В змеиной шкуре. Попаданец в Северуса Снейпа

Часть 27. "Якорь для него" Гарри Поттер застыл, не смея пошевелиться. На секунду ему показалось, что если он просто растворится внутри мантии, если станет совсем невидимым, Северус решит, что это была ошибка и всё исчезнет само собой. — Вы правда думаете, — сказал Снейп, после того, как ему не ответили, — что я не замечу, как воздух рядом со мной дышит? Мальчик почувствовал, как пальцы похолодели, а сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди. Он так и стоял на месте, боясь даже вдохнуть. Северус медленно усмехнулся, но улыбка была холодной, с оттенком раздражения. — Я прекрасно знаю о вашей мантии-невидимке, мистер Поттер, — сказал профессор твердо, словно уже устал повторять очевидное тысячу раз. — Снимайте её или я сделаю это сам. Мальчик резко вдохнул и быстро дёрнул ткань с головы. Мантия соскользнула на пол и Гарри почувствовал себя так, будто с него сняли кожу. Маленький, открытый, уязвимый — перед человеком, который смотрел так, будто видел всё, даже то, что он пытался скрыть от самого себя. — Вы подслушивали, — произнёс Снейп мягко, почти ласково. — Снова. Гарри попытался сглотнуть — не вышло. Во рту пересохло, он вдруг остро осознал, что в лазарете слишком тихо. Северус сделал шаг ближе к нему и холодным тоном произнес. — Использование мантии-невидимки даже не ради защиты, а для шалостей. Так ещё вмешательства туда, где вас быть не должно. Что вы скажете в своё оправдание, Поттер? Мальчик стоял, опустив голову, плечи напряжены, дыхание всё ещё было сбитым. — Я… — его голос сорвался. Он сглотнул и заговорил тише, почти неслышно. — Я не хотел подслушивать, сэр. Снейп прищурился, явно не ожидая такого ответа. — Не хотели? — холодно переспросил он. Гарри с трудом заставил себя поднять взгляд, но тут же снова опустил глаза. — Я… я хотел поговорить с Малфоем, — виновато прошептал он. — Из-за Хагрида. Я… не хотел, чтобы у него были проблемы… из-за травмы на уроке. — он добавил тише, — А теперь ещё его могут уволить и забрать Клювокрыла. В лазарете повисла тишина, густая и напряжённая. Каждый шорох, каждый вдох казался громче, чем обычно. Снейп не ответил сразу. Он медленно вдохнул — долго и тяжело, именно так дышат, когда пытаются удержать что-то внутри, чтобы не сказать лишнее. На мгновение на его лице мелькнуло разочарование — тихое, но острое, как игла. Это было хуже, чем крики. Гарри почувствовал, как горечь стыда поднимается внутри, обжигая грудь. — Вы хоть понимаете, что чуть всё не испортили этим импульсивным поступком, — строго сказал Северус. — Люциус Малфой не из тех, кто прощает подобные вещи. Если бы он заметил вас… последствия были бы куда серьёзнее, чем вы способны себе представить. Он замолчал и отошёл на шаг назад, словно ему была нужно дистанция, чтобы сдержать раздражение. Пауза была тяжёлой и многозначной, словно сама тишина давила на пространство. За дверью кладовой послышались шаги мадам Помфи. — Выйдите в коридор, Поттер, — быстро потребовал Снейп. — И оставайтесь ждать там. Гарри опустил голову, не решаясь поднять глаза, он быстро схватил мантию и вышел в коридор. А через пару минут вышел Снейп. Он кивком головы велел мальчику следовать за ним. В десяти шагах от них, была обнаружена дверь, а внутри был совершенно пустой кабинет, возможно давно заброшенный. Как только они вошли, Северус резко развернулся к нему. — То, что вы видели сегодня, должно остаться только между нами, — произнёс он медленно. — Вы никому не скажете о том, что видели и слышали, — пауза. — Особенно вашим друзьям. — Да, сэр... — прошептал Гарри, чувствуя, как щеки горят от стыда. — Извините. Я правда… не хотел ничего плохого. Мужчина некоторое время молчал, он внимательно его разглядывал — мальчик выглядел достаточно раскаявшимся. Северус выпрямился, принимая окончательное решение. — Я вам верю, Поттер. Гарри поднял взгляд так резко, что у него даже закружилась