В змеиной шкуре. Попаданец в Северуса Снейпа

Часть 26. "Травма Малфоя" После гадания Гарри Поттер всё ещё чувствовал себя так, будто часть его энергии осталась в душной комнате Трелони. Поэтому дорога к хижине Хагрида была почти облегчением. Воздух стал чище, шаги — увереннее, а шум замка остался позади. У хижины уже собрались ученики — гриффиндорцы вперемешку со слизеринцами. Они пытались открыть книгу о монстрах. Гарри и Гермиона помогли своим однокурсникам, а слизеринцы быстро повторили за ними. Последние переговаривались шёпотом, бросая взгляды на Хагрида с выражением снисходительного недоверия. — Вот увидишь, — пробормотал Рон сквозь зубы, наклоняясь к Гарри так, чтобы его не услышали слизеринцы. — Малфой не упустит возможности. У него прямо нюх на такие моменты. Как по заказу, Драко Малфой сделал шаг вперёд, отрываясь от своей свиты. Он двигался неторопливо, с ленивой уверенностью человека, который привык, что внимание всегда оказывается на нём. Серые глаза скользнули по поляне, по закрытому лесу — и остановились на Гарри Поттере, будто проверяя, смотрит ли тот. — Какая нелепость, — громко произнёс он, растягивая слова так, чтобы их услышали все. — Мой отец ещё не знает, кого выбрали преподавать этот предмет. Он сделал паузу, явно наслаждаясь тем, как несколько учеников переглянулись. — Директор совсем из ума выжил, — сказал тот с лёгкой, почти презрительной усмешкой, — этот старик выбрал в профессоры — глупого лесничего, который выглядит таким нелепо большим, что мог бы заткнуть вход в хогвартскую дверь. Несколько слизеринцев хихикнули. Драко, бросил короткий взгляд на Гарри и Рона, словно наслаждаясь каждой секундой их растущего раздражения. Он наклонил голову к слизеринцам и почти доверительно произнес. — Я уверен, что если бы наш новый профессор учил животных, даже они бы поняли, что перед ними — идиот. Поттер почувствовал, как у него внутри поднимается горячая волна злости. Он даже не повернулся — просто сжал кулаки и сказал резко, отчётливо, не повышая голоса. — Заткнись, Малфой. Хагрид знает о магических существах больше всех. Если тебе так страшно, можешь вернуться в замок, никто держать не будет. Тот приподнял брови, словно искренне удивился. — Страшно? — переспросил Драко и усмехнулся, растянув губы в холодной улыбке. — О, Потти, я не испугаюсь такого, только если идиотизм гриффиндорцев вдруг не нападёт на меня. Гарри сжал зубы, чувствуя, как внутри него бурлят эмоции. Малфой стоял в метре от него и наблюдал за каждым его движением с почти садистским удовольствием. — Этот придурок специально провоцирует меня, — с негодованием думал он. — Гарри, успокойся, — тихо сказала Гермиона, коснувшись его руки, — Он специально пытается вывести тебя. Он перевёл взгляд на неё, но зелёные глаза всё ещё блестели от напряжения. — Я знаю, — пробормотал Поттер сквозь зубы. — Но как можно не реагировать, когда он… — Слушай меня, — перебила Грейнджер, слегка наклонившись ближе. — Он пытается вывести тебя, чтобы сорвать первый урок Хагрида. Не смей поддаваться на провокации. Мальчик быстро вздохнул. Ещё мгновение — и можно было сорваться. — Не разговаривай, Гарри, — уговаривал он себя. — Ты не можешь спровоцировать драку. Ради Хагрида. Поттер молча уставился на Малфоя, стойко не отвечая ему. Драко сузил глаза — внимательно, цепко, словно выискивая трещину. Ему не понравилось, что Гарри не ответил. Тогда он медленно перевёл взгляд — намеренно, демонстративно — на Рона. Малфои прекрасно знают куда бить, чтобы разозлить противника. А у Поттера было самое уязвимое место — друзья. Уизли как раз кипел от злости, это было видно сразу: напряжённые плечи, сжатые кулаки, дрожь, которую он даже не пытался скрыть. Слизеринец медленно усмехнулся. Это было