Попробуй умереть, если хочешь выжить

      Вот он, мой первый рабочий день. Я очень волновалась. Рьюзаки я рассказала весь сюжет, который помнила. Ну ладно, не весь — я бы задохнулась, пока пересказывала всё подряд. Поэтому ограничилась главным: как Лайт стал Кирой, как он в итоге облажался, какие интриги плел и чего хочет добиться сейчас.       Не знаю, смогу ли я привыкнуть к тому, что во время любых моих действий L прожигает меня взглядом. Этот день я провела у телевизора, в напряжённом ожидании нужных мне слов. Но я не услышала их ни сегодня, ни завтра, ни в последующие дни. ---       Каждый день был для меня как судный. Клянусь, я не имела ни малейшего понятия о таймингах в аниме, а мангу я и вовсе не читала — да и там, наверное, не было чётких временных рамок. Но Миса всё не объявлялась и не объявлялась. Может, здесь всё иначе? С моим появлением это уже не просто мультик, это настоящая жизнь, где можно легко умереть, если ты убийца или просто плохой человек.       День за днём я начала сомневаться в самом её появлении. А вдруг она не появится по какой-то необъяснимой причине? И тогда L просто решит, что я ненормальная, и сдаст в ближайшую психбольницу. Или того хуже — арестует как подозреваемую. Я так хотела жить нормальной жизнью, а не чувствовать себя вечной провинившейся. За обе свои жизни я не сделала ничего по-настоящему плохого. Если не считать, что в прошлый раз отказалась от приглашения на свадьбу старшей сестры. Но чего она хотела? Мы не общались десять лет. Целых десять! С шести лет я её не видела — она сбежала с каким-то типом. А теперь вдруг выходит замуж и зовёт всю родню. Хоть в детстве она относилась ко мне как к принцессе, а тут — приглашение. Естественно, я отказалась(детская обида сильнее), да ещё и родителей уговорила не идти. На этом, пожалуй, все мои сколь-либо значимые грехи и заканчивались. Мат я особым грехом не считаю, а мелкие шалости случались у всех — в этом нет ничего страшного. ---       И вот в один из таких вечеров я грустно сидела на стуле, положив голову на стол и уставившись в пустоту. Казалось, я провалилась в прострацию, в какую-то иную вселенную. Так бы я и просидела до утра, если бы не услышала слова Ватари, произнесённые с лёгким, но заметным беспокойством: — Рьюзаки, на телеканале «Сакура» говорят о Кире.       Я удивлённо взглянула на него. Неужели этот день настал? Сколько времени вообще прошло? Теперь я не могла быть уверена ни в чём — ни в событиях, ни в их сроках. Пока я размышляла о таймлайнах, кто-то уже включил телевизор, и на экране возникла заставка «Сакуры». — Как вы понимаете, мы оказались заложниками Киры, — сказал спокойный мужчина в кадре. — Но при этом наш журналистский долг — информировать население.       Он говорил так, словно читал по бумажке, спрятанной за камерой. Всё было настолько гладко, что вызывало отторжение. Мужчина продолжал: — Поверьте, мы никогда не стали бы транслировать то, что записано на этих кассетах, просто чтобы привлечь внимание аудитории.       «Ага, как же», — мысленно фыркнула я, закатив глаза и подперев щеку рукой. Ненавидела подобные передачи. — Заложниками Киры? — прозвучал чей-то голос со стороны.       Я не стала вслушиваться в обсуждение остальных — мне была нужна реакция L. Его и только его. — Что это значит? — спросил ещё кто-то. — Четыре дня назад режиссёр нашей программы получил видеокассеты, — медленно перевела я взгляд на экран. Трое ведущих: старик, мужчина и женщина. Зачем их трое, если говорит лишь один? — Как выяснилось, их прислал нам Кира.       В комнате снова воцарилась тишина. — Зачем ему это делать? — Он решил выйти в свет?       Посыпались вопросы, но они были мне неинтересны. Я не хотела этого слышать. Мне нужен был L. Ну же, посмотри на меня. Посмотри и прочитай в моих глазах: «Я же говорила». Но он не смотрел. Точнее, смотрел — пристально, не отрываясь, — но на экран телевизора.       И вот, наконец, изображение сменилось. На экране появился крупный план видеокассеты. — На первой плёнке было предсказано время смерти двух подозреваемых, которых на днях арестовала полиция, — мысленно я проклинала передачу за её затянутость. В аниме всё происходило быстрее. Или мне так только казалось? — И вчера, в точно назначенное время, эти подозреваемые умерли от сердечного приступа в камере предварительного заключения.       