Opening Game

      

A change of speed, a change of style

A change of scene with no regrets

A chance to watch, admire the distance

Still occupied, though you forget

      Эйс, Дорама и Харуна с задранными головами стояли у ворот тридцать девятой школы. Они частенько проходили мимо неё, но из чувства патриотизма и гордости никогда не рассматривали конкурента воочию. Современное симметричное здание из нескольких узких блоков разной высоты, от трёх до шести этажей, чистый шоколадно-коричневый кирпич, идеально вымытые окна и густые деревья во дворе — на фоне этого великолепия пятьдесят третья школа казалась большим сараем.       — Да от нас сюда пройти три метра! — завопил Эйс, тыкая на здание «Пика» через дорогу. — Я так и знал, что матушка специально выбрала самую всратую школу!       — Вы ныть собираетесь, Эйс-сама, — закатила глаза Дорама, — или решать нашу общую проблему?       — Уж позволь мне минутку сожаления о потраченных годах юности! Что там решать? Найдём этих их лучших учеников, переманим к нам и всё.       — И как мы это сделаем?       — Я свою часть работы выполнил, составив план, — палец Эйса ткнулся в надувшуюся щёку Харуны, — остальное за вами.       Новоиспечённые ученики тридцать девятой школы прошлись по каменной дорожке ко входу, где, в отличие от «Пика», их тормознул седой охранник.       — Не помню вас. Кто такие?       — У тебя фотографическая память, что ли? — фыркнул Эйс, доставая бумажку о зачислении с подписями ловкой руки Харуны. — Ознакомьтесь.       — Ба! — присвистнул мужчина, пробежавшись глазами по бумаге. — Февраль на дворе, а уже новые ученики. Проводить вас?       — Не-не, мы сами! — хором ответили ребята. — У вас тут так красиво, мы лучше неспешно полюбуемся.       — Обязательно загляните на второй этаж, там у нас новые писуары в туалетах.       Оказавшись в холле и встав рядом с информационной доской, на которой висели номера телефонов экстренных служб, Эйс почесал макушку.       — Так вот, как выглядит школа, где весь бюджет не ушёл на фонтан?       — Какая разница, сколько у них денег, если они едва-едва обходят нас на экзаменах?       — Хочешь сказать, просто иметь деньги недостаточно? Дорама-тян, я был о тебе лучшего мнения!       — Тише вы! — шикнула Харуна. — Дайте послушать.       По другую сторону доски тихо разговаривали двое учеников. Шпионы из пятьдесят третьей дружно отвернулись, чтобы не смущать их новыми лицами.       — Не могу поверить, что эта штука просто на него упала. Я часто по телевизору видела, как они это делают, но даже представить не могла…       — Мы точно просрём пятьдесят третьей в следующем матче.       — Это всё, что тебя волнует?! Человек погиб!       — Эй, постой! Я не это имел в виду!       Говорившие убежали дальше по коридору, а Харуна приоткрыла рот.       — Вы слышали, чтобы в тридцать девятой кто-то погиб недавно?       — Я вроде видел в нашем районе полицию на той неделе, но думал, они опять выписывали Эйго-сенсей штраф за парковку.       — Или возвращали нам блудного директора, — кивнула Дорама. — Теперь припоминаю. В прошлую среду мой водитель долго кружил вокруг школы из-за автомобилей полиции. Я не придала этому большого значения, но…       — Если здесь произошёл несчастный случай, — мрачно заключила Харуна, — это может сыграть нам на руку.       Часы в виде кошки с поднятой лапой мирно отбивали свой ритм. После кабинета Камукуры Изуру, обитель директрисы тридцать девятой можно было назвать уютной и в чём-то нескромной. Грамоты «Лучшая школа 1957» и «Директору года по версии зам.директора» бликовали солнцем в аккуратных рамках. Стены украшали белые в цветочек обои, а не разводы краски, а место одинокой табуретки заняли несколько мягких стульев. Всё это в любое другое время восхитило бы учеников пятьдесят третьей, примостившихся на этих стульях, но все они смотрели в одну точку.       На столе директрисы, в самом углу, стояла до боли знакомая статуэтка золотого дельфина.       — Тот же самый, — тихо сказала Харуна, — точь-в-точь.       — Почти, — заметил Эйс, — на этом нет голубиного дерьма.       — Лапулечки, заиньки мои, солнышки мои! — распиналась директриса, жамкая свои сморщенные ладони. Даже вежливо занижающий возраст леди Эйс не дал бы ей меньше семидесяти. — Так отрадно видеть вас в здании нашей школы! Долгий путь длиной в три года начинается для вас с сегодняшнего дня!       — Но мы через месяц выпускаемся?       — Ничего страшного, дорогая, — заворковала директриса, слегка растерявшись. — А мы с вами не в первый раз общаемся, так ведь? Вижу у вас бумаги о зачислении, но лиц не помню…       — Вы в тот день сильно выпили! — уверенно объяснил Эйс, на которого округлили глаза его подруги. — Наверное, обрадовались, что близкая к Императору семья готова профинансировать вашу школу!       — Хо-хо! А это, душечка, я могла!       Блистательная оценка директрисы в глазах ребят тут же скатилась в район семёрки.       Харуна пристальнее других разглядывала директрису, пытаясь раскусить в ней лживую лицемерку, прячущую дыры в безопасности школы. Искала ложь в глазах, которые скрывали очки в пёстрой оправе, смутно напоминающие карнавальную маску. Пышные платиновые волосы директрисы касались плеч (в них острый глаз приметил бы парик), а под накинутой серой шалью проглядывала розовая кофточка. Улыбалась женщина по имени Като Ирука натянуто, с веером морщинок на щеках. Как ни билась Харуна, никак не могла поймать её на фальши.       — Вы так заботитесь о своих учениках? — вслух сказала она, играя с директрисой в гляделки. — Наверное, следите за безопасностью и избегаете любых несчастных случаев?       — Что вы, что вы, ну какие несчастные случаи! Ах, был один недавно — прошлым четвергом умер школьный попугай Леонард Седьмой. Подавился, бедняжка, но хотя бы оставил потомство — его величество Леонарда Восьмого.       — Седьмой? У вас королевская династия пернатых?       — Традиция, Минамото-кун. Всех школьных попугаев зовут Леонардами — это наш физрук придумал, земля ему пухом.       Пока Харуна ушла в себя, а Эйс выражал соболезнования кончине попугая, Дорама обводила глазами кабинет. Шкаф из тёмного дерева был забит какими-то документами, но в них не покопаешься, а на столе кроме дельфина — лишь бумаги о зачислении да свежая газета. Ни тебе привычных дырок от пуль в стенах, ни мышей, ни тараканов верхом на боксёрской груше. В коридор Дорама вышла, как и её товарищи, молчаливо-задумчивой.       — Вы же не купитесь на весь этот лоск? — спросила она, когда все трое спустились с третьего на второй и подошли к учебным кабинетам.       — А? — опомнился Эйс. — Не-не-не. Мы не продаёмся.       — Уж надеюсь, о Солнцеликий. А ты, Харуна-тян? Жалеешь, что не поступила сюда? Эй, Харуна?       Дорама помахала ладонью перед лицом подруги, которая стояла с самым серьёзным видом, закусив губу и глядя в одну точку — на пышно цветущие на подоконнике фикусы. Когда даже это не помогло, актриса покачала головой и повернулась к Эйсу.       — Слушай, ты нас не жди, уроки скоро начнутся. Мы всё равно в разных классах.       — Да я подожду, не джентльмен, что ли… А-а-а-а-а! — протянул он, поймав прищуренный взгляд теперь уже бывшей одноклассницы. — Понял, не дурак! Так бы и сказала, что в туалет хочешь…       Дорама так сильно закатила глаза, что не видела, как товарищ скрылся за поворотом. Она терпеливо стояла рядом с Харуной, пока девушка не выдала задумчивое:       — Один балл? Но ведь это же так тупо…       — А?       — И вообще, тебе директриса странной не показалась?       Дорама посмотрела на дверь в её кабинет. Ей на миг почудилось, что крупная замочная скважина, в которую бы прошёл целый мизинец, моргнула.       — …в каком именно смысле?       — Камукура-сан был таким отчаянным из-за закрытия школы, будто это уже дело решённое. Если нас разделяет всего один балл, почему Като-сан не ведёт себя так же? И что это вообще за метрика, откуда эти баллы? Мы же не в телешоу!       Дорама не была так уверена.       — Раз мы перевелись сюда, вряд ли у «Пика» теперь есть хоть какие-то шансы.       — Что-то тут не так, — поморщилась Харуна, отправляясь в сторону кабинетов. — Дельфин этот ещё…       — Интересно, — вслух подумала Дорама, вспоминая первую послушанную здесь сплетню, — а им можно убить?       

***

             То ли распорядилась судьба, то ли постаралась хитрая директриса, но троицу из «Пика» разделили. Эйс занял свободную парту на задворках класса «3-В», разложил канцелярию и приготовился сиять. Не дослушав первый же вопрос учителя, он вскинул руку и сильно удивился, когда отвечать подняли не его. К доске пошла успевшая на секунду раньше девушка с длинными алыми волосами, на которую Эйс с недоумением засмотрелся.       — Не мог не заметить ваше рвение к учёбе, — распинался он на перемене, подойдя к её парте, едва вышел учитель. — Позвольте представиться: Минамото Эйс. Будет ли наглым заметить, что с вашими навыками вы могли бы поступить в престижный университет Васэда?       Несмотря на череду неудач в личной жизни, таким взглядом Эйса ещё не удостаивали. Когда одноклассница подняла бровь и повернула голову, Эйс поёжился, недобрым словом поминая матушку.       — Тот самый выскочка из пятьдесят третьей?       — Тот самый! — Эйс выпятил грудь, не придумав ответа получше. — С кем имею честь?       — Акира.       — Очень приятно, Акира-сан! Не желаете ли вместе отобедать?       Эйс купался в завистливых взглядах прочих одноклассников. Высокая Акира с её серьёзными алыми глазами, идеально сидящим синим пиджаком и королевской осанкой наверняка была одной из самых завидных девочек в классе. Конечно, она не может отказа--       — Пошёл ты, — мило улыбнулась она. — Вали обратно в свой притон.       Его освистали, но Эйса это не смутило. Трудно смутить человека, который, чтобы задержаться после уроков, вынужден был спрашивать разрешения мамы.       — А знаете, я согласен. Пятьдесят третья школа — притон! — не унимался он. — Таких красивых девушек у нас отродясь не было!       — Как ты стелешь, — хмыкнула Акира, не переставая улыбаться. — Ну, давай. Составьте мне, Эйс-сама, компанию на обеде. До того времени прошу усадить свою королевскую задницу нзаа парту. Урок начинается, а даме нужно морально подготовиться.       Торжественно ей кивнув, Эйс с присущим ему императорским величием примостился жопой на стул. Когда пришло время обеда, и они с Акирой вышли во двор, он едва не уронил коробку с бенто, уворачиваясь от летящего в скулу кулака.       — Ты чего дерёшься?!       Разжав кулак и развернув к Эйсу ладонь, Акира схватила ворот его пиджака и подтащила к дереву, уперев в него спиной. Схожие по росту, они возмущённо смотрели друг на друга.       — Вы нас за кого держите, шпионы недоделанные? Всем очевидно, что вы пришли натворить что-нибудь, чтобы поднасрать нашей школе!       — Вовсе нет! — Эйс скосил глаза, опасаясь вырываться и затевать драку с дамой. Другие ученики тридцать девятой брели мимо, ничуть не удивляясь, будто Акира припирала кого-то к стенке каждый день. — Ваша школа во всём лучше, вот мы и подумали, что хотим в аттестате что-то попрестижнее.       — Три года думали и только сейчас додумались? — Акира не собиралась его отпускать, хотя сил грозно поднять почти взрослого парня над землёй у неё не хватало. — Я знала, что в пятьдесят третьей все тупые, но настолько?       — Да какая бешеная собака тебя покусала?!       — Бесите вы, — фыркнула Акира. — Всегда наши школы сравнивают, но вы и рядом с нами не лежали.       — Ещё как лежали, наша школа через дорогу!       — Я не про это, болван!       Акира хотела ещё что-то сказать, но резко развернулась. Эйс, который всё это время неловко смотрел на подошедших Дораму и Харуну, выскользнул из хватки Акиры и подбежал к подругам.       — Неудачное у тебя свидание, — хихикнула Харуна.       — Это не свидание, — поправили её Эйс и Акира. Дорама сложила руки на груди и устало посмотрела на грозную ученицу:       — Прошу прощения, если он вас обидел. Мы не ищем конфликтов в новой школе.       Они с Харуной поклонились. Эйс, которому выразительно наступили на ногу, вынужден был присоединиться. Правда, Акира не выглядела впечатлённой.       — Мы вас выдавим отсюда, ясно? Уходите по-хорошему, если проблемы не нужны.       — Какого рода проблемы? — прищурилась Харуна. — Вы нам угрожаете?       — Да, — Акира округлила глаза. — А ты понятливее этого придурка будешь. Я вам угрожаю. Останетесь — набью ему морду, нажалуюсь директору и добьюсь исключения всех троих. Ни в какой универ вас потом не возьмут.       — Так и тебя тоже, — хмуро заметил Эйс. — Если я что и понял за эти три года — за драку всех участников наказывают, виновных искать никто не будет.       — А мне плевать.       — Вы блефуете, — вздохнула Дорама, разглядывая свои ногти. — Будь у вас в школе такое влияние, не стали бы нас уговаривать. Повторюсь: мы конфликтов не ищем.       — И если всё-таки пойдёте к директрисе, — улыбнулась Харуна, — сообщите ей, что про погибшего ученика мы знаем. Будет некстати, если полиция догадается, что его смерть всё-таки не была несчастным случаем, верно?       Впервые Акира вместо словесных угроз растерянно заморгала. Тут же, не прощаясь, она развернулась и быстрым шагом направилась ко входу в здание школы. Харуна надула щёки и выдохнула.       — Я как-то не проследил логическую цепочку. А с чего мы взяли, что упавшее на кого-то-там что-то-там — это предумышленное убийство?       — Согласна, — удивилась Дорама. — Или ты что-то узнала от одноклассников?       — Просто фокус, — Харуна неловко засмеялась. — Не только новая пассия Эйса умеет блефовать.       Если бы Эйс не сидел за последней партой, Акира точно буравила бы его спину взглядом, но в итоге пялиться довелось ему. Знания одноклассницы не ограничивались каким-то одним предметом — исправно отвечала на каждом уроке, если только Эйс не успевал поднять руку первым. Выходя к доске, он всё-таки ловил её презрительный взгляд и замечал, как прочие одноклассники последовательно начинают смотреть на него теми же настороженными глазами.       К концу первого учебного дня они с Дорамой и Харуной сидели на скамейке во дворе и долго молчали, прежде чем Эйс устало потянулся.       — Нам ведь её переманить надо, да?       Харуна кивнула:       — Я зашла в учительскую, сказав, что заблудилась, и стащила список университетов по выбору.       На продемонстрированном ей листке среди невзрачных училищ средней руки было две строки, где стоял знаменитый университет Васэда — напротив имени Киригири Акиры и Хирецу Наки, одноклассника Дорамы. Харуна внимательно разглядывала второе имя, но Эйса не переставала волновать учащаяся с ним девушка:       — Киригири? — встрепенулся он. — Она — Киригири?       — Ты её знаешь? — наморщила лоб Дорама. — Что, у пятиюродного кузена сестры императора есть младшая сестрёнка?       — Типун тебе на язык! С Хирохито-сама она не в родстве, но семья Киригири достаточно древняя, чтобы матушка периодически ездила мне по мозгам предложениями породниться.       — Кажется, — хихикнула Харуна, — ваш династический брак будет матриархальным.       Эйс с удовольствием бы поспорил, не будь этот вариант самым вероятным. Вместо этого он надул щёки и призадумался.       — Я уже пытался зайти со стороны любовного романа, но она какая-то непрошибаемая.       — Не может быть, Эйс-кун, тебе отказала девушка?!       — Цыц. Я лишь пытаюсь сказать, что нам нужен новый план.       — Она замялась, когда Харуна упомянула погибшего ученика. Если за этим и впрямь стоит что-то большее, мы сможем надавить на неё.       — Едва ли, — Харуна прикусила ноготь. — Её можно понять: мы не хотим закрытия нашей школы, какой бы странной она ни была, а Акира-тян будет до последнего защищать свою. С другой стороны, если директриса пытается замять убийство, нам не понадобится ученик с высокими оценками, чтобы у них возникли проблемы.       — Тогда нужно копать, — решительно кивнула Дорама и подняла запястье с наручными часами. — Вы этим займитесь, а у меня съёмки. Блин, опоздаю же!       — Спроси совета у Ягами-сан! — крикнула Харуна вдогонку убегающей подруге. — Она всегда дело говорит.       Дорама, не оборачиваясь, подняла ладонь на прощание. Эйс поджал губы и оглядел школьный двор. Его взгляду не за что было зацепиться: ни тебе роскошных фонтанов, ни осыпавшейся штукатурки. Деревья да скамейки вдоль дороги к зданию, а ещё спортивная площадка чуть поодаль.       — Надо понять, что могло упасть на ученика, чтобы его убило на месте.       — Золотой дельфин, — поморщилась Харуна.       — Как думаешь, чего у директрисы такая же статуэтка? Это какая-то общественная награда худшему директору префектуры?       — Может, сувенир какой-то…       Ещё несколько минут они сидели с постными лицами и пытались вспомнить, нет ли в Токио какого-нибудь сообщества любителей дельфинов. Так и не решив эту загадку, Харуна положила ладонь на плечо товарища:       — Слушай, мне надо сегодня домой пораньше. Папа задержится, я хотела посидеть с девочками… Ты один справишься?       — С чем?       Харуна очень серьёзно посмотрела на него, наклонив голову.       — Со своим династическим браком.       

