Волшебник

      Ранним утром в учительской было спокойно. Немури листала журнал, закинув ногу на ногу. Эктоплазм неторопливо собирался на урок. Он уже потянулся к ручке двери, когда она с грохотом открылась, и радиоведущий чуть не сбил его с ног. Блондин был весь взъерошенный и тяжело дышал, будто бежал сюда со всех ног. – Прости! – выдохнул он, даже не глядя на коллегу.       Преподаватель математики покачал головой и, тяжело вздохнув, вышел, прикрыв за собой дверь.       Учитель английского подлетел к подруге, с размаху плюхнулся на соседний стул и, наконец, перевёл дух. Каяма лениво отложила журнал и повернулась к нему. – Нему! Ты сейчас упадёшь! – выпалил мужчина, сверкая глазами.       Брюнетка чуть приподняла бровь, скептически глядя на него. – Что случилось? – но в голосе послышались лёгкие нотки любопытства.       Хизаши подался вперёд, понизил голос до заговорщического шёпота, но тут же, не выдержав, снова затараторил, энергично размахивая руками: – Прикинь, Тоши живёт у Шо! Я вчера пошёл к нему домой выпить с ними и такое видел! – Он выдержал драматическую паузу, наслаждаясь моментом. – Тошинори прижал Шоту к раковине! Понимаешь? Вот так! – Ямада схватил девушку за плечи, изображая сцену. – Чуть не поцеловал! А наш Шо… наш Шо, представляешь, вроде как не был против!       Глаза Полночи расширились. Она придвинулась ближе, вцепившись в его рукав. – И? Что дальше?! – Я им помешал! – Мик самодовольно ударил себя кулаком в грудь. – Рано ещё. Ты бы видела их лица, когда я забрал у Шо кружку и такой: «О, водичка! То, что нужно!»       Он вскочил со стула и начал изображать эту сцену, метаясь по комнате. Преподавательница искусства улыбнулась, но тут же спохватилась. – Скажи, что ты это заснял! – взмолилась она, подаваясь вперёд так, что чуть не упала. Блондин виновато покачал головой, разводя руками. – Чёрт! – Немури откинулась на спинку стула и застонала, прикрывая глаза. – То же мне друг! Ну почему я не пошла вчера с вами? – она стукнула кулаком по подлокотнику. – Променяла такой момент на какие-то дурацкие дела! – Ладно-ладно, не убивайся, – радиоведущий ободряюще похлопал её по плечу. – В следующий раз обязательно сфоткаю! Обещаю! – он приложил руку к сердцу, как бы изображая клятву, и состроил самое серьёзное лицо, на которое только был способен. – Честное слово!       Каяма посмотрела на него исподлобья, и в уголках её губ предательски дрогнула улыбка. – Хорошо, – протянула она, стараясь сохранить строгость. – Я тебя прощаю.       Они обменялись довольными заговорщическими взглядами. Всё только начиналось.