Казалось, L сейчас прожигает в телевизоре дыру. Ещё чуть-чуть — и из глаз вырвутся лазеры.       Переводя взгляд с экрана на его застывшую фигуру, я невольно начала постукивать ногой по полу и грызть ноготь. От этого жеста меня передёрнуло, и я встала, перебравшись на диван, в самый его угол. Тем временем мужчина в телевизоре продолжал: — В послании Киры говорилось, чтобы вторую запись мы выпустили сегодня вечером, в пять часов пятьдесят девять минут.       И к чему такая точность? То ли я что-то упустила, то ли забыла. Не просто же так было выбрано именно это время? Или я снова себя накручиваю? — Эта запись содержит объявление о новых убийствах, которые совершит Кира, а также его послание к людям во всём мире.       На настенных часах стрелки показывали 5:57. Я нахмурилась, внимательно следя за движением секундной. В комнате раздался общий удивлённый вздох. Уверена, все замерли в ожидании — что же будет на той плёнке? Я устало откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Глупая, навязчивая мелодия из передачи звенела в ушах, и я чувствовала, как начинаю сходить с ума. — Может, это очередная фальшивка? — нервно предположил один из полицейских. Его имени я не запомнила да и не старалась. — Наверняка, — произнёс Мацуда. Его-то я знала. Милый парень, он мне всегда нравился. Я невольно улыбнулась, с теплотой подумав о нём. — Они это делают, чтобы привлечь больше зрителей. — Итак, смотрите.       На экране вспыхнули крупные белые буквы на чёрном фоне: «KIRA». Началось самое главное. Все, включая меня, уставились на телевизор. Сначала были помехи, но потом я услышала его — тот самый, долгожданный, глубокий и искусственно изменённый голос, наполнивший комнату ледяной таинственностью. — С вами говорит Кира.       В комнате находилось лишь трое, кто понимал, что на самом деле происходит за этим голосом. — Если эта запись окажется в эфире восемнадцатого апреля, ровно в пять часов пятьдесят девять минут… а сейчас как раз пять часов пятьдесят девять минут сорок семь секунд…       Я снова нахмурилась. Что за чушь? Зачем она ведёт отсчёт? Так было в оригинале? Наверное, было — просто я не помню. На сорок девятой секунде, когда я уже подумала, что этот счёт будет длиться вечно, голос продолжил: — …переключите ваши телевизоры на канал «Солнечный». Диктор программы новостей, господин Хибимо Казыхико, ровно в шесть часов умрёт от сердечного приступа.       Я вслушивалась в каждое слово «диктатора». Посторонние шумы в комнате мешали, иногда заглушая запись, но я старалась изо всех сил, делая вид, что не существует никого, кроме меня и этого голоса — Второго Киры. — Как он посмел?! — кто-то выкрикнул. — Переключи обратно, — наконец раздался ровный голос Рьюзаки.       Ватари переключил канал. Я уставилась в затылок L. — Принеси сюда ещё один телевизор. Лучше два. — Сейчас, — отозвался Ватари, и я услышала его удаляющиеся шаги. — Я принесу в жертву ещё одного человека… — звучало из телевизора.       В этот момент я почти перестала соображать. В голове копошился рой мыслей-личинок. Я не могла поверить в собственный успех. Хотя, казалось бы, у меня стопроцентный выигрыш, но я так привыкла к своим поражениям, что теперь не верила в победу.       Я уже почти не слышала, что происходит вокруг: что просил L, что отвечали другие, принёс ли телевизоры Ватари. Я так устала от постоянной нервозности и его пронизывающих взглядов, что сейчас, в этом странном состоянии облегчения и пустоты, почувствовала, как медленно погружаюсь в объятия Морфея. Никогда раньше я так не выражалась, но «царство Морфея» звучало красиво — почему бы и нет, хотя бы в мыслях. ---       Я проснулась на том же диване. Казалось, проспала целую вечность. Кто-то бережно укрыл меня пледом. Почему-то сразу подумала, что это был Ватари, и на лице появилась глупая, сонная улыбка. Устало протерев глаза, я посмотрела туда, где собрались люди. Они стояли у телевизора, оживлённо обсуждая что-то. Ещё не до конца придя в себя, я обрывками улавливала слова о кассетах. До меня постепенно дошло: кассеты у них, и L их уже просмотрел.       Когда заиграла четвёртая запись, я встала и потянулась, сдерживая желание блаженно простонать. Потом снова села и уставилась на свои ноги. Спать всё ещё хотелось, нужно было умыться — нет, привести себя в порядок вообще. Я оглядела комнату в поисках того, кто мог бы помочь, — Ватари. Но, к превеликому сожалению, его нигде не было видно.       