Новая Эра. Книга 1

— Если хочешь, могу отвести тебя туда, где ты сможешь найти зверя, предназначенного тебе судьбой. Согласна? — Ицуки произнёс это почти буднично, но взгляд у него был слишком серьёзный для простой фразы. Елена не ответила сразу. Она посмотрела на брата, на друзей — будто проверяя, готовы ли они идти туда, где даже воздух звучит иначе. Потом кивнула. — Согласна. Но они идут со мной. Хотя бы до места. Ицуки коротко улыбнулся — чуть насмешливо, но без злобы. — До места — да. Дальше решит само место. Михаил тихо фыркнул. — Обожаю такие объяснения. — Ты рыцарь, — спокойно отрезала Карина. — Терпи. Сьюзен засмеялась тихо, как будто боялась нарушить тишину горы. А Абель поправила ремень колчана, будто этим могла удержать чувство тревоги. Ицуки повёл их вперёд. Они шли по каменистой тропе почти два часа. Чем выше поднимались, тем страннее становилась тишина: птицы не кричали, ветер не свистел, даже шаги звучали приглушённо, словно гора впитывала любые лишние звуки. И всё же воздух был живым — насыщенным маной так, что она ощущалась кожей. — Мы уже почти прибыли, — наконец сказал Ицуки. Перед ними вырос замок. Чёрный, древний, будто вырезанный из скалы. Его башни торчали углами в небо, а стены покрывали трещины, похожие на шрамы. Над крышей медленно кружили вороны. Не стаей — кругом, как по невидимому приказу. — Уютненько, — пробормотал Исаму. — Прям хочется остаться на ночёвку. В гробу. — Не шути, — тихо сказала Сьюзен, но сама нервно улыбнулась. Когда они приземлились у ворот, Ицуки остановился и обернулся к ним уже совсем другим тоном, без привычной лёгкости. — Зверям сюда нельзя. — Почему? — сразу спросил Сяонай, глядя на него пристально. — Потому что отсюда их могут не выпустить, — ответил Ицуки. — Это не угроза. Это правило. Здесь заключают судьбы, а не контракты. У судьбы бывает дурная привычка… забирать лишнее. Елена коротко кивнула. — Поняли. Они оставили зверей снаружи. Даже Ицуки, хоть и был драконом, перешёл в человеческий облик и пошёл рядом, словно не хотел выделяться. Внутри замок встретил их длинным коридором. Камень был холодный, воздух — сухой, с лёгким металлическим привкусом. По обе стороны висели картины. Их было много — десятки, может сотни. И они не были просто украшением. Картины будто дышали. Елена почувствовала это первой: взгляд цеплялся за детали, и казалось, что сцена движется на грани зрения — не магией иллюзий, а чем-то глубже. Как память, запечатанная красками. Абель остановилась у первой же. На полотне были люди на руинах городов. Мир рушился — континенты сшивались, море кипело, небо трескалось молниями. Дальше — порталы, демоны, кровь, лес, где вместо зданий стояли деревья. — Это… наша история, — выдохнула она. — Не только ваша, — сказал Ицуки, ведя их дальше. — Эти стены помнят ещё то, что вы не могли увидеть. То, что было до апокалипсиса. До договора. До того, как мир стал новым. Они шли, и картины менялись. Вот — ангелы, сияющие, как белое пламя, стоят стеной. Вот — демоны, тёмные, высокие, с глазами, похожими на раскалённые угли. Между ними — пустота, разорванные небеса, а в центре войны — девушка с золотыми волосами. На ней была корона, но не царская. Корона ответственности. — Вам интересно узнать историю этих картин? — спросил Ицуки так, будто спрашивал о погоде, и тут же продолжил, не дожидаясь ответа. — Тут изображены события войны между демонами и ангелами. А вот и она. Он остановился перед портретом, который был явно выделен среди остальных. Сафира. На портрете она была не богиней, сидящей на троне. Она стояла на краю пропасти, и за её спиной были и свет, и тьма — будто два мира одновременно приняли её силу, но ни один не посмел назвать её своей. Её глаза были слишком живыми для картины — будто художник рисовал не красками, а правдой. Сьюзен непроизвольно сделала шаг назад. — У меня мурашки… — Это портрет богини Сафиры, — сказал Ицуки, и голос его стал ниже. — Верховной. Рождённой от Высшего Бога и ангела. Михаил сжал пальцы на древке воображаемого копья — привычка, когда нервничаешь. — Почему она ушла? Ицуки посмотрел на Елену. Его взгляд был осторожный. — Елена, можно мне рассказать всем о твоей матери? — спросил он мягко, будто знал, что вопрос болезненный, и всё же считал его необходимым. Елена не отвела взгляда. — Можно. Я им доверяю. И ты знаешь, что она умеет… и чему учила меня. — Тогда слушайте. Ицуки повёл их дальше, и картины стали, как страницы книги. На одной из них ангелы склонились над младенцем, в руках которого горел свет, способный разорвать небеса. — Они говорили: «Эта девочка станет оружием. Её сила разрушит Ад и Рай, и демоны не посмеют поднять голову», — тихо произнёс