Глава 16.
10 января 2026 г., 13:32
Часть 16.
«Крыса в детской»
Северус Снейп сидел за столом у Уизли дольше, чем планировал.
Он позволял разговору течь мимо — квиддич, школа, поездка семьи в Египет.
Снейп отвечал ровно и достаточно вежливо, сдерживая привычное желание обрезать беседу на корню. Когда разговор начал клониться в другую сторону, он поднялся.
— Прошу прощения, — сказал профессор спокойным, нейтральным тоном. — Мне необходимо ненадолго удалиться.
Молли всплеснула руками:
— О, конечно, профессор! Второй этаж и прямо по коридору! Вы сразу увидите!
Артур кивнул, будто они обсуждали не визит в уборную, а стратегию Министерства.
Северус ответил с безупречной вежливостью.
— Благодарю.
Он поднялся из-за стола и направился на второй этаж.
***
На втором этаже коридор встретил Северус Снейпа узким, почти клаустрофобным пространством. Здесь воздух был иным: он застоялся, пропитавшись запахом старого дерева, пыли и густой, неприкрытой магии, которую обитатели дома даже не пытались обуздать. Северус шёл медленно, гася звуки собственных шагов в ворсе ковра. Он не просто смотрел — он искал. Первая дверь отозвалась эхом мальчишеского хаоса; за второй чувствовался хрупкий, девичий уют. У третьей Снейп замер. Это было здесь. Он не спешил касаться ручки. Сперва он прислушался — не слухом, а магией. Воздух вокруг замочной скважины вибрировал. Северус уловил едва заметное, но знакомое искажение — чужеродный след, который не мог принадлежать ни одному из Уизли. Этот след пах трусостью и застарелым потом. Вот ты где. Он толкнул дверь. Комната напоминала склад забытых вещей: нагромождение коробок, стопки пожелтевших книг и сломанная метла, сиротливо прислонившаяся к углу. Но взгляд Снейпа сразу впился в клетку на подоконнике. Крыса сидела внутри, свернувшись клубком, крепко спала. Северус закрыл дверь за собой и наложил чары. Несколько — тихо, аккуратно, без вспышек. Он не хотел, чтобы кто-то внизу вдруг решил проверить, чем занят гость. Он подошёл ближе. Крыса будто почувствовала чужое присутствие и открыла глаза. И замерла. — Не притворяйся, — с презрением произнес Снейп. — Ты всегда был плох в этом, Петтигрю. Животное дёрнулось. Даже в таком виде, можно было понять, что оно напугано. — Годы идут, — сухо продолжил он. —А ты всё ещё предпочитаешь самую жалкую форму из возможных. Показательно. Крыса пискнула и метнулась к прутьям клетки. Поздно. Одно движение палочки — и пространство вокруг сжалось. Магия обвила тело грызуна, причиняя боль и лишая возможности сбежать. Петтигрю был пойман в середине прыжка. Жалкий и беспомощный. — Будь тише, — процедил Северус, и в его шепоте послышался скрежет металла по льду. — Ты не в том положении, чтобы поднимать шум. Он не стал вытряхивать предателя из клетки. Не стал превращать. Не сейчас. Из внутреннего кармана мантии Снейп извлек вторую крысу. Она была почти зеркальным отражением первой. Почти идентичная. та же грязновато-серая шерсть, тот же размер. И — аккуратно отсутствующий палец на лапе. Северус действовал с изяществом виртуозного вора. Подмена заняла меньше минуты. Настоящий Питер, парализованный коротким бесшумным заклятием, исчез в зачарованном свинцовом футляре. Этот контейнер, испещренный рунами подавления, был надежнее любой темницы Азкабана: он отсекал любую возможность трансформации или зова. Другая крыса заняла её место, выглядя… достаточно убедительно для семьи, которая привыкла не присматриваться. Снейп выпрямился, и на мгновение его лицо осветило холодное торжество. Он закрыл клетку. Уменьшив футляр и убрав в карман мантии, он также, снял чары с комнаты. И вернул всё на места, как будто здесь никто не был. Когда Северус спустился вниз, то сразу же предупредил Молли и Артура, что им пора возвращаться домой с Гарри. И плавно направился к входной двери, его мантия тяжелой волной мела пол. Он уже коснулся ладонью ручки входной двери, как вдруг мужчина чётко услышал. Голоса детей. Северус замер, не открывая дверь, и почти автоматически наложил простейшее заглушающее заклинание на собственные шаги. За дверью голоса доносились совсем рядом, буквально с крыльца — возбужденные, звенящие нездоровым любопытством и слишком... обсуждающие. —... выглядит очень хорошо... — … очнитесь, это Снейп... —... предпочитает ли он мужчин... —.... обязательно спросим... Северус замер за дверью, невольно обратившись в слух, и поймал себя на чувстве легкого, почти неприличного шока. — Мерлин, за что мне это… — думал он с трудом подавляя, желание выломать дверь. — Эти мелкие засранцы… обсуждают мою внешность, так ещё и личную жизнь. Сама мысль была настолько сюрреалистичной, что в первый момент он даже не нашел в себе сил на привычное раздражение. Осталось только изумление — чистое, почти академическое. Ведь он прекрасно знал, каким был прежний Северус Снейп. Замкнутый, как захлопнувшийся капкан. Резкий, словно удар хлыста. Человек, целиком растворенный в котлах и бесконечных стопках пергамента. И — если быть до конца честным перед самим собой — практически асексуальный. Его жизнь не оставляла места для желаний, не направленных в одну-единственную сторону. Лили. Это преданность ей не имела ничего общего с обычным влечением. Не в обычном смысле. Она была его якорем. Единственным тёплым пятном в сером, колючем мире. Единственным человеком, чьё присутствие когда-то заставляло его чувствовать себя живым. После неё в сердце осталась лишь выжженная пустота. И мужчина никогда не позволял себе даже мысли о том, чтобы заполнить её кем-то другим. И вот теперь, застыв у двери в доме Уизли и слушая, как дети за стеной гадают о его предпочтениях, Северус с болезненной ясностью осознал: он сам не знает ответа. Это открытие ударило под дых сильнее, чем любое проклятие. Он знал будущее, знал кто умрёт и кто предаст. Его разум был переполнен ключевыми датами, стратегиями выживания и формулами сложнейших зелий. Но в этой грандиозной мозаике не хватало самого простого и одновременно самого непостижимого фрагмента — его самого. Кто он теперь? Тот Северус Снейп, чей слепок воспоминаний и чувств он нёс в себе — не определяли его целиком. Ведь сейчас его действия, мысли и порывы были продиктованы им настоящим. Разговор за дверью всё ещё тлел приглушённым шёпотом, но Северус больше не слушал. С него было достаточно. Он нажал на ручку и шагнул в комнату, позволяя своей тяжёлой, подавляющей ауре мгновенно вытеснить из воздуха остатки их весёлого легкомыслия. Обсуждение оборвалось на полуслове, разбившись о его непроницаемый взгляд.***
Северус Снейп покинул Нору и оставил за спиной компанию до смерти напуганных подростков. Тишина, воцарившаяся после его «прощальных слов», была почти осязаемой. Это была справедливая расплата за их дерзость. Теперь, когда он наконец оказался дома, в благословенном полумраке и тишине, пришло время подвести итоги этого странного вечера. Снаружи это выглядело как обычный, почти рутинный визит. Очередной ужин в «Норе», вежливая беседа с Артуром, вынужденный союз с семейством Уизли. Со стороны могло показаться, что Снейп просто смиряется с неизбежным социальным шумом ради благополучия Поттера. Но внутри него холодным торжеством пульсировала истинная цель. Второй шаг его плана был завершён. Питер Петтигрю больше не был призраком или безымянной крысой. Теперь он был в его руках. А это означало, что судьба Сириуса Блэка теперь тоже принадлежала ему.***
Когда Гарри Поттер заходил домой, его шаги были осторожные, почти виноватые — Северус Снейп узнал бы их из сотни. Мужчина не обернулся сразу, позволив мальчику собраться с духом. — Профе… — мальчик запнулся на полуслове и, сделав над собой видимое усилие, поправился. — Северус. Снейп спокойно ответил, не оборачиваясь. — Если вы собираетесь извиняться за поведение ваших друзей, — сухо сказал он, — то предупреждаю заранее: я не принимаю коллективную ответственность. Гарри вспыхнул, пятна румянца проступили на его скулах, но он не отвел взгляда. — Я всё равно хотел сказать, — упрямо продолжил он. — Мне жаль. Они… мы не со зла. Просто… я хотел поделиться с друзьями, как мне нравится жить тут. С вами. Северус медленно повернулся к нему. Мантия взметнулась черной волной, затихая у щиколоток. Поттер стоял, сцепив пальцы, явно ожидая раздражения. Или сарказма. Или хотя бы холодного взгляда. — Мы обсуждали вас, — выпалил Гарри, словно прыгая в холодную воду. — И… вашу внешность. Извините. Я должен был заставить их замолчать, но... Мальчик замолчал. Северус смотрел на него несколько секунд. Достаточно долго, чтобы мальчик начал нервничать. И ровно настолько, чтобы принять решение. — Гарри, — произнёс он наконец спокойно, — если я всерьез начну переживать из-за того, что обо мне шепчутся подростки, мне придётся немедленно подать в отставку по причине профессиональной непригодности. Поттер моргнул, его плечи чуть расслабились. — То есть… вы не сердитесь? — Меня куда больше обеспокоило другое, — добавил Снейп, и в его глазах на мгновение промелькнула искра сухого юмора, — когда ваши друзья, внезапно, начали обсуждать мои воспитательные методы с восхищением. Это стало тревожным сигналом. Уголки губ Гарри невольно дёрнулись вверх. — Они… — он замялся, подбирая слова, — они вообще-то считают вас... крутым. Северус едва слышно фыркнул, картинно прикрыв глаза. — О, Мерлин, — пробормотал он. — Ещё одно слово из лексикона, которое мне не следовало узнавать. Поттер тихо рассмеялся, но снова стал серьёзным. — Просто… — сказал он уже тише. — Я не хотел, чтобы вам было неприятно. Вы и так… много для меня делаете, — Гарри доверчиво улыбнулся. — Я очень счастлив, что вы мой опекун. Северус почувствовал странное, непривычное давление где-то под рёбрами. Он отмахнулся от него так же, как отмахивался от всего, что не поддавалось логическому анализу. — Поттер, — произнёс он наконец, — в мире существует множество вещей, из-за которых действительно стоит переживать. Любопытство ваших друзей к моей персоне в этот список не входит. И, чуть помедлив, добавил: — Но благодарю за беспокойство. Гарри замер на мгновение, и на его лице расцвела редкая, по-настоящему теплая улыбка. Северус отвернулся первым, словно это тепло могло обжечь его сильнее адского пламени. — Идите спать. Уже поздно, — бросил он, и его голос снова обрел привычную сухость, хотя в нем больше не было яда. — Мне нужно закончить кое-какую работу в кабинете. Спокойной ночи, Поттер. — Спокойной ночи, Северус, — добродушно отозвался Гарри, затем поднялся к себе в комнату. Его шаги на лестнице звучали легко, почти беззаботно.***
Северус Снейп подошел к двери своего кабинета и рывком открыл ее. Комната встретила его знакомым, ровным полумраком, пропитанным ароматом сушеных трав и старого пергамента. Он взял палочку. Одним коротким, выверенным движением зажег магические светильники и защелкнул замки. Сложные охранные чары сомкнулись вокруг пространства. Снейп прошёл к рабочему столу и достал из внутреннего кармана футляр. Тот самый. Маленький, незаметный, с чарами, достойными куда более опасного содержимого, чем жалкая крыса. Футляр лег на стол с мягким стуком. — Ну что ж, — протянул Снейп с холодным удовольствием. — Добро пожаловать в место, где никто не будет изображать сочувствие. Щелчок замка. Крыса заметалась, царапая защитное поле. Снейп скользнул по ней взглядом — без гнева, без эмоций, как по пятну на пергаменте. — Игра закончена, — лениво сообщил он. — Маскарад утомителен, а ты, Питер, всегда был плохим актёром. Северус резким жестом вскинул палочку, и кончик её вспыхнул недобрым, мертвенно-бледным светом. — Finite… и Hominem Revelio. Магия сработала резко, почти грубо. Тело крысы дёрнулось, вытянулось, ломко изменилось. Секунда. На столе, задыхаясь и судорожно хватая воздух, оказался человек — бледный, лицо крысиной наружности, что отпечаталось глубоко в его чертах. С грязными волосами и глазами, полными первобытного ужаса. — Северус… я… я всё объясню… — прохрипел он, захлебываясь собственным страхом и отползая назад, пока не уперся лопатками в край стола. — Пожалуйста… я тоже жертва, я— Вспышка заклинания оборвала его на полуслове. Петтигрю безмолвно замер, его рот открывался в немом крике, но ни один звук не покидал горла. — Извини, Питер, — голос Снейпа прорезал тишину, как скальпель. — Сегодня я совершенно не расположен слушать. Он посмотрел на мужчину равнодушным взглядом. Как на предмет, давно утративший даже теоретическую ценность. Петтигрю всхлипнул, вскидывая дрожащие руки в жалкой попытке защититься, ощущая, как вокруг него смыкается кольцо неизбежности. Палочка в руке Северуса чуть приподнялась, нацеливаясь точно в межбровье предателя. — Legilimens.