слишком просто. — К слову о страхе, есть же дементоры? — насмешливо спросил Драко громче, чем нужно. Он выждал паузу, словно кобра перед броском. — Я бы точно не упал в обморок от ужаса, если бы увидел его. Это сработало мгновенно. Рон дёрнулся так резко, будто его ударили. В следующий миг Гарри уже схватил его за плечо, а Гермиона — за рукав мантии. Уизли вырывался, шипел что-то сквозь зубы, лицо его налилось яростью. — Уберите руки! — рявкнул он, в полнейшем гневе. — Я ему сейчас— — Рон! — почти кричал Гарри. — Остановись! — Не надо, Рон, — быстро сказала Гермиона, вцепившись в его рукав. — Малфой этого и хочет. Драко едва заметно улыбнулся шире. Конечно, он хотел. — Такой же болван как и обычно, — сказал он, продолжая издеваться над Уизли. — Разве тебе не стоит переживать за Хагрида? Это всё-таки его первый урок. Представляю, как обидно будет, если его… — насмешливо продолжил Малфой, — …уволят из-за этого маленького инцидента. В этот же момент зелёные глаза Гарри ярко вспыхнули от настоящей ненависти. Он встретился взглядом с Драко — и понял, что тот ждал именно этого. Слизеринец поймал его взгляд, будто удерживал на месте и вытягивал из него всё, что хотел увидеть. — Ты ублюдок, Малфой! — рявкнул Гарри, его глаза горели яростью. — Закрой свой мерзкий рот или я не стану больше терпеть! Малфою нравилось смотреть на Поттера в такие моменты, видеть как он может заставить героя потерять самообладание, пусть даже на секунду. И он смаковал это, не скрывая. — И не подумаю, Потти, — дразняще прошептал Драко, с усмешкой. — Вы такие глупые, каждый ваш шаг — новый повод посмеяться. Рон тоже не собирался больше сдерживаться, он собрался разнести в щепки этого хорька. — Я убью его, — гневно выдохнул он, уже сжимая кулаки. — Клянусь. Гермиона раздражённо вздохнула, уже понимая, что драки не миновать. Она не могла физически сдержать обоих мальчиков. — Малфой, — тихо, но с явной угрозой сказала она, — если ты продолжишь, пожалеешь. Тот лишь усмехнулся шире. — Угрозы от гриффиндорцев, — с насмешкой протянул Драко. — Я весьма польщён. Пауза. — Эй, ребятушки, — раздался мягкий голос Хагрида. Мужчина подошёл ближе, нахмурившись. — Чего это вы тут? — Всё в порядке, профессор, — быстро сказала Гермиона. — Мы просто… обсуждали урок. Хагрид кивнул, но посмотрел на них с подозрением. Гарри и Рон виновато замерли, они быстро согласно кивнули. В глазах Драко мелькнуло разочарование, почти детское, будто у него из рук вырвали игрушку прямо посреди самой интересной игры. Он отвёл взгляд первым — резко, с недовольным фырканьем, словно всё происходящее вдруг стало ему невыносимо скучным. — Да мы просто разговаривали, профессор, — протянул он самым невинным тоном, на который был способен. Малфой сделал шаг назад, возвращаясь к слизеринцам, но прежде чем отвернуться окончательно, бросил на Поттера короткий взгляд — холодный и обещающий. Хагрид неловко почесал бороду. — Ладно. Тогда давайте за мной, дети! — добродушно сказал лесник и повёл их к самой опушке леса. Деревья там стояли плотной стеной, и тень от них ложилась на землю так, будто граница между безопасным и опасным была совсем рядом. — Сегодня, — сказал Хагрид с явным волнением, — вы познакомитесь с существом, которое… ну, оно и прекрасно, и гордо одновременно. Настолько же, насколько трудно с ним справиться, если не проявить уважение. И если вы будете вести себя правильно — ничего плохого не случится. Он отступил в сторону и распахнул калитку загона, и в ту же секунду из глубины вышел... хищник. Тот был огромен. Передняя часть тела — мощная, орлиная, с крючковатым клювом и звериными глазами, которые смотрели слишком осмысленно для животного. Задняя — лошадиная, мускулистая, с копытами, которые глухо стукнули о землю. Несколько учеников отшатнулись, даже слизеринцы притихли. — Это гиппогриф, я зову его Клювокрыл, — с явной гордостью сказал Хагрид. — И если вы хотите с ним познакомиться, делайте всё, как я скажу. Повисла неловкая тишина. По рядам пробежал негромкий ропот. Один за другим ученики начали незаметно отступать назад, будто надеясь раствориться в толпе. — Кто хочет попробовать познакомиться с ним? — дружелюбно спросил Хагрид, не замечая, что дети были напуганы. Гарри вдруг понял, что единственный стоит впереди. Он повернулся и оказалось, что все быстро успели отойти. Рон сжал кулаки, словно готовясь к магическому поединку, и сделал вид, что поднимает их в воинском приветствии. — Покажи класс, Гарри! — добавил он с энергией, полной веры в друга. Гермиона наоборот беспокойно подзывала его обратно. — Гарри, это выглядит опасно... Поттер покачал головой, уже приняв решение. Он до конца не понял, почему. Возможно, потому что Малфой смотрел на него и весело хмыкал. Возможно, потому что Хагрид смотрел на него с такой надеждой. А возможно, потому что внутри вдруг появилось странное спокойствие — как перед прыжком, который уже нельзя отменить. — Я попробую, — сказал он. — Молодец, — радостно сказал Хагрид. — Только помни: смотри ему в глаза. И кланяйся медленно. Гарри сглотнул и подошёл ещё ближе. Клювокрыл расправил крылья — огромные, шуршащие, — и несколько учеников испуганно ахнули. Он остановился, выпрямился и, чувствуя себя глупо и страшно одновременно, медленно поклонился. На мгновение показалось, что ничего не произойдёт. А потом гиппогриф тоже наклонил голову. — Он… он поклонился, — выдохнул кто-то. Гарри осторожно выпрямился. Страх отступил, уступив место восторгу — чистому, почти детскому. Он сделал шаг вперёд и протянул руку. Клювокрыл позволил ему дотронуться. — Видали? Вот так-то! — восторженно сказал Хагрид. — Ну что, время познакомиться поближе с Клювокрылом. Поттер не успел ничего сказать, как Хагрид уже мягко поддержал его рукой и осторожно поставил на спину гиппогрифа. Существо вздрогнуло и, словно почувствовав, что наездник готов, расправило огромные крылья. — Держись крепче! — крикнул Хагрид. И вдруг они оторвались от земли. Ветер обрушился на Гарри, волосы развевались, а сердце колотилось так, будто оно хотело вырваться из груди. Я лечу! Свобода, адреналин и восторг смешались в одном невероятном ощущении. Клювокрыл летел высоко над лесом, и мальчик впервые понял, что значит настоящая магия в действии. Он вернулся на землю, слегка запыхавшись, с развевающимися волосами и сияющими глазами. Зверь мягко приземлился рядом, опуская свои огромные крылья, словно гордясь своим новым наездником. Все дети на поляне затаили дыхание. Кто-то ахнул, кто-то притих от восхищения. В глазах учеников Гриффиндора светилась настоящая зависть и восторг одновременно. — Это… это невероятно, Гарри! — прошептала Грейнджер, с облегчением и нескрываемой гордостью. — Гарри, ты… ты круче любого матча по квиддичу! — вскрикнул Уизли чуть не подпрыгивая на месте и сжимая кулаки от восторга. — Я буду всем рассказывать, что мой друг прокатился на гиппогрифе! А Малфой стоял в стороне, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд наполнился явной завистью. Он медленно подошёл, стараясь выглядеть невозмутимо, но даже тогда его глаза блестели смесью раздражения и злости. — Ну конечно, Поттеру всегда везёт. Интересно, что будет, если кто-нибудь менее… знаменитый попробует? — насмешливо произнес он. Гиппогриф переступил с ноги на ногу, тяжело, с глухим стуком копыт о землю. Его перья вздыбились, крылья слегка приоткрылись — не полностью, но достаточно, чтобы стало ясно: он насторожился. Гарри почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, словно