Ицуки. — Сафира услышала это. И поняла, что её не видят личностью. Только инструментом. Карина фыркнула. — Типично. — Она ушла первой. Не изгнанная — сама. Спустилась в мир демонов и объявила себя королевой Ада. Не ради власти. Ради свободы от чужих рук. Ради баланса. Сяонай нахмурился. — Но как можно… стать королевой Ада, не став злом? Ицуки усмехнулся. — Вы путаете тьму и зло. Тьма — это отсутствие света. А зло — это выбор. Сафира всегда выбирала нейтралитет. И потому её боялись и ангелы, и демоны. Елена шла молча. Но пальцы её невольно коснулись кулона — меча, который был её наследством. Будто проверяла: она здесь, это реальность. Ицуки повернул голову к ней. — Кстати, Елена… знаешь ли ты о звере твоей матери? Елена удивлённо моргнула. — Нет. — Тогда узнаешь, — сказал Ицуки с лёгкой улыбкой. — Её всегда сопровождала волчица Лиса. Верная, священная. И муж… и брат. — Брат… — тихо сказала Елена. — Архангел Михаил. Как мой Мика, только… другой. — Да, — кивнул Ицуки. — И ещё один. Габриэль. Тот, о котором ты пока слышала мало. Абель перевела взгляд на Елену, будто пытаясь соединить в голове факты, которые звучали слишком невероятно. — И она сейчас где? Елена ответила честно: — Я не знаю. — В сердце Вселенной, — сказал Ицуки. — Там, где очищается скверна. Там, где расплачиваются за грехи. Там, где даже боги теряют свою гордость. Михаил напрягся. — За что расплачивается? Ицуки остановился. И впервые его голос стал не просто повествовательным — он стал… человеческим. — Однажды она полюбила человека. Это было запрещено. Она родила дочь. И вместо того чтобы уничтожить плод любви, как того хотели многие… она выбрала ответственность. Земля стала её планетой. Её долгом. Её наказанием. Её искуплением. Елена не дрогнула, но внутри что-то кольнуло — знакомое, как боль от старой раны. — Дальше, — коротко сказала она. Ицуки кивнул. — В последний раз она прожила в мире людей меньше тридцати лет. И за эти годы подготовила всё. Апокалипсис, стены, храмы… договор. Чтобы выжили хотя бы те, кто мог. — Он посмотрел на Елену. — И всё это время она была рядом с тобой дольше, чем кто-либо мог себе позволить. Михаил хрипло выдохнул. — Значит… она знала, что оставит её. — Она знала, что иначе тебя уничтожат, — ответил Ицуки. — Потому что ребёнок с такой силой… всегда вызывает страх. И тут коридор закончился. Перед ними выросла дверь. Не деревянная. Не железная. Дверь словно была сделана из сгущённой тьмы, но по краям её шло тонкое свечение, как линия рассвета. У двери стоял человек в длинном чёрном плаще с капюшоном. — Добро пожаловать, дорогие гости. А вы быстро, — сказал он с лёгкой усмешкой, будто имел привычку встречать тех, кто приходит сюда на грани судьбы. Ицуки шагнул вперёд. — Гарри, хранитель. Мы пришли. Мужчина чуть наклонил голову. — Я вижу. Его взгляд задержался на Елене дольше, чем на остальных. — Мисс Елена, — сказал он уже серьёзно. — Время приближается. Карина тихо прошептала, почти неслышно: — Не нравится мне этот тип. — Он просто знает слишком много, — так же тихо ответил Сяонай. Гарри развернулся и повёл их внутрь. Зал встретил их холодом и давлением, от которого закладывало уши. Пол был гладким, с вырезанным узором — круг, линии, символы. И в центре — пентаграмма, настолько точная и древняя, что она казалась не начерченной, а выросшей из камня. Даже дыхание здесь звучало громче. Елена сделала шаг вперёд — и почувствовала, как по коже пробежал ток. Как будто место узнало её. Ицуки остановился рядом. — Мы пришли, — сказал он тихо, будто обращался не к людям, а к залу. Гарри встал у края круга и поднял руку. — Дальше — по правилам. Мисс Елена, к центру. Остальные — за порог. Ни шага ближе. Елена обернулась на своих. Михаил смотрел прямо, без паники, но в глазах у него была тревога, которую он не показывал никому. — Лена… — начал он. — Я справлюсь, — сказала она мягко. — Вы просто ждите. Карина подошла ближе — на границу, которую ещё можно было пересечь взглядом. — Если что… — она запнулась, будто слово «береги себя» не подходило ей по характеру, — я выбью тебе любую дверь. Даже в другой мир. Елена улыбнулась уголком губ. — Договорились. Сьюзен нервно сглотнула. — Мы… мы здесь. Мы никуда. Абель молча кивнула. Сяонай сжал кулак и тоже кивнул — коротко, по-мужски. Елена сделала ещё шаг. Свет на линиях пентаграммы вспыхнул слабее — как дыхание перед рывком. Гарри опустил ладонь к камню. — Тогда… — сказал он, и голос его разнёсся по залу, — приготовьтесь. Команда остановилась за порогом. Ицуки остался рядом с ними, но взгляд его был на Елене. Елена встала в центр круга. И в этот момент зал будто стал тише ещё на один слой — так бывает перед тем, как мир принимает решение.