы были слегка растрёпаны, а на щеках играл румянец от быстрой ходьбы. Салли уже сделал глубокий вдох, готовый обрушить на него шквал упрёков, но Тодд, мгновенно поймав предостерегающий взгляд Эшли, резко вмешался: — Сал, как раз хотел посоветоваться насчёт того элемента из вчерашней связки! — мужчина быстро поднялся с пола и направился к Фишеру, насильно переключая его внимание. Сал, слегка ошарашенный, но польщённый, позволил себя отвлечь и с важным видом погрузился в обсуждение хореографических тонкостей. Эшли тихо выдохнула и жестом подозвала к себе Ларри. — Ларри, я понимаю, тебе тяжело вставать, но график жёсткий. Ты же сам хочешь результата, — тихо, но твёрдо сказала она, пока парень украдкой наблюдал, как Тодд и Сал что-то оживлённо чертят в воздухе руками. — Да, понимаю. Просто мой организм наотрез отказывается воспринимать утро, — признался он, с лёгкой виноватой ухмылкой пожимая плечами. — Привыкнешь. Но завтра — ни секунды позже, ясно? — она пригрозила ему пальцем. Ларри в шутку поднёс руку ко лбу, как солдат, принимая приказ. — Ларри, мы начинаем! — окликнул его Тодд. — Сегодня задачка будет посложнее. Первые две связки мы отработали прекрасно, осталась сложная часть. Нужно совместить брейк с круговым скольжением. Отрепетировав эту связку, дальше просто идем по плану. Задачу поняли? — парни синхронно кивнули, попутно разминаясь перед тренировкой. Включив уже знакомый танцорам трек, Тодд начал тренировку. Парни погрузились в работу с такой самоотдачей, что казалось, они растворяются в музыке. Их резкие, взрывные, точечные движения были наполнены такой неистовой энергией и страстью, что даже просто наблюдать за этим было завораживающе. Каждый бросок руки, каждое напряжение пресса, каждый идеально отточенный переход говорили об абсолютной, настоящей преданности своему делу. В них было видно, что мир уличных танцев — не просто профессия, а их единственная, дышащая стихия. — «И как они после этого умудряются так ненавидеть друг друга?» — пронеслась мысль у Тодда, пока он критическим взглядом следил за отработкой связки. — «В этом они же абсолютно одинаковы». Но сами танцоры думали сейчас не о ненависти. Вопреки всему, их внутренний монолог сменился, а привычные насмешки ушли на второй план: — «Как он так выводит ногу на этом повороте? Это же один из самых сложных элементов во футворке…»— невольно отмечал про себя Салли, краем глаза следя за движениями Ларри. — «Наверное тяжело было выучить это движение, а он так идеально его исполняет…» — проскальзывала у Джонсона редкая, чисто профессиональная мысль, которую он тут же гнал прочь. Парни, сами того не осознавая, начали улавливать уровень мастерства друг друга. Два короля площадки, не способные прежде провести и дня без перепалки, теперь невольно начинали замечать силу противника. Нет, восхищение — это было слишком громкое и неверное слово. Пока что это было лишь обострённое, невольное признание чужого мастерства. И этого уже было достаточно, чтобы тихая щель в стене их вражды дала первую, почти невидимую трещину.