…

      Коридор наполнился шумом детских голосов. Ученики спешно покидали кабинет, торопясь на перемену. Тошинори дождался, когда все выйдут, и спустя пару секунд сомнений всё же прошёл внутрь. Он подошёл к кафедре, за которой стоял классный руководитель, уткнувшись в бумаги, и медленно протянул ему ключ, лежащий на раскрытой ладони. – Вот, забери, – его голос прозвучал тихо, почти хрипло. – Макото сегодня утром уехала домой, так что я… возвращаюсь к себе.       В этот момент мимо кабинета проходила Полночь. Она хотела кое-что обсудить с учителем кратковременных атак, но замерла. До неё донёсся обрывок фразы «возвращаюсь». Голос определённо принадлежал Всемогущему. «Что? Тоши уезжает? Нужно срочно обсудить это с Заши!»       Девушка покрепче прижала к себе журнал и рванула в противоположную сторону — искать преподавателя английского.       Яги замолчал и тут же опустил глаза в пол, не в силах видеть его реакцию. Он заставил себя сказать это, хотя внутри всё сжималось. Сердце налилось вязкой, неприятной тяжестью. «Так надо. Он и так слишком много для меня сделал. Нельзя… нельзя злоупотреблять его добротой».       Шота медленно поднял голову. Его взгляд — изучающий, внимательный — скользнул по лицу блондина, задержавшись на бушующем море, что плескалось в глубине зрачков. Внутри вспыхнуло ранее незнакомое желание оставить его рядом, но он быстро прогнал наваждение. Айзава протянул руку и мягко, почти невесомо, накрыл ладонь символа мира своей. Но вместо того, чтобы забрать ключ, он сомкнул его пальцы на холодном металле. – Оставь себе, – тихо выдохнул брюнет. – Ещё пригодится.       Он убрал руку, но на коже героя №1 ещё чувствовалось тепло от его прикосновения. Учитель геройских основ поднял на него удивлённые глаза. В чёрных угольках напротив не было сожаления, только спокойная уверенность. Секунду они смотрели друг на друга. А потом Тошинори, словно очнувшись, судорожно спрятал ключ в карман и, развернувшись, почти бегом бросился к двери. На пороге замер и бросил через плечо: – Подожди секунду. И исчез в коридоре.       Сотриголова остался один. Смотрел на пустой проём и ждал. Он знал — тот обязательно вернётся.

…

      Сердце колотилось где-то в горле, заглушая собственные шаги. В голове пульсировала только одна мысль: «Успеть».       Он лихорадочно оглядывался по сторонам в поисках знакомого силуэта. Коридор казался бесконечным, перед глазами мелькали разноцветными пятнами ученики. Но всё это было не важно.       И вдруг впереди, у окна, Яги заметил её. Момо, спокойная, сосредоточенная, с книгами в руках, направлялась на другой урок. – Юная Момо! – крикнул он, подбегая и с трудом переводя дух.       Девочка обернулась. В её глазах мелькнуло искреннее удивление. – Всемогущий? – она чуть склонила голову, разглядывая его раскрасневшееся лицо. – Прости, что задерживаю, но… – голос сорвался, пришлось сделать паузу, чтобы отдышаться. – Не могла бы ты уделить мне пару минут? – Конечно. Чем я могу помочь? – спросила Яойорозу, вежливо улыбаясь.       Блондин достал из кармана связку ключей и, отстегнув один, протянул его ученице. – Не могла бы ты… создать копию вот этого ключа?       Рука чуть дрожала, и он надеялся, что девушка этого не заметит.       Брюнетка не стала ничего спрашивать, лишь бережно взяла металлический предмет, внимательно его рассмотрела и кивнула. Аккуратно закатала рукава пиджака и рубашки, обнажая руки до локтя. Герой №1 завороженно смотрел, как её кожа начала светиться разноцветными искрами. Из этого сияния прямо на глазах постепенно материализовывался идеальный дубликат. – Готово, – мягко сказала Момо, протягивая ему два одинаковых ключа. – Спасибо, – выдохнул символ мира, принимая их. Голос прозвучал немного хрипло от волнения. – Спасибо тебе огромное. – Всегда пожалуйста, – девочка кивнула, поправляя рукава.       Не в силах больше ждать ни секунды, Всемогущий развернулся и побежал обратно. Туда, где его ждали.

…

      Дверь резко распахнулась, с глухим стуком ударившись о стену. Преподаватель геройских основ влетел в кабинет. Весь запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом и сбившимся дыханием, но такой счастливый. Он едва не сбил с ног классного руководителя, но тот даже не пошевелился — только поднял на него удивлённый взгляд. Тошинори перевёл дух и осторожно, боясь спугнуть, взял его руку в свои. Ладонь была холодной, чуть шершавой. Яги на секунду зажмурился, чувствуя это прикосновение, а потом вложил в неё ключ. – Это… это от моей квартиры, – выдохнул он, и в этом выдохе было всё: и страх, что он откажется, и надежда, и нежность.       Повисла тишина, наполненная лишь их тихим дыханием и бешеным стуком сердец. Учитель кратковременных атак смотрел на предмет, лежащий у него на ладони, и внутри разливалось то самое странное тепло. Он поднял взгляд и встретился с встревоженными небесно-голубыми глазами, в которых плескалась робкая вера. – Договорились, – тихо сказал Шота и крепко сжал пальцами тёплый металл.

…

      Сквозь окна академии мягко пробивались лучи послеобеденного солнца, заливая учительскую тёплым золотистым светом. В комнате царила уютная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном чашек да шелестом страниц. Анан, Цементосс и Король Влад расположились за небольшим столиком, мирно попивая чай.       В углу, за своим столом, Хизаши в сотый раз перечитывал одну и ту же строчку отчёта. Голова гудела от цифр и формулировок. Он откинулся на спинку стула, закатил глаза и театрально схватился за голову, бросив печальный взгляд на внушительную стопку бумаг возле монитора.       В этот момент дверь резко распахнулась, и внутрь ворвалась преподавательница искусства, нарушая эту идиллию. Её глаза горели решимостью, дыхание сбилось. – Заши, нам надо поговорить!       Не успел Ямада и рта раскрыть, как она подлетела к нему, вцепилась в рукав и с силой потащила к выходу. – Но у меня отчёты! – взвыл он, упираясь ногами в пол и хватаясь за край стола. – Меня убьют! – Это очень важно, – отрезала девушка, не оборачиваясь. Её голос звучал так твёрдо, что Мик понял: спорить бесполезно.       Он обречённо глянул на кипу бумаг, вздохнул и позволил увести себя.       Кан проводил их взглядом и недовольно буркнул себе под нос: – Они всегда такие шумные?       Куросэ, сидевшая рядом, прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.       Коридор переполнял гул детских голосов. Ученики носились туда-сюда, перекрикивались, смеялись. Немури, не обращая внимания на толпу, уверенно свернула в их любимый уголок у окна. Здесь было немного тише, хотя отдельные выкрики всё равно долетали. Она прислонилась спиной к подоконнику, скрестив руки на груди. Блондин встал рядом, нетерпеливо барабаня пальцами по предплечью. – Ну? – не выдержал он. – Так что случилось?       Брюнетка опустила голову. Плечи её заметно напряглись. Мгновение она молчала, собираясь с мыслями, а потом тихо выдохнула: – Тоши съезжает. – ЧТО?! – радиоведущий закричал так, что стены содрогнулись. Гул в коридоре резко стих. Даже дети, кажется, замерли, испуганные этим воплем. Но уже через секунду шум снова вернулся с удвоенной силой. – Тише ты! – зашипела Каяма, зажимая уши. – Но почему? – мужчина подскочил к ней и вцепился в плечи, заглядывая в её глаза. – Что случилось? Шота его обидел? – Я не знаю! – выпалила девушка. – Я шла по коридору и случайно услышала, как он сказал, что возвращается домой.       Учитель английского отпустил её и замер, глядя в окно. Мысли лихорадочно метались, сталкиваясь. – Мы должны что-то сделать, – выдохнул он. – Но что? – Нужно поговорить с ними.       Хизаши обернулся и вопросительно приподнял брови.       Полночь плавно оторвалась от подоконника, выпрямляясь, и решительно сжала кулаки. – Я поговорю с Тошинори. А ты… – она встретилась взглядом с полными уверенности зелёными оливками. – Ты должен поговорить с Шотой. Ты его лучший друг. – Хорошо, – голос Ямады прозвучал неожиданно серьёзно. – Я поговорю с ним.       Преподавательница искусства шагнула ближе и мягко положила руки ему на плечи. – Будь осторожен. Не сделай хуже. – Постараюсь, – прошептал он.

