Ниндзяго: Пепел забытых героев

Фортрекс, вернувшийся из глубинных вод, замер в безопасном секторе над спокойным океаном. После адреналина битвы и шока от пережитого видения на команду накатила леденящая усталость. Все, кроме дежурного Аарона, разошлись по каютам, где сон настигал их мгновенно, но беспокойно. Сны были полны вспышек синего света, звонкого смеха, сменяющегося тихими рыданиями, и чувства глубокой, древней печали. Копье Воды поместили в тот же изолированный отсек, где когда-то лежала Коса. Но в отличие от инертного, темного золота Земли, этот артефакт жил. Его свечение пульсировало ровно и мягко, как свет медузы в ночном море. Форма продолжала медленно меняться, теряя четкость линий, становясь более плавной, округлой. Ава, перед тем как отправиться на отдых, установила пассивные мониторы, фиксирующие малейшие изменения. Она последней покинула мостик, оставив Аарона наедине с тихим гулом систем и мерцающими звездами на главном экране. Тишина, однако, была обманчива. Примерно через час после полуночи Мерлок 2.0, чье цифровое сознание никогда по-настоящему не спало, зафиксировал аномалию. Не взлом, не угрозу. Изменение энергетического поля внутри изолированного отсека. Оно стало… теплее. Человечнее. Маг не стал будить Аарона. Вместо этого его голограмма материализовалась прямо перед контейнером с Копьем. Он наблюдал. Золото, уже больше напоминающее застывшую, но мягкую волну, начало светиться интенсивнее. Из его субстанции начали отделяться тонкие струйки энергии цвета морской пены. Они вились в воздухе, сплетаясь, формируя сначала контуры, а потом и плотные формы. Контуры человеческой фигуры. Женской. Процесс был беззвучным и ошеломляюще красивым. Это было не взрывное рождение, как у Коула, и не яростное освобождение, как могло бы быть у Кая. Это было медленное, осторожное всплытие со дна тысячелетнего забвения. Когда последняя струйка энергии заняла свое место, в отсеке стояла девушка. Она была босиком, одета в простые, сине-голубые одежды, напоминающие о быстрых реках и океанских глубинах. Ее волосы цвета темного водоросля были влажными и спутанными. Она стояла, слегка покачиваясь, будто все еще чувствуя под ногами качку несуществующей волны. Ее глаза, широко открытые, были цвета моря в шторм – полными невыплаканных слез, памяти и тихого изумления от того, что она снова может дышать. Она увидела перед собой голограмму – бородатое лицо в сияющей шляпе. — Я… где? — ее голос был хриплым от неиспользования, но мелодичным, как шуршание гальки. — Ты в безопасности, — ответил Мерлок, и его цифровой голос старался звучать максимально мягко. — На бороду корабля, который называется Фортрекс. Меня зовут Мерлок. Мы… нашли тебя. Она медленно обвела взглядом отсек, металлические стены, непонятные приборы. Ее взгляд задержался на собственном теле, на руках, которые она подняла перед лицом, сжимая и разжимая пальцы. — Я… я снова… — она не закончила, сглотнув ком в горле. — Я помню… воду. Темноту. Холод. Так долго… Так одиноко. — Три тысячи лет, — тихо сказал Мерлок. — С тех пор, как тебя превратили в Копье. При этом слове она вздрогнула, будто от удара. В ее глазах мелькнула тень той древней боли. — Копье… Да. Чтобы сдерживать его. Чтобы контролировать… — она замолчала, и по ее щекам, наконец, потекли тихие, беззвучные слезы. — Кай. Мой брат. Он… он ненавидит меня теперь? — Нет, — твердо сказал Мерлок. — Я наблюдал. Я анализировал данные. Его ярость направлена на тех, кто это сделал. На весь мир, который забыл. Но не на тебя. Твое последнее воспоминание… оно достигло его. Я уверен. Она закрыла глаза, и слезы текли еще сильнее, но теперь в них была не только боль, но и облегчение. — Я не могла… я пыталась до него дотянуться, все эти годы. Но между нами была стена. Сначала золотая, потом… ледяная от его гнева. Она опустилась на пол, обхватив колени. Мерлок сделал то, чего не мог делать в физической форме – он создал рядом с ней небольшую, успокаивающую голограмму: образ тихого лесного ручья, солнечные зайчики на воде. Это была иллюзия, но она сработала. Девушка – Ния – уставилась на него, и ее дыхание стало ровнее. — Спасибо, — прошептала она. Потом посмотрела на Мерлока. — Ты… не человек? — Я – цифровое сознание. Когда-то я был магом. Теперь я – память и логика этого корабля. Я помогал тем, кто тебя нашел. — Рыцари, — вспомнила она видения, промелькнувшие в момент ее пробуждения. Лицо Акселя в пузыре света. — Они… хорошие? — Они честные, — ответил Мерлок. — Они пытаются исправить ошибку, которую не они совершили. Они ищут других, как ты. Чтобы не дать Темному облаку – Монстроксу – использовать вас. Он объяснил ей вкратце, что произошло за последние дни. О Кае, служащем Джестро. О Коуле, ушедшем в горы. Ния слушала, впитывая, и с каждой минутой в ее осанке появлялось все больше твердости. Печаль не уходила, но ее пронизывала сталь воли, которую Кай когда-то знал так хорошо. — Им нужно найти остальных, — сказала она, когда Мерлок закончил. — Мастера льда, Мастера молнии. И... Золотого мастера.. Мерлок замолчал. Его голограмма на мгновение замерцала. — Ты знаешь о золотом мастере? — Все Мастера знали, — тихо ответила Ния. — Он был нашим… сердцем. Нашим лидером, хоть и самым юным. Его сила была иной. Не разрушительной. Созидательной. Золотой. Когда пришли люди с цепями… они забрали его самым первым. Потому что боялись его больше всех. Его скипетр… они спрятали его глубже, чем всех нас. В место, где нет стихий. В центр всего. — Центр… — Мерлок быстро проанализировал древние карты и текущие данные. — Географический центр континентов. Или… энергетический нуль? Место, где сходятся все силы, и потому они нейтрализуют друг друга. Долина Вечного Безмолвия. — Я не знаю названий, — сказала Ния. — Но я чувствую его сон. Он не страдает, как мы. Его сон… глубокий, мирный, как будто его окутали мягким светом. Но это тоже тюрьма. Самая страшная, потому что в ней нет даже боли, которая напоминает, что ты жив. Она подняла голову. — Вы должны найти Зейна следующим. Потому что… потому что Кай пойдет за ним. Я чувствую. И он будет пытаться обмануть тех, с кем он сейчас. Но лед… Зейн… он не понимает игр. Он поймет только логику. Или ее отсутствие. Если Кай подойдет к нему с обманом… что-то может сломаться навсегда.

***

Утро на Фортрексе началось с тихого переполоха. Аарон, сменившийся с вахты, первым зашел в отсек с чашкой кофе для Авы и замер на пороге. Чашка с грохотом разбилась о пол. Вместо Копья на полу сидела девушка, тихо беседующая с голограммой Мерлока. Она обернулась на звук, и ее морские глаза встретились с потрясенным взглядом Аарона. Через пять минут вся команда, кроме дежурившего на мостике Ланса, столпилась в дверях отсека, стараясь не выглядеть угрожающе. Ава смотрела с научным изумлением, смешанным с сочувствием. Мэйси – с осторожной теплотой. Клэй – с привычной собранностью, но и неподдельным интересом. Робин что-то быстро набирал на планшете, записывая все. Аксель стоял впереди всех. Он не сказал ни слова, просто смотрел на нее, и на его лице не было ни тени привычного балагана. Было облегчение. — Привет, — наконец выдавил он. — Рад… что ты выбралась. Ния медленно поднялась. Она все еще была слаба, но держалась прямо. — Вы – те, кто нашел меня. Спасибо. За то, что вытащили. И… за слова там, в глубине. Аксель только кивнул, не в силах вымолвить больше. — Меня зовут Ния, — обратилась она ко всем. — Я… была Копьем Воды. А теперь, кажется, снова просто Ния. Благодаря вам. И ему, — она кивнула на Мерлока. Представления прошли быстро. Ния запоминала имена, внимательно вглядываясь в лица. Когда очередь дошла до Акселя, она на секунду задержала на нем взгляд и тихо добавила: «И тебе – особое спасибо. Твой пузырь… был очень теплым». Ава не выдержала и задала первый научный вопрос: — Как это произошло? Без внешнего катализатора, вроде боя? — Катализатором была тишина, — ответила Ния. — И… воспоминания. Ваши воспоминания о моих воспоминаниях, если это имеет смысл. Они создали резонанс. И он, — она снова посмотрела на Мерлока, — помог сфокусировать его. Он говорил со мной, как… как якорь в этом времени. Без него я могла бы просто раствориться обратно в тоску. Клэй шагнул вперед. — Ния. Мы рады, что ты с нами. Твоя свобода – наша цель для всех остальных. Мерлок говорит, ты знаешь о других. Ния кивнула, и ее лицо стало серьезным. Она повторила то, что сказала Мерлоку ночью: о Зейне, о логике и опасности подхода Кая, и, наконец, о Ллойде. О Золотом Скипетре, скрытом в самом сердце мира. — Долина Вечного Безмолвия, — пробормотал Робин, уже вызывая карту. — Это почти мифическое место. Считается, что там нет никакой магической или технологической активности. Идеальная могила для… самого мощного артефакта. — Мы не можем идти туда сразу, — сказал Клэй, анализируя. — Если Монстрокс и Кай идут ко Льду, мы должны быть там. Чтобы не дать им забрать Зейна и… чтобы попытаться поговорить с Каем. — Он не пойдет на контакт, — тихо, но уверенно сказала Ния. — Не сейчас. Он ведет свою игру. Он будет врать. Будит злиться. Будит делать вид, что ненавидит всех. Даже меня. Потому что он считает, что так безопаснее для нас. Он… всегда был таким. Брал всю вину и всю опасность на себя. В ее голосе звучала такая глубокая, сестринская грусть и понимание, что даже суровый Клэй смягчился. — Тогда мы должны быть умнее. Ава, Робин – все данные на Лед. Готовим «Скакуна» к полярной экспедиции. Ния… ты останешься здесь? На Фортрексе безопасно. Ния покачала головой. — Нет. Я пойду с вами. К Зейну. Я… я могу говорить с Каем. Не словами, но… водой в воздухе, влагой в облаках. Я могу передать ему весть. Что я свободна. Что он не один. Это может изменить его игру. И… я знаю Зейна. Я могу попытаться до него достучаться, когда вы его найдете. Команда обменялась взглядами. Это был риск. Но это был и шанс.

