Ось Антиномии

Они нашли его случайно, копая глину для новой, более совершенной печи. Лопата Арсения(грубо отёсанная из плоского камня и прочного сука) ударилась обо что-то не просто твёрдое, а отозвавшееся тонким, высоким звоном, как хрустальный бокал. Осторожно расчистив землю, они увидели кристалл. Он был размером с человеческую голову, идеально прозрачный, с едва уловимым внутренним сиянием, напоминавшим северное сияние, застывшее в недрах земли. Но самое странное была его форма. Это была не природная кристаллическая решётка. Это была сложная геометрическая фигура, фрактально усложняющаяся к центру, словно выточенная по чертежам высшей математики. Арсений замер, опустившись на колени перед находкой. В его глазах вспыхнул не просто научный интерес, а благоговейный ужас. — Это невозможно, — прошептал он. — Такая симметрия, такая чистота... это артефакт. Искусственный. Или природный, но подчиняющийся иным законам. — Антон присоединился к нему, осторожно проведя пальцем по гладкой, холодной поверхности. — Он... тёплый. Или это мне кажется? — Нет, не кажется, — Арсений приложил ладонь. — Он поглощает рассеянную энергию окружающей среды и... переизлучает её в ином спектре. Возможно, это природный аккумулятор. Или процессор. — Он посмотрел на Антона, и в его взгляде читалось лихорадочное возбуждение. — Знаешь, о чём я думаю? О теории временных вихрей. Для стабилизации такого поля нужен квантовый стабилизатор с кристаллической решёткой невероятной сложности... Такой, как эта. — То есть... — Антон, ошарашенный находкой, ужасно медленно соображал для учëного, — этот булыжник может быть ключом? К передатчику? К... контролю над переходом? — Больше, чем ключ, — голос Арсения дрожал. — Он может быть сердцем. Ядром. С ним нам не нужно будет тонны металла и километры проводов. С ним... мы сможем сделать передатчик мобильным. Мощным. Точным. — Они вытащили кристалл на свет. Он играл на солнце всеми цветами радуги, отбрасывая на землю причудливые блики. Это был дар. Или испытание. Достать его оказалось сложнее, чем они думали. Кристалл будто сросся с землёй, точнее, с каким-то подстилающим слоем того же материала. Им пришлось потратить весь день, чтобы аккуратно, не повредив, извлечь его. Когда Арсений наконец поднял его в руках, кристалл отозвался: его внутреннее сияние вспыхнуло ярче, и оба почувствовали лёгкую вибрацию в костях, едва уловимый гул, который шёл не через уши, а прямо в мозг. — Он живой, — сказал Антон, и это не было метафорой. — Активен, — поправил Арсений, но без уверенности. Он нёс кристалл к пещере как самое драгоценное сокровище, а Антон шёл сзади, прикрывая его спину, чувствуя странную, животную необходимость защищать и этот камень, и того, кто его нёс.