воздух вдруг стал гуще. — Малфой, прекрати, — сказал он уже жёстче, почти шёпотом, но в его голосе прозвучала настоящая тревога. — Ты его злишь. Драко даже не посмотрел на него как следует. Он шагнул вперёд с видом человека, которому наскучило представление. — Уважение, — протянул он с ленивой усмешкой. — Серьёзно? Да ладно вам. Он что, понимает человеческую речь? Несколько слизеринцев нервно хихикнули. Кто-то из гриффиндорцев судорожно вдохнул. Клювокрыл резко дёрнул головой, его когти скрежетнули по утоптанной земле, оставляя глубокие борозды. Малфой остановился слишком близко. Вместо глубокого, уважительного поклона он лишь небрежно наклонил голову — коротко, снисходительно, словно делал одолжение неразумному животному. — Видишь? — сказал он, обернувшись через плечо к остальным, и в его голосе звучало самодовольство. — Всё в порядке. Он даже не— Гиппогриф взмахнул крыльями так резко, что воздух будто разорвался. Раздался громкий хлопок, от которого ученики инстинктивно отшатнулись. Огромное тело рванулось вперёд. Короткий, резкий крик прорезал тишину. — НАЗАД! — рявкнул Хагрид. Драко отбросило назад — он неловко упал на землю, ударившись плечом, и тут же схватился за руку. Сквозь пальцы выступила кровь, тёмная, пугающе яркая на фоне серой травы. — А-А-А! — завопил он, и его голос сорвался на визг, полный не столько боли, сколько ужаса. — Он меня убил! Он меня убил! Класс взорвался. Кто-то закричал, кто-то попятился так резко, что едва не упал. Девочки закрывали лица руками, кто-то звал мадам Помфри, кто-то просто стоял, парализованный происходящим. Хагрид оказался между гиппогрифом и Малфоем и раскинул руки, словно мог своим телом остановить опасность. — Назад, Клювокрыл! Назад! Глупая скотина! Гиппогриф раздражённо щёлкнул клювом, хлопнул крыльями ещё раз, но всё же отступил на несколько шагов. Он всё ещё был напряжён, готовый к прыжку, и его глаза не отрывались от Малфоя, который продолжал стонать, корчась на земле. Гарри стоял как вкопанный, видя кровь на руке у Малфоя. Сердце колотилось так сильно, что заглушало крики вокруг. Хагрид уже осторожно поднимал Драко на руки — аккуратно, как мог, но всё равно немного неуклюже. — Всё будет хорошо, — повторял он, явно паникуя. — Всего лишь царапина, мадам Помфри всё поправит. — Я умру! — рыдал мальчик. — Я знал, что этот урок опасный! Я расскажу своему отцу! Хагрид понёс его к замку почти бегом, всё время повторяя, что «он же предупреждал», а класс остался стоять, оглушённый. Повисла тяжёлая тишина. Гарри посмотрел на Клювокрыла, который теперь спокойно стоял, гордый и неподвижный. — Он же не виноват, — неловко сказал он. — Конечно нет, — кивнула Гермиона. — Он просто понял, что его не уважают. Рон хмыкнул, словно вспомнил что-то смешное. — А урок действительно прошел неплохо. Малфой получил по заслугам. — Рон! — взорвалась Грейнджер. — Ты вообще понимаешь, что Хагрида могут уволить?! Уизли сразу стушевался под ее строгим взглядом. Вдалеке было видно, как Хагрид исчезает в дверях замка, всё ещё бормоча извинения. Поттер задумчиво молчал. Он вдруг понял, что если сейчас ничего не сделать, всё закончится плохо. Очень плохо. — Я… пойду к Малфою, попробую договориться, что Хагрид не виноват, — неуверенно сказал он. Гермиона посмотрела на него так, будто он только что предложил добровольно сунуть голову в пасть дракону. — Гарри, это полное безумие. — Он всё равно нажалуется, — добавил Рон скептически. — Ты правда думаешь, что разговор что-то изменит? Гарри не был уверен, но что-то внутри не давало просто пойти на обед и сделать вид, что ничего не произошло. Поэтому, когда все пошли в Большой зал, он отмазался от друзей, чтобы вернуться в спальню за мантией-невидимкой и пойти в лазарет.

