Opening Game

Who can I really trust?

The only one I can count on is me

Even in this darkness,

I won't compromise there

The game has started already

      — Я дома!       Харуна сбросила сумку в прихожей, сняла туфли и устало прошла в единственную комнату их крохотной квартиры. Две её младших сестры, десяти и тринадцати лет, сидели на коленях перед телевизором в слабоосвещённой комнате с задёрнутыми шторами. Харуна вечно объясняла им, что так они испортят зрение, но понимала, что при дневном свете и без того невнятая, тусклая картинка терялась, а девочкам нужно было хоть какое-то развлечение.       — Привет.       — Привет, сестрёнка.       — Уроки уже сделали?       — Не строй из себя папу, — показала язык тринадцатилетняя Хана, переключая канал. Харуна в это время отошла к шкафу с одеждой, чтобы переодеться из школьной формы. — Ты этот сериал пересмотреть хотела?       Шипящий звук телевизора демонстрировал заставку «𝖪𝗇𝗂𝗀𝗁𝗍 𝖱𝗈𝗀𝗎𝖾», начинающуюся с характерного рёва мотоцикла. Вышедший несколько лет назад сериал про байкера в чёрном шлеме оказался так популярен, что его повторы нередко мелькали в сетке телеэфира. Харуна с удовольствием ловила каждую серию, даже если видела некоторые почти дюжину раз.       — Не отвлекайтесь, — она любовно хлопнула сестёр по голове. — Точно сделали уроки?       — Зануда! — вывернулась Хана и отсела в угол к перевёрнутой коробке, на которой лежали тетрадь, ручка и пара учебников. — Сделай потише тогда.       — Хорошо, — улыбнулась Харуна, убирая звук почти до нуля. На экране как раз появилась Дорама; куда моложе себя нынешней, но всё ещё выглядящая на порядок взрослее Харуны. Та засмотрелась на экран, и младшая стала дёргать её за рукав.       — Всё в порядке, сестрёнка?       — Ага. Смотри-ка, — Харуна поднесла к её носу указательный палец. Когда та моргнула, девушка ловко потянулась ей за ухо и извлекла оттуда монетку в сто йен. — Что это ты прячешь?       Младшая счастливо захлопала в ладоши и бережно взяла монету.       — Сестрёнка, да как ты это делаешь?       — Секрет.       Средняя сестра угрюмо обернулась, пряча улыбку.       — Одни и те же фокусы, пф-ф. Ты сама-то уроки сделала?       — Ага, ещё в школе, — похвасталась Харуна. — Сейчас ужин приготовлю и побегу на работу.       — Не надо готовить, — с опаской отозвалась средняя, — я об этом уже позаботилась.       Через двадцать минут, едва досидев до конца серии, Харуна побежала в небольшой семейный ресторан неподалёку. Назывался он «Зона 51» и целиком лежал на плечах единственного шеф-повара, с нуля придумавшего меню в тематике инопланетян. Улыбчивый парень едва старше неё помахал вошедшей Харуне, когда она в спешке надевала фартук.       — Харуна-тян, добрый вечер.       — Здравствуйте, Ханамура-сан. Простите за опоздание, я…       — Смотрела сериал с Дорамой, — понимающе закивал он, нарезая дайкон симметричными кубиками. — Сам недавно пристрастился к её работам, какая же талантливая девушка!       Отворачиваясь, чтобы хлопнуть себя по разгоревшимся щекам, Харуна приступила к готовке. Ей хотелось устроиться сюда официанткой, но ресторан был таким маленьким, что в них не было нужды — еду разносили повара. Кроме хозяина изредка подрабатывал ещё один студент, но они с Харуной не пересекались по сменам. Кажется, его звали Рю?..       С готовкой, правда, не ладилось. Нарезая мясо, она порезала палец, ойкнула и поднесла его к губам, опрокинула скороводку, и её ручка прилетела в глаз наклонившемуся убавить жар в духовке шеф-повару. Ханамура зашипел от боли, но успокаивающе махнул рукой.       — Ничего-ничего, Харуна-тян. Я как-то уже привык.       Харуна закусила губу и кивнула, продолжая неумелые попытки помочь. Она не понимала, за что Ханамура держит её здесь, хотя и догадывалась. Жила их семья неподалёку, знали об их грустной ситуации многие, и человек с таким добрым сердцем наверняка хотел помочь. Просто так взять денег она бы не смогла, поэтому получала зарплату в качестве самого ужасного в Токио повара.       Про себя она повторяла, что скоро всё это закончится. Поступив в Васэда, она сможет шагнуть за Дорамой и, пусть вряд ли станет успешной актрисой, научится помогать ей — станет ассистентом, менеджером, кем угодно. Для этого только нужно понять, как работает шоу-бизнес и какие люди становятся успешными актёрами. Не придумаешь лучше места, чтобы получить опыт, чем театральный факультет одного из самых престижных вузов страны.       Так она думала, хотя настойчивый и язвительный голос в голове утверждал, что она просто наивная дурочка. Да и где ей взять деньги на дорогой университет? Зачем она вообще его выбрала?..       Через пару часов попыток принести хозяину ресторана больше вреда, чем пользы, их навестила заканчивающая среднюю школу девушка, Кензаки Мари. Они с Харуной были давно знакомы, практически друзья детства. Мари была безумно проницательной, но порой язвительной; паинька на вид, а в душе — такая же любительница пошутить.       — Как дела в школе? — вежливо поинтересовалась Харуна, пряча кусочки разбитой тарелки в мусорке и пытаясь аккуратнее помыть следующую. Мари закатила глаза, как любой ученик средней школы, когда речь заходила об учёбе:       — Нормально. Я не смогла подсмотреть… — она осеклась, — …в смысле, завалила пару тестов, так что баллы у меня так себе. Взяли только в пятьдесят третью и тридцать девятую.       — К-какое совпадение, — Харуна отложила тарелку к стопке других. Стопка пошатнулась, но благосклонно устояла. — Я как раз перешла туда по… личным причинам. И подумала, что тебе бы там понравилось. Уже рассказала о тебе завучу, представляешь? Кстати, — Харуна подбежала к своему рюкзаку и достала оттуда стопку бумаг, — вот рекомендуемая ими литература. Вдруг пригодится.       Мари скривилась, но бумаги взяла. Харуна предчувствовала, что им найдётся не совсем ожидаемое применение.       — Очень… мило. А как же пятьдесят третья? Я думала, вы мне её рекламить будете, сенпай.       Харуна пожала плечами. Она никогда не считала свою школу даже хорошей, не то что собиралась раздавать рекомендации. Тридцать девятая оказалась лучше, но ненамного. Учителям будто не очень хотелось там работать, чего не скажешь о странноватых, но энергичных преподавателях из пятьдесят третьей. В любом случае, вся её лояльность — не более чем попытка произвести впечатление на Дораму, если уж быть честной.       — Сенпай? — Мари уже несколько секунд махала ладонью перед её лицом. — Вы опять о чём-то задумались.       — А-а-а!       Харуна всплеснула руками от неожиданности. Пальцы зацепили отставленную гору тарелок, и она сильно накренилась. Мари с Харуной одновременно выставили руки, чтобы придержать керамическую башню. Та всё-таки устояла.       — Так вот, сенпай, — поморщилась Мари, осторожно выпрямляясь, — зачем вы про меня в новой школе рассказывали? Он вас попросил?       — Шеф Ханамура-то? Не, я просто…       Мари придвинулась к ней вплотную и с таким подозрением растянула свои губы, что Харуна не выдержала и нервно засмеялась.       — Ладно, тут целая история случилась. Не первая за сегодняшний день, блин, — Харуна подумала о Курото и поёжилась. — Помнишь Хирецу Наки?       — Как его забудешь? — поразилась Мари, высоко поднимая брови. — Ты же про того самого, вечно побитого? У которого имя через «умереть» пишется? Из-за которого твоя…       Мари резко замолчала. Харуна выдохнула, нашаривая в кармане под фартуком служащую ей вечной спутницей зажигалку.       — Того самого Хирецу Наки. Веришь или нет, я его встретила сегодня.       — И как он?       Холодные серые глаза легко всплыли в памяти Харуны. Вопреки себе, она решила беззаботно пожать плечами.       — Он очень сильно изменился.

***

      Ранее тем днём, когда у Харуны и её друзей только прошли первые уроки, она всё пыталась первой разузнать какую-нибудь важную информацию. Почему первой? Ну… это было бы круто, нет? К тому же, помогла бы общему делу. К-короче, пока Дорама и Эйс ждали её на обед, Харуна решила рискнуть и нагрянуть в учительскую, дабы поискать там важные бумаги.       Учительская была награмождением сдвинутых как на банкете столов с кучей папок и тетрадей, шкафчиков вдоль стены и парой приоткрытых окон. Тут завуч по воспитательной работе украдкой подливала в кофе коньяк в пропорции один к десяти; в это время классные руководители сплетничали о собственных учениках, а мельком появляющаяся директриса требовала понурых взрослых ярко улыбаться. Всё это — если верить новоиспечённым одноклассникам.       Харуна приоткрыла дверь и заглянула внутрь с самой невинной улыбкой. Румяная завуч покосилась на неё, прихлёбывая кофе:       — Тачибана-кун, вы что-то хотели?       — Ох, да, я заблудилась, кажется.       Вместо того, чтобы спросить направление, Харуна прикрыла за собой дверь и остановилась перед массивом столов. Она постаралась сиять глазами, воображая в них огромные звёзды и сердечки — от интереса к школе и работе сидящей перед ней женщины.       — Мне так у вас нравится! Поверить не могу, что столько лет училась через дорогу. А знаете, моя подруга поступает сюда в следующем году и хотела бы…       Пользуясь именем Мари, которая якобы считала тридцать девятую чем-то вроде академии для гениев, Харуна растапливала атмосферу в комнате, прикидывалась хорошей девочкой и гоняла завуча от одного шкафа к другому. Каждый раз, когда ей безвозмездно давали перечни литературы для подготовки и прочую макулатуру для отличников, Харуна подсовывала в стопку все важные бумаги со стола завуча, которые могла ухватить. Очень быстро ей попался список университетов по выбору, и она с довольной улыбкой стала пятиться к выходу.       Не успела Харуна прикоснуться к ручке, как дверь за её спиной распахнулась. Вошёл какой-то ученик — высокий, с холодными серыми глазами и похожими на оперение орла волосами.       — Хирецу-кун! — ойкнула завуч, едва не выронив бутылочку, которую собиралась спрятать от Харуны. — Вы что-то хотели?       Он скользнул по всем присутствующим презрительным взглядом. Гордо запрокинутым подбородком он напоминал Эйса, если бы тот всегда держался с мрачной сдержанностью вдовца на похоронах.       — Не утруждайте себя, — процедил он, — я лишь принёс отчёты за прошедший год.       На стол завучу опустили несколько аккуратных папок. Женщина зажевала нижнюю губу, оглядываясь по сторонам и явно раздумывая, на кого бы из учителей их спихнуть. Хирецу с неудовольствием наблюдал за ней.       — Быть может, — продолжил он, — мне передать их непосредственно директору?       Губы завуча растянулись в такой неискренней улыбке, что в уголках треснула красная помада.       — Что вы, я сейчас же займусь сортировкой.       — Смею надеяться. Прошу меня простить…       Хирецу в упор посмотрел на Харуну, которая всё это время всматривалась в его лицо. Она не видела его несколько лет и могла бы не узнать, если бы не запоминающееся, мрачное имя.       Тут же выяснилось, что желчь в его не по годам сморщенном лице может стать ещё более едкой.       — Тачибана Харуна, — он вежливо, но совершенно не искренне поклонился. — Хирецу Наки, как вы можете знать. Президент студенческого совета.       — Уже почти бывший, — облегчённо выдохнула завуч, думая, что её не слышат.       — Не представляю, как школа справится без меня, — хмыкнул Наки. — Мы так отчаялись, что переманиваем учеников из пятьдесят третьей.       Харуна горько улыбнулась, совершенно обезоруженная такой открытой агрессией. Все колкие ответы высыпались из её головы, как мелочь из раскрытого кошелька.       — Необязательно говорить о нашей школе так, будто это оскорбление.       — «‎Нашей»? Вижу, Киригири-сан права. Вы даже не пытаетесь притворяться, будто перешли сюда не из корыстных побуждений.       Кто это такая? Впрочем, Харуна достоверно знала о Наки только одну вещь: с людьми у него не ладилось. Если он говорил о ком-то так уважительно, это наверняка особенный человек.       — Эта Киригири-сан — ваша девушка?       За его спиной завуч сложила губы трубочкой и глянула по сторонам, но остальные учителя не были заинтересованы в школьных драмах. Пока женщина с досадой вытягивала из-под стола полупустую бутылку коньяка, бровь Наки нервно и ровно, как по линеечке, дёрнулась.       — Простите?       Попала, значит?       — Она сказала, что вы близки, — невинно улыбалась Харуна. — Вы встречаетесь?       К нервному танцу бровей добавилось подёргивание правого глаза.       — Нет, — уже не так уверенно ответил Наки. — Вы ошиблись.       — Вот как… а мне показалось, что вы ей очень нравитесь. Попробуйте признаться — это ведь ваш последний месяц в школе, Хирецу-сан?       Наки довольно быстро разгладил морщины на своём лице и перешёл в ответное наступление. Для этого он глянул на её одежду. Харуна неохотно напрягла плечи; почему-то даже общая для всех форма на ней выглядела дёшево и тут же обзаводилась заплатками.       — Как и для вас. Полагаю, вы не можете позволить себе обучение в университете?       «Кто бы говорил», мечтала ответить Харуна, но не знала, в какой семье он жил сейчас. А взгляд президента пополз дальше, цепляясь, по ощущениям, к каждой капельке пота на лбу, каждой ниточке на синем пиджаке. Харуна резко шагнула назад, сжимая бумаги.       — Мне пора--       — Постойте, — он крепко сжал её плечо, задержав в проходе. — Что это вы пытаетесь стащить?       Не пойман — не вор, но Харуна оказалась на грани поимки, поэтому развернулась и выскользнула из его хватки. Наки не стал бежать за ней по коридору, но явно знал устройство школы лучше. Едва Харуне показалось, что она сбежала от него в укромный угол возле туалетов, президент вышел из-за поворота. Прижимая одной рукой к груди ценные документы, второй Харуна скользнула в карман пиджака. Пальцы успокаивающе сомкнулись на родной, холодной, ржавой стали.       Наки шёл медленно, сложив руки за спиной. Все ученики, ходившие по коридорам на перерыве, огибали их по широкой дуге. Кажется, не только у Харуны от президента была необъяснимая дрожь в пальцах.       — Не держите меня за дурака, Тачибана-сан. Как президент студсовета, я знаю каждого в этой школе. Ваши личные дела были у меня на столе, едва мысль проникнуть в нашу школу пронеслась в ваших пустых головах.       — С каких пор обычный ученик имеет право знать конфиденциальную информацию?       — Вы мне скажите, — он требовательно протянул руку к листам, — мелкая воришка. Спокойно ли спит ваша матушка, Тачибана-сан?       Харуна оскалилась.       Если бы не упорное желание Наки сотрясать воздух её фамилией, вряд ли Дорама услышала бы их, находясь этажом ниже. Однако драматичность президента сыграла с ним злую шутку, и понимающая в драмах куда больше девушка быстро поднялась по лестнице, нарушая их томную сцену.       — Харуна, а я тебе везде ищу! Здравствуйте, вы её одноклассник?       Наки обернулся и с отвращением посмотрел на Дораму. Если бы упоминание матери не было последней каплей, Харуна мечтала бы врезать ему уже за это. К счастью, спорить сразу с двумя людьми из пятьдесят третьей он то ли поленился, то ли не решился.       — Тц. Советую больше не переходить грань школьных правил, Тачибана.       Харуна решила, что если оставить за ним последнее слово, есть риск, что раздувшееся за несколько лет эго Хирецу Наки наконец-то лопнет. Она подбежала к Дораме и крепко обняла её, едва не падая на пол от облегчения.       — Ой! Ты же обычно не любишь обниматься на людях?.. И что здесь вообще произошло? Кто это?       Харуна постаралась рассмеяться как можно более непринуждённо.       — Да так, старый знакомый.       Ей оставалось надеяться, что сосватанная Хирецу «Киригири-сан» была девушкой. Лишь бы только не учительницей…       

***

      Акира оттянула подведённое нижнее веко, разглядывая себя в маленькое зеркальце на тумбочке. Зеркальная Акира никогда ей особо не нравилась, но нынешняя всё равно была красивее той пай-девочки с тёмным хвостиком, которая смотрела с детских фотоальбомов. Зеркалу показали язык и после этого железного аргумента развернули к стенке в наказание.       Словно дожидаясь подходящего момента, в дверь глухо постучали. Прекрасно зная, кто стоит за порогом, Акира закатила глаза и рухнула на заправленную кровать лицом в подушку, ничуть не смущаясь разводов макияжа на белой наволочке.       Повторный стук, перерастающий в разминку барабанщика на репетиции, заставил её прорычать невнятное ругательство и с растрёпанными волосами прошагать к двери.       — Да блин!..       Слегка вжав голову в плечи, старшеклассница отошла в сторонку, позволяя женщине зайти. Та впорхнула с подносом, воркуя и делая вид, что не замечает тест Роршаха на наволочке.       — Я тут чаёк заварила. Племянница каких-то сладостей заграничных привезла, одна я с ними не справлюсь!       Она поставила две чашки на журнальный столик и выхватила зажатый локтем свёрток с чем-то, напоминающим гёдза в шоколадной глазури. Раскрыв его, она ласково улыбнулась Акире и села на колени за стол. Та нехотя присоединилась к чаепитию, решив опробовать вязнущее на зубах лакомство.       — Акира-тян, у меня к тебе серьёзный разговор, ты только не пугайся.       Девушка тут же подняла голову и отставила кружку.       — По поводу Наки?       — Хирецу-кун? — светлые брови поползли вверх. — Ох ты, батюшки, ты всё-таки решила ответить на его ухаживания?       — Вот ещё. Не, я про другое… а вы о чём поговорить хотели?       Под шалью женщины прятались не только угощения, но и папка с документами, которую она бережно раскрыла и подвинула к Акире.       — Прочитай внимательно. Ни в коем случае не настаиваю, но если ты решишь, что так будет лучше, мне понадобится твоё письменное согласие. После этого нужно наведаться в пару инстанций, но это уже мелочи.       Акира пробежалась глазами по официальным бумагам и зависла уже на первом абзаце. Она приоткрыла рот и неверяще подняла глаза на директрису.       — Вы серьёзно?       — Я… — Като-сан поджала губы, будто школьницей была она и смущаться положено было ей. — Я приняла взвешенное решение и жду от тебя того же. Подумай, пожалуйста. Ну, не буду мешать! — засобиралась она, так и не притронувшись к чаю. — Если захочешь провести вечер с тем мальчиком, не забудь предо…       — Да знаю я! И не хочу я с ним общаться! — покраснела Акира, когда подмигивающая директриса уже стояла в дверях. — Като-сан, почему вы их к нам взяли? Что это за чушь про разницу в один балл?       Женщина нахмурилась, сняла звякнувшие цепочкой очки и потёрла усталые слёзы, собирающиеся в уголках глаз. Всё помещение успело наполниться звучным ароматом её духов, но Акира за три года перестала считать их назойливыми.       — Разумеется, я сделала это не ради престижа школы. Право слово, подопечные этого директора наверняка разгильдяи и оболтусы! Однако же, — очки аккуратно вернули на место с самым траурным видом, — я вижу, что они точно так же ищут своё место. Если наша школа способна дать им кров, пусть и на последний оставшийся месяц, я буду рада их принять.       — Вы слишком добры, — фыркнула Акира. — Они вас просто используют. Сами признались, что хотят нашу школу закрыть.       — Ну, у них ведь ничего не получится, верно? — по-девичьи хихикнула директриса. — Пока у нас есть такие способные ученики, как ты и Хирецу-кун.       — …       — Что ж, спокойной ночи.       — Като-сан?       — Да, дорогушенька?       Акира отвернулась к тумбочке, где в недрах ящика лежало скомканное письмо, о котором знала только она.       — А если… а если случившееся с Такуми действительно не было несчастным случаем?       — Как же так, лапуленька? — ласково и почти виновато пробормотала директриса, чуть сильнее нужного сжимая дверную ручку. — Чем же ещё это может быть?       — Да ничем. Ну, так, в теории. Если кто-то его смерть подстроил — что тогда?       Помедлив пару секунд, директриса поморщилась и горестно вздохнула:       — Тогда нашу школу ждут проблемы независимо от результатов экзаменов.       — Я поняла. Спокойной ночи, Като-сан.       — И не забывай о защите!       Когда дверь захлопнулась, Акира ещё несколько минут рассеянно допивала чай, перечитывая разложенные перед ней бумаги. Она даже занесла ручку, чтобы размашисто вывести своё имя, но после нескольких волевых усилий отложила её и вместо этого распахнула шкафчик тумбочки. Залежавшееся со второго года старшей школы письмо пережило не одно выкидывание в мусорку и плохо читалось, но Акира помнила его по памяти.       — Болван ты, Такуми, — протянула она. — С тебя же станется так тупо умереть…       Пока она лежала на кровати, просвечивая мятую бумагу потолочной лампой и щурясь от её света, в комнату снова постучали. Понимая, что директриса не отстанет со своими залежами презервативов, Акира без задней мысли открыла дверь.       — Доброй ночи, — вечно хмурый и вечно одетый с иголочки Наки стоял, сложив руки за спиной. — Като-сан любезно пропустила меня, чтобы мы могли поговорить. Позволишь войти?       — А чё, тебя отрицательный ответ остановит?       — Я всё же настаиваю.       — Чифир настаивают, а ты мне мозги трахаешь, — прошипела Акира, хватаясь за ручку и прикрывая дверь так, что через щёлку выглядывал только его настырный нос. — Ты мне неинтересен. Предлог «готовиться вместе к экзаменам» уже не сработает, а что ещё такого важного мы должны обсудить? Свежие сериальчики? Твои совместные со мной планы на будущее?       — Ничего из вышеперечисленного, — спокойно ответил он, не давая двери закрыться выставленной стопой. — Я могу постоять в коридоре, если это так важно, но нам действительно следует поговорить.       — Да заходи уж, — презрительно фыркнула Акира, надеясь, что две чашки чая и презервативы на тумбочке натолкнут его на какую-нибудь неправильную мысль. — Только давай сразу к делу, мне ещё красоту с рожи смывать.       Сама она так спешила упрятать бумаги Като-сан в тумбочку, что забыла про оставшееся на кровати письмо. Разумеется, Наки тут же избрал его своей целью.       — Ты все ещё хранишь это?       — Что ж ещё молодой девушке делать холодными зимними вечерами, как не вспоминать возлюбленного, — она закатила глаза и села прямо на пол, подтягивая ноги в рваных джинсах к груди. — Хотя, знаешь, этот Минамото тоже ничего.       — Серьёзно?       — Ты был обо мне лучшего мнения, да? Я всё это уже слышала. Ближе к делу, Наки, а то я не успею облобызать фотографию Такуми, которую храню под подушкой.       Глаза Наки дёрнулись, но он устоял от желания приподнять заляпанную тушью подушку Акиры. Садиться он не стал, предпочитая с высоты своих заблуждений грозно взирать на неё из центра комнаты.       — Я вовсе не это хотел сказать. Акира, мы должны быть союзниками, а не врагами.       — И мужем и женой, ага. Что, думал, избавишься от конкурента, так я сразу упаду к твоим ногам? Засосу парня с привкусом песка и учительских туфель на губах?       — Я ни от кого не «избавлялся». Это был несчастный случай, — раздражённо прошипел Наки. — Как, по-твоему, я бы подстроил падение целого баскетбольного щита?       — Винты открутил, я не знаю! В отличие от них, за тобой не заржавеет.       — Смелая теория для кого-то с фамилией Киригири…       Акира со всей силы поприветствовала костяшками его нос, но ожидавший этого Наки отступил назад и задрал голову, отчего удар пролетел мимо.       — Ещё хоть слово, и я не промажу, — Акира подула на свой кулак, — клянусь твоими золотыми трусами.       — А я клянусь тебе, — Наки наклонил голову, — что если ты свяжешься с этими шавками, то пожалеешь.       — Шоколад не прокатил, так ты решил завоевать меня угрозами?       — Не пойми неправильно, Акира, это лишь предостережение. Они заманивают тебя в ловушку. У меня есть подозрения, что Камукура хочет отнять школу у Като-сан, воспользовавшись вашей связью. Подумай холодной головой, прошу. Я желаю тебе лишь добра.       — Думаю о тебе каждый день, Наки, до мозолей на пальцах, — Акира продемонстрировала покрасневшему президенту средний палец, на котором от игры на бас-гитаре и впрямь красовалась смачная мозоль. — А теперь убирайся, а то я полицию вызову. Хочешь в послужной список помимо убийства ещё и домогательство?       — Надеюсь, вскоре ты прозреешь, — раскланялся он, наконец-то вспомнив, в каком направлении находится выход. — И кстати, Акира, вопрос на засыпку.       — Песком себя засыпь, чучело.       — Даже если бы я как-то поучаствовал в смерти Такуми, — бросил Наки в закрывающуюся дверь, — разве ты смогла бы это доказать?       