***

Тем временем на другом конце континента, где предгорья уже уступали место вечным снегам, Кай медленно брел по заснеженной равнине. Настоящий холод был ему чужд и неприятен, отнимал силы, заставлял его внутренний огонь работать вполсилы, лишь чтобы согреться. Он шел не потому, что искал Зейна здесь. Он шел, чтобы показать, что искал. Он знал, что за ним наблюдают. Не глазами, но ощущением скверны Монстрокса, растянувшегося тонкой паутиной в атмосфере, пытаясь сканировать местность. Кай играл свою роль до конца. Он останавливался, клал ладонь на снег, делая вид, что прислушивается к эху стихии, затем сжигал сугроб в ярости от «отсутствия сигнала». Он рыл траншеи в снегу пламенными взрывами, кричал от разочарования в пустоту. Это был спектакль отчаяния для одного очень важного зрителя. Через несколько часов такого «поиска» он повернул назад, к лагерю, который Джестро разбил на краю ледника. Шут грелся у жалкого плазменного нагревателя, ворча что-то про «дикие гуси» и «пустую трату времени». Монстрокс висел в воздухе перед ним, сгустком фиолетовой мглы. — Ну что, Огненный гений? Нашел своего ледяного братца? — язвительно спросил Джестро. Кай вошел в круг света от костра. Его одежда была покрыта инеем, волосы обледенели по краям. Он выглядел измотанным и злым по-настоящему – холод делал свое дело. — Нет, — отрезал он, его голос был хриплым. — Ни следа. Ни эха. Ничего. — Твоя связь оказалась слабой, — прошипел Монстрокс. — Моя связь в порядке! — Кай ударил кулаком по столбу палатки, и лед на нем испарился с шипением. — Я чувствую его! Но он… не здесь. Я думал, из-за стихии льда, его будут держать в холоде, среди снегов. Но нет. Это слишком очевидно. Он сделал паузу, давая своим словам осесть. Затем продолжил, смотря прямо в пульсирующую тьму Монстрокса: — Зейн был не просто Мастером Льда. Он был… машиной. Логикой. Безжалостным расчетом. Он контролировал свою стихию не страстью, как я, а абсолютной волей. Холод лишь усилил бы его. Сделал бы его сильнее, четче. Он выдержал еще одну паузу. — Те, кто заточил нас, не были дураками. Они знали это. Поэтому… что, если они сделали наоборот? Чтобы держать его силу в узде, сломать его логику… они поместили его в место, противоположное его природе. В жар. В пекло. Где его лед будет таять, а разум – плавиться от диссонанса. Ложь была выстроена идеально. В ней была доля правды (Зейн и правда был логичен), убаюкивающая логика и отчаянная, убедительная ярость того, кто «потерпел неудачу» в своем первом предположении. Монстрокс задумался. Его облако сжалось, затем расширилось. — Обратная логика… Вулканическая активность… Огненные пещеры… Это… возможно. Это умно. Для жалких людишек. — Он замерцал. — Но где? В мире много огненных мест. — Там, где огонь вечен, — сказал Кай, делая вид, что только что пришел к этому выводу. — Не в простом вулкане, который может уснуть. А в сердце огня. В Городе Пепла. В руинах, что лежат над вечным магматическим озером. Я чувствую… отголосок. Слабое эхо холода в самом пекле. Это должен быть он. Джестро заворчал: — Опять лететь через полмира?! — Тише, — приказал Монстрокс. Его голос звучал заинтересованно. — Он прав. Это ловушка для разума. И мы почти попались, ища в снегах. Готовь корабль, Джестро. Мы летим к огню. Пока Джестро нехотя собирал вещи, Кай отвернулся и сделал вид, что греет руки у плазменного нагревателя. Внутри него бушевало не пламя, а ледяной ужас. Он только что направил своих врагов в самую опасную, непредсказуемую точку на карте, подальше от истинного местонахождения Зейна. Но он также купил себе и рыцарям время. И теперь он знал, что должен двигаться быстрее. Он должен найти способ передать рыцарям, куда идти на самом деле. Или… найти Зейна самому, и попытаться подготовить его к тому, что грядет. К встрече с братом, который стал лжецом, и с сестрой, которая стала свободной. Он посмотрел на бескрайние снега, затянутые вечерней мглой. Где-то там, в ледяной тишине, спал тот, кто когда-то был его голосом разума. И Кай должен был разбудить его, не дав тому превратиться в оружие в чужих руках или в угрозу для всех. Самая сложная миссия в его бесконечной жизни только начиналась.