Попробуй умереть, если хочешь выжить

      Утром я не стала звонить маме. Вместо этого я попросила узнать, где они с отцом находятся. Как только координаты оказались у меня в руках, я, не раздумывая, отправилась по указанному адресу.       Меня хотели сопроводить, но я отвертелась. Честно говоря, я сама не ожидала от себя такой прыти: мозг работал с недоступной прежде скоростью, отговорки сыпались одна за другой, каждая удачно дополняла предыдущую.       И вот сейчас я стою перед заветной дверью.       Постучи и зайди. Не бойся.       Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и постучала. — Входите, вы пришли чтобы... Аканэ! — лицо мамы вытянулось от удивления, а потом озарилось такой тёплой, такой родной улыбкой, что у меня перехватило дыхание.       Рядом на кровати лежал папа. Живой. С той самой мягкой улыбкой, которую я помнила с нашего расставания. Он смотрел на меня, и в его глазах светилось столько тепла, что мои собственные мгновенно заслезились. — Господи, солнце, я же говорила... — мама всплеснула руками, но в её голосе не было упрёка, только волнение и любовь. — Я знаю, мам, — я быстро подошла и взяла её за руку, чувствуя под пальцами знакомую, такую родную теплоту. — Но как я могу сидеть сложа руки, не зная, что с моим папой? — Оу... Аканэ... прости меня, старую, — лицо мамы поникло, свободной рукой она прикрыла глаза, и я увидела, как дрожат её плечи. — Я хотела позвонить, но пока мы тут всё бегло делали, совсем забыла... — Не вини себя, — я сжала её ладонь крепче. — Это я должна была просто сразу поехать. Кто я в конце концов, если не ваша дочь? — Милая... — отец протянул ко мне руку, и я, отпустив маму, села на край кровати, осторожно беря его ладонь в свои. — Ты уж прости меня, совсем сердце подводит. Ты, наверное, так испугалась, столько нам рассказала про этих Богов, а тут я... — Н-не вини себя! — воскликнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я посмотрела на него с укором, хотя на самом деле хотела просто обнять и никогда не отпускать. — Ты-то тут явно не виноват, папа! — голос дрогнул, и я продолжила тише, почти шёпотом: — Мы не виноваты. Никто не виноват. — Я выдохнула, прогоняя навязчивые мысли, и постаралась улыбнуться. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — его пальцы слабо, но уверенно сжали мои. — Намного лучше, чем вчера. — Это хорошо. — Я перевела дыхание, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Когда вы домой? Я попрошу Рьюзаки нанять вам телохранителя... или медсестру... домработницу? — я замялась, перебирая в голове варианты. Да хоть трансформера, хоть самого Бога Смерти, лишь бы их жизнь была в безопасности и я не волновалась постоянно. — Ой, девочка моя, — мама похлопала ресницами, и я заметила, как она смущённо улыбнулась. — Ну, если вам не будет это в напряг... — Да щас, ага. Если мне не сложно, то ему тем более. — я скрестила руки на груди, принимая максимально уверенный вид. Мысленно я уже представляла лицо L, когда он узнает, что ему придётся изрядно попотеть, чтобы найти достойного человека для моих родителей. Почему-то эта картина вызывала одновременно чувство вины и с трудом сдерживаемую улыбку.       Родители переглянулись и улыбнулись. А затем мама шагнула ко мне и обняла — крепко, по-настоящему, так, что запах её духов окружил меня со всех сторон. Я прижалась к ней, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Потом я прилегла и обняла отца, стараясь не наваливаться на него всем весом, но вложить в это объятие всё, что накопилось за дни разлуки.       Попрощавшись с родителями, я попросила их написать или позвонить, как только они будут дома. Выйдя из палаты, я почувствовала, как воздух стал легче, ярче, словно мир наконец-то перестал давить на плечи тяжёлым грузом. Моё настроение взлетело до небес. Никто и ничто не собьёт его сегодня. Даже Лайт. ---       Мне кажется, на мне проклятье.       Ну такое, при котором все твои добрые мысли немедленно оборачиваются против тебя же. Иначе как объяснить, что я сижу за столом напротив Лайта и рядом с L, попивая остывающий чай и пытаясь не смотреть на то, с какой скоростью Рьюзаки поглощает очередной кусок торта?       Когда я вернулась в отель из больницы, я наивно полагала, что сегодня от меня ничего не потребуется. Сюжет течёт своим чередом, а я пока не играю ключевой роли. У меня есть время — время, которое я могла бы потратить на то, чтобы продумать более изощрённую стратегию внедрения в доверие к Лайту. Потому что мы всё ещё топчемся на этой мёртвой точке.       Наш последний разговор был после того сумасшедшего выпада L, и, если честно, он вышел хуже, чем я могла себе представить. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: зря я открывала рот. Надо было просто играть роль влюблённой девчонки, а не лезть с угрозами и намёками. Конечно, потом я сообразила, что к чему, но, как мне кажется, мне не поверили.       В общем, сейчас мы сидим за столом. Пьём чай. Я придумала анекдот: сидят за одним столом убийца, детектив и экстрасенс... Ну, я не знаю, кто я. Вроде как знаю будущее — значит, экстрасенс. Ну всё, дальше я не придумала. На днях доработаю и расскажу Рьюзаки, надеюсь, он не посчитает меня человекоподобным приматом.       Интересно, в моей жизни хоть когда-нибудь наступит минута спокойствия? Ну ладно, секунда? Нет?       Я украдкой наблюдаю за L. Он ест торт с такой скоростью, будто это не десерт, а жизненно необходимое топливо. Я знаю, что его мозгу для работы нужны сладости, но сейчас, глядя на эти огромные куски, исчезающие один за другим, меня слегка подташнивает. Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что меня гораздо больше интересует вид на город, чем то, что происходит за столом.       На самом деле я смотрю на Рюка.       Он висит под потолком, извиваясь всем телом, и его гримаса становится всё более жалобной. Яблоко, ему нужно яблоко. Судя по тому, как он корчится, скоро начнёт изламываться или приставать к Лайту с просьбами. Интересно, о чём они там шепчутся? Что за план Лайта Рюк считает смехотворным? Я бы очень хотела узнать подробности, но сейчас не тот момент.       Мне скучно. Нет, правда. Сидеть вот так, делать вид, что я часть этого странного чаепития, когда на самом деле я здесь лишняя — удовольствие ниже среднего. Взгляд Лайта то и дело косится в сторону Рюка, и это единственное, что хоть как-то разнообразит монотонность происходящего.       Может, прямо тут начать рассказывать анекдоты? Если никто не посмеётся, покажу фокус с исчезновением яблока. Ставлю свою любимую кепку на то, что они оба догадаются, как я это сделала. Зато Бога Смерти покормлