Волшебник

      Преподаватель кратковременных атак медленно открыл глаза и поморщился от неприятного ощущения. Он поднял руку и нащупал на лбу сухую тряпку. «Что за…»       Шота приподнялся на локтях и посмотрел на окно. Сквозь щели шторы пробивались лучи восходящего солнца. Было тихо, лишь где-то вдали шумели машины. Айзава повернул голову направо и замер. На краю кровати, положив голову на руки, мирно спал Всемогущий. Он был в той же одежде, что и вчера. Рядом стоял таз с водой, на дне которого ещё поблёскивала влага. «Он что… всю ночь здесь просидел?»       Брюнет смотрел на него не в силах отвести взгляд. На этого человека, который, не раздумывая, бросился к нему посреди ночи, который менял компрессы, который… просто был рядом. В груди разлилось странное тепло. На губах сама собой появилась лёгкая, едва заметная полуулыбка. «Дурак».       Но она тут же исчезла, сменившись привычной маской усталости и недовольства. – Тошинори, – позвал Сотриголова, потягиваясь. Тишина. Никакой реакции. Только ровное дыхание. – Тошинори, – повторил он громче. – Вставай. Раз вызвался помогать, будь добр, не опаздывай.       Классный руководитель легонько потряс коллегу за плечо.       Символ мира вздрогнул, распахнул глаза, резко подскочил и… потеряв равновесие, с глухим стуком плюхнулся назад, успев выставить ладони и упереться ими в пол. – А? – он растерянно заморгал, глядя на учителя снизу вверх. – Уже утро?       Сотриголова секунду рассматривал его сонное, виноватое лицо, потом кивнул и вылез из-под одеяла. – Долго будешь на полу сидеть? – спросил он, подходя ближе и протягивая руку.       Герой №1 ухватился за неё, поднялся и виновато улыбнулся, отряхивая колени. – Прости. Я… я не хотел… – Перестань постоянно извиняться, – перебил брюнет, и в его голосе прозвучало раздражение. Не злое, скорее привычное, усталое. – Это действует на нервы. – Изв… – начал было преподаватель геройских основ, но, наткнувшись на его взгляд, осёкся. Поднял руки вверх, изображая капитуляцию. – Всё, всё, понял. Больше не буду. Айзава отвернулся, пряча непрошеную усмешку. «Какой же ты дурак».

…

      Солнечный свет заливал просторный салон автобуса. Внутри друг за другом стояли кресла с мягкой синей обивкой, разделённые узким проходом. Ученики, переговариваясь и смеясь, рассаживались по местам. Обычная предэкскурсионная суета. Тошинори в своей геройской форме вошёл в автобус и нервно улыбнулся, окидывая взглядом заполняющиеся ряды. Девочки уже оккупировали задние места слева, что-то оживлённо обсуждая. Перед ними устроились Денки с Ханта, рядом Эйджиро и Кацуки. На противоположной стороне расположились Изуку с Шото и Тенья с Фумикаге. Остальные постепенно заполняли свободные места. – Сегодня я заменяю вашего классного руководителя, – объявил Яги, пытаясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. Но внутри всё сжималось от волнения. Он никогда не вёл экскурсии, тем более один. – Всемогущий, а что с учителем Айзавой? – тут же встревоженно спросил Мидория, подаваясь вперёд. – Айзава немного приболел, – мягко ответил блондин, стараясь успокоить юношу. – Не переживайте, он скоро поправится. Сзади донёсся приглушённый шёпот Каминари: – Он умеет болеть?       Киришима и Серо тихо фыркнули, прикрывая ладонями рты.       Автобус медленно тронулся с места, плавно выруливая на трассу. За окном поплыли городские пейзажи, постепенно сменяясь зеленью пригорода. Всемогущий ещё раз напомнил правила безопасности, потом, глубоко вздохнув, разрешил ученикам заниматься своими делами.       И это было ошибкой. Не прошло и пары минут, как салон наполнился оглушительным шумом. Девушки возмущённо кричали на Минету, который с нахальной улыбкой пытался к ним подсесть. Бакуго, взбешённый одним взглядом на Деку, порывался вскочить с места, осыпая его отборной бранью. Киришима отчаянно пытался утихомирить разбушевавшегося друга. Тень Токоями металась по проходу, путаясь под ногами и создавая ещё больший хаос.       Символ мира метался между рядами, стараясь успокоить их. Голос срывался, слова путались, а галдёж только усиливался. Он уже почти отчаялся, когда в кармане зажужжал телефон. Звонок от Шоты. Сердце пропустило удар. Герой №1 поспешно нажал кнопку, прижимая трубку к уху, и прошёл в переднюю часть салона, пытаясь хоть немного приглушить шум. – Шота, привет, – выпалил он, стараясь, чтобы голос звучал бодро, но вышло натянуто, почти фальшиво. – Как самочувствие? – Нормально, – чуть хрипло ответил классный руководитель, поудобнее устраиваясь на стуле. – Как всё идёт? – Всё… всё замечательно, – учитель попытался рассмеяться, но вышло как-то неестественно, даже немного жалобно. – Я слышу, – усмехнулся Айзава. Сквозь динамик отчётливо прорывались крики и гул голосов. – Прости, – выдохнул Тошинори, проводя ладонью по лицу. – Я пытался их успокоить, но они… они не слушают.       Преподаватель кратковременных атак поставил кружку с чаем на стол и, устало вздохнув, коротко сказал: – Включи громкую связь.       Яги послушно кивнул, хотя понимал, что собеседник этого не видит. Он встал посреди прохода, нажал нужную кнопку и вытянул руку с телефоном вперёд.       Из динамика раздался ледяной, хорошо знакомый каждому в этом автобусе голос: – Если вы сейчас же не прекратите шуметь, я всем вам выставлю плохие оценки на следующей контрольной.       Мгновенно наступила абсолютная звенящая тишина. Даже Каччан, застывший в боевой стойке, медленно опустился на своё место и уставился в окно.       Блондин, не веря своим ушам, обвёл взглядом притихший салон. Потом быстро выключил громкую связь и снова прижал мобильный к уху, опускаясь на переднее сиденье. – Спасибо, – облегчённо выдохнул он. – Ты спас меня.       Всемогущий секунду помолчал, собираясь с духом, и виновато добавил: – Прости. Я хотел тебе доказать, что смогу с этим справиться… Но подвёл. Брюнет замер, бокал завис в воздухе. – Ты неисправимый идиот, – обессиленно пробормотал он, закатив глаза. – Не нужно мне ничего доказывать. Если они снова начнут тебя доставать, сразу звони. Понял?       Герой №1 улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается тепло. – Хорошо, – тихо ответил он. – Спасибо, Шота. – Ага, – бросил Сотриголова и отключился.       Символ мира ещё какое-то время сидел, глядя на тёмный экран. Глупая, но счастливая улыбка светилась на его лице.       А на кухне Шота молча уставился в медленно остывающий чай.