…

      Накинув на плечи элегантное тёмно-синее пальто, Немури неспешно вышла на улицу. Во внутреннем дворе было тихо и пусто, что непривычно. Обычно здесь всегда было шумно: под высоким раскидистым деревом толпились компании учеников, обедали, смеялись, играли, спорили. Но с наступлением зимы они предпочли греться в классах.       Она огляделась по сторонам и замерла, заметив знакомый силуэт. На скамейке, подпирая руками подбородок, сидел Всемогущий. Он смотрел куда-то в пустоту и казался таким потерянным. Девушка медленно, стараясь ступать как можно тише, подошла ближе и встала сбоку от него. Символ мира не замечал её — он был полностью погружён в свои мысли. – Как ты? – осторожно спросила она.       Мужчина вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. Он резко поднял голову и обернулся, встретившись с ней удивлённым взглядом. Но увидев знакомое лицо, чуть расслабился. – Всё… всё в порядке, – ответил блондин, пытаясь скрыть усталость, но голос на мгновение дрогнул. – Уверен? – Каяма склонила голову набок. – Ты выглядишь подавленным. – Правда. Не стоит беспокоиться, – он попытался улыбнуться, но вышло натянуто.       Девушка хотела всё выяснить, осторожно расспрашивая его, но диалог не шёл. Она не выдержала. – Прости, но… – брюнетка сделала паузу, подбирая слова, но сдалась. – Я слышала ваш с Шотой разговор.       Герой №1 заметно напрягся. Он выпрямился, опустил ладони на колени и сжал их так, что побелели костяшки. – Ты сказал, что возвращаешься домой, – она скрестила руки на груди, глядя на редкие облака в небе. – И я подумала… может, Шота тебя чем-то обидел? Он, конечно, грубый, вечно недовольный, но… – Всё хорошо, – перебил её учитель геройских основ, и его голос впервые за весь разговор прозвучал уверенно. – Шота меня не обижал. Он… был очень добр ко мне.       Он замолчал. Секунда. Другая. Казалось, это длилось целую вечность. – Я знаю, что это не моё дело, – нарушила тишину Полночь, и её голос чуть дрогнул. – Но я не могу спокойно смотреть на то, как мои друзья страдают.       Она повернулась к коллеге и посмотрела прямо в его небесно-голубые глаза, полные сомнения и чего-то ещё. – Ты хороший человек, Тоши. Ты один из немногих, кто смог разглядеть его настоящего под этой маской. И ты единственный, кого он подпустил к себе так близко.       Тошинори удивлённо вскинул брови, подаваясь вперёд. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но застыл. Мысли путались, мешая сосредоточиться. С секунду блондин молчал, прокручивая в голове её слова, а потом еле слышно выдавил: – Но… я думал, что… не нравлюсь ему. – Если бы не нравился, он бы не стал с тобой даже разговаривать, – хмыкнула девушка, пряча озябшие руки в карманы.       И снова тишина. Но не неприятная, скорее наоборот: мягкая, обволакивающая. Она давала время переварить услышанное.       Преподавательница искусства задумчиво взглянула на заходящее солнце и продолжила: – Если ты искренне любишь человека, если он действительно важен для тебя, ты должен ему сказать об этом. Ведь если он не знает о твоих чувствах, как сможет на них ответить? – она выдержала паузу, позволяя словам осесть в голове. – Я всегда считала, что лучше что-то сделать, чем потом жалеть, что не сделал. Просто… иногда может стать поздно.       Немури, тепло улыбнувшись, положила руку ему на плечо и ободряюще похлопала. – Так что признайся ему, – подмигнула она и развернулась, неторопливо зашагав обратно.       Все звуки словно исчезли. Яги застыл, не в силах пошевелиться. Мозг отказывался соображать. – Что? – наконец выдавил он. Кончики ушей предательски запылали. – Ничего, – не оборачиваясь, бросила девушка. Довольная ухмылка растянулась на её лице. «Кажется, моя маленькая шалость удалась».