***

Кристалл изменил всё. Чертежи передатчика, над которыми они бились неделями, оказались устаревшими. Теперь нужно было не генерировать временную волну с нуля, а лишь направить и сфокусировать энергию, которую кристалл, казалось, черпал из самой ткани реальности. Но была проблема. Кристалл не реагировал на их попытки взаимодействия. Он лежал в центре пещеры, красивый и бесполезный, как алмаз в руках дикаря. Арсений пытался воздействовать на него слабыми электромагнитными импульсами(собрав примитивный индуктор), теплом, звуком определённой частоты (используя полую трубку). Ничего. Отчаяние начало подкрадываться. Великая надежда обернулась красивой, но бессмысленной игрушкой. — Может, он просто красивый камень? — в сердцах бросил Антон на пятый день бесплодных попыток. — Природное чудо, и всё. — Нет, — упрямо ответил тогда Арсений. Он сидел перед кристаллом, подперев голову руками, и смотрел на его холодное сияние. — Он реагировал, когда мы его нашли. Он отозвался. Значит, нужен правильный... ключ. Не технологический. — Он поднял глаза на Антона. — Энергетический. Или... психический. — Ты о чём вообще? — В архиве доступ открывался через синхронизацию наших сознаний, помнишь? Что, если кристалл это такой же интерфейс? Только более продвинутый? Что, если он реагирует не на команды, а на... намерение? На согласованное намерение двух разумов? — Антон скептически хмыкнул, но внутри что-что ёкнуло. Мысль была безумной. Но не более безумной, чем всё, что с ними происходило до этого дня. — И как это проверить? Сесть, взяться за руки и очень сильно захотеть, чтобы он зажёгся? — Именно, — серьёзно сказал Арсений. — Только не захотеть. Сфокусироваться. На одной цели. На одном образе. Как в архиве, но... глубже. Без сомнений. Без фонового шума вражды или даже... даже этих новых чувств. Чистая, совместная концентрация. Это казалось невыполнимым. Как отфильтровать свои чувства к Арсению, которые теперь были частью каждого его вздоха? Но другого пути не было. Они сели друг напротив друга, кристалл между ними. Положили на него руки - Антон одну, Арсений - другую, так, чтобы их мизинцы соприкасались. Закрыли глаза. — Цель, — начал Арсений тихим, гипнотическим голосом, который он использовал когда-то в лаборатории перед критическим экспериментом. — Активация ядра. Получение доступа к его энергии. Не думай о как. Думай о что. Представь свет, исходящий из него. Тёплый, управляемый. Наш свет. — Антон пытался. Но в голову лезли посторонние мысли: тепло руки Арсения под его мизинцем, запах его кожи, воспоминания о поцелуях. Он слышал, как Арсений дышит, и это отвлекало. — Не получается, — с досадой выдохнул он. — Не борись с отвлекающими факторами, — спокойно сказал Арсений. — Прими их. Они это часть нас. А потом... направь эту энергию тоже. Всю. Всю свою ярость, всё своё любопытство, всю свою... привязанность. Всё, что есть между нами. Это не шум, Антон. Это топливо. — Это было откровением. Не отсечь, а использовать. Всю бурю их отношений: вражду, страсть, доверие, страх - как источник мощности. Антон снова попытался. На этот раз он не отгонял мысли об Арсении. Он позволил им нахлынуть. Ярость первых лет. Жгучую зависть к его уму. Страх потерять его в ледяной пещере. Нежность, проросшую в зеркальном зале. Горячую уверенность его поцелуев. Всё это, кипящее, живое, он направил в точку под ладонью, в кристалл, как поток расплавленного металла. И почувствовал ответ. Не от кристалла. От Арсения. Через точку соприкосновения из мизинцев хлынул встречный поток. Холодная, отточенная логика, безумная отвага учёного, страх ошибиться, гордость, одиночество... и та же самая, ещё не названная, но уже безусловная привязанность.       Два потока встретились в кристалле. Он отозвался. Сначала появилась едва уловимая вибрация. Потом мягкий, тëплый свет, заструившийся изнутри. Он нарастал, заполняя пещеру ровным, золотистым сиянием, в котором плавали радужные блики. И вместе со светом пришло... знание. Не словами. Ощущениями. Чёткое понимание структуры кристалла, принципов его работы, схем, которые нужно построить вокруг него, чтобы направить энергию. Они открыли глаза, не размыкая контакт. Кристалл сиял, как маленькое солнце. И в его свете лица друг друга казались незнакомыми и бесконечно родными. — Получилось, — прошептал Арсений. В его глазах стояли слёзы. Не от восторга учёного. От потрясения человека, который только что ощутил полное слияние с другим существом. — Да, — хрипло ответил Антон. Он чувствовал то же самое, что и человек рядом с ним. Головокружение от близости, которая была глубже любой физической близости. Они не просто подумали об одном. Они стали одним целым на несколько мгновений. Они медленно убрали руки. Свет кристалла не погас. Он пульсировал ровно, как сердце. Их общее сердце.