…

      На следующий день классный руководитель наконец добился своего. Уговоры были долгими и выматывающими — учитель геройских основ то сдавался, то снова начинал переживать, предлагая ему ещё посидеть дома. Но преподаватель кратковременных атак был непреклонен. Именно поэтому они сейчас ехали в электричке, забитой под завязку.       В вагоне было душно. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь небольшие окна. Айзава стоял, со всех сторон вжатый в толпу. Голова немного кружилась от количества чужих, громких мыслей, без спроса лезущих в разум. «Снова на работу! Ещё и этот отчёт…», «Молоко, хлеб, яйца… Что ещё жена говорила? Забыл!», «Сегодня контрольная… Кажется, я хорошо подготовилась, но вдруг попадётся то, что я не повторила?», «Меня кто-то лапает? Как же уже достали эти извращенцы!»       Голоса накладывались друг на друга, создавая невыносимый гул. Брюнет поморщился, прикрыл глаза, пытаясь отгородиться, но мысли всё равно пробивались, впиваясь в сознание. Он почти не заметил, как поезд начал притормаживать. А потом резкий толчок, и Сотриголова, потеряв равновесие, полетел на стоящих перед ним пассажиров. Но столкновения не произошло. Чья-то рука крепко, но осторожно сжала его запястье, удерживая на месте. – Прости, – раздался над ухом взволнованный голос Тошинори. – Не больно?       Шота развернулся, мотнул головой и хотел что-то сказать, но не успел. Вагон ещё раз дёрнулся, сильнее прежнего. Какой-то мужчина, не удержавшись на ногах, толкнул его в плечо. Не в силах сопротивляться давлению толпы, классный руководитель оказался прижат спиной к холодной двери. А всего в нескольких сантиметрах над ним нависал Яги. Учитель почувствовал, как его тёплое дыхание опаляет щёки. Их взгляды пересеклись. Чёрные угольки словно глядели в бескрайнее ясное небо. Гул толпы, стук колёс — всё как-то неожиданно стихло. Они смотрели друг на друга, не в силах оторваться, будто пытались запомнить каждую мелочь. Это мгновение могло бы длиться вечность, если бы не резкий механический голос, раздавшийся из динамиков: – Следующая станция — Отэмати, Отэмати.       Герои одновременно дёрнулись, словно очнувшись, и поспешно отвернулись друг от друга. Щёки горели. Сотриголова вцепился в поручень, делая вид, что его очень интересует мелькающий за окном пейзаж. Блондин уставился в пол, теребя край куртки. А поезд продолжал мерно катиться по рельсам.

