Partners?

— Гарри, дорогой, кто твоя подруга? — спросила Беллатриса-в-обличье-Жозефины с широкой улыбкой; Гарри задохнулся от шока из-за поцелуя Беллатрисы Лестрейндж и не смог помочь. Беллатриса протянула руку ошеломленной женщине: — Привет, Жозефина Рид, должно быть, ты подруга Гарри! Нимфадора Тонкс гордилась тем, что она умна. Возможно, она училась в Пуффендуе, но всегда считала себя не менее умной, чем любой когтевранец. Но быть умной и быть остроумной — не всегда одно и то же. Она пришла узнать, все ли в порядке с Гарри, но когда вошла, обнаружила молодую ведьму, которая, казалось, была примерно ее возраста, целующую его. Это была красивая женщина, с прямыми иссиня-черными волосами и ярко-голубыми глазами; почему-то мысль о том, что она так целует Гарри, раздражала юного аврора. — Эм... меня зовут Тонкс, я подруга Гарри... — начала она, пожимая руку женщине, все еще немного ошеломленная увиденным. Нимфадора Тонкс... должно быть, это дочь Энди... — подумала Беллатриса, отпуская ее руку после рукопожатия. — Что ж, извини, что выпроваживаю тебя из дома, но мы с Гарри должны идти. — Сказала она с улыбкой, ведя себя так, словно была той приятной, хоть и туповатой особой, которую решила изобразить в этом теле. Гарри Поттер все еще переваривал события своего утра. Сначала я просыпаюсь привязанным к кровати Беллатрисой Лестрейндж... теперь она целует меня перед Тонкс... вот и все, где-то в загробной жизни Сириус и мой папаша потешаются надо мной... Гарри почувствовал, как его потянули за руку; он словно только сейчас заметил стоящую там Беллатрису. — Точно, извини, Тонкс... спасибо, что зашла повидаться со мной... может, поговорим позже? — спросил он ее. Гарри нравилась юный аврор. Она была умна и с ней было весело. Тонкс кивнула: — Хорошо, может, встретимся сегодня вечером? Я заеду в маггловский Лондон и куплю нам пиццы или что-нибудь еще. — Гарри посмотрел на Беллатрису: — Тебе нравится пицца? — спросил он ее, не зная, ела ли она ее когда-нибудь. — Почему бы и нет, каждому ребенку-полукровке нравится пицца, разве не так? — гладко солгала она. Когда останемся наедине, придется спросить его, что это, черт возьми, за «пицца»... — подумала она. Тонкс ушла, и пара собралась идти в Гринготтс. Беллатриса посмотрела на него: — Ты когда-нибудь аппарировал вместе с кем-нибудь? — спросила она его. Гарри покачал головой, Беллатриса закатила глаза и протянула руку: — Поторопись, Поттер, возьми меня за руку, и будь предупрежден... людей обычно рвет в первый раз, я, может, поклялась не убивать тебя, но если меня обрызгает, я найду какую-нибудь лазейку. — Гарри взял ее за руку, затем почувствовал странное ощущение, словно его засасывает в трубу. Беллатриса ненавидела Гринготтс. Он вонял, по ее мнению, всегда вонял. Он пах, как кабинет ее отца: медный смрад старых монет, едкий запах чернил из драконьей крови, которыми пользовались гоблины, а потом были сами гоблины. Гоблины всегда пахли смесью дешевого уксуса и пудры для париков. Она потянула его к стойке администратора. — Наследник домов Блэк и Поттер здесь для предварительного оглашения завещания Сириуса Блэка. Я, как Леди Лестрейндж, должна поговорить со своим менеджером счета. Она обратилась к гоблину, который поднял глаза от своих бумаг, а затем отложил пергамент. — Хорошо, оба протяните палец. — Сказал он скучающим тоном. Когда они это сделали, он уколол их пальцы своим пером и приложил кровь к пергаменту. Тот мгновение светился красным, затем успокоился и стал мягко светиться синим. — Очень хорошо. Пожалуйста, следуйте за мной в переговорную 619. Мастера Златокогть, Среброзуб и представитель по счетам Крюкохват скоро будут с вами.