голова. — Правда? — Да, — сухо подтвердил Снейп. — Но вы получите отработку. И ещё одну лекцию о том, почему героизм без мозгов — прямой путь в могилу. Поттер кивнул. — Я понимаю, сэр. — Хагрид не будет уволен сегодня, — добавил профессор. — Я уже говорил с директором. Вопрос о существе будет рассматриваться отдельно. Мальчик выдохнул так резко, что сам этого не ожидал. — Слава Мерлину... Северус задержал на нём взгляд ещё на секунду. — Однако, — произнёс он спокойно, и от этого «спокойно» стало почему-то неуютно, — если вам придёт в голову хотя бы раз воспользоваться сегодняшними событиями против мистера Малфоя… Гарри напрягся мгновенно. Профессор не повышал голос и не кричал, но именно поэтому звучал пугающе серьёзно. — Или, — продолжил тот, чуть понизив голос, — использовать мантию-невидимку для каких бы то ни было шалостей… Снейп подошёл ближе и остановился совсем близко. Эти черные бездонные глаза смотрели словно в душу. — Я обещаю, что не только заберу ваш артефакт, — произнёс он ровно, — но и лично прослежу, чтобы наказание вам запомнились. Вы меня поняли, мистер Поттер? Поттер быстро закивал, едва не сбив очки. — Я обещаю, так больше не буду, сэр. Я просто… не подумал. Северус хмыкнул и спокойно произнёс. — Думать — полезный навык, Поттер. Пользуйтесь им почаще. Гарри неловко почесал голову. — Я постараюсь, сэр. Он чувствовал как напряжение, державшее его плечи всё это время, наконец начало отпускать. Пальцы сами собой разжались, и он позволил себе выдохнуть. Ровно на одну секунду. — А теперь, Гарри, — продолжил Северус. Его тон изменился. Это больше не был голос профессора зельеварения, который привык выговаривать ученикам за опоздания. Это был спокойный, низкий голос опекуна, который обратился к своему подопечному. — Объясни мне, почему ты нормально не ешь уже второй день. Поттер расширил глаза от удивления. Вопрос прозвучал настолько буднично, что он на мгновение растерялся. — Что? Снейп стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за ним. Взгляд был тяжёлым, цепким — таким, от которого обычно хотелось спрятаться. Но сейчас в нём читалась не холодная строгость, а сосредоточенная забота. — Не «что», молодой человек, — тихо поправил мужчина. — Я спросил — почему. Гарри неловко поёрзал на месте. — Я… просто… Его не учили объяснять такие вещи. Поттер замолчал, чувствуя, как внутри поднимается знакомое ощущение — то самое, от которого хотелось сжаться и стать меньше. — У меня нет аппетита, — наконец выдавил он. Северус прищурился. — Любопытное объяснение, — протянул тот, растягивая каждую букву. — Летом ты прекрасно питался и не пропускал ни одного приёма пищи. Он внимательно посмотрел на мальчика — так, будто разбирал его по слоям. — Если ты рассчитываешь, что я поверю в подобную чушь, то ты себя переоцениваешь, Гарри. Поттер неловко пожал плечами. — Я правда не специально… Иногда просто… не хочется. — Это не объяснение, — отрезал Снейп. — И это также не объясняет твои тёмные круги под глазами. И не вздумай лгать, что ты прекрасно спишь. Повисла тишина. Поттер молчал. Он не решался сказать правду и также не хотел врать своему опекуну. — У тебя кошмары, Гарри? — внезапно спросил Северус, и голос его прозвучал ровно, но с отчётливым беспокойством, которое больше не оставляла пространства для отговорок. Поттер замялся и отвёл глаза, словно надеясь, что это поможет уйти от ответа. — Иногда, — пробормотал он. Снейп слегка прищурился, словно это слово его совершенно не устроило. — Это ведь из-за нападения дементора? — уточнил он, делая маленькую паузу между словами. Гарри резко дёрнулся, сразу выдавая себя с головой. — Да... — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Северус коротко кивнул — не удивляясь, скорее подтверждая собственные догадки, будто именно этого ответа и ждал. — Что именно тебе снится? Вопрос прозвучал спокойно, но Гарри почувствовал, как напряглись плечи. Он сжал