Я уже подумывала снова прилечь, когда на меня обратили внимание. — Оставьте нас вдвоём, — произнёс Рьюзаки.       Все, словно под гипнозом, стали выходить из комнаты. Я устало взглянула на него, снова провела руками по лицу и слабо улыбнулась. — Доброе утро, — хрипло сказала я. — Я же говорила. — Я до конца сомневался. Но вчера все твои слова оказались правдой, — чётко и без эмоций ответил он. — Я бы не стала врать самому известному детективу в мире, — с лёгким упрёком сказала я, скрестив руки. — Я вообще не люблю врать, да и не особо умею. — Хорошо, — L сделал небольшую паузу. — Что сейчас делает Лайт?       Я вопросительно посмотрела на него. А с чего я знаю? — А мне откуда знать? А… А! Ты имеешь в виду по сюжету? Ой, я только проснулась, у меня в голове сейчас что-то вроде прокисшего бананового молока. Точно не помню, но он уже всё знает и очень рад, что Второй обладатель Тетради смерти на его стороне. Второй — это Миса. Миса Амане. Уверена, ты её знаешь. Короче, эта дура в один день жёстко спалится. Она прямо перед тобой подойдёт к Лайту, чтобы узнать твоё имя. Ну, ты там провернёшь свою махинацию, и в итоге её арестуют… Не особо помню детали. В общем, вот что главное. Слушай внимательно, — и тут мой живот издал рык, достойный тираннозавра. Показалось, будто внутри поселился бог смерти, требующий яблок. Мне стало дико стыдно и неловко, я готова была провалиться сквозь землю. — Ты, наверное, голодна, — заметил Рьюзаки и, по совершенно непонятной мне причине, дотронулся пальцем до своих губ. Что это был за намёк? — Я попрошу Ватари приготовить тебе завтрак. А пока можешь сходить привести себя в порядок. Одежду тебе выдадут.       Я так обрадовалась, что чуть не подпрыгнула на месте и едва не бросилась его обнимать. Но вовремя опомнилась и резко отпрыгнула в другой угол. — Спасибо! — выпалила я с улыбкой и помчалась в ванную. ---       Когда я вернулась, меня ждала стопка новой одежды. Голубые джинсы сидели так хорошо, будто их шили на заказ. А футболка с принтом в виде силуэта детектива была настолько крутой, что я уже подумывала попросить L подарить мне этот комплект в знак благодарности за сотрудничество. Мокрые волосы я не стала укладывать, лишь как следует высушила их полотенцем и направилась обратно.       В комнате меня ждал прекраснейший завтрак от Ватари. Я ела с аппетитом, даже не обращая внимания на пристальный взгляд L. Закончив и немного отдышавшись, я собралась с мыслями и продолжила рассказ. — Так вот. Этот план жил во мне очень долго. Сначала расскажу про сюжет. Лайт решит отказаться от Тетради и пойти к вам, чтобы вы его арестовали и наблюдали за ним. Точнее, откажется он уже в камере. Смотри, когда человек отказывается от Тетради, он забывает о ней всё. Это… как две личности в одном теле. Если этого человека правильно «лечить» — ну, не знаю, как это работает, — он забывает о второй личности. Я не доктор, откуда мне знать такие тонкости, — я перевела взгляд на Рьюзаки. Он смотрел, не отрываясь. — А у тебя, кстати, есть такая… странность, да? Вот так смотреть на людей, выводить их из зоны комфорта. У меня иногда ощущение, что тебе просто нравится нагло заглядывать в душу…       В комнате будто стало жарко. Хотя, возможно, это были просто нервы. — Так надо, — ответил он и замолк, ожидая продолжения.       Я раздосадованно вздохнула, опустила голову, собралась с мыслями и снова подняла глаза, теперь уже пытаясь смотреть на него так же пристально. — В общем. Я привыкла считать, что Лайт без Тетради никогда не был и не будет Кирой. Кира — это как его вторая личность, которая… доминирует. И если закрыть Лайту доступ к Тетради, и он при этом от неё откажется, мы получим обычного Лайта, а убийства прекратятся. О, и ещё: вернуть воспоминания можно только через прямой контакт с Тетрадью. Так что нам нужно будет её найти. Вернее, их — Тетрадей две. Но вот загвоздка… — я потерла подбородок и устроилась поудобнее, приняв позу лотоса. — Лайт же гений, умный малый, лучший мозг Японии… Он продумал план-капкан до мелочей. И он сработал. Но я уверена, если бы создатель манги дал волю фантазии, а не полагался на стечение обстоятельств, у Лайта ничего бы не вышло. — Я закатила глаза и фыркнула. Меня всегда бесило, как удачно всё складывалось для других. — Короче, этот умник спрятал свою Тетрадь где-то в лесу, а Тетрадь Мисы велел отдать кому-то ещё, чтобы тот продолжал убивать, пока они с Мисой под домашним арестом. Они там сидели, кстати, дней пятьдесят. Потом вы с Лайтом ловили этого типа… Поймали, Лайт дотронулся до Тетради, воспоминания вернулись, и он снова стал Лайтом-манипулятором. Когда Лайт был просто Лайтом, он был… милым. А когда он Кира — мне, честно, хочется плюнуть ему в лицо, а Тетрадь порвать на клочки.       