***

Больничное крыло было залито ровным светом. Белые занавески на высоких окнах едва колыхались, пропуская холодное послеобеденное солнце, и в воздухе стоял густой, терпкий запах зелий — травяной, горьковатый, такой, что першило в горле. Гарри Поттер остановился у стены, стараясь вжаться в неё как можно незаметнее. Мантия-невидимка скрывала его, но сердце колотилось так громко, что ему казалось — его слышно на всю палату. В лазарете было тихо, как всегда, если не считать Драко Малфоя. Он лежал на ближайшей к двери кровати и стонал так театрально и протяжно, будто находился при смерти. — О-о-о-о… — тянул Драко, закатывая глаза. — Это… это просто невыносимо… Мадам Помфри, склонившись над ним, с привычной деловитостью поправляла бинты на его руке. Её движения были быстрыми и уверенными — такими бывают у людей, которые точно знают, что ничего страшного не происходит. — Успокойтесь, мистер Малфой, — приговаривала она, не поддаваясь его тону. — Я же сказала: неглубокий порез. Небольшой шрам, не более. Через пару дней и следа не останется, если вы не будете дёргаться, — Она хмыкнула и продолжила. — Тем более ваш отец прибыл. Надо быстрее закончить перевязку, чтобы я могла его впустить. В этот момент Драко буквально замер. Его жалобный вид исчез так же быстро, как и появился. Осанка выпрямилась, а глаза сразу же обрели привычный холодный блеск, но через секунду стали намного мягче, когда он обратился к медведьме. — Мадам Помфи… — начал Малфой с деланной робостью, которую никогда никто не слышал от него, — не могли бы вы… э-э… завязать бинтов побольше? Очень… очень много… пожалуйста? Поттер, скрытый под мантией-невидимкой замер, он озадаченно смотрел на Малфоя и был искренне удивлен, что тот был таким вежливым с кем-то. — О, Мерлин, он наверное сошел с ума, — внезапно дошло до Гарри и он немного запаниковал. — Малфой пострадал сильнее, чем я думал. Помфи фыркнула, едва сдерживая раздражение. — Мистер Малфой, вы уже достаточно перевязаны. Что вы себе выдумали? Но, Драко не собирался сдаваться. Он посмотрел на женщину, кокетливыми глазами, которые могли бы растопить лёд, и улыбнулся так, что даже самый стальной взгляд не устоял бы. — Вы же самая заботливая медведьма, которую я знаю, мадам Помфи. Только вы сможете помочь, для меня это важно… для моего «образа пострадавшего»… — голос Малфоя стал сладким, почти как у ребёнка, который вымаливает конфету. — Образа пострадавшего? — уже мягче переспросила Помфи, приподняв бровь. — Конечно, я же известное лицо, мадам. Все будут видеть как я страдаю, поэтому нужно выглядеть соответственно. — Драко прижал руку к груди, глаза хитро прищурились, а губы сложились в обворожительную улыбку. — Какой будет ваш положительный ответ, милосердная госпожа? Мадам Помфи тяжело вздохнула, но её глаза весело блестели — уже было очевидно, что она сдалась. С тихим фырканьем она взяла новый рулон бинтов и аккуратно, почти с благосклонной терпимостью, завязала их на его руке так, как мальчик хотел. — Ну вот, — сказала она, скептически улыбаясь, — твое «страдание» выглядит теперь совершенно достоверно. Когда бинты были завязаны, Малфой лениво открыл глаза, едва заметно улыбаясь. — Ах… теперь любой поймет, как сильно я пострадал… — тихо пробормотал Драко, и даже немного поклонился Помфи, словно она заслужила овацию за участие в его спектакле. Помфи, еле