Новая Эра. Книга 1

Рынок у восточных ворот жил так, будто война была где-то в другой реальности. Запахи жареного мяса, копчёной рыбы и сладких лепёшек мешались с дымом кузниц и духотой толпы. Люди здесь держали плечи напряжённо — как всегда у стены. Но стоило сделать шаг вправо, к рядам, где торговали «не такие», и воздух менялся. Там стояли полудемоны. На первый взгляд — обычные торговцы: усталые лица, плащи, фургоны, тюки ткани, бочки. На второй… взгляд цеплялся за мелочи. Слишком ровная осанка. Слишком спокойные глаза. И совсем другой запах — не грязь и пот, не металл и кровь, а сухая тёплая горечь, будто смола на костре. — Не пяльтесь, — тихо бросил Исаму, не поворачивая головы. — Если нас заметят — мы сами себя и сдадим. — Мы их не боимся, — ответила Сьюзен, но тоже отвела взгляд. На плече у неё, спрятав рог под капюшоном, сидела Селестия в уменьшенном виде. Тихая, как луч света в ладони. Елена шла впереди. Без пафоса. Просто — ровно. Она была в плаще, как все, но даже так её походка выдавала военного. Ланселот, ещё недавно спавший в коконе, теперь шёл рядом — не прятался, не цеплялся за плечи, как остальные звери. Он держался тенью возле её шага, будто это место ему не нравилось. Мамору Оокуба ждал их у края рынка — рядом с фургоном, запряжённым странными животными. Чернее ночи, выше лошади в три раза, с дымкой вокруг гривы и глазами цвета свежей крови. Они мотали головами, фырчали и тянули морды к корзине, где блестели засахаренные ягоды. — Они правда любят сладкое, — пробормотал Михаил. — Серьёзно? — Исаму искренне удивился. — Такие морды… и сладкое? — У тебя щит тоже грозный, а ты радуешься пирожным, — спокойно парировала Карина. Исаму захлебнулся воздухом. — Я… это… не аргумент! Мамору оглянулся на команду, и в его взгляде мелькнуло то, что редко видели — облегчение. — Пришли. Хорошо. Он был в простом сером плаще. Но его присутствие не нуждалось в знаках власти. Люди рядом машинально расступались, даже не понимая почему. — Всё готово? — спросила Елена. — Почти, — Мамору кивнул в сторону фургона. — Главная здесь — Люция. Дочь Барбадоса. Имя прозвучало как щелчок замка. — Восьмой столп, — тихо сказал Сяонай. — Его дочь, — добавила Абель, невольно сжав пальцы, будто проверяя тетиву. На плече у неё Мирая, огненная птица, притихла и спрятала клюв под перо. — Не напрягайтесь, — Мамору произнёс это сухо, без улыбки. — Она торгует. Её интерес — дороги, товары и выгода. Вы для неё — охрана, которая держит барьер ночью и не задаёт лишних вопросов. — А почему она вообще согласилась? — спросила Сьюзен. Мамору коротко посмотрел на неё. — Потому что я предложил ей не милость. Я предложил сделку. Из-за фургона вышла девушка. Она была молода — на вид лет двадцать. Ухоженная, в дорогой ткани, но без лишней роскоши. Волосы убраны так, чтобы не мешали — торговка, а не принцесса. Лицо спокойное, даже ленивое, но в глазах — цепкость. Не хищная. Торговая. Она остановилась у корзины со сладким, достала одну засахаренную ягоду и протянула её чёрному зверю. Тот осторожно взял лакомство губами — и тут же, будто смутившись собственной нежности, фыркнул и отвернулся. Люция улыбнулась краем губ. — Мастер Оокуба. — Люция, — Мамору кивнул. Она перевела взгляд на Архангелов. Секунда — и Елене показалось, что девушку интересует не лица. Не оружие. Не сила. Запах. Елена держала ауру сжатой, как лезвие в ножнах. Но запах… запах скрыть сложнее. Люция подошла ближе, остановилась