пальцы в кулаки, уставился в пол и какое-то время молчал, пытаясь понять, с чего вообще начать. — Это… не всегда одно и то же, — сказал он наконец. — Как будто кто-то открывает старую коробку и высыпает на тебя все воспоминания подряд. Иногда я слышу голос мамы или кого-то из друзей. Иногда вижу Волдеморта. Мужчина скривил лицо, при упоминании имени Темного лорда, но не стал перебивать мальчика. Гарри глотнул и сделал короткий вдох. — А потом… — мальчик запнулся, подбирая слова. — Потом они будто идут дальше. Снейп внимательно смотрел на него, не перебивая. — Подробнее. Поттер нервно облизнул губы. — Я боюсь не дементоров, — сказал мальчик, удивляясь тому, насколько легко эти слова вырвались наружу. — Я боюсь потерять воспоминания. Он говорил медленно, будто каждое слово нужно было вытаскивать изнутри. — Не вообще всё. А те, которые самые важные и самые счастливые. Где есть хорошие моменты и люди которые… — он замолчал, не договорив, но смысл был понятен и без этого. Гарри вдруг осознал, сколько уже сказал, он никому не говорил об этом так прямо — ни Рону, ни Гермионе. Он неожиданно почувствовал слабое, почти незаметное облегчение — как будто часть тяжести, которую он таскал внутри с поезда, наконец перестала быть только его. Северус молча выслушал его и медленно кивнул. — Я так и думал. Поттер поднял голову. В этих словах не было ни упрёка, ни раздражения — только спокойная уверенность человека, который давно сложил в голове все кусочки мозаики. — Тебе нужна защита, Поттер, — сказал Снейп негромко. — Тогда ты перестанешь чувствовать себя беспомощным. Сможешь спать без того, чтобы каждую ночь возвращаться туда, куда тебя тянут дементоры. Сможешь есть, не заставляя себя. — Как? — спросил Гарри почти шёпотом, крепко сцепив пальцы перед собой. Северус слегка выдохнул, словно собираясь с мыслями. — Вы уже видели это в поезде, — ответил он. — Люпин изгнал дементора заклинанием Патронуса. — Патронус… — повторил мальчик тихо, словно это слово могло рассыпаться, если произнести его громче. — Телесный защитник, сотканный из магии и светлых воспоминаний, — пояснил профессор. — Это не просто заклинание. Это отражение вашей воли, вашей способности держаться за жизнь, даже когда всё вокруг пытается вас сломать. Он сделал короткую паузу. — Заклинание сложное. Многие взрослые волшебники не способны его сотворить, — продолжил тот. — Потому что для этого требуется абсолютная концентрация и действительно сильный эмоциональный якорь. Северус посмотрел мальчику прямо в глаза. — Но я думаю, что у тебя получится, Гарри. Мальчик почувствовал, как от этой похвалы, тепло поднимается к щекам. Он опустил взгляд, смущённо ковыряя носком ботинка пол, и машинально соединил указательные пальцы — старый, почти детский жест, который выдавал его с головой. — Сэр… — тихо начал Гарри, потом замолчал, делая глубокий вдох. — А вы могли бы… научить меня этому заклинанию? Снейп резко замер и долго смотрел на него. Внутри него словно шла борьба — Гарри видел это, даже не понимая деталей. Наконец профессор задумчиво произнёс. — Мне нужно подумать, — медленно сказал мужчина и затем добавил. — Но я обязательно найду способ научить вас Патронусу. Поттер кивнул, чувствуя странную смесь тревоги и надежды. — Спасибо, сэр. Когда они вышли из пустого кабинета, Снейп вытащил из кармана небольшой тёмный пузырёк. — Это зелье для сна, — сказал он, протягивая ему. — Выпейте перед тем, как ляжете. Без возражений. Поттер взял его обеими руками, словно боялся уронить. Стекло было прохладным на ощупь. — Спасибо, — вежливо сказал он и мило улыбнулся. — И я не собирался спорить, сэр. Снейп посмотрел на него пристально, будто проверяя правдивость этих слов, потом коротко кивнул. — Иди и не задерживайся в коридорах, Гарри, — строго сказал он и добавил мягче. — И постарайся сегодня действительно отдохнуть, глупый ребенок. Улыбка Гарри стала шире. — Я так и сделаю, Северус.

***

Коридоры Хогвартса тянулись бесконечными каменными артериями, в которых ночная магия текла медленно и вязко. Факелы отбрасывали вытянутые тени, и казалось, что сами стены дышат — тяжело и терпеливо. Северус Снейп шёл впереди, а в паре шагов позади него, держался Ремус Люпин. Камень под ногами отзывался приглушённо, и всё вокруг казалось привычно-тихим. Патруль шёл спокойно и без происшествий, вот уже третий день. И всё же покоя не было. Северус был напряжен, как тетива перед выстрелом — внешне спокойный, но готовый сорваться от малейшего прикосновения. К своему огромному неудовольствию, он всегда чувствовал, если на него кто-то смотрит. А взгляд одного надоедливого оборотня, он чувствовал практически на интуитивном уровне. И даже сейчас, не оборачиваясь, Северус прекрасно знал. Люпин смотрел на него. Непрерывно. — Последние два дня этот болван только и делает, что наблюдает за мной, — с раздражением думал Снейп. — А всё из-за того, что я всё время думаю об одном беспокойном ребёнке и не уделяю должного внимания окружению. Он раздражённо сжал пальцы вокруг палочки. Ему итак было неуютно находится рядом с Люпином, после первого патруля. А теперь под его пристальным взглядом, у него внутри постоянно всё начинало неприятно сжиматься. — Прекратите пялиться, — недовольно бросил Северус, уже не выдержав. — Вы ведёте себя крайне невоспитанно, Люпин. Ремус лишь чуть приподнял брови. — Вот как? — отозвался он с дежурной улыбкой. — Возможно вам показалось, профессор Снейп. Я просто наблюдаю за коридором. Северес фыркнул и отвернулся. — Ну, конечно. За коридором он наблюдает, — с сарказмом заметил Снейп, когда краем глаза посмотрел на Люпина. Тот продолжал смотреть на него, даже не скрываясь. — Вот же ублюдок лохматый… ещё немного — и он прожжёт во мне дыру. Ирония ситуации была почти издевательской. Он пережил внимание и контроль Альбуса Дамблдора и Темного лорда, но спокойный и внимательный взгляд Ремуса Люпина заставлял его нервничать сильнее, чем первые оба вместе взятые. Северус не мог объяснить, почему. Это не было враждебностью или подозрением. Даже не раздражением в привычном смысле. Скорее… странным внутренним смещением. Как будто присутствие Люпина в его жизни стало слишком близким, минуя защитные слои, к которым он привык. Это выглядело опасным и было совершенно не вовремя. Снейп мысленно выругался. — Сейчас не до этих странных ощущений, — обдумывал он, глубоко втягивая воздух. — Нужно обговорить с Люпином ситуацию с Гарри. Он замедлил шаг, резко остановился у поворота и, не оборачиваясь, бросил. — Люпин. Ремус тут же поравнялся с ним. — Да? — Нам нужно поговорить о Поттере, — сказал Северус сухо. Люпин мгновенно стал серьёзнее. — Я как раз хотел спросить, — ответил он тихо. — Значит вы эти два вечера думали о нём, я прав? Снейп резко повернул голову. — Вы что, научились читать мысли? — Нет, просто вы были рассеяны и практически перестали язвить, — сказал Ремус мягко и позволив себе едва заметную улыбку уголком губ. — Даже со мной. Я посчитал, это тревожным знаком. Снейп фыркнул. — Не льстите себе, — он бросил на него короткий взгляд и добавил тише, — Завтра утром приходите в мой кабинет. Ремус слегка удивился, но тут же кивнул. — Я приду. Он помедлил секунду, словно взвешивая слова, потом спросил тихо, почти небрежно. — Значит… вы решили пригласить меня в гости? Северус приподнял бровь и посмотрел на Ремуса так, словно тот только что предложил варить зелья в чайнике. — Я никого не приглашаю. Но в голосе не было прежней резкости — лишь сухая сдержанность. Люпин едва