Ниндзяго: Пепел забытых героев

Когда Коул покинул рыцарей, растворившись в скалах, он не просто ушел. Он погрузился. Камень принял его, как родную стихию. Он не шел по поверхности, а позволял земле нести его в своих толщах, двигаясь со скоростью неторопливой тектонической плиты. Для него это было медитацией, возвращением к самому себе после кошмара одиночества. Он чувствовал древние пласты, окаменелости забытых эр, тихий гул магмы далеко внизу. Земля была полна памяти, но эта память была безличной, вечной, успокаивающей. Она не судила, не предавала. Она просто была. Но спокойствие было обманчиво. Внутри него самого бушевали обрывки воспоминаний, теперь ожившие. Лица друзей. Голоса. Смех Кая, перебранка Джея, спокойные логичные доводы Зейна, мудрая улыбка Нии, полные решимости глаза юного Ллойда. И затем – холод цепей, боль предательства, ужас превращения. Он сжимал свои каменные кулаки, и вокруг него трескались валуны. Его гнев был тихим, глубоким, как разлом в земной коре, и так же опасен. Он не искал убежища. Он искал очищения. И он знал, что ему нужен кто-то, кто поймет эту тишину внутри. Кто не будет говорить лишних слов. Он шел на север, к холоду, повинуясь не только зову стихии, но и зову братского разума, который, как он чувствовал, выбрал тот же путь – путь ухода в себя, чтобы не сойти с ума.

***

Зейн не спал. Он существовал. Его сознание, заточенное в совершенные Сюрикены Льда, нашло единственный возможный выход. Он систематизировал хаос. Он отключил эмоциональные центры – страх, тоску, ярость, боль – и перевел их в фоновый режим, архивировал в защищенные сегменты памяти. На первый план вывел чистую логику, наблюдение, анализ. За три тысячи лет он изучил свою тюрьму – ледяную пирамиду – до молекулы. Он понял принцип стазис-камеры. Он вычислил ее слабые места. Он ждал. Не надежды. Он ждал изменения переменных. И переменная пришла. Не снаружи пирамиды, а изнутри самой земли. Устойчивый, низкочастотный импульс. Знакомый ритм. Тук. Тук. Тук. Как удар сердца горы. Земля. Коул. Зейн активировал заранее просчитанные алгоритмы. Он не пробуждал свою силу – он использовал крошечные, точечные импульсы криогенной энергии, воздействуя на кристаллическую решетку льда в точно выверенных точках. Лед вокруг Сюрикенов не растаял – он перестроился, сложился, как головоломка, образовав проход. Это заняло у него 47 часов, 12 минут и 8 секунд. Без спешки. Без ошибок. Когда проход был готов, он не стал принимать человеческую форму. Это было энергозатратно и нецелесообразно. Он остался Сюрикенами, парящим облаком ледяной энергии и сознания, и выплыл из своей тюрьмы навстречу тому, кто ждал его снаружи. Коул стоял у подножия ледяного каньона, неподвижный, как один из валунов. Он не удивился, увидев не человека, а парящие голубые кристаллы и сгусток холодного света. Он просто кивнул. «Зейн» Голос Коула был таким же низким и неспешным, как гул земли. —Коул. Вероятность твоего пробуждения в течение последних 72 часов составляла 67.3%. Приветствую. Это был голос без тембра, без эмоций. Чистая информация, переданная прямо в сознание Коула через вибрацию кристаллов льда в воздухе. Но для Коула, который три тысячелетия чувствовал только тяжелое молчание камня, это был самый долгожданный разговор. —Ты… в порядке? — спросил Коул, имея в виду не физическую форму, а самую суть. —Определение «в порядке» субъективно. Эмоциональные модули отключены. Когнитивные функции сохранены на 98.7%. Физическая форма может быть восстановлена при необходимости. Ты пришел за мной. Логично. Ты всегда был… точкой опоры. Коул усмехнулся – редкая, едва заметная трещина в его каменном лице. —Точка опоры нужна, чтобы что-то сдвинуть. Я сдвинулся с места. Кай играет в опасную игру. Ния… ее нашли другие. Хорошие. —Рыцари в технологических доспехах. Я наблюдал за их приближением. Их намерения были не враждебными, но предсказуемыми. Я предпочел избежать контакта. Эмоциональный компонент их группы вносит неопределенность. —Аксель, — догадался Коул. —Да. Его паттерны поведения иррациональны. Он мог спровоцировать нежелательный исход. Ты поступил правильно, уведя меня отсюда. Вероятность, что за тобой последуют, равна 34.5%. Но они будут искать здесь, в зоне холода. Нам следует переместиться. —Куда? — спросил Коул. Зейн парил в воздухе, его ледяное сияние мерцало, производя вычисления. —Кай манипулирует теми, кто держит его рядом. Он будет вести их по ложным следам. Наиболее логичный ложный след для Льда – жара. Вероятность их движения к вулканическим регионам – 89%. Наше движение должно быть направлено в противоположную сторону, но с сохранением возможности наблюдения. Также необходимо учесть переменную «Молния». Коул нахмурился: —Джей? —Его энергетическая сигнатура хаотична и подавлена. Его местонахождение неизвестно. Однако, если Кай ведет врагов к вулканам, существует ненулевая вероятность, что они наткнутся на него, а не на меня. Это было бы… неоптимально. В голосе Зейна, лишенном эмоций, впервые появился оттенок чего-то, что можно было принять за беспокойство. Не за себя. За переменную «Джей». —Значит, нам нужно быть готовыми двигаться быстро, — заключил Коул. —Согласен. Но сначала – форма. Для эффективного взаимодействия с миром и маскировки. Сюрикены Льда сблизились. Холодный свет сгустился, потоки энергии начали переплетаться, формируя контуры человека. Это не было яростным рождением, как у Коула. Это был расчетливый, красивый процесс кристаллизации. Через несколько минут перед Коулом стоял Зейн. Высокий, стройный, с волосами цвета инея и глазами, похожими на два совершенных голубых алмаза. В них не было ни тепла, ни холода – только ясность и глубина. Его одеяние напоминало замерзшие водопады и наледь на скалах. Он посмотрел на свои руки, сжал пальцы, проверив тактильные ощущения. Кивнул, удовлетворенный. —Функционально. Примем направление на юго-восток. В горный массив, где камень и лед встречаются. Мы сможем наблюдать и ждать. Он сделал шаг, и под его босой ногой выросла небольшая ледяная платформа. Коул в ответ просто ступил вперед, и земля поднялась, образовав ступеньку. Они двинулись вместе – не спеша, в полной тишине, но в абсолютном взаимопонимании. Им не нужно было говорить. Они были двумя полюсами спокойствия: непоколебимая Земля и безмолвный, всевидящий Лед.

