Зимняя пора

Совет продолжился, но напряжение между четырьмя росло и росло. Селена бросала на Марию короткие, обеспокоенные взгляды — словно пыталась понять, почему вокруг этой спокойной леди столько скрытых эмоций. Мария сидела идеально ровно, уверенно, но иногда на мгновение встречала взгляд Люциана — и каждый раз между ними пробегали искры. Не романтики. А войны. Кей же стоял чуть позади неё, как щит, как тень, как опора. Его глаза постоянно изучали зал — и особенно принца. Он молча обещал: Если он причинит ей боль — я встану между ними. А Люциан… Он слушал обсуждения четырёх земель, но мысли его были лишь о ней. О её улыбке, обращённой к другому. О спокойствии в её глазах, когда он говорил о браке. О том, как Кей смотрел на неё. О том, как она вызывала в нём желание разрушить любые планы, любые договоры — лишь бы вернуть её взгляд себе. Он впервые хотел не власть. Не союз. Не выгоду. Он хотел её. И именно это было началом скрытой войны эмоций, которая изменит всё. Совет завершился. Герцоги и знать начали покидать Малый зал: кто обсуждал военные планы, кто шептался о грядущем союзе, кто обменивался тревожными взглядами. Мария поднялась последней. Она грациозно отступила от стола, поправила плащ и жестом позвала Кею. Тот моментально оказался рядом, словно её собственная тень. Они собирались уйти. Но стоило Марии шагнуть к выходу, как рядом возник силуэт. Высокий. С золотыми волосами. С холодным, тёмным взглядом. Люциан. Он перекрыл проход, не позволяя ей выйти из зала. — Леди Мария, задержитесь, — тихо произнёс он. Мария подняла на него взгляд — спокойный, ледяной, без единой эмоции. Безразличный. До оскорбления безразличный. Это разозлило его ещё больше. Кей мгновенно шагнул ближе, готовый оттолкнуть принца от госпожи, но Мария чуть заметно подняла руку — знак «не вмешивайся». Она остановилась в шаге от Люциана. — Вы хотели что-то сказать, Ваше Высочество? — ровно, почти скучающе. Люциан наклонился ближе — слишком близко. Так близко, что его дыхание коснулось её уха. И шёпотом, глухим, почти рычанием произнёс: — Когда я просил по-хорошему… ты могла согласиться. Теперь будет… по-плохому. Эмоции в его голосе были не сдержанные — импульсивные, опасные. То, что он сам впервые не мог контролировать. Мария не дрогнула. Не отшатнулась. Не испугалась. Лишь медленно повернула голову так, чтобы их взгляды встретились в упор. Её глаза — холодные аметисты. Его — штормовые, напряжённые, больно ревнивые. — Попробуйте, Ваше Высочество, — ровным голосом сказала Мария. — Только не удивляйтесь, если пожалеете об этом раньше меня. Её слова ударили по его разгорячённой гордости. На секунду в его глазах вспыхнул дикий огонь — смесь ярости, желания и… страха потерять то, что он ещё не имел. Кей резко шагнул вперёд. — Отойдите, — выдохнул он низким голосом, уже почти не скрывая злость. — Или я забуду о вашем титуле. Люциан медленно повернулся к нему, и их взгляды столкнулись. Голубая сталь против зелёной ярости. Два хищника, которые ненавидели друг друга без слов. — Ты слишком смел, Ривелл, — холодно сказал принц. — И слишком близко стоишь к тому, кто не принадлежит тебе. Кей сжал кулаки. Один шаг — и он готов был броситься в драку. Но Мария тихо произнесла: — Кей. Одно её слово — и он остановился. Развернулся к ней. И Мария подарила ему ту самую — редкую, тёплую, тихую улыбку. Тонкую. Красивую. Спокойную. Словно сказавшую: я сама всё решу. Но только она одна знала, что эта улыбка — фальшивая, маска, идеально отточенная за годы необходимости скрывать свои истинные чувства. Никто — ни Кей, ни принц, ни даже отец — не мог заметить, что под этой мягкостью скрывалась холодная, выверенная линия самоконтроля. Именно поэтому улыбка выглядела такой безупречной, такой нежной и подходящей ей. Кей растаял на секунду. Его злость смягчилась. Он слегка опустил голову, будто признавая её решение. И именно этот момент увидел Люциан. Мария, улыбающаяся другому мужчине. Ему. Грудь принца больно сжалась, будто кто-то ударил его под дых. Он отшатнулся на шаг, но взгляд стал ещё более опасным. «Почему она может улыбаться ему… а мне — никогда? Почему она смотрит на него так спокойно? Почему он имеет что-то, что я хочу?» Он стиснул зубы, чтобы не сказать лишнего. Но в этот момент… В коридоре раздался лёгкий, быстрый шаг. Селена. Она шла, прижимая к груди папку с бумагами. Увидев сцену — Мария, принц, Кей, напряжение — она остановилась, будто наткнулась на ледяную стену. Глаза Селены — широко распахнутые, непонимающие — переместились с лица Марии на принца. На его взгляд. На его ярость. На его… боль. И внутри у неё возник вопрос: «Почему он смотрит на неё… так? Так, как будто она для него… важнее всего?» Она не смогла отвести взгляд. Мария заметила Селену первой. — Леди Селена, — ровно сказала она. — Вы что-то хотели? — Я… простите… — девушка растерянно поклонилась. — Я, кажется, помешала. — Совсем нет, — мягко ответила Мария, будто ничего не произошло. Только Люциан стоял неподвижно, словно каменное изваяние. В глубине его глаз бушевал шторм. Селена прижала папку сильнее и тихо спросила: — Ваше Высочество… всё в порядке? Люциан медленно, слишком медленно перевёл взгляд на неё. И впервые за всю встречу его голос был сдержан не по своей воле: — Абсолютно. Но это была ложь. Неровная, холодная, опасная. Мария коротко поклонилась: — Если вы закончили, я покину дворец. И, развернувшись, ушла — спокойная, величественная, как Северная буря. Кей бросил на принца последний предупреждающий взгляд — и последовал за ней. Селена осталась в коридоре с принцем. Люциан стоял неподвижно, глядя в спину удаляющейся Марии, и только прошептал, почти неслышно: — Ты… сведёшь меня с ума.