сдерживая смех, фыркнула: — Только в этот раз, маленький негодяй. Драко улыбнулся в ответ, едва сдерживая удовлетворённое мурлыканье. Гарри, под мантией, наблюдал за этим зрелищем с широко открытыми глазами. Он едва мог поверить, что Малфой способен быть таким обходительным, когда никто не видит. — Чёрт возьми, он способен за долю секунды менять маски. — с недоверием осознал он. — Малфой не змея, а какой-то хамелеон. И тут дверь распахнулась. — Драко. Голос Люциуса Малфоя был холодным и чётким, как удар хлыста. Он не повышал его — ему это было не нужно. Вместе с ним в лазарет вошёл профессор Снейп, его чёрная мантия почти не издавала звука. Драко отреагировал мгновенно. Он выпрямился, насколько позволяла кровать, лицо его исказилось — от старательно изображаемого страдания. В глазах мелькнула надежда, почти радость. — Отец! — счастливо воскликнул он. — Ты пришёл! Но, Люциус не подошёл ближе и даже не сделал шага к кровати. Его взгляд скользнул по сыну быстро и поверхностно — словно отмечая факт его существования — и тут же остановился на Северусе. — Это возмутительно, — резко сказал он, даже не понизив голос. — Абсолютно недопустимо. Опасные твари на уроках, полное отсутствие контроля, и всё это — под руководством человека, который никогда не должен был быть допущен к преподаванию. Мадам Помфри поджала губы, но не стала защищать распоряжение директора, а просто вышла из больничного крыла, оставив ребенка с его родителем. Гарри сильно нахмурился, но не из-за слов мистера Малфоя. Он увидел как Драко, расстроенно сжал губы. Его плечи ссутулились, спина словно стала меньше. Люциус пришел, не остановившись и не задав ни единого вопроса о его состоянии. Ни слова о боли, ни интереса к ране — словно сын был только тенью, формальностью, а не человеком. — Как директор школы, — продолжал Люциус, — Альбус Дамблдор несёт полную ответственность за безопасность учеников. И если мой наследник пострадает... — Я не принимаю решений о назначении профессоров, — холодно перебил Снейп. Он говорил спокойно, почти без эмоций, но в этом спокойствии была сталь. — Особенно в моем случае, как вы, несомненно, заметили. Люциус прищурился, его губы сжались в тонкую линию. Он наконец повернул голову — но не к руке, не к бинтам, а прямо к лицу сына. — Хорошо, что ты позвал меня, Драко, — произнёс он ровно, будто речь шла о деловой встрече, а не о раненом ребёнке. — Это избавит нас сразу от двух проблем. Мальчик удивленно моргнул. — От… двух? — неуверенно переспросил он. — От этого так называемого преподавателя, — продолжил мистер Малфой, не понижая голоса, — и от той скотины, которая посмела поднять когти на чистокровного мага. Слова упали в тишину лазарета тяжело, как камни. Гарри, под мантией, едва заметно сжал кулаки. — Настоящий подонок, — гневно думал он про себя, хмурясь, — Он хочет уволить Хагрида и избавиться от Клювокрыла. Драко широко раскрыл глаза. — Отец… — он приподнялся на подушках. — Я просто… я сам хотел полететь, Хагрид предупреждал, я— — Драко, — резко оборвал Люциус. Одно слово — и всё. В голосе не было гнева, только холодное, безапелляционное раздражение, словно сын мешал ему закончить важную мысль. — Ты не должен оправдываться, — строго сказал он. — Тем более — за грязное животное. Если существо нападает на ученика, значит, его место не в школе. Если