***

             Утром ученики тридцать девятой школы стягивались к воротам и нестройной толпой шагали на занятия. Харуна с Дорамой позёвывали и держались за руки, несмотря на достаточно тёплую погоду. Привыкнув обходить золотого дельфина, они даже с закрытыми глазами по привычке делали крюк в центре двора. Хотя все трое теперь учились в разных классах, до начала уроков оставалось немного времени, так что Харуна проводила подругу до кабинета и тут же пересеклась взглядами с Хирецу Наки.       Президент сидел на первой парте среднего ряда и делал вид, что изучает невидимый прыщик на своём подбородке в круглом зеркальце, в отражении которого мелькало что угодно, кроме его унылого лица. Стоило Дораме с Харуной показаться в дверном проёме, он развернулся и грозно посмотрел на них, надеясь, видимо, смутить. Харуна подмигнула подруге и нарочито громко зашептала:       — Тогда, как и договаривались, встретимся на обеденном перерыве у кабинета директрисы.       Стоящая спиной к президенту Дорама удивлённо моргнула, но тут же вошла в роль:       — Конечно, и Эйсу передай! Только проследи, чтобы Акира не узнала.       По весёлой улыбке Харуны актриса поняла, что верно угадала направление её маленькой лжи. Обменявшись с ней пятюнями на прощание, Дорама подняла запястье с часами и вслепую направилась к своей парте между двумя окнами. На сумку, которую аккуратно водрузили на стул, упала серая тень.       — Что это вы задумали?       — Вы что-о-о нас подслушивали?!       — Я вас насквозь вижу, — фыркнул Хирецу, задирая подбородок так высоко, что у него хрустнула шея. — Что бы вы ни задумали, я этому помешаю.       Дорама понятия не имела, что они задумали, поэтому не стала отвечать. В вопросах неожиданностей она целиком и полностью полагалась на лучшую подругу.       На обеденном перерыве Эйс и Дорама под предводительством Харуны гордо промаршировали на четвёртый этаж. За ними, плохо скрываясь, шёл Хирецу Наки, распихивая стоящих на его пути школьников. Стоило ребятам очутиться в коридоре, ведущем к кабинету директора, они пробежали его и ринулись к опустевшему из-за обеда классу первокурсников в дальнем углу этажа.       — Да, именно здесь мы и обсудим наши дальнейшие планы.       — Как скажешь, — поёжился Эйс, глядя на запертую дверь. — Только не знаю, заметила ли ты, но нас преследует какой-то стрёмный парень!       — А, это Наки, — подсказала Дорама. — Мой одноклассник и, кажется, старый знакомый Харуны.       Эйс вытаращил глаза.       — Харуна, у тебя есть парень?! А, стоп, «Наки»… леди, значит. Харуна, у тебя есть девушка?!       Ушедшая в свои мысли Харуна рассеянно подняла голову и переглянулась с Дорамой.       — Ну, да?..       — Пизда.       Теперь Эйс таращился уже на Дораму. Та смущённо кашлянула.       — Просто подумала, что если написать «пизда», получится «хирецу». Простите. Ягами-сан на меня плохо влияет.       — Не знаю, кто этот ваш Ягами, но почему он звучит так сексуально?..       Эйс невозмутимо обернулся и заверещал, отпрыгивая от двери, как бродячая кошка. В проёме, уже закрывая за собой, стояла недоверчиво прищурившаяся Акира.       — Ягами-сан, — буднично объяснила Дорама, — это мой продюсер. И, кстати, это «она».       — Ещё сексуальнее…       — Т-т-т-т-ты что зделаешь сдесь?!       — Разговаривать разучился?       — Ты почему пробралась в наш кабинет?! — пропищал Эйс, указывая подругам на облачённую в школьный синий пиджак Акиру.       — Ваш, мажорчик? Тут у людей уроки проходят. И мне всё было интересно, — она смущённо покосилась на дверь, — кого там этот караулит.       — Не знаю, о ком ты, — заворчал Эйс, — но мы здесь прячемся от старой девушки Харуны.       — В смысле, этой «Ягами»?       — Да нет же, Наки!       — Чего?!       Пока они дыбили спины друг на друга, Дорама наклонилась к Харуне и хмыкнула:       — Может, вообще ничего не говорить?       — Я бы с тобой согласилась, но обеденный перерыв не вечен… Так, вы двое!       — Пусти! Пусти-и-и! Я карате знаю!!!       — Щас я те жопу покараю… — Акира осеклась, поймав заинтересованный взгляд двух девушек, и смущённо отпустила воротник Эйса. — Ну чё, колитесь уже, что вам надо? Думали, я такая же тупая, как Наки?       — Мы так думали? — отряхнувшийся Эйс покосился на Харуну, но та покачала головой. — Нет, конечно, мы так не думали.       — Акира-тян, мы всё ещё хотим с тобой дружить.       — А я всё ещё не собираюсь якшаться со шпионами, которые пытаются закрыть мою школу!       — Эйс-кун, твой выход!       — А чё сразу мой?!       — Слушай, Акира-тян, — Харуне пришлось говорить самой, — подумав немного…       — Больше обычного, — добавил Эйс.       — …мы пришли к выводу, что не хотим закрывать вашу школу только ради сохранения нашей.       — И поэтому вы пришли сюда сплетничать? Хотите вскрыть грязные секретики тридцать девятой так, из праздного любопытства? — Акира сплюнула, но в заляпанной комнате от этого стало только чище. — И ещё пытались убедить, что не держите меня за дуру.       — Мы и не держим, — Дорама покачала головой. — Нам бы самим в этой ситуации разобраться. Харуна, ты ведь говорила, что тебе вся эта затея с переводом кажется странной?       — Угу. Акира-тян, несколько дней назад наш директор сказал, что пятьдесят третью закроют из-за того, что мы отстаём от вас на один балл в какой-то там метрике.       Акира заметно приподняла брови, сжав губы в тонкую линию. На счастье Эйса она хотя бы вышла из позы агрессивного суриката.       — Что за чушь? И вы в это поверили?       — Трудно было не поверить трезвому директору, — фыркнул Эйс. — А ещё он так быстро выдал нам бумаги на перевод, что…       — Что это жесть как подозрительно.       — Вот и я так думаю! — с жаром поддержала Харуна. — Слушай, Акира-тян, а давно тот золотой дельфин стоит в кабинете директрисы?       Акира помялась немного, но вряд ли придумала, как этот вопрос может угрожать их школе, так что пожала плечами:       — Всегда стоял.       — Они свя…       — Они точно связаны! — Эйс торжественно вознёс палец к потолку. — Наверняка эта женщина в разводе. Выкинула своего мужа на свалку, когда он исчерпал себя, и теперь терроризирует родных детей, орудуя ими в политических играх, как фигурами на доске сёги!       — Не обращай внимание, — посоветовала Дорама Акире, — у него сложные отношения с матерью.       — Они как минимум в ссоре и оба дорожат золотыми дельфинами… Может, нам их помирить? — Харуна поймала скептический взгляд Акиры. — Ты ведь поможешь нам? Это пойдёт на пользу обеим школам.       — Ну помирятся они, чё дальше? Вдруг мажорчик прав, и они реально в разводе, пф-ф. Я ведь тогда… — Акира вдруг широко раскрыла глаза, — о боже. Если они помирятся, я…       — Акира-тян?       — Не-не-не, забудьте. И вам всё равно не попасть в кабинет директрисы — его теперь Наки пасёт.       После недолгой тишины Харуна лукаво улыбнулась. Позвав ребят за собой, она подошла к подоконнику в противоположной части комнаты, забралась на него и, поплевав на ладони, распахнула окно. Ворвался ветер подходящей к концу перемены.       — Всё просто! Одна группа отвлекает Хирецу, а вторая спускается на первый этаж и тихонько поднимается в кабинет директрисы. Эйс-кун, — она указала большим пальцем на школьный двор за карнизом, — первым будешь?       — С ума сошла? — побледнел парень. — Идея-то неплохая, но я бы предпочёл какую-нибудь пожарную лестницу!       — Видишь её где-нибудь?       — Нет, и пожарная инспекция будет рада узнать об этом!       — Харуна, — Дорама выглянула в окошко и сощурилась на далёкую землю под ногами, — тут метров пятнадцать. Ты себе ноги сломаешь.       — Не нужно меня недооценивать!       С этими словами она ловко шагнула за карниз, отсалютовала товарищам и отклонилась вперёд. Эйс схватился за голову, а Дорама — за руку Харуны. С силой потянув её назад в кабинет, актриса заключила подругу в объятия, прячущие дрожащие у обеих пальцы.       — Харуна, я тебя прибью! — прорычала Дорама, отвешивая ей подзатыльник. Эйс побледнел ещё больше, чем когда бывшая одноклассница полезла прыгать; злую Дораму он за все три года не видел ни разу. — О чём ты думаешь только?!       — Не злись, не злись. Я знала, что ты меня остановишь. К тому же, успела бы ухватиться за окно. Всё было бы в порядке, правда. Неудачная шутка, да?       — Неудачная.       — Это было довольно круто, — покивала Акира, — но Хирецу не свалит от кабинета, даже если увидит твою размазанную тушку на асфальте. Подозреваю, он к таким зрелищам привык.       — И что нам тогда делать?       — Ладно уж, — Акира показала язык Эйсу. — Мне понравился ваш смертельный номер, даже если обошлось без сальтухи, и я достаточно не люблю Наки, чтобы с удовольствием ему поднасрать. Смотрите и учитесь, шпионы.       — Я готов смотреть и учиться! А вы чего?       — Через минуту догоним, — елейным голосом пообещала Дорама, не сводя убийственного взгляда с Харуны.       — Да, Эйс-кун, иди-иди.       — Странные какие… — Эйс прикрыл за собой дверь и подошёл к Акире, выглядывающей стоящего у кабинета директрисы Хирецу. — Ну, какой план?       Акира не ответила. Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего вышла в коридор, прочищая горло, чтобы привлечь внимание президента.       — Эй, Наки.       — Акира, добрый день. Это не твои новые друзья там шумели?       — Понятия не имею. Слушай, а может мы вместе… — Акира поморщилась, как от зубной боли. — По-- пообе-- ыгх… п-п-п-пообедаем?!       — Вынужден отказаться. Я располагаю информацией, что эти шпионы намереваются прокрасться в кабинет Като-сан. Вероятно, планируют что-то украсть или покопаться в бумагах для каких-то своих целей, как это уже делала одна из них в учительской. Давай встретимся вечером.       — Я хочу сейчас! — рявкнула покрасневшая Акира. — Ты болван или как? Три года за мной бегал, а теперь заставляешь ждать?!       Наки неловко потёр лоб, отвёл взгляд и произнёс чуть тише:       — Ты же понимаешь — мои обязанности…       — К чёрту твои обязанности!       Акира решительно шагнула в его направлении, привстала на цыпочки, обхватила щёки президента ладонями, зажмурилась и поцеловала его. Эйс сразу же выскочил к целующейся парочке и вскинул руку с указательным пальцем:       — Мы так не договаривались!       Воспользовавшись заминкой Наки, Акира метнулась к ближайшему окну блевать на травку школьного двора.       — Твою ма-а-ать… до конца жизни песок на зубах скрипеть будет…       — Явились всё-таки, шпионы? — фыркнул смущённый, но всё ещё при исполнении президент студенческого совета. — Дальше вы не--       Быстрым ударом, который ставила сама Ягами-сан, Эйс опрокинул Хирецу на пол. Подбежавшие Харуна с Дорамой захлопали, и даже выжатая Акира пробормотала хриплое «спасибо». Дверь кабинета, под которым они воспроизвели сцену из реалити-шоу, распахнулась. Директриса, у которой на щеке отпечаталась дверная ручка из-за вечного подглядывания, взмахнула рукой:       — Все — марш ко мне в кабинет! Живо!!!       Харуна хлопнула Эйса по плечу, прошептав:       — Миссия выполнена.       

      ***

             Запертые в кабинете директрисы ученики расселись по своим местам. Стульев было всего три, поэтому джентльмены пустили дам вперёд, а сами встали позади них, толкаясь локтями вне зоны видимости Като-сан. Директриса приоткрыла окно и с красным то ли от смущения, то ли от злости морщинистым лицом взмахнула рукой.       — Мальчики, я понимаю, что в вашем возрасте нормально состязаться за девочку, тем более такую видную красавицу, как Акира-кун, но имейте совесть! Кстати, Хирецу-кун, мои поздравления.       — Вы всё не так-- гх…       — Бедная девочка, — покачала головой директриса, пока болезненно-зелёная Акира отбегала к мусорке. — Так волноваться из-за первого поцелуя!       — Ну, уж не первого, — заметил Эйс, пересекаясь взглядами с Хирецу.       — Като-сан, — президент драматично сложил руки за спиной, — я надеюсь, теперь вы воочию узрели, как опасны эти ученики для нашей школы. Дисциплина? Отсутствует! Один из них посмел меня ударить, и все трое собирались ворваться в ваш кабинет.       — Като-сан, — тут же подняла руку Харуна, — великоуважаемый президент нас неправильно понял. Мы хотели поговорить с вами наедине — мы трое и Акира-тян. Верно?       — Ве-е-е… у-э-э…       — Видите, Акира-тян всё подтверждает.       — Хватит впутывать её в это, — процедил Хирецу. — Её от вас уже тошнит.       — Её тошнит, потому что у тебя изо рта несёт.       — Минамото-кун, Хирецу-кун! — директриса зажмурилась и замахала руками. — Прошу, довольно ругательств! Вы, Хирецу-кун, можете быть свободны. Благодарю вас за бдительность, я обязательно разберусь в этом происшествии.       — Но…       — Вали уже отсюда, — буркнула Акира, наконец-то разогнувшись с престарелым кряхтением. Хирецу уставился на неё с дёргающейся нижней губой. — И если будешь подслушивать, я лично натяну твои уши на--       Директриса, к счастью, как раз выглядывала в окно и грозила кулаком ученикам, украдкой обменивающимся сигаретами, поэтому самую интересную часть речи Акиры прослушала. Прикрыла ставни она одновременно с тем, как обиженный президент покинул комнату.       — Что ж, я вас внимательно слушаю, дорогушеньки, — Като-сан присела за стол и поправила очки на золотой цепочке. — У вас ко мне какое-то дело?       — Госпожа директор, — слово взяла молчавшая всё это время Дорама, — мы не могли пропустить одну важную деталь в убранстве вашего кабинета.       — Ах, премия лучшей школе года по версии сообщества физруков за пятьдесят? Право, не стоит…‎       — Ваша статуэтка.       — Эта? — Като-сан захлопала ресницами и любовно потёрла голову золотого дельфина. — У вас острый глаз, Кирай-кун. Напротив данной школы был когда-то прелестный дельфинарий. Мне, как одной из частых посетительниц, подарили на годовщину данную статуэтку. Как же давно это было, — она промокнула глаза за очками платком.       — А разве напротив вашей школы не наша школа? — удивился Эйс, и Харуна тут же ткнула его локтем. — В смысле, наша бывшая школа! Напротив нынешней. Я бы не рискнул её назвать дельфинарием, хотя этот чёртов фонтан…       — Именно там когда-то и был самый прекрасный дельфинарий в городе, — траурно произнесла Като-сан. — Фонтан, о котором вы говорите, был его визитной карточкой. И этот наглый директор позволил себе его присвоить!       — А мы-то думали, — почесала затылок Харуна, — что на него ушёл весь бюджет школы.       — Ха! Лапуленька, откуда ж у этого старикашки такие деньги. Фонтан, осмелюсь сказать, бесценен! Напоминание о былом величии, превратившееся в смехотворный арт-объэкт.       — И куда делся этот дельфинарий? — не выдержала Акира.       — В довоенные времена он процветал, однако всех дельфинов сослали на фронт, вот им и пришлось закрыться. Поговаривают, эти милашки положили не один американский корабль!       Пробормотав «‎ну да, конечно…», Акира исчерпала силы и опять начала таращиться на мусорку. Харуна продолжила допрос:       — Получается, нашу бывшую школу построили на месте дельфинария?       — Совершенно верно. Ушлому старикашке удалось выкупить участок прямо передо мной, но я не отчаялась и построила куда более престижную школу напротив его помойки. Вложилась в фасад, как вы могли заметить.       Харуна и остальные закивали. Фасад был настолько же красив, насколько убого выглядела рядом с ним пятьдесят третья.       — Кажется, вы не очень любите Камукуру-сан?       — Это ещё мягко сказано, душенька моя! Скорее бы он преставился, прости господи, тогда, быть может, наша школа наконец-то расширит свои границы.       ‎— Как долго живут с циррозом печени? — задумчиво произнёс Эйс.       — Мы как раз об этом хотели с вами поговорить, — вставила Дорама.       — О циррозе?       — О границах школ. Хотели… — она прикусила нижнюю губу и вопросительно глянула на Харуну.       — …предложить вам встречу с надёжным бизнес-партнёром! Он, э-э-э…       — Мужчина вашего возраста, — нашёлся Эйс. Получив тычку от Харуны, он поправился: — Молодой, в смысле.       — Ах, что ж вы сразу не сказали!       — Владелец крупного… — даже Акира поняла прикол, — предприятия в сфере образования.       — Давно засматривается на вашу школу.       — Точно-точно!       — Неужели кто-то оценил мои труды по достоинству! Что ж, я буду готова к деловым переговорам, как только прихорошусь. Этот молодой человек уже здесь?       — Мы пока согласовываем время, — выдохнула Харуна, когда желудок Акиры в очередной раз настигла тщетность бытия. — Будет ли вам удобно сегодня в семь?..