ровно на границе личного пространства и не переступила её. — Вы пахнете… стеной, — произнесла она спокойно. — Не рынком. — Это потому, что мы не торговцы, — ответила Елена. — Я вижу, — Люция на мгновение задержалась взглядом на Ланселоте. — И зверь у тебя необычный. Ланселот не отводил глаз. Его девять хвостов сейчас были скрыты — он держал форму тени, как будто не хотел никому показывать, что он такое. — Итак, условия, — Люция повернулась к Мамору. — Вы обещали мне проход по Заре. — Не просто проход, — Мамору сказал медленно, чтобы слышали все. — Центральная Башня выдаёт твоему каравану разрешение на свободное перемещение по землям Зары на десять лет. Без придирок стражи, без лишних проверок. И скидка на пошлины. — Скидка не нужна, — Люция махнула рукой. — Пошлины — мелочь. Мне нужен доступ. — Ты получишь доступ, — Мамору не спорил. — И бесплатный вход для каравана на протяжении десяти лет через восточные ворота столицы. Люция приподняла бровь. — Щедро. — Это не щедрость, — сказал Мамору. — Это цена за риск. — И за молчание, — тихо добавила Карина. Люция посмотрела на неё, и в этой секунде в воздухе проскользнула тонкая, холодная нить. — Ты… с глазами, которые видят неприятное, — произнесла Люция, будто пробуя слова. — Ассасин. Знаешь цену молчания. Карина не улыбнулась. — Я знаю цену всего. Люция усмехнулась — впервые по-настоящему. — Тогда мы понимаем друг друга. Она обернулась к своим людям — восемь торговцев, и ещё десяток сопровождающих, большинство — фиолетового ранга. Были и сильнее, но они держались в тени, не выпячивая силу. Полудемоны не любили внимание — внимание приносит охотников. — Плащи им, — приказала Люция. — И ремни с метками каравана. Без них вас остановят уже на первом посту. Один из торговцев поднёс свёртки. Плащи были простые — серо-чёрные, с тонкой вышивкой по краю. Никаких символов храма, никаких знаков человека. На груди — маленький металлический знак, похожий на сломанную монету. — Что это? — спросил Исаму. — Наш знак, — Люция ответила, не глядя. — Его называют «битой монетой». Для демонов он значит «торговля». Для людей — «предатель». Сьюзен вздрогнула. — И вам с этим нормально жить? Люция наконец посмотрела на неё прямо. — Нормально? — она произнесла это слово так, будто впервые слышала. — Нет. Привычно — да. Сьюзен прикусила губу и больше не задавала вопросов. Мамору поднял руку, привлекая внимание Архангелов. — Запоминайте. Вы — сопровождающие каравана. Не паладины, не рыцари, не герои. Люди, которые идут рядом и не бросаются в глаза. Не выпячивайте ману. Не отвечайте на провокации. Если кто-то из стражи демонов что-то почувствует — мы разворачиваемся. Без гордости. Без «мы справимся». — Поняли, — сказал Михаил. — Поняли, — повторили остальные. Люция вдруг подошла к Елене на шаг ближе и заговорила тише, чтобы слышала только она. — Ты белого ранга. И ты умеешь скрывать это так, что мне почти неприятно. Елена не моргнула. — Я умею выживать. — Хорошо, — Люция кивнула. — Мне не нужны герои. Мне нужны те, кто доводит караван до ворот. Она отвернулась, словно разговор окончен, и хлопнула в ладони. — В путь. Дорога началась не торжественно, а буднично — скрипом колёс и руганью погонщиков. Первую неделю они шли по землям людей. Дальше — всё меньше деревень, всё больше пустоты. Чем дальше от столиц, тем больше видишь не лозунги на стенах, а реальность: поля с редкими стогами сена, деревни, где окна заколочены, дороги, по которым ходят