преподаватель допускает подобное — его место не в школе тем более. Драко пораженно замер, он приоткрыл губы, но так и не решился что-то сказать. Он смотрел на отца снизу вверх — так, как смотрят дети, которые вдруг понимают, что говорят совсем не о том, что для них важно. — Но… — всё же тихо выдавил он. — Мне правда не так уж больно. Я думал, ты просто придёшь… узнаешь, как я. Люциус нахмурился — словно услышал что-то неуместное. — Это не имеет значения, — отрезал он. — Важно то, что произошло. И какие последствия оно будет иметь. Он бросил быстрый взгляд на Снейпа. — Я не потерплю, чтобы имя Малфоев связывали с халатностью и позором, — холодно добавил Люциус. — Ни при каких обстоятельствах. Мы ещё вернёмся к этому разговору. После этого он развернулся — резко, без колебаний — и направился к выходу. — Отец… — почти неслышно сказал Драко ему вслед. Люциус не остановился. Он быстро вышел, оставив после себя только ледяное ощущение пустоты и тихий шёпот мраморной холодности. Дверь за мистером Малфоем, закрылась с сухим щелчком. В лазарете стало так тихо, что этот контраст почти оглушал. Драко молча опустил голову, сжимая руку, завязанную в бинты, и Гарри понял, что даже вся его театральная драма ничего не значила рядом с равнодушием отца. Он почувствовал странную волну сочувствия. — Ну конечно… с таким отцом неудивительно, что Малфой такой мерзавец, — заметил мальчик. В этот момент тот не выглядел высокомерным слизеринцем, с вечной насмешкой в глазах. Он выглядел… обычным тринадцатилетним мальчиком. — Сэр… можете ответить, — тихо, почти шёпотом спросил Драко, не поднимая взгляда на профессора Снейпа. — Отец... он любит меня? Северус не ответил сразу. Он вздохнул — не раздражённо, а устало, как человек, который слишком хорошо понимает вопрос. — Да, Драко, — сказал он наконец. — Любит. Он сделал паузу, подбирая слова. — Просто иногда забывает об этом. Малфой сглотнул слюну, уголки его губ неуверенно дрогнули. — Я… — он попытался усмехнуться, но вышло криво. — Я вам не говорил, но вы теперь… выглядите очень прилично. Давно пора. Снейп закатил глаза так демонстративно, что даже в такой момент это выглядело почти привычно. — Без ваших комментариев, пожалуйста, — сухо сказал он, затем добавил с раздражением. — Я не понимаю, зачем ты устраиваешь подобные спектакли, Драко. Не смотря на эту вызывающую повязку, я прекрасно вижу, что тебе не больно. — Конечно, больно, — фыркнул Малфой, но уже без прежнего надрыва. — Просто… — он замолчал, уставившись в закрытую дверь — Я думал, что отец… что он хотя бы… Он не договорил. Когда спустя пару минут, пришла мадам Помфри, та мягко посмотрела на Драко и сказала. — Дорогой, ты можешь спокойно пойти на занятия. Малфой кивнул и быстро вышел из лазарета. Медведьма тяжело вздохнула и обратилась к Снейпу. — Северус, хорошо, что ты здесь. У меня как раз закончился экстракт бадьяна и мазь от синяков. — Хорошо, я сварю сегодня, Поппи, — спокойно ответил тот, затем добавил. — Можешь написать полный список сразу, я подожду, когда ты закончишь. Поппи с благодарностью кивнула и поспешила в кладовку зелий. Тишина. Чёрные глаза Снейпа впились в пустоту у стены. Прямо туда, где под мантией, затаился мальчик. — Немедленно, — сказал ледяным, давящим голосом он. — Выйдите из-под мантии, Поттер. Гарри понял, что перестал дышать. Он был в полном ужасе.