…

      Золотистый предзакатный свет мягко освещал холл. Всемогущий стоял, прислонившись спиной к двери, и листал в интернете рецепты, прикидывая, что сегодня можно приготовить. Его взгляд на мгновение задержался на фотографии одного блюда: мисо-суп с тофу и зеленым луком. Именно такой он готовил Айзаве пару дней назад. На губах сама собой появилась лёгкая тёплая улыбка. Герой №1 вспомнил, как Шота сидел за столом, кутаясь в кофту, как заметно расслабился, когда съел первую ложку, как облизал губы… Он помотал головой, отгоняя непрошеные мысли.       Символ мира так увлёкся, что не заметил, как из-за угла показались две фигуры. Анан что-то увлечённо объясняла, водя пальцем по листу бумаги. Классный руководитель шёл рядом, уткнувшись в документ, и внимательно слушал. Девушка, подняв глаза, вдруг замерла, разглядев в конце коридора знакомый силуэт. – Всемогущий всё ещё здесь? – удивлённо выдохнула она. – Он уже давно там стоит. Интересно, кого он ждёт?       Брюнет дёрнулся, сильнее сжимая лямку сумки. Нехотя приподнял голову и скривился, словно лизнул лимон. «Чёрт, он меня ждёт». Его плечи заметно напряглись.       Куросэ обернулась к нему, ожидая ответа, но Сотриголова молчал, глядя куда-то в сторону. Тринадцатая пожала плечами и, махнув рукой на прощание, вышла на улицу. И преподаватель остался один. Вернее, не совсем. В нескольких метрах от него стоял Тошинори и что-то читал в телефоне. «Надо незаметно проскочить мимо. Или сделать вид, что я его не заметил. Он же отстанет?» – лихорадочно соображал Шота.       Но он не успел. Учитель геройских основ оторвал взгляд и радостно улыбнулся, заметив брюнета. – Шота! – помахал он, переложив куртку в другую руку. «Попался». Айзава обречённо вздохнул, но подошёл ближе. – Почему ты ещё не дома? – устало буркнул он. – Я же дал тебе запасной ключ. – Я… – Яги потупился и нервно затеребил край пиджака. – Я хотел дойти вместе. Конечно, если ты не против.       Классный руководитель знал этот жест. Каждый раз, когда блондин волновался, его пальцы начинали перебирать ткань. И от этого знания внутри снова разлилось то странное, пугающе приятное тепло. Он открыл рот, чтобы ответить… Но тишину разрезал пронзительный крик Хизаши. – Йоу, парни!       Он появился из ниоткуда, как всегда неожиданно. Радостно подбежал к друзьям и с размаху хлопнул обоих по спинам. Сотриголова зашипел, сердито зыркнув на него. Но Ямада, казалось, ничего не замечал. – Как делишки? Смотрю, вы уже подружились, – он заговорщически подмигнул преподавателю кратковременных атак. – Да. Шота здорово меня выручил. Пустил к себе пожить, – Всемогущий смущённо потёр шею. – Ого! А мне он об этом ничего не сказал, – радиоведущий театрально надул губы и пихнул друга локтем. Но в его глазах появился подозрительный блеск.       Брюнет медленно, очень медленно повернул голову. Его ледяной взгляд убийственно сверкнул. – Вам там, наверное, весело, – обиженно протянул Мик, не обращая внимания. – Я хочу к вам! Айзава облегчённо выдохнул. «Вовремя». – Прости, Хизаши, но Шота ещё выздоравливает, – символ мира виновато улыбнулся, но внутренне ликовал. Ему так хотелось побыть с Шотой вдвоём! – Хорошо, – вдруг выдал Сотриголова.       У героя №1 внутри что-то с треском разбилось. В ушах зазвенела оглушающая тишина. Он замер, не веря своим ушам. Учитель английского застыл, забыв закрыть рот. А классный руководитель уже развернулся и, не оборачиваясь, решительно направился к выходу. – Вы идёте? – не останавливаясь, бросил он через плечо.       Они переглянулись, пару раз моргнули и, словно по команде, поспешили за ним.