…

      Звонок прозвенел резко, пронзительно, нарушая тишину урока. И в ту же секунду коридор наполнился гулом детских голосов, топотом ног, смехом и криками. Айзава, стоявший у доски, облегчённо выдохнул, провожая взглядом последних учеников, выбегающих из класса. Наконец в кабинете воцарилась блаженная тишина.       Брюнет прикрыл глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Голова гудела после тяжёлого дня. Он уже собирался уходить, когда в дверном проёме возник радиоведущий. Запыхавшийся, растрёпанный, с покрасневшими щеками, но полный решимости. – Нам надо поговорить! – выпалил он, тяжело дыша. – Мне некогда, – бросил Сотриголова, направляясь к выходу.       Но блондин перегородил проход, уперевшись руками в косяки. – Нет, – голос его прозвучал неожиданно твёрдо. – Я не выпущу тебя, пока мы не поговорим. – У меня нет времени на твои глупые игры, – раздражённо протянул классный руководитель, пытаясь подвинуть его.       Учитель английского даже не пошевелился. Стоял и смотрел на него с такой серьёзностью, какой преподаватель кратковременных атак давно не видел. Шота замер, вглядываясь в его лицо. Сжатые в тонкую полоску губы, нахмуренные брови, взгляд, в котором не было и тени привычной дурашливости. Айзава тяжело вздохнул и, развернувшись, отошёл к окну, прислонившись плечом к холодному стеклу.       Хизаши с видом победителя закрыл за собой дверь и плюхнулся на ближайшую парту, выжидающе уставившись на друга. – Признавайся, – с ходу начал он, – что ты такого сделал, что Тоши сбежал от тебя? – Откуда ты… – Сотриголова резко обернулся, но осёкся. – Не важно. – Он снова отвернулся к окну. – Он сам решил вернуться домой. – Точно? – недоверчиво протянул Ямада. Он склонил голову набок, изучая напряжённую спину друга. – Отстань. – Ладно-ладно, – блондин примирительно поднял руки. – Я о другом хотел поговорить.       Он выдержал паузу, собираясь с мыслями. В голове на повторе крутились слова Каямы «не сделай хуже». Радиоведущий мялся, подбирая нужные слова, чего с ним почти никогда не случалось. – В общем… – наконец выдавил он, – не отталкивай Тоши!       Учитель английского на секунду замолчал, а потом сдался и просто выпалил то, что думал: – Он хороший парень. Столько для тебя сделал. Я вижу, как ты на него смотришь, как ведёшь себя с ним расслабленно. С ним ты — это ты. Ты с детства знаешь про свою ориентацию. Так в чём проблема? – в его голосе звучало искреннее недоумение. На мгновение он замолчал, а потом тихо добавил: – Ты просто боишься, да?       Брюнет замер. Руки, лежащие на подоконнике, чуть дрогнули. Он медленно развернулся и хотел что-то ответить, но слова застряли в горле.       Хизаши, заметив это, наконец всё понял. Он поднялся с парты и осторожно подошёл к нему. Встал рядом, тоже прислонившись спиной к окну. Несколько долгих секунд они просто стояли молча, глядя каждый в свою сторону. – Помнишь слова Оборо? – нарушил тишину Ямада, опустив голову.       Классный руководитель не двигался. Казалось, он даже не дышал. – Он не хотел, чтобы ты был один, – голос блондина чуть дрогнул, но он старался держать себя в руках. – Он бы хотел, чтобы мы жили дальше и наслаждались жизнью. Чтобы… чтобы не зацикливались на этом.       Воспоминания нахлынули волной. Такие тёплые. И впервые за долгое время от них не было тяжело. – Он бы понравился Оборо, – неожиданно произнёс Мик, легонько пихнув друга локтем.       И словно в подтверждение его слов, луч солнца пробился сквозь облака и осветил его лицо. – Видишь? – улыбнулся Мик. – Я прав!       Преподаватель кратковременных атак усмехнулся в ответ.       Учитель английского повернулся к нему и заглянул прямо в угольные глаза. – Ты заслужил быть счастливым, – уверенно выдохнул он. – Просто… позволь себе это. И немного помолчав, добавил: – Если он тебя обидит, я рядом! Хизаши стукнул себя кулаком в грудь. – Идиот, – беззлобно бросил Шота. Он в этом не сомневался.

