В змеиной шкуре. Попаданец в Северуса Снейпа

Часть 12. "Угрозы и последствия" Ремус Люпин пришёл вечером. Он долго беседовал с Гарри, расспрашивал о предстоящем дне рождения, о том, чего мальчик ждёт и что хотел бы загадать. Поттер отвечал охотно, почти взахлёб: слова торопились обогнать друг друга, словно он боялся, что эта нить живого, тёплого общения может оборваться в любую секунду. — Мы завтра пойдём в гости к Рону! — с живым восторгом воскликнул он, и его глаза за линзами очков просияли. — Я наконец-то увижусь с друзьями! Гарри был искренне рад Ремусу — это читалось в каждом жесте: в быстрой, открытой улыбке, в том, как он подавался вперёд. Северус Снейп зафиксировал это, мгновенно приняв решение: разговор с Люпином состоится не при мальчике. — Гарри, — произнёс он ровно, когда Ремус уже направился к выходу, — иди к себе. Мне нужно переговорить с Люпином. Наедине. Мальчик послушно кивнул, но в его взгляде промелькнула настороженность. Он уже научился различать тонкие оттенки в голосе Северуса — этот сухой рокот не предвещал ничего хорошего. Дверь кабинета закрылась за ним с тяжёлым, глухим стуком. Снейп не предложил гостю сесть. Он замер посреди кабинета, вонзая в Люпина ледяной, препарирующий взгляд. — Вы прислали фотографию, — начал он без вступлений, и его голос был подобен хрусту первого льда. Ремус невольно вздрогнул. Его задел не столько тон, сколько та пугающая неподвижность, с которой Северус взирал на него. — Да, — ответил он тихо, но твёрдо, хотя его плечи непроизвольно напряглись. — Я считал, что Гарри имеет право знать правду о своих родителях и их окружении... — Вы подставили меня, — резко перебил Снейп. Он сделал стремительный шаг вперёд, и пространство между ними мгновенно сделалось тесным, удушливым. — Или вы действительно настолько наивны, Люпин, — ядовито продолжил он, — или решили, что моя жизнь — подходящий материал для сентиментальных жестов? Ремус разомкнул губы, готовый возразить, но тут же осёкся. Он глубоко вздохнул, подбирая слова с осторожностью. — Я не думал, что это причинит тебе вред, — мягко произнёс он. — Гарри всё равно начал бы задавать вопросы. Рано или поздно он бы всё узнал. — Не вам решать — когда, — жёстко отрезал Северус, сокращая дистанцию до минимума. — И уж точно не в какой форме мальчик получит эту информацию. Люпин на мгновение отвёл взгляд, собираясь с мыслями, а затем снова посмотрел прямо в чёрные глаза напротив. — Ты знал Лили лучше всех, — почти шёпотом произнёс он. — Гарри начал бы искать ответы. Я всего лишь отправил ему снимки. — «Всего лишь», — повторил Снейп, смакуя каждое слово с нескрываемым отвращением. — Вы «всего лишь» напомнили миру о том, о чём я предпочёл бы молчать. Поздравляю, Люпин. Великолепный выбор. Он сделал последний шаг, оказываясь почти вплотную к мужчине. — Вы не имеете ни малейшего права решать без меня, что должен знать Поттер, — Северус понизил голос до вкрадчивого шёпота, от которого по спине Ремуса пробежал ощутимый холод. — И особенно делать это за моей спиной. Люпин резко напрягся. Его тело инстинктивно подобралось, словно перед броском, но он остался на месте, скованный тяжёлым взглядом Снейпа. — Я думал, ему будет важно… — начал он, пытаясь вернуть голосу устойчивость. — Вы думали, — хлёстко, как пощёчиной, перебил его Северус. А затем добавил ленивым тоном. — Это, как показывает практика, не ваша сильная сторона. Ремус судорожно выдохнул, разомкнув губы для ответа, но Снейп не оставил ему ни единой лазейки. — Слушайте меня внимательно, — произнёс он тем самым опасным, вибрирующим тоном. — Отныне всё, что касается Гарри, проходит исключительно через меня. — Его голос стал подобен лезвию. — Вы. В этом. Уравнении. Лишний. От этого тона по спине Люпина пробежала волна холода. Это был голос человека, который привык отдавать приказы и не привык, чтобы их обсуждали. — Ты угрожаешь мне? — спросил Ремус, и в его голосе против воли прорезалось тревожное, надломленное волнение. Снейп слегка наклонил голову набок, будто оценивая степень его глупости. — Нет, — ответил он обманчиво мягко, почти ласково. — Я объясняю. А угрозы будут позже. Северус видел, как дрогнули пальцы Ремуса, как сбился его ритм дыхания. Он подошёл вплотную, уничтожая всякую дистанцию. Теперь он говорил тем тоном, которым привык ломать людей. — Запомните, Люпин, — произнёс Снейп с ледяной расстановкой, впечатывая каждое слово. — Ещё одна подобная выходка — и я лично напомню вам, насколько короткой может быть цепь у оборотня, оставшегося без покровителей. Ремус вздрогнул, не успев скрыть эту предательскую реакцию. В следующую секунду Северус резко перехватил его за галстук. Пальцы сомкнулись на ткани медленно, намеренно, и коротким, властным рывком он дёрнул мужчину на себя. Расстояние между ними исчезло, воздух стал густым и горячим. — Я ясно выражаюсь? — выдохнул Снейп с тихой угрозой. Слова скользнули по коже Ремуса, как тяжёлое прикосновение. Пауза растянулась, становясь почти невыносимой. Люпин замер, словно пригвождённый к месту. Его глаза расширились, а грудь судорожно поднялась в коротком вдохе, кадык дёрнулся под натиском чужих пальцев, сжимавших галстук. — …Да, — хрипло выдохнул он наконец. Снейп отпустил его мгновенно. Пальцы разжались, словно его интерес иссяк в ту самую секунду, когда было получено признание власти. Он хладнокровно отступил на шаг, возвращая между ними дистанцию. — Прекрасно, — произнёс Северус уже ровным, лишённым всяких эмоций тоном, будто и не было этого яростного рывка секунду назад. — В таком случае, мы поняли друг друга. Мужчина коротким жестом указал на дверь. — Уходите.

***

Ремус Люпин должен был испугаться после таких угроз. Это было правильно. Он знал это логически — по всем признакам. Угроза была прямой, холодной, выверенной. Северус говорил ровно, почти лениво, как всегда делал, когда был опасен. И всё же обещанный страх… не пришёл. Люпин знал Снейпа наизусть ещё со школьных времён. Слова всегда были его оружием — острым, ядовитым, выверенным до последней паузы. Он помнил, как те же самые губы бросали холодные замечания в коридорах Хогвартса. Как тот же голос звучал резко, почти хрипло, когда тот злился. Но теперь... — Какого чёрта у Северуса такой сексуальный голос? — с удивлением спрашивал себя Ремус. Он поймал себя на пугающей мысли: если бы Снейп говорил с ним так с самого начала, если бы этот голос всегда звучал так — мягко, но властно, словно чёрный бархат, — он бы никогда не смог по-настоящему ненавидеть его. В школе Северус был другим. Резким, колючим, постоянно на грани, будто защищался от всего мира. Его голос был мрачным, резким и неприятным, заставляющим сердце учащённо биться от предчувствия неприятностей. А сейчас… всё иначе. Он словно давил своим присутствием, и каждый звук, каждый низкий оттенок голоса казался одновременно тревожным и притягательным. Когда Северус подошёл ближе, волк внутри Ремуса невольно напрягся. Не рывком, не с угрозой, а настороженно — как реагируют на силу, а не на опасность. Мужчина не был ни врагом, ни добычей — просто силой, которую невозможно было игнорировать. И когда пальцы Снейпа сомкнулись на его галстуке, волк внутри не взвыл. Он замер, внимательно следя за движением, почти заинтересованно. Люпин стоял неподвижно, позволяя подтянуть себя ближе. Не потому что не мог отстраниться, а потому что тело отказалось воспринимать это как угрозу. Напротив — оно словно отвечало на сближение как на приглашение. Когда Северус наконец отпустил его, ощущение не исчезло. Наоборот — пустота между ними ощущалась сильнее, чем любая угроза. Она резала острее, чем мог бы сделать любой удар. — Северус думает, что напугал меня, — осознал Ремус с лёгкой, ироничной тревогой. — Очевидно, что ему так показалось. Снейп отступил, снова надел холодную маску, словно закрыл за собой дверь, за которой осталась вся эта… странная близость. Ремус вышел из дома, и напряжение внутри не спадало. Нет, оно не было агрессивным — это было другое чувство, странное и непривычное. Он попытался глубоко вдохнуть, вернуть себя к рациональности, к привычной логике. Не помогло. Совсем. В его мыслях непрерывно мелькал Северус: каждый его жест, каждое движение, каждый низкий, мягкий тон голоса отпечатались в нём, словно оживляя давно забытые реакции. — Он даже не подозревает, — с удивлением понял Люпин. — Не догадывается, какое влияние оказывает на меня. — Чёрт, — выдохнул Ремус себе под нос. — Это… неправильно.