…

      Вечер медленно опускался на город. За окном гудели машины, но в маленькой комнате было тихо и уютно. Хизаши растянулся на полу, лениво потягивая пиво. – Я сегодня узнал от директора, что ты, Тоши, вчера на экскурсии подменял Шо, – он повертел банку в руках, внимательно глядя на преподавателя геройских основ. – Как всё прошло? Тошинори, сидевший напротив, заметно оживился. – Поначалу дети сильно шумели, но Шота помог мне их успокоить, – вспоминал он с теплотой, – А дальше всё прошло спокойно.       Ямада перевёл взгляд на учителя кратковременных атак, устроившегося рядом и обхватившего колени рукой, и лукаво прищурился: – Как это мило с твоей стороны, Шо! – Отстань, – буркнул тот, делая глоток. Мик хлопнул себя по лбу. – Вспомнил! Он достал телефон и начал что-то искать в галерее. – Я тут недавно нашёл нашу с тобой школьную фотку, – обратился радиоведущий к Айзаве. – Ты на ней такой же угрюмый, как и сейчас, – он весело рассмеялся и, повернувшись к Яги, добавил: – Ты бы знал, как я учил его улыбаться! А как он неровно подстриг чёлку — это было нечто. Хочешь, покажу?       Всемогущий кивнул, с интересом подавшись вперёд. Преподаватель английского протянул ему телефон, и символ мира осторожно взял его, чувствуя, как внутри растёт любопытство.       На фоне здания академии стояли двое молодых парней: Хизаши — в своих неизменных очках, с улыбкой до ушей, лучащийся энергией, буквально повис на плечах Шоты — худого, с волосами до плеч, вечно хмурого и сонного. От этой фотографии веяло такой давней, беззаботной дружбой, что у героя №1 защемило в груди. «Они хорошо смотрятся вместе», – мелькнуло в голове. – Ого, – выдохнул он, вглядываясь в лица. – Вы… кажется, были неразлучны. – Ага, – довольно кивнул Ямада. – У Шо просто не было выбора.       Учитель геройских основ улыбнулся, но вышло как-то неестественно.       Брюнет заметил, как дрогнула его улыбка. И внутри что-то кольнуло. «Его что-то задело?»       Тошинори вернул телефон Мику, стараясь не выдать свои чувства. Сотриголова задержал взгляд на Яги чуть дольше, чем следовало, а потом уставился в свою банку, делая вид, что его очень интересует этикетка. А радиоведущий, абсолютно ничего не замечая, продолжил весело болтать, перескакивая с одной истории на другую, но его уже никто не слушал.

…

      На невысоком столике возвышалась пирамида из жестяных банок. Её строитель, а именно преподаватель английского, лежал рядом на полу, раскинув руки в стороны. Всемогущий, глядя на него, незаметно улыбнулся и покачал головой. Затем развернулся и медленно подошёл к раковине, возле которой стоял классный руководитель. – Хизаши так быстро заснул, – тихо проговорил он, останавливаясь в шаге от учителя кратковременных атак. – Как всегда, – буркнул Шота. Он посмотрел на башню, и добавил с привычным раздражением в голосе: – И снова за собой не убрал.       Герой №1 сделал ещё шаг. Один. Второй. Он почти прижался к спине Айзавы. Алкоголь притупил обычную осторожность. Руки сами собой поднялись и легли на столешницу по обе стороны от брюнета, заключая его в незримое кольцо.       Сотриголова замер. Он почувствовал это тёплое дыхание на своём затылке, эту внезапную пугающую близость. И в ту же секунду в голову хлынул поток чужих мыслей — отчаянных, горьких, полных такой боли, что у него перехватило дыхание. «Не хочу ничего слышать. Понимаю, как глупо себя веду. Но я не могу… не могу отделаться от мысли, что они так близки. Хизаши ему идеально подходит. Молодой, весёлый… свой… Не то, что я». «Идиот», – мысленно выдохнул классный руководитель, чувствуя, как внутри что-то сжимается.       Он медленно, стараясь не делать резких движений, взял со стола чистую кружку, наполнил её водой из-под крана и, наконец, развернулся. Между ними оставались считанные сантиметры.       Преподаватель кратковременных атак протянул чашку. Его рука чуть дрогнула. – Ты перебрал, – его голос прозвучал мягко, почти незнакомо. – Выпей.       Шота поднял глаза и встретился с ним взглядом. Бездонные угольки смотрели в небесно-голубую гладь. Время, утратив всякий смысл, остановилось. Гул холодильника, шум воды, даже дыхание — всё исчезло. Осталась лишь густая, вязкая тишина, сквозь которую символ мира отчётливо слышал бешеный стук собственного сердца в висках. Он хотел… он сам не знал, чего хотел. Просто стоять здесь так. Вечность.       Но это мгновение закончилось в тот миг, когда возле них буквально из ниоткуда появился Хизаши, бодрым голосом разбивая вдребезги хрупкую тишину: – О, водичка! То, что нужно!       Он выхватил из рук Айзавы кружку и, сдерживая смех, картинно-медленно стал пить.       Учитель геройских основ отскочил от Сотриголовы так резко, что чуть не врезался спиной в холодильник. Лицо горело огнём. Он старался смотреть куда угодно — на пол, на стены, на свои руки — только бы не встретится взглядом с этой лукавой улыбкой Ямады. Брюнет склонил голову, пряча пылающее лицо в завесе волос. Сердце всё ещё бешено стучало в груди. Мик довольно хмыкнул себе под нос. «Кажется, я не вовремя. Но завтра Немури будет определённо в восторге».