***

На Фортрексе царило напряженное разочарование. Пустая ледяная пирамида была загадкой, которая не давала покоя. —Он ушел сам, — настаивала Ава, пересматривая данные. — Все указывает на внутреннее отключение систем. Как если бы тюремная дверь открылась изнутри. —Значит, он проснулся. И не захотел с нами встречаться, — сказал Ланс. —Или не мог, — тихо добавила Ния. Все взгляды обратились к ней. — Зейн… он всегда был особенным. Его разум работал иначе. Если бы он проснулся таким, как я или… как Кай, с эмоциями, с болью – он бы не выдержал. Он мог выбрать другой путь. Полное отречение от чувств. Чтобы выжить. —Робот, — пробормотал Аксель. —Нет, — резко, неожиданно для себя, возразила Ния. — Не робот. Человек. Просто… ушедший так глубоко в себя, что на поверхности осталась только логика. Как чистейший лед. Под ним – все та же боль. Все те же воспоминания. Ее слова повисли в тягостной тишине. Все думали о том, что пережили эти двое заточения. Внезапно зазвучали сигналы тревоги. Робин, дежуривший у мониторов, вскрикнул: —Энергетический всплеск! Огромный! Но не лед… Это… На экране карты, далеко на юге, в районе Города Пепла, расцвел яркий, хаотичный голубой узор – разряды чудовищной силы. —Молния, — выдохнула Ава. — Такой силы… Это должно быть оно. Нунчаки. —И там же – следы энергии Огня. И… темной энергии Монстрокса, — добавил Робин. — Они уже там. И, судя по масштабам выброса… они вступили в контакт. Ния вскочила, ее лицо побелело. —Джей… Его энергия… она в панике. В ужасе! Клэй уже отдавал команды: —Все по местам! Курс – Город Пепла! Максимальная скорость!. — Он повернулся к Нии. —Ты уверена, что это он? —Я чувствую его, — прошептала она, прижимая руку к груди. — Он всегда был как шаровая молния – яркий, непредсказуемый, громкий. Сейчас он… кричит. Без звука.— Она посмотрела на Клэя, и в ее глазах загорелась решимость, похожая на сталь в воде. —Мы должны успеть. Кай там. Но если Джей в руках Монстрокса, и он в таком состоянии… Кай может сделать что-то отчаянное. Или… Монстрокс может заставить его сделать что-то ужасное с Джеем. Фортрекс развернулся и рванул на юг, оставляя позади тайну пустой ледяной тюрьмы. Они не знали, что всего в нескольких десятках километров восточнее, в глубокой горной пещере, где со стен свисали ледяные сталактиты, а пол был устлан мягким мхом, сидели двое. Они не разговаривали. Они молча наблюдали за далеким, искаженным волнением сигналом Молнии на своей внутренней, стихийной карте. Двое древних воинов, нашедших друг друга в тишине, пока мир вокруг них снова начинал гореть. Коул тяжело вздохнул, и в пещере прокатился гул. «Джей» Зейн, сидевший в позе для медитации, открыл алмазные глаза. —Вероятность благополучного исхода без нашего вмешательства – 22.1%. Но прямое вмешательство сейчас повысит риски для переменных «Ния» и «Рыцари». Наша стратегия пока – наблюдение. И… подготовка. —К чему? — спросил Коул. Зейн посмотрел на него, и в его бесстрастном взгляде мелькнула тень той самой, запрятанной на глубине решимости. —К тому, чтобы найти Ллойда. Он – единственная переменная, способная изменить уравнение кардинально. Но для этого нам нужно больше данных. И, возможно… помощь того самого иррационального элемента. Рыцаря по имени Аксель. Он снова закрыл глаза, углубляясь в вычисления. Коул кивнул и положил ладонь на каменную стену, чувствуя через толщу породы отдаленную дрожь от безумной молнии, звавшей на помощь. Он сдержит терпение. Пока что. Но камень, помнится, может и взорваться.