Vent

Парадная дверь пиццерии больше не заколочена. Ты замедляешь шаг, подходя ближе, настороженно изучая здание, но не замечаешь других признаков того, что здесь что-то менялось. Ты складываешь ладонь козырьком и прижимаешь её к стеклу, стараясь заслониться от бликов за спиной и заглянуть внутрь. Смутно различаешь арку сразу за стойкой хостес, пол с шахматным узором и ряд пустых автоматов с призами за пятьдесят центов — конфеты, наклейки и пластиковые игрушки давно исчезли. Рука скользит вниз и ложится на дверную ручку. Ты колеблешься, не до конца ожидая, что дверь окажется открытой, но та легко поддается. Когда ты заходишь внутрь, она с грохотом захлопывается за спиной, заставляя тебя вздрогнуть. Внутри пиццерии полумрак. Свет с улицы проникает лишь на небольшое расстояние. Ты замираешь у границы обеденного зала, взгляд мечется по кабинкам и столам, пытаясь разглядеть больше в этом незнакомом пространстве. В самом конце зала едва угадывается сцена, где выступают аниматроники — сейчас она скрыта за тяжелыми шторами. — Значит, ты вернулась. Ты снова подпрыгиваешь, сердце бешено колотится, голова резко поворачивается в поисках источника голоса. Из теней в дальнем конце зала выходит жёлтый кролик. Высокая фигура уверенно петляет между столами и кабинками, словно идеально знает их расположение. Он останавливается на некотором расстоянии от тебя, прислоняется к кабинке с витражным изображением главного медвежьего маскота ресторана и складывает руки на груди. Его светящиеся глаза сегодня еще ярче. — Ты ведь убрал доски с двери? Спасибо. — Сегодня без дождя. Какое оправдание на этот раз? — в его голосе слышится насмешка. — Или тебя так очаровал наш первый разговор? — Я… я пришла сказать тебе. Ресторан снова открывают. Так что тебе, наверное, стоит найти другое место. Он смеется. — Дитя, я здесь не живу. И я прекрасно осведомлён о том, что его восстанавливают до прежнего величия. Ты правда пришла сюда только ради этого? Ты краснеешь. — Я не ребёнок. — Едва перестала им быть. — Я просто хотела поступить по-доброму. Подумала, что должна тебя предупредить. Голова кролика задумчиво склоняется набок. — Ты и правда беспокоилась, да? Тогда прошу прощения за резкость. Если я показался неблагодарным — это потому, что мне редко удается общаться с другими. Он нечасто выпускает меня наружу. Ты хмуришься, но странное существо не объясняет, о ком идёт речь. — Меня наняли сюда работать, — говоришь ты, чтобы нарушить внезапную тишину. — И чем именно ты будешь заниматься? — Аниматрониками. — Интересно. Один палец в металлической оболочке медленно постукивает по предплечью костюма, и в этом движении есть что-то странно знакомое. — Ты… ты будешь здесь? Когда ресторан откроется? Тебе кажется, что он улыбается. Увидеть это невозможно из-за маски, но это отчётливо слышится в его голосе. — Разумеется. Я всегда возвращаюсь.