…

      Ночной город мерцал яркими огнями. Где-то далеко внизу гудели машины, смеялись прохожие, но сюда, на крышу академии, эти звуки долетали приглушёнными. Ветер был прохладным, но не резким.       Айзава поднялся по последней ступеньке и толкнул тяжёлую дверь. Металлическая ручка неприятно холодила ладонь. Он вышел на крышу и сразу увидел его — знакомый силуэт у самого края, освещённый тусклым сиянием луны. Всемогущий, скрестив руки на груди, смотрел куда-то вдаль. Скрип двери заставил его обернуться. – Ах… Шота, – в его голосе послышалось удивление, быстро сменившееся мягкой виноватой улыбкой. – Что ты здесь делаешь? – И тут же, словно спохватившись, добавил тише: – Прости. Наверное, глупый вопрос.       Брюнет неспешно подошёл ближе. Остановился в паре метров от него, спрятав руки в карманы. – Решил проветриться, – его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость. – Мне нравится иногда здесь бывать. – Мне тоже, – блондин снова повернулся к городу. – Здесь красиво.       Он замер, глядя на огни, и уголки его губ дрогнули в едва заметной мечтательной улыбке.       Сотриголова, поддавшись порыву, сделал шаг вперёд, забрался на парапет и, балансируя, медленно зашагал по самому краю. – Осторожнее! – вырвалось у героя №1, но, встретившись взглядом с классным руководителем, он осёкся. В чёрных глазах напротив плясали искорки, а на губах застыла озорная полуулыбка.       Символ мира завороженно смотрел на него, не в силах оторваться. На этого человека, который неспешно разгуливал по бортику, и казался таким спокойным, таким… живым. Ветер развевал его чёрные волосы, луна освещала бледное лицо. И преподаватель геройских основ поймал себя на мысли, что готов смотреть на это вечно. Он сам не заметил, как погрузился в свои мысли. Перед глазами снова всплыла та фотография: юный Ямада, обнимающий Айзаву за плечи. Оба такие беззаботные. В груди больно кольнуло. – Как вы с Хизаши подружились? – неожиданно спросил герой, нарушая молчание.       Учитель остановился и повернулся к нему, чуть отклонившись назад. – Разве ты не знаешь, что интроверты не заводят друзей? – в голосе слышалась лёгкая усмешка. – Их находят и забирают себе экстраверты. Он выдохнул маленькое облачко пара. – Правда? – Тошинори попытался сдержать смех. – Не знал. – Теперь знаешь. Повисла тишина. Яги уставился в пол, нервно теребя край пиджака. «Если человек тебе дорог, ты должен сказать ему об этом. Может стать поздно…» – крутились в голове слова Каямы, больно обжигая изнутри.       Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову и застыл. Чёрные угольки смотрели на него — пристально, неотрывно, словно видели насквозь. В них не было насмешки, только что-то мягкое, успокаивающее. И признание само собой сорвалось с губ прежде, чем преподаватель успел подумать: – Я люблю тебя.       Голос дрогнул. Блондин запрокинул голову, уставившись на звёздное небо. Он боялся увидеть реакцию. Боялся, что всё испортил. Но, несмотря на страх, всё же продолжил: – Помнишь тот день в парке? – ему не нужен был ответ, слова без разрешения вырывались наружу. – Ты тогда, не раздумывая, бросился мне на помощь. Перевязывал раны. Я думал, что выгляжу ничтожно. Но ты так не считал. Всемогущий перевёл дыхание и добавил: – Я всегда боялся показаться людям слабым. Но тогда… тогда я не испытывал ни страха, ни отвращения к себе. Только желание, чтобы это никогда не заканчивалось, – руки сами сжались в кулак. – Именно тогда я и влюбился в тебя. Ты… ты невероятный. Добрый. Заботливый. Твоя милая улыбка, которую я хочу видеть чаще. Твой смех. Твои растрёпанные волосы, в которые хочется зарыться пальцами. Все дни, что я провёл рядом с тобой… Я… Он замолчал. Сердце бешено колотилось. «Что я наделал?!» – зазвенело в голове запоздалое осознание. – Прости. Это было глупо.       Символ мира быстро развернулся и стремительно направился к выходу. Дрожащей рукой он нащупал холодную ручку, открыл дверь и мгновенно исчез за ней.       Секунда — и Шота остался один на один с оглушительной тишиной.