заметно улыбнулся. — Тогда я буду считать, что мне повезло. Снейп бросил на него раздражённый взгляд, однако отвёл глаза чуть быстрее обычного. — Вы, как всегда, неисправимы, Люпин. — Я приму это как знак особого расположения, профессор Снейп. Северус не сдержался и фыркнул. — Это не комплимент. — Возможно, — мягко согласился Ремус и посмотрел на него внимательнее, задержав взгляд чуть дольше, чем позволяли приличия. — Но мне нравится, как это звучит. Уголки губ Люпина приподнялись в тёплую улыбку, в ту, что предназначается только Снейпу. Северус вдруг отчётливо почувствовал, как воздух между ними стал плотнее. Он быстро отвернулся, ощущая как внутри снова всё неприятно стянулось. — Не приписывайте себе лишнего. Это лишь рабочая встреча, а не праздное чаепитие, — сухо бросил он. — Я просто не собираюсь обсуждать подобные вещи посреди коридора. Ремус тихо хмыкнул, не отпуская улыбку. — Разумеется. Снейп тяжело выдохнул, чувствуя, как раздражение сплетается с чем-то ещё. Он поймал себя на том, что именно Люпин умудрялся вытягивать из него больше, чем следовало — словно осторожно касаясь тех мест внутри, которые давно должны были остаться нетронутыми.

***

Утро выдалось серым. Низкие облака цеплялись за башни Хогвартса, свет пробивался сквозь окна подземелий тускло и неохотно, словно и сам замок ещё не до конца проснулся. Северус Снейп находился в кабинете. Он проверял настойки, переставлял флаконы, делал вид, что занят рутинной работой — хотя на самом деле ждал. Лёгкий стук в дверь — аккуратный, вежливый. — Войдите. Ремус Люпин появился на пороге с неизменной мягкой улыбкой и чуть усталым выражением лица. — Доброе утро, профессор Снейп. — Закройте дверь, — сухо сказал Снейп. Люпин подчинился без вопросов. В кабинете стало тише. Мужчина прошёл внутрь и остановился возле стола, не вторгаясь в личное пространство. — О чем вы хотели поговорить?— спросил Ремус, садясь на стул и сразу переходя к делу. Северус несколько секунд молчал, словно собираясь с силами. Он прекрасно понимал: тянуть нельзя. Гарри нужно было научить Патронусу. Не потом и не «когда станет полегче». Сейчас — пока страх ещё не успел врасти под кожу, пока ночные кошмары можно было вытеснить светом, а не привычкой терпеть. И учить должен был именно Люпин. Он умел работать с чужой болью и создавал ощущение безопасности, почти незаметно — именно этого Гарри сейчас не хватало больше всего. Кроме того… В книге мальчика также обучал Люпин и у него прекрасно все получилось. — Это настоящий фарс, — подумал Северус и невольно усмехнулся краешком губ, — знать собственное будущее как сюжет, развёрнутый на страницах и всё равно идти по нему. Он медленно выдохнул и поднял взгляд. — Вы должны научить Гарри заклинанию Патронуса, Люпин. Люпин моргнул, явно не сразу осознав сказанное. — Я… что? — Вы слышали, — холодно повторил Снейп. — Мальчик нормально не ест уже несколько дней. И почти не спит. Дементоры действуют на него сильнее, чем на большинство взрослых волшебников. Он сделал паузу, словно подбирая слова, хотя прекрасно знал, что скажет дальше. — Гарри боится… что дементоры заберут его счастливые воспоминания. Слова повисли между ними. Северус отвернулся к окну, скрестив руки на груди. Несколько секунд он молчал, глядя на серое небо, позволяя себе ту редкую слабость — просто постоять в тишине. Ремус нахмурился. — Гарри сам сказал это вам? Снейп коротко хмыкнул. — Практически пришлось выбивать из него это признание. — Это в вашей манере, — тихо заметил Люпин. — В единственно работающей, — сухо парировал Северус. Ремус опустил взгляд. — Я так и думал… — пробормотал он. — Это слишком много для его возраста. Снейп резко повернулся. — Именно поэтому вы будете его учить. Люпин некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Потом тихо спросил. — А почему вы не хотите этого сделать? Северус напрягся. — Не имеет значения, кто будет обучать мальчика, Люпин. — Имеет, — мягко возразил тот. — Для Гарри — имеет большое значение. Снейп раздражённо выдохнул. — Он ребёнок, — холодно сказал он. — Дети хотят много глупостей. Сегодня — Патронус, завтра — ручного дракона. — Он испуганный ребёнок, — мягко поправил Люпин. — И он тянется туда, где чувствует себя в безопасности. Северус поморщился. — Дети тянутся ко всему подряд. — Но не всегда доверяют. Снейп задержал взгляд на стекле, где отражались сумерки. — Вы профессор по ЗОТИ, — произнёс он сухо. — Вы сможете объяснять и поддерживать. Умеете быть… приятным. Делайте свою работу. Ремус не ответил сразу. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, словно обдумывал не только слова Северуса, но и всё, что скрывалось за ними. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием камина. Затем Люпин тихо спросил его. — Северус… ты умеешь вызывать Патронуса? Снейп резко обернулся, его взгляд стал острым. — Не зовите меня по имени. Он сделал шаг к столу и опёрся ладонями о его край. — И, разумеется, умею. Я всё-таки работаю с дементорами, а не с садовыми гномами. Ремус спокойно кивнул, принимая удар без видимого сопротивления. — Прошу прощения… профессор Снейп. Тогда почему вы не хотите? Вот он. Тот самый вопрос. Северус почувствовал, как внутри поднимается раздражение — горячее, колючее, давно знакомое. Оно прокатилось по груди, сжало рёбра, заставило напрячь плечи. — Потому что есть… обстоятельства, — процедил он сквозь зубы, — которые не дают мне использовать его. — Какие? — Это не ваше дело. Люпин не отступил. Он медленно поднялся со стула и сделал несколько шагов вперёд — не вторгаясь в личное пространство, но сокращая дистанцию достаточно, чтобы Снейп это почувствовал. В его движениях не было давления — только осторожность. — На самом деле, — мягко сказал мужчина, — я могу вам помочь. Я давно работаю с заклинанием Патронуса. Видел много разных случаев. Иногда достаточно просто… другого взгляда. Северус коротко усмехнулся. — Не смешите меня. Я не нуждаюсь в вашей помощи. — Тогда воспринимайте это как ответную услугу, — спокойно продолжил Ремус. — За то, что вы варите для меня волчье зелье. Снейп выпрямился. — Я делаю это потому, что обязан. По медицинским и служебным причинам. Люпин улыбнулся ему — дружелюбно и тепло. — Вы не обязаны рассказывать всё сразу, — спокойно сказал он. — Но я вижу, что вам тяжело. Северус фыркнул и отвернулся к окну. — Вы слишком многое себе позволяете. — Это профессиональная деформация, — ответил Ремус дружелюбно. — Но знайте, что даже если вы ничего не скажете… я уже решил, что буду защищать вас. Особенно теперь, когда знаю, что вы не используете патронус. Он хитро улыбнулся, почти лениво. В глазах мелькнуло озорство. — Разве это будет не ужасно — если мне придется охранять вас круглосуточно, пока мы патрулируем? Люпин наклонил голову и улыбнулся шире. — Боюсь, вам придётся защищаться не только от дементеров, но и от моих попыток вас спасти. Снейп громко фыркнул, его губы дёрнулись в непрошеной улыбке. Затем он резко нахмурился — потому что с раздражением понял: мысль о том, что Люпин будет рядом, не вызывала отторжения. — Прекратите меня шантажировать, Люпин, — сухо сказал он. Снейп глубоко вдохнул, словно