только караваны и военные. Архангелы держались рядом с караваном. Не впереди и не позади — сбоку, там, где лучше видно край дороги. Ночью Люция ставила барьер — не роскошный купол, а деловой, экономный: свет внутри мягкий, снаружи — почти невидимость. — Вахты по два часа, — объявила Елена в первую ночь. — Мы и так по два часа, — буркнул один из торговцев-полудемонов. — Только у нас нет выбора. — У нас тоже нет, — спокойно ответила Елена. Люция слушала и молчала. Потом бросила в сторону Елены короткое: — Умно. С этого момента караван начал относиться к Архангелам не как к «людям, которых привёл Мамору», а как к тем, кто реально держит ночь. В одну из ночей к барьеру подошли существа — не демоны, не люди. Монстры. Тени на песке, зубы, шорох. Ицуки молча поднял морду. Морозная фиксация легла по земле тонкой сеткой. Никаких выкриков, никаких эффектных жестов — просто хруст, и тени замерли, будто их засыпали стеклом. — Впечатляет, — произнесла Люция, наблюдая из-за барьера. Михаил не ответил. Он просто стоял рядом с Ицуки, копьё в руке, как будто это была обычная ночь на стене. — Вы правда живёте вот так? — спросила Люция спустя несколько дней, когда они шли по ущелью, а ветер пытался сорвать плащи. — Да, — сказала Елена. Люция помолчала. — Тогда вы… странные. — И вы тоже, — ответила Елена. Люция улыбнулась — без злости. — Возможно. Через полтора месяца земля изменилась. Песок стал серым. Камни — острыми. Растений стало меньше. И самое неприятное — воздух стал… чужим. Не запахом. Давлением. — Мы близко, — тихо сказал Сяонай. Абель подняла голову — где-то вдали, на линии горизонта, стояла стела. Низкая, всего четыре метра. Смешная, если сравнивать со стенами столицы. Но в ней было что-то, от чего внутренности сжимались. Это была граница Миднайт. — Никаких стен, — пробормотал Исаму. — Они реально не боятся. — Они не боятся, потому что уверены, что им никто не нужен, кроме как… внутрь, — сказала Карина. Люция шла впереди. Она не ускоряла шаг, не замедляла. Она просто шла так, будто это её дом. У ворот стояли стражи — демоны фиолетового ранга. Высокие, спокойные, с лицами, которые можно было бы назвать красивыми, если бы в глазах не было пустоты. — Сколько вас? — спросил один. — Пятнадцать, — ответила Люция. — Все мои торговцы. Вот наш пропуск. Страж лениво прошёлся взглядом по каравану. Елена чувствовала, как у неё под кожей шевелится инстинкт: ударить первой, если почувствуют. Но она удержала себя. Слишком много ставок. Здесь не арена. Здесь чужая страна. Страж остановил взгляд на Ланселоте. — Зверь… странный. Люция не моргнула. — Экзотика с юга. Люди любят покупать редкое, а я люблю зарабатывать. Страж хмыкнул, будто ему было всё равно. Он подошёл ближе — и Елена почувствовала, как его ноздри чуть дрогнули. Проверяет запах. Один вдох. Второй. Елена не позволила себе даже напрячься. Третий. — Проходите, — сказал страж наконец и махнул рукой. Деревянные ворота скрипнули и раскрылись. Караван двинулся внутрь. И в тот момент, когда Елена переступила границу, ей показалось, что мир за спиной — выдохнул, а мир впереди — вдохнул. Не угрожающе. Ожидающе. Люция шла впереди и не оборачивалась. Мамору, стоя в стороне, смотрел на них так, будто провожал не караван. Будто провожал детей — в пасть. Елена сжала пальцы на ремне плаща, сделала ещё шаг… и ещё. И только когда ворота заскрипели за спиной, она поняла простую вещь: назад их пустят. Но обратно они вернутся уже другими.