***

Теперь работа пошла в десять раз быстрее. Знание, полученное от кристалла, было интуитивным. Антон знал, как должна выглядеть обмотка катушки, какие сплавы использовать для проводников. Арсений понимал квантовые резонансы и как рассчитать точку перехода без единой формулы, просто чувствуя её. За месяц они построили передатчик. Это было не громоздкое сооружение, а изящная конструкция из отполированного дерева, металлических сплавов их плавки и, в центре, кристалла, установленного в оправу из того же палладия. Он выглядел как произведение искусства древней, высокоразвитой цивилизации. Возможно, так оно и было. И вот он стоял перед их пещерой, готовый к первому, пробному включению. Цель - не прыжок домой. Слишком рискованно. Цель: создать устойчивый, контролируемый разлом на короткое расстояние, в пределах этой же долины. Доказательство концепции. — Все системы проверены, — сказал Арсений, его пальцы лежали на главном управляющем кристалле. На небольшом осколке от основного, который они нашли рядом. — Энергия кристалла-ядра стабильна. Фокусирующие элементы выровнены. — Он посмотрел на Антона. — Ты готов? — Антон стоял у противоположного конца конструкции, у ручного стабилизатора поля. Запасного контура на случай сбоя. Он кивнул. — Давай. — На счëт три. Раз... два... — В этот момент с леса донёсся звук. Не вой зверя. А металлический, скрежещущий, совершенно неестественный для этого мира. И из-за деревьев, ломая ветви, выползло нечто. Это была машина. Но не их технологий. Угловатая, из тёмного, неполированного металла, на многочисленных гусеницах. На её корпусе красовался странный, агрессивный значок, а из вращающейся турели наверху смотрел красный сенсорный глаз. Он навёлcя прямо на них. Вернее, на кристалл в центре передатчика. — Идентифицирован артефакт класса Омега, — раздался механический, лишённый всяких эмоций роботизированный голос из репродукторов машины. — Незаконное присвоение. Ликвидация похитителей. Изъятие. — Арсений и Антон замерли от шока. — Что... что это? — прошептал Антон. — Охотники, — с ледяным спокойствием сказал Арсений. Его взгляд стал острым, как бритва. — Из другого времени или измерения. Те, кто оставил кристалл. Или те, кто охотится за такими артефактами. Неважно. Они заберут его. И нас убьют. — Машина издала шипение, и из её корпуса выдвинулись стволы какого-то оружия. — У нас есть десять секунд, — сказал Арсений, не отводя взгляда от машины. — Я активирую передатчик. Полноценный прыжок. Наугад. Это единственный шанс. — Но он не настроен! Мы можем угодить в сердце звезды или в глубокий вакуум! — У нас нет выбора, Антон! — крикнул Арсений, и в его голосе впервые прозвучала паника. — Три... два... — Машина выстрелила. Не снарядом. Сгустком зелёной энергии, который с шипением прожег воздух и ударил в землю в метре от передатчика, испарив камни. — Активация! — закричал Арсений и ударил ладонью по управляющему кристаллу. Передатчик взревел. Кристалл-ядро вспыхнул ослепительным светом. Пространство вокруг них задрожало, поплыло. Машина сделала ещё один выстрел. Сгусток энергии летел прямо в Арсения. Антон не думал. Его тело среагировало само. Он рванулся вперёд, оттолкнув Арсения от панели управления, и оказался на линии огня. Боль была мгновенной и всепоглощающей. Зелёный сгусток ударил его в грудь, не прожёг, а... растворил. Он почувствовал, как плоть, кости, органы превращаются в ничего. Не в пепел. В небытиë.       Он услышал крик. Не свой. Арсения. Крик, в котором была вся вселенская боль, вся ярость, всё то отчаяние, которое только может вместить в себя человеческое существо. Антон падал. Мир уже терял краски, звуки, ощущения. Последнее, что он увидел, это лицо Арсения, искажённое ужасом и безумием, его протянутые руки. И последнее, что он почувствовал была не боль, а жгучая, режущая на попалам жалость. — Прости, Арс. Прости, что оставляю тебя одного. — Темнота. Но не полная. Где-то на грани сознания, в той точке, где боль уже не ощущалась, а существование ещё не прекратилось, он почувствовал... прикосновение. Не физическое. Ментальное. Яростное, отчаянное, цепкое. Сознание Арсения. Оно вцепилось в угасающую искру Антона, не давая ей погаснуть полностью. Оно окружало её, пронизывало каждую клеточку, пыталось вытянуть обратно в реальность, используя энергию кристалла, передатчика, всё, что было под рукой. И кристалл ответил. Он не мог воскресить мёртвую плоть. Но он мог... сохранить. Перенести. Спрятать. Антон почувствовал, как его «я», - не тело, а саму сущность, память, личность: сжимают и втягивают в ослепительное ядро кристалла. Это было невыразимо странно. Как будто его растворили в свете. Последнее, что он услышал, был голос Арсения, но не извне, а изнутри, из самого центра этого света, полный нечеловеческой решимости и бесконечной, всепоглощающей любви: — Я найду тебя. Куда бы ты ни ушёл. В каком бы времени ты ни был. Я верну тебя. Клянусь. — И тогда мир разлетелся на миллиард осколков. Передатчик, активированный в панике, без расчётов, выбросил кристалл с заключённой в нём искрой Антона и стоящего рядом, цепляющегося за оправу кристалла, рискнувшего всем в безумии Арсения в бешеный водоворот времён.       Обратный отсчёт прервался. Началось падение. В неизвестность. Где один был лишь эхом в кристалле, а второй: одержимым хранителем, поклявшимся вырвать его из небытия любой ценой. Даже ценой всей хроносферы. Даже ценой себя.