Зимняя пора

Когда все гости и знать собрались, слуга громко объявил: — Господа герцоги, Его Величество приглашает всех в Зал совещаний. Мария вошла среди последних — рядом с отцом и Кеем. Люциан шёл впереди, но трижды оборачивался — незаметно, думая, что никто не видит. Они вошли в Малый зал — круглую комнату с массивным дубовым столом в центре. На каждой стороне стола стояли кресла, соответствующие четырём землям. А в центре — троноподобное место для короля, который сегодня отсутствовал, поручив вести совет Люциану. Люциан занял главное место. Рядом — Селена, как представитель Священного рода. Герцоги расселись. Мария — рядом с отцом, Кей — позади неё, чуть в тени. Принц жестом подозвал секретаря, дождался тишины… и начал: — Сегодняшний совет созван по двум причинам. Мария подняла взгляд. — Во-первых — политическая ситуация на Восточной границе ухудшилась. Наши разведчики сообщили о странных перемещениях армии соседнего государства. Герцог Востока нахмурился: — Неужели речь идёт о возможной провокации? — Возможно, — подтвердил Люциан. — Мы должны решить, как распределить войска четырёх земель для укрепления границ. Мария обменялась взглядом с отцом: это было серьёзно. — А во-вторых… Люциан слегка повернулся. Его голос стал тише. — Сегодня… после двухлетней задержки… к нам прибыла наследница Священного рода — леди Селена де Лиорель. Все взгляды обратились к девушке. Она робко улыбнулась. — Причину задержки я считаю необходимым объяснить, — продолжил принц. — Два года назад, когда должна была состояться наша первая встреча, Священный род столкнулся с угрозой, которая касалась только их. Мария приподняла брови. — На леди Селену было совершено покушение. Зал замер. Селена опустила взгляд, пальцы дрогнули. — Она была ранена и долго восстанавливалась, — сказал Люциан. — Священный род решил скрыть эту информацию, чтобы не вызвать волнений. Герцог Юга тихо произнёс: — Вот почему встреча не состоялась… «Вот почему сюжет поломался» — пронеслось в голове Марии. Но Люциан не закончил: — И именно поэтому сегодняшний союз… важнее, чем когда-либо. Мария напряглась. Союз? Какой союз он собирается предложить? Принц перевёл взгляд на герцогов — но затем задержался на Марии чуть дольше, чем следовало. Его голос стал медленнее. — Мы должны обсудить вопрос о брачном договоре, который укрепит легитимность трона и обеспечит государству стабильность в предстоящие годы. В комнате повисла глухая тишина. Каждый понял смысл этих слов. Брак. Кто-то должен вступить в брак с представителем короны. Левая рука Марии сжалась на подлокотнике до побелевших костяшек. Люциан наблюдал за ней — холодно, внимательно, почти хищно. Он хотел увидеть реакцию. Хотел понять: ей всё равно или нет. Но тут раздался спокойный, глубокий голос герцога Вестерлина: — И кого вы имеете в виду, Ваше Высочество? Люциан медленно перевёл взгляд… и произнёс: — Тот, кто лучше всего подходит короне. И тот, кто позволит государству избежать войны на Востоке. Он не назвал имени, но в воздухе ясно витали два варианта: Мария Вестерлин. Или Селена де Лиорель. Кей за спиной Марии незаметно напрягся, пальцы легли на эфес меча. Он бросил внимательный взгляд на Люциана — холодный, предупреждающий. Мария подняла глаза — прямо в глаза принцу. И впервые их взгляды столкнулись так, будто между ними прошло электричество. Люциан снова почувствовал ту самую неприятную, жгучую ревность. Почему она сидит ТАК рядом с этим мечником? Почему он смотрит на неё так, будто она ему принадлежит? Почему её лицо остаётся таким спокойным, когда речь идёт о браке? Он сжал челюсть. И тогда он сказал то, что окончательно изменило ход совета: — Но прежде чем объявить решение… мне нужно поговорить наедине с одной особой. И его взгляд медленно, осознанно остановился на Марии. Зал замер. Кей дернулся. Герцог Вестерлин нахмурил брови. А Мария почувствовала — как будто холодный ветер прошёлся по спине. Всё снова приближалось к опасной точке. Когда Люциан произнёс фразу о том, что хочет поговорить наедине «с одной особой», в зале поднялась тяжёлая, почти звенящая тишина. Мария сидела неподвижно — словно северный лёд. Кей стоял за её спиной — напряжённый, будто готовый перехватить удар. Герцог Вестерлин чуть наклонился вперёд, не скрывая недовольства. Но неожиданно по залу раздался мягкий, хрупкий голос: — Ваше Высочество… разве правильно так сразу выделять одну леди? Все обернулись. Это была Селена. Она встала, едва касаясь пальцами спинки кресла. Глаза изумрудного цвета тревожно блестели. — Я… я не хочу вмешиваться в решения короны, — сказала она робко, но отчётливо. — Но, может быть, было бы честнее сначала… выслушать всех? Люциан прищурился. Он, кажется, не ожидал вмешательства. Селена продолжила — чуть смелее: — Я только что прибыла. Я не знаю обо всех политических обстоятельствах. Но… если моё прибытие стало причиной обсуждений брачного союза, я чувствую обязанность хотя бы понять, что происходит. Мария взглянула на неё впервые. «Наивная… но искренняя.» И словно из другого мира. Из того самого сюжета, который она хотела вернуть. Герцоги обменялись взглядами: вмешательство наследницы Священного рода нельзя было игнорировать. Люциан медленно выдохнул: — Леди Селена… это не совсем то, о чём вы думаете. Но девушка покачала головой: — Простите… но я вижу. Вы смотрите только на одну леди. На леди Марию. И… это вызывает вопросы. Мария чуть напряглась. Кей — наоборот: шагнул вперёд, будто собираясь заслонить её собой. — Извините что вмешиваюсь, но госпожа Селена, — сказал Кей ровным, спокойным голосом, — прошу вас не волноваться. Вопросы брачных союзов — тема, касающаяся высших домов. Леди моргнула, непонимая. Кей чуть улыбнулся — мягко, уважительно, как к юной сестре друга: — И моя госпожа… не нуждается в излишнем внимании, если оно приносит ей дискомфорт. И в этот момент Мария повернулась к Кею. Она подняла глаза — аметистовые, ясные — и посмотрела на него так, словно между ними существовал собственный, тихий мир, не принадлежащий дворцу. И затем красиво, мягко улыбнулась. С благодарностью. С теплом. С той редкой нежностью, которую она никогда не показывала чужим. Мир вокруг будто замолчал. Эту улыбку увидели все. В первую очередь — Люциан. Его сердце болезненно сжалось. В груди возникла тяжёлая, глухая, яростная боль. «Эта улыбка… не мне? Эти глаза… не на меня? Почему?..» Люциан опустил взгляд на кулак, который сжал под столом. Он не понимал, почему это чувство так обжигает. Почему ему хочется убрать Кея от неё. Почему он видит, как Мария смотрит на другого — и чувствует ярость. Ему было тридцать два, но впервые он ощущал ревность — острую, хищную, настоящую. Он едва заметно наклонился, чтобы скрыть выражение лица. Селена же заметила другое — напряжение, густое, как туман. Она не понимала причин, но воздух между тремя людьми стал почти ощутимым. — Ваше Высочество… — тихо сказала она. — Всё ли… хорошо? Люциан поднял взгляд. В его глазах больше не было мягкости. Голубой цвет стал холодным, как сталь. — Вполне, — произнёс он слишком ровно. — Мы продолжим. Но в глубине его тона слышалось: Нет. Ни капли не хорошо.