Я говорила горячо, активно жестикулируя. Эмоции перехлёстывали через край. L слушал, не двигаясь. Его взлохмаченные волосы, казалось, и так стояли дыбом — выше уже некуда.       Я сделала паузу и выпила стакан лимонной воды. На столе, где недавно был завтрак, теперь красовались пирожные и конфеты. Я взяла шоколадную, развернула фантик и съела, с наслаждением разминая во рту сладость, а пальцами сворачивая фольгу в аккуратный квадратик. L в это время доедал кусок клубничного торта. Как банально. — И вот мой план, — продолжила я, запив конфету водой. — Тогда вы взяли только Мису, поэтому Лайт успел всё подготовить. А я предлагаю взять под стражу их обоих сразу. Он этого точно не ожидает и, возможно, будет сопротивляться. Но нам всё равно. Придумаем причину для его ареста на ходу… Хотя, я уже придумала. Если Миса — Второй Кира, который искал Первого, и мы видим её рядом с Лайтом, логично заподозрить, что она его уже нашла. И вот, моя любимая часть…       Я хищно ухмыльнулась и прикрыла глаза, стараясь выглядеть загадочно. Сейчас он услышит нечто совершенно немыслимое. — Я говорю Лайту, что всё это время была на его стороне и просто вела свою, более рискованную игру. Хочу ему помочь и предлагаю отказаться от Тетради. Поскольку подозрения на меня не падут — я надеюсь, — я говорю, что побуду Кирой, пока он под наблюдением. А в нужный момент — просто верну ему Тетрадь.       Я победно уставилась на него. О, как же я гордилась собой! Я была не глупее Лайта. Возможно, даже не глупее самого L. — А если он тебе не поверит и начнёт задавать вопросы? Например, откуда ты всё это знаешь? — спросил Рьюзаки.       Моя улыбка медленно сползла с лица. Этим одним вопросом он выбил у меня из-под ног всю почву, дав возможность красиво пролететь несколько километров и разбиться вдребезги. — Я… как-то не подумала, — смогла выдавить я. — Н-но! Я выкручусь! Придумаю что-нибудь по обстоятельствам. Клянусь, сделаю всё как надо! Ну? Как тебе идея? Скажи, классно же, да? — я невольно придвинулась к нему ближе, жадно вглядываясь в его глаза.       Между нами оставались какие-то жалкие сантиметры. Осознав это, я отпрянула с такой скоростью, что чуть не свалилась с дивана. Чувствуя, как заливаюсь краской, я отвернулась и наклонилась к столу, делая вид, что выбираю следующую конфету. — Это хорошая идея. Пусть и не до конца продуманная. Буду честен, — сказал L. Я, забыв про смущение, снова взглянула на него и едва сдержала порыв снова приблизиться. — Она имеет потенциал. — Ура! Я так и знала, что тебе понравится! Ладно, не знала — молилась всем богам, существующим и нет. Видимо, услышали! Я так рада! Давай действовать по моему плану? Идём строго по сюжету. Ты, если что, можешь даже не стараться — твои мозги сами приведут тебя к тем действиям, которые ты делал в аниме. Я буду наблюдателем, пока не подам знак «стоп».       Оставалась одна проблема: если я буду просто болтаться рядом со знаменитым детективом, ничего не делая, это вызовет куда больше подозрений, чем что-либо ещё. Я опустила глаза и погрузилась в размышления. — Насчёт остальных не волнуйся. Я знаю, что им сказать, чтобы они поверили, что ты здесь не просто так. Но тебе придётся довериться мне, — сказал L, словно прочитав мои мысли. — Так же, как я доверился тебе.       Я уверенно кивнула. — Спасибо. Что ж, на этом пока всё. Советую отдохнуть, пока мы не начали действовать по твоему сценарию. — Хорошо. А я могу домой поехать? Хоть немного повидаться с родителями. — Если хочешь — тебя отвезут. — Огромное человеческое спасибо! — я снова с трудом подавила желание обнять его. Решила, что лучше выплесну эти эмоции на родителей, которых не видела целую вечность.       Затишье перед бурей закончилось. Завтра начнётся самый страшный шторм.