***

      Шатаясь по коридорам в поисках Акиры, Эйс добрёл до третьего этажа. Из кабинета, над которым торчала деревянная вывеска «Музыкальная комната», доносилось глухое звучание какого-то инструмента. Прислушавшись, Эйс пожал плечами и пошёл дальше, ворча под нос:       — Если уж я хочу сделать мою школу лучшей, такие ученики нам точно не нужны.       Минут через пять он вернулся обратно, когда поймал какого-то первокурсника в коридоре и выяснил у него, что Киригири Акиру следует искать именно в музыкальной комнате. То, что Акиру здесь все знают, его мало удивляло — в стенах альма-матер его также знала каждая собака. Бродячих собак должен был выгонять охранник, но тот скончался от старости задолго до рождения Эйса, а нового директор Камукура нанять так и не догадался.       Эйс вежливо постучал. Не получив ответа, приоткрыл дверь и протиснулся в просторную музыкальную комнату, служащую, видимо, актовым залом. Прошёлся по алой плитке, глянул на сцену с занавесом и софитами, поморщился от кислотно-розовых обоев и приметил Акиру. Она склонилась над бас-гитарой с чёрным корпусом и с мрачным видом дёргала большим пальцем верхнюю струну, точно наигрывая похоронный марш. Не замечая вошедшего, она продолжала играть, ловко переставляя пальцы, кивая и топая себе в такт ногой. Дождавшись паузы в её музицировании, Эйс подошёл к ней, сдержанно хлопая в ладоши.       — А, Дебюсси! Сразу признал.       — Это Joy Division, — огрызнулась девушка, поднимая голову со спадающими на плечи алыми прядями. — Чего надо?       Эйс замолчал. Ещё полчаса назад он видел Акиру на уроках в школьной форме с синим пиджаком, а сейчас перед ним сидела какая-то рокерша. С подведёнными чёрным глазами, рваной чёрной футболкой и мешковатой джинсовой курткой, она будто требовала, чтобы её тотчас выкинули из школы за нарушение устава. Заметив неловкую паузу, она расплылась в наглой улыбке и приподняла голову:       — Нравится? Мне тоже.       — А в школе можно так одеваться?       — Кто мне запретит? Директриса?       Акира расхохоталась и закинула ноги на соседний стул. Стульев здесь было много, однотипных и дешёвых, стоящих перед сценой, как машины на парковке. С подошвы тёмных сапог отвалились мелкие частички грязи, падая на чуть более чистый, чем в пятьдесят третьей школе, пол. Эйс, пока думал над ответом, занял другой стул рядом с Акирой. Перед ними возвышалась небольшая сцена на деревянном помосте, с чёрным фортепиано, выглядывающим из-за багряных кулис.       — Ты поэтому так за свою школу держишься? Вседозволенность?       — Не твоё собачье дело, мажорчик. Чё забыл-то?       — Так, давай разберёмся, — он хлопнул себя по коленке, но установить главенство в разговоре этим не удалось. Акира по-прежнему смотрела на него, как Дорама на актёров любительской школьной постановки. — Ты у нас целая Киригири, а мажором зовёшь меня? Я, может, приближен к Императору, но твой папка с ним ежедневно обедает!       — Ничего подобного, ты ничего про моего отца не знаешь. Я не Киригири, я своя собственная.       Акира прикрыла глаза и снова начала играть. Эйс понял, что ему предлагают выставить себя за дверь, но не хотел в очередной раз показываться Харуне и Дораме с пустыми руками. Поглазев вокруг, он остановил взгляд на фортепиано и в один решительный шаг поднялся на сцену. Сдув пыль с крышки и пискляво чихнув, он поднял её, хрустнул пальцами и опустил их на клавиши.       Акира тут же прекратила играть.       — Ты реально мажор, — заявила она. — Что, в детстве папенька заставлял играть на фортепиано и заниматься каллиграфией?       — Маменька, — угрюмо поправил Эйс. — Папеньке тоже приходилось её слушать.       — Так ты ещё и каблук.       — Это эвфемизм какой-то?       — И тупой вдобавок.       Эйс в раздражении продолжил играть, только теперь, чтобы обставить Акиру — в самом быстром темпе, на который был способен. Каждый играл своё: Эйс — десятый этюд Шопена, Акира — каких-то своих дивиженов. Получившаяся какофония свела бы с ума любого, кто не был так зациклен на желании доказать оппоненту, что лучше играет. Через минуту, синхронно потряхивая онемевшими руками, Акира с Эйсом язвительно дули щёки, и каждый считал, что вышел из боя победителем.       — Неплохо для мажорчика. Мамочка бы тобой гордилась.       — Если бы, — машинально пробормотал Эйс. — Принеси домой блохастого котёнка, им она и то будет гордиться больше.       — Ха, — как-то грустно отозвалась Акира. — Понимаю. Мне-то уважение отца не всралось, конечно. Он вряд ли в курсе, что бас-гитара — это инструмент, а не чей-то сценический псевдоним.       — Почему именно бас?       — Звучит круто. Как будто заходишь на кладбище, вокруг ни души, только ветер — фьють, — Акира выдохнула с тихим свистом. Неумеющий свистеть Эйс завистливо шмыгнул носом. — А ещё он невзрачный. Если ты знаменитый басист, то прославился чем-то другим.       — Не хочешь, чтобы тебя замечали?       — Ага, мажорчик. Не понять тебе, наверное?       — Ну, могу и понять, но скрываешься ты плохо, — Эйс многозначительно кивнул в её сторону. — Оделась, как на концерт, когда по всей стране школьникам делают выговоры за отсутствие школьной формы.       — Тут ты прав. А мне просто хочется, знаешь? И незаметности, и свободы. Жаль, что приходится выбирать.       — Если ты это выбрала, то чего на уроки в форме приходишь? Гулять так гулять.       — Говорю ж, договорились с… директрисой, — раздражённо фыркала Акира. — В каких-то делах я на уступки иду, в каких-то — она. И вообще, у меня отличная успеваемость, чего вонять-то? Хотя… — девушка мечтательно подняла голову, — ну её нахер эту школу.       — Дворником станешь? У нас в школе как раз местечко свободно. Только с крышами осторожнее.       — Узко ты мыслишь, мажорчик. Рок-звездой! Как Кёртис, только без эпилепсии.       — Это кто?       — Друг Дебюсси, — Акира показала язык. — Какое тебе вообще дело? Всё ещё надеешься мне в трусы залезть?       На этих словах дверь музыкальной комнаты приоткрылась, и внутрь просунулась голова вечно улыбающейся директрисы. Она несколько раз кивнула каждому из учеников и задержала взгляд на Акире.       — Доброго вечерочка, Акира. Хирецу-кун настоятельно рекомендует тебе заглянуть в студенческий совет, как освободитесь. Ну, солнышки-лапоньки, не буду отвлекать. О-хо-хо!       Старчески рассмеявшись чему-то, она прикрыла дверь. Акира прохрипела, будто собиралась харкнуть на свою гитару.       — Ещё один герой-романтик… и развелось же вас.       — Неплохо ты устроилась, что директриса тебе сообщения доставляет, — не без зависти протянул Эйс. — А этот Хирецу кто? Твой парень?       — Дубу дал? Да я скорее с бабой пересплю, чем с этим болваном. Я ему уже раза три отказала, но он считает себя важной шишкой и после каждого мнимого достижения надеется, что уж теперь-то он моей руки достоин.       — Я бы так себя никогда не повёл, — нервно хмыкнул Эйс. — А с чего он решил, что тебя этим добьётся?       — Ну, — Акира почесала затылок, — он меня достал три года назад своими любовными письмами, я и ляпнула, что начну с ним встречаться, если он станет президентом студенческого совета. Хотелось посмотреть, как его кислая рожа на листовках смотреться будет.       — Судя по словам директрисы, выиграл?       — Прикинь! Потом я ему всякие задания давала, мол, меня штырит от безбашенных парней, а не слабо ли ему песок с детской площадки сожрать? И знаешь, — Акира задумчиво нахмурилась, — не слабо.       — Вот придурок. А что, — Эйс осторожно на неё покосился, — много у тебя таких фанатов?       — Я уже не считаю. Думала, их меньше станет, когда начну хулиганить и вести себя, как пацаны из местных уличных банд, а их только прибавилось.       — Понимаю. Бремя славы.       — Тебе-то откуда знать. Деньги есть, а бабы нет, да, мажорчик?       Тут дверь снова приоткрылась. Директриса под их скептическими взглядами просеменила к заднему ряду стульев и положила на них что-то небольшое и квадратное в бликующей серой упаковке.       — Пришлось у соседей занять. Безопасность превыше всего, рыбоньки мои! Ну, не буду мешать.       Заинтересованный Эйс спрыгнул со сцены, чтобы рассмотреть подарок директрисы, но Акира опередила его. Схватив то, в чём он успел распознать упаковку презервативов (видел у матушки на тумбочке однажды), она убрала их в нагрудный карман джинсовки. Поймав растерянный взгляд Эйса, девушка смущённо пожала плечами:       — Чего? Однажды пригодится.

***

      Вечером того же дня Тачибана Харуна шла домой после первого учебного дня в новой школе. Благодаря удобному расположению «Пика» и «Надежды» — друг напротив друга, подобно встретившимся на мосту самураям — её путь лежал через знакомые кварталы, мимо крупнейшего в округе торгового центра. Крупнейшим он был за неимением конкурентов и имел всего три этажа, большую часть из которых занимали мелкие лавочки с табаком, сладостями или поддержанной техникой.       Эскалатор неторопливо доставил Харуну на третий, последний этаж. Он был пустоват: многие секции не имели вывесок и уже не первый год «открывались», что не мешало этому месту сохранять семейный уют. Тут и маленькая игровая комната, и магазин детских игрушек, куда сёстры Харуны всегда слёзно просили зайти — к нему она и подошла.       Она встала у стеклянной витрины, задерживая долгий взгляд на огромной коробке с игрушечной железной дорогой. Та стояла прямо за стеклом на входе и привлекала покупателей, которых позже отпугивала ценником. Разочарованные родители, которых ребёнок уже затащил в магазин, пытались подобрать ему более дешёвую игрушку и останавливались на каком-нибудь плюшевом медведе. Доволен был и ребёнок, и продавцы, только не родитель. Мама и папа Харуны тоже однажды попались на эту уловку; с тех пор у них дома поселилась толстенькая плюшевая птица по имени Азу.       Харуна потянулась в карман и стала пересчитывать мелочь, которую откладывала, чтобы порадовать младших. Железная дорога, конечно, ей была не по карману, но она давно присмотрелась к большой, почти метр в высоту плюшевой панде, лежащей в уценке. Её то ли собаки погрызли, то ли дети поколотили: панде не хватало левого глаза, он был зашит, и на животе появилась напоминающая пупок заплатка — наполнитель меняли. Сущие мелочи, если подумать. Девочкам будет приятно обнимать огромную плюшевую игрушку, независимо от количества у неё глаз. В общем, дважды пересчитав деньги, Харуна…       — Узри мой божественный гений!       …остановилась в шаге от магазина и стала оглядываться. Голос был таким напыщенным, что напомнил ей спорящих на кассе покупателей, которые частенько задерживали очередь в семейных магазинах. Тщательный осмотр местности помог Харуне обнаружить магазин, которого раньше здесь точно не было — «ARCADE». Вместо витрины с товарами на входе были постеры каких-то кинофильмов с яркими персонажами. Самый крупный из них, «Dangerous Zombie», был про парня в противогазе с чёрно-белой торчащей причёской и бензопилой, который уничтожал, видимо, зомби.       Харуна ещё подумала бы, стоит ли ей заходить, но потом изнутри донеслось громкое:       — ХА-ХА, ЛОШАРА!       И ей стало раздражённо-любопытно.       Внутри помещение было некрупное, размером в полтора школьных кабинета, но людей сюда набилось — как у доски с результатами экзаменов. В основном мальчишки, но и девочки, её возраста и младше. Они толпились у непривычно крупных телевизоров, к каждому из которых было приделано какое-то устройство. То нечто вроде беговой дорожки, то кобура с двумя пистолетами, то пульт с рычажком и цветными кнопками. Один или двое тыкали кнопки, пока за их спинами толпились зрители и кричали, реагируя на происходящее. Ослеплённая яркими огоньками машин Харуна предположила, что это современные интерактивные фильмы.       — Да хватит ныть! — продолжал издеваться мужской голос, за которым Харуна сюда и пришла. Оказавшись с ним в одной комнате, она наконец-то смогла найти источник шума глазами.       Им был мужчина в костюме, какой носили офисные клерки, но необычного, фиолетового цвета. Прилизанный брюнет с причёской в форме скорлупы от яйца, глазами слегка навыкате, бешеными, как у голодной собаки. Тонкие губы, вечно улыбающиеся, но так едко, что скулы сводило. Он сидел за игровым автоматом, тем, что с кнопками и рычажком, расставив ноги в брюках, сцепив руки перед собой и поучая какого-то мальчишку. Рядом с этой группой стоял ещё один мужчина в костюме цвета будничной серости, с лицом попроще, кудрявый и в круглых очках. Он беспристрастно следил за разговором, но иногда щурил глаза, будто хотел то ли их закатить, то ли зевнуть.       — Это честная игра, — со слюной на клыках продолжал прилизанный и фиолетовый, — в которой я тебя честно раздолбал. Хочешь отомстить? Правильно, это по-мужски. По-взрослому. Вот что, пацан, дам бесплатный совет. Надави на отца, возьми у него крупную сумму денег, открой свой бизнес, займи нишу на рынке, отбей деньги, верни этому старому эгоисту, а дальше — вкладывайся в себя. И как только, слышишь меня? Как только почувствуешь в себе силу — возвращайся. Я раздолбаю тебя ещё раз. Так, ладно, следующий!       Он хлопнул в ладоши и повертел головой, не замечая стоящую в паре метров Харуну. Никаких «следующих» не было. Ближайшая группа детей, играющая в противоположном конце зала, косилась на него и хихикала.       — Странно. Тут только что была толпа детей.       К его уху наклонился кудрявый:       — Это была очередь в туалет, Курото-сан.       — Чёрт!       Харуна бы ещё поразглядывала странную парочку, но мимо неё, понурив голову, прошёл получивший нотации мальчик. Харуна нагнала его на выходе.       — Эй, подожди! — согнула коленки и дружелюбно улыбнулась, наклонившись. — Что у вас там произошло?       Мальчик хмуро шмыгнул носом, но увидел Харуну и замер, а потом обернулся. Наверное, после двух злобных клерков, она казалась ему неопасной.       — Да этот… Курото-сан обещает деньги любому, кто его обыграет, а сам жульничает! Так ещё и монетки не возвращает! Там игра стоит целую сотню!       Харуна ободряюще улыбнулась, хотя вряд ли поняла весь контекст. Она по своим сёстрам и младшим из детдома знала, что конфликты у детей бывают серьёзнее, чем у взрослых, но человеку со стороны ни за что их не понять. Большинство даже не пытаются.       — Вот, — она достала из кармана пару сотенных монеток, — сыграй с кем-нибудь другим, ладно? С обманщиками водиться — себе дороже.       Мальчик оказался воспитанный и вежливо покачал головой. Харуна не хотела настаивать, но слишком уж хорошо понимала его разочарование: родители дали немного карманных денег, а они ушли в карман какому-то взрослому выскочке, пф. Так что она, с согласия мальчика, спустилась с ним на первый этаж и подвела к стойке с мороженым, где он взял себе вафельный стаканчик. А там уже и его мама подошла с сумками, и повеселевший мальчик ушёл с ней, рассказывая о «доброй сестрёнке» и «злом дяде». Харуна неловко почесала затылок, махая ему вслед.       Ладно, мальчик спасён из лап злодея, но это что получается — тот мужик там не первый день мелочь отбирает? Это у них с напарником какая-то мошенническая схема?       Харуна посмотрела на круглые часы в центре вестибюля. Раз уж она ушла из школы пораньше, то и домой успевала, даже если нанесёт злодею ещё один визит.       Плохие парни ошивались на том же месте. Темноволосый и прилизанный сидел на маленьком стульчике, как на троне, а кудрявый стоял возле него, перелистывая какие-то бумаги. Выглядели они так, будто собирались купить это место, но разговоры вели совершенно о другом:       — Ловко они придумали, конечно — переиздавать одну и ту же игру, добавляя по паре персонажей. Знаешь, Горо-тян, я бы пошёл дальше. Представь, — мужчина с наслаждением облизал губы, проводя ладонью по воздуху, — две абсолютно одинаковых на первый взгляд игры. Ты покупаешь одну, тебе нравится, но в меню всегда маячит парочка персонажей, заблокированных для твоей версии — ведь есть и другая. И вот, ты покупаешь её! А ещё лучше — родители покупают вторую для твоего брата, а вместе с тем — новую консоль!..       — Простите, — кашлянула Харуна.       — …И назвать эти версии как-то похоже. «Инь и Янь»! Чтобы сразу было понятно, что ты просто обязан купить обе…       Курото дважды повернул голову в сторону Харуны, прежде чем соизволил заметить её. Он поднял ладонь, призывая кудрявого Горо помолчать, и указал той же ладонью на автомат, за которым сидел.       — О, новый претендент. Прошу!       — Простите за беспокойство, но чем вы здесь занимаетесь? Вы довели до слёз ребёнка, и по его словам, такое происходит не в первый раз.       Садиться играть Харуна не собиралась. Поняв это, Курото закатил глаза и закинул ногу на ногу.       — Я его жизни научил, уважаемая. Благодарен будет. Горо-тян, — мужчина поморщился и оглянулся на собеседника, — убери эту.       Едва ли у секретаря — или кем он там ему приходился — были на то полномочия. Он продолжал листать бумаги, будто не услышал приказа. Курото глянул на него, как хозяин на собаку, которая в разгар уличной драки забыла команду «фас».       — При всём уважении, Курото-сан, я настоятельно прошу вас больше не «учить» незнакомых детей, — Харуна почтительно наклонила голову. — Ваши методы их только расстраивают.       — О, ты знаешь моё имя? — тёмные глаза оценили Харуну с головы до пят. — Не так я себе представлял мою целевую аудиторию, не так. И с какими творениями Великого Гейммастера ты успела познакомиться?       — Гей… кого, простите?       Настолько пустого и бесполезного диалога у Харуны не бывало даже с иностранцами, которые по-японски говорили только «нихао», а потом с важными лицами пытались на английском узнать, где можно «фак самгейшас», что бы это ни значило. Может, если бы этот Горо не был так занят своей стопкой бумаг, он бы донёс, что Харуна пыталась сказать. Либо объяснил бы ей, что означает «гей-мастер» и какие такие творения успел создать Курото.       А он, тем временем, в очередной раз указал на игровой автомат.       — Сыграем, девочка. Возражения не принимаются! Так и быть: если выиграешь, выслушаю тебя.       — Я не умею.       Курото посмеялся, выдувая воздух отрывисто, точно надувал пляжный мяч.       — Как и все в этой стране.       Харуна решила, что ничего не теряет. Победа в незнакомой игре ей не светила, но она надеялась, что, пойдя навстречу Курото, добьётся от него хоть капли уважения. Не так уж и много она просила, правда — пусть играет с равными себе.       Горо оторвался от бумаг, поправил очки и поймал её задумчивый взгляд.       — Вы в первый раз? Вот тут выбираете персонажа… можете любого, вам сейчас разницы нет. Потом жмите на эту кнопку. Так. Рычажком задаёте направление удара, остальные кнопки — удар рукой, ногой, прыжок и блок. Запомнили?       Харуна кивнула. Ничего она не запомнила, но хотя бы догадывалась, что игра боевая. Вроде бокса? Персонажа она выбрала мускулистого, хотя потом уже сообразила, что мускулистые здесь все. Монитор почернел, и вдруг их персонажи очутились на боевой арене. Такую картинку Харуна не видела ни в манге, ни по телевизору. Яркие цвета, прорисованный фон, бодрая музыка. Всё это выглядело, как ожившее полотно фрески, и Харуна не могла поверить, что нажатием кнопки сможет в ней что-то менять.       — Round one, — огласил автомат, — fight!       Оппонент с огромными бусами на шеей и дьявольски мрачным выражением лица крабиком переместился в сторону прыткого блондина, которым управляла Харуна. Пока она дивилась отзывчивости движений картинки, Курото ударил её раз-другой. Блондин подлетел. Харуна хаотично дёргала за рычаг и жала кнопки, но ей не дали и приземлиться. Курото атаковал серией ударов, зажимая её в угол. Было ли это жульничеством, о котором говорил мальчик? Или он правда мастерски играл?       — Player one wins!       — И это всё?       Курото разлёгся на маленьком стульчике. Он бы с него свалился, но ассистент вовремя подставил ладони и выступил в роли спинки. Запрокидывая голову, точно всё-таки хотел рухнуть на пол, Курото покачал головой.       — Девочка, даже у того сопляка зубы были острее. Он почти снёс мне половину здоровья.       Харуна, как человек азартный, чувствовала бы большее раздражение, если б хоть понимала, как эта игра устроена. Ей вусмерть хотелось поставить этого задиру на место, но шансов не было с самого начала. Она вскочила, проскользив ногтями по панели управления, но на плечо тут же легла ладонь ассистента.       — Доиграйте хотя бы второй раунд, — виновато произнёс он. — Босс расстроится.       Ну, она бы хоть так испортила ему настроение.       Харуна потёрла ладони и подышала на них, как делали спортсмены по телевизору перед каким-нибудь важным броском. Опустила пальцы на кнопки, села на место. Курото держал рычаг на манер бокала с вином, так что и Харуна его перехватила. Так ещё менее удобно, но пусть.       — Round two… fight!       …бой закончился ровно так же. Ну, в этот раз персонаж Харуны даже с места сдвинулся и ударил кулаком, но «Курото» (его персонажа не так звали, просто Харуна всё посмотреть не успевала) резко присел и ударил её по лодыжке. А потом — очередная серия ударов, которую у неё никак не получалось прервать. Мускулистый блондин, с которым Харуна уже успела породниться грохнулся на позвоночник и тут же вскочил на ноги. Правда, полоска наверху приблизилась к минимальным значениям. Курото повернулся к Харуне и показал ей язык.       — Босс, — невзначай заметил Горо, — вы бы ей хоть шанс ударить дали.       — Так я дал! Сам видел — лайт панч в начале.       — Да она только с управлением осваивалась. Ничего не говорю, просто вдруг тут мастер комбо сидит, а вы и не узнаете. Помнится, когда ваш отец впервые купил один из таких…       — Захлопнись, Горо-тян!       Харуна догадалась, что не-такой-уж-послушный-ассистент даёт ей шанс хоть немного отыграться. Она мотнула персонажа в сторону Курото, пока тот слюной плевался, потом двинула ему с ноги и руки. Зачем нужен рычаг кроме перемещения она не знала, поэтому имитировала рывки ладони папы, когда тот переключал коробку передач. Персонаж Харуны провернулся и дал ногой персонажу Курото, опустив здоровье до половины.       — Может, мне и правда стоит завязать с этим залом…       — С чего это, босс?       — А какой смысл? Всё тщетно.       Курото театрально закрыл лицо ладонью и начал бурчать что-то про упадок едва зарождающейся игровой индустрии. Харуна, воспользовавшись моментом, снова ткнула кнопки: рука, нога, дёрнуть рычаг вниз и вбок, как папа делал на светофоре. Её блондин присел, выбросил ногу вперёд, и персонаж Курото — тот мрачный с бусами — вдруг завис в воздухе. Не упал, не отлетел, а застыл, как насаженное на вешалку пальто.       — Что?..       Курото выпрямился так резко, что у него спина хрустнула. Харуна, мало что понимая, всё жала на кнопки. Её персонаж бил. Раз-другой-третий. Полоска здоровья противника таяла, а тот всё висел, моргал и подёргивал пятками.       — Это… это невозможно!       — K.O.! — радостно объявил автомат. — Player two wins!       Курото вскочил, опрокинув стул. Горо едва отпрянул, чтобы ему не размазало мизинец.       — Что ты сделала?! — Курото схватился за голову, его волосы вразнобой упали на лоб. — Нет, серьёзно, что ты сейчас сделала?!       Харуна растерянно посмотрела на свои руки. Она ещё не поняла, сделала ли что-то удивительное или окончательно опозорилась.       — Я просто жала на кнопки.       — Горо-тян! Горо-тян, ты видел?! Она его заглючила! — Курото метался вокруг автомата, словно владелец машины со свежей царапиной на двери. — Это же… это же…       — Баг, босс. Довольно очевидный, если подумать. Нижний удар во время определённого кадра анимации прыжка противника. Хитбокс не успевает пересчитаться, и…       — Я знаю, что это баг! Вопрос в том, почему его нашёл не я!       — Может, вы не так уж и хорошо… — Горо поймал взгляд начальника и не продолжил фразу. Харуна, всё больше ощущающая себя в кабинете директора, осторожно подняла руку.       — Простите, а что такое «баг»?       — Ошибка в логике программы, — пояснил ассистент. — Вы случайно нашли ошибку, которую не заметили или не успели починить разработчики.       Харуна кивнула, хотя поняла примерно треть.       — То есть я победила нечестно?       — Нечестно?! — Курото расхохотался, запрокидывая голову. Смех его звучал как у злодея из радиопостановки — немного наигранно, но так душевно, с искренним безумием в глазах. — Девочка, ты только что сделала то, чего не смогли десятки тысяч человек за три месяца! Ты нашла брешь в системе! Дыру в идеальном творении!       — Босс, это не ваше творение.       — А, ну тогда в неидеальном.       Курото подошёл к Харуне вплотную, разглядывая её, как энтомолог редкую бабочку. Она всё размышляла, что такое «гей-мастер».       — Твоё имя?       — …Тачибана Харуна.       — Ты раньше играла в видеоигры, Харуна-тян?       — Нет.       — В пинбол?       — Что такое пинбол?       Курото повернулся к Горо с выражением триумфа.       — Чистый лист! Табула раса! Ноль предубеждений, ноль привычных паттернов! — он снова посмотрел на Харуну, и в его глазах зажглось что-то пугающее. — Видишь, почему приходящие сюда проиграть все деньги детишки не находят ни одного бага? Они знают, как играть, а ты — нет.       — Да не так уж и плохо у меня вышло, — фыркнула Харуна.       — Это комплимент! — Курото щёлкнул пальцами. — Горо-тян, визитку!       Ассистент вздохнул, отложил бумаги и достал из внутреннего кармана маленький прямоугольник. Он склонил голову, протягивая его Харуне.       — Горо Такеши, консультант—       — Да не твою, идиот!       Курото выхватил уже из своего кармана визитку и отдал Харуне с таким видом, будто вручал ключи от замка.       — Дан Курото. Гейм-дизайнер. Будущий владелец крупнейшей игровой корпорации в Азии, а потом и в мире. — Он ткнул пальцем в напечатанный номер телефона. — Позвони, когда закончишь школу и будешь искать работу. Мне нужны люди вроде тебя.       Харуна посмотрела на визитку. Потом на Курото. Потом снова на визитку.       — Вы же понимаете, что я просто пришла попросить вас не обижать детей?       — А, это. — Курото отмахнулся. — Согласен, больше не буду. Взрослые, когда их унижаешь, реагируют куда интереснее.       Горо за его спиной закатил глаза так выразительно, что Харуна почти услышала треск.