собираясь с силами. Несколько секунд он молчал, глядя в пол, но всё-таки произнёс. — Последний раз я вызывал Патронуса в середине лета. Голос был ровным, но пальцы предательски сжались. — И с каждым разом заклинание выходило слабее. Поэтому я отправил вас вместе с мальчиком в поезд, а не себя. Ремус не торопил его, словно боялся спугнуть редкий момент откровенности. — А сейчас… вы можете его вызвать? Северус стиснул зубы. — Мне что-то мешает, — он резко выдохнул. — Словно внутри стоит стена. Я произношу формулу, использую тоже самое воспоминание, но отклика нет. Люпин медленно кивнул. Он не стал сразу задавать вопросов, лишь внимательно наблюдал за Снейпом, будто пытаясь уловить малейшие изменения в его лице. — Воспоминания, которые вы используете для Патронуса… Ремус нервно сглотнул. — Это ведь… Лили? Северус резко повернулся. В глазах вспыхнуло что-то острое, почти болезненное. — Это вас абсолютно не касается, Люпин, — выплюнул он. Воздух между ними словно стал холоднее. Ремус тут же поднял руки в защитном жесте. — Простите. Я позволил себе лишнего. Он вздохнул и продолжил уже тише. — У меня самого есть светлые воспоминания, которые достаточно болезненные, — он отпустил руки и с горечью добавил. — Патронус зависит от эмоциональной составляющей. Чем сильнее воспоминание — тем мощнее выходит заклинание. Люпин тяжело вздохнул и продолжил. — Но если это воспоминание связано с утратой… со временем оно начинает ранить сильнее, чем поддерживать. Северус отвернулся, в груди неприятно сжалось. . — Вы делаете психологический разбор, Люпин? — холодно спросил он. — Нет, — тихо ответил тот. — Я просто говорю как человек, который тоже терял близких и держался за воспоминания о них. Не потому что, хотел страдать, а потому что боялся отпустить. Северус сжал пальцы вокруг палочки — слишком сильно, будто боялся, что она выскользнет вместе с тем, что ещё держало его на поверхности. — Вы ничего не понимаете. — произнес он тихо. — Может быть, — согласился Люпин, затем осторожно предложил. — Попробуйте другое счастливое воспоминание. Снейп усмехнулся — коротко, почти беззвучно, и в этой усмешке было больше горечи, чем иронии. — У меня не так много вариантов, Люпин. Он отвернулся, словно не хотел, чтобы тот увидел пустоту, проскользнувшую в его взгляде. Ремус сделал шаг вперёд, затем ещё один, и вскоре между ними осталось меньше метра. — Я так не думаю, — мягко сказал он. Северус почувствовал чужое присутствие почти физически — тепло, тихий ритм дыхания, едва уловимое движение воздуха. Он невольно повернул голову к мужчине. — Что вы имеете в виду? Люпин поднял взгляд. Его глаза были спокойными, но в глубине читалась решимость, словно он давно принял для себя какое-то важное решение. — Теперь у вас есть Гарри. Слова прозвучали почти шёпотом, осторожно, как нечто хрупкое. Снейп замер. — Вы несёте какую-то нелепость, Люпин. Но голос подвёл — в нём не осталось прежней резкости. Ремус улыбнулся с лёгкой тенью печали, словно поведение Северуса задело что-то и в нём самом. — Все возможно. Но я уверен, что это сможет сработать. Он взял паузу, будто решался сказать что-то важное. — Есть ещё одна причина, почему я считаю, что именно вы должны учить Гарри. Снейп напрягся. — Продолжайте. Люпин глубоко вдохнул. — Я уверен, что те воспоминания, которые Гарри боится потерять… связаны с вами. Северус замер. Не внешне — он всё ещё стоял ровно, скрестив руки, с привычно непроницаемым выражением лица. Но внутри что-то резко оборвалось. — Это абсурд, — сказал он слишком быстро. Ремус покачал головой. — Нет. Это логично. Он поднял взгляд. Его взгляд был мягким, как прикосновение. — Для Патронуса нужен якорь. Не просто хорошее воспоминание — человек, ощущение безопасности, что-то живое. То, за что держатся, когда всё остальное исчезает. Снейп хотел возразить. Хотел сказать, что Поттер — ребёнок, что он просто цепляется за первого взрослого, кто оказался рядом, что это ошибка. Но Люпин опередил его. — Для Гарри этим якорем стал ты, Северус. Это прозвучало как факт и Снейп даже не нашёл в себе сил оборвать его, чтобы тот не звал его по имени. Он просто стоял, словно его только что назвали чем-то, к чему он был совершенно не готов. — Вы ошибаетесь, — наконец произнёс он, но голос был уже не таким уверенным. Ремус стал осторожно его убеждать. — Я уверен, что между вами появилась связь. Ты заботишься о Гарри, замечаешь, когда он не ест. Беспокоишься о нём и даже сейчас ищешь способы защитить его, когда он этого не видит. Северус резко опровергнул. — Это не имеет смысла. Я просто выполняю свои обязанности опекуна. Люпин посмотрел ему прямо в глаза. Он смотрел так, будто видел не только слова, но и то, что за ними. — Я думаю, это имеет смысл,— ответил тот спокойно. — Потому что ты уже стал для него светлой точкой в мире, который постоянно пытается его сломить. Ремус улыбнулся почти незаметно — так, как улыбаются не для того, чтобы убедить, а чтобы поддержать. — Просто представь Гарри. Ничего не случится, если ты попробуешь. Северус сжал пальцы. Он хотел сказать, что это манипуляция и сентиментальная чушь. И он не участвует в подобных эмоциональных экспериментах. Но вместо этого… Он закрыл глаза и впервые позволил себе подумать о Поттере не как о проблеме. А как о мальчике. Сначала — ничего. Только привычная темнота за веками и тихий гул замка вокруг. Он хотел оттолкнуть мысль о Поттере. Хотел вернуться к логике, к холодному анализу, но мысль уже проросла. Гарри. Он вспомнил тот момент, когда проснулся в этом теле, совершенно пустым, без опоры. Его единственными воспоминаниями из прошлой жизни были книги — истории о мальчике-волшебнике, о ребёнке, который снова и снова спасал мир, расплачиваясь за это собственным детством. Гарри Поттер был для него когда-то всего лишь образом на страницах. А потом он поглотил воспоминания Северуса Снейпа. И всё изменилось. Мальчик перестал быть героем. Он стал сыном Лили. Когда он впервые увидел Гарри воочию — настороженного, слишком внимательного, с тем особым взглядом детей, которые ждут удара от любого взрослого, — внутри не возникло ни любопытства, ни привычной снейповской холодности. Он почувствовал... ответственность. Гарри Поттер стал важен для него в ту же секунду, как оказался в пределах досягаемости. Словно мир вдруг напомнил ему, зачем он вообще здесь. Как будто он попал сюда, чтобы быть рядом с этим ребёнком. Помочь и защитить его. Если придётся — от всех. Северус импульсивно поднял палочку, даже не осознавая этого. — Expecto Patronum, — магия, словно выдохнула слова из его губ. Палочка вспыхнула серебром и залила кабинет холодным светом. Снейп сразу понял: получилось. Тот самый отклик, то самое ощущение плотной, живой магии. Патронус был здесь. На долю секунды внутри мелькнуло холодное удовлетворение, но именно в тот момент он заметил, что что-то не так. Из его палочки выскользнуло длинное серебряное тело. Силуэт собирался слишком низко. Не было знакомой лёгкости, того мягкого подъёма, с которого всегда начиналась лань. Северус замер, а его пальцы непроизвольно сжались вокруг палочки. — Нет... Он не мог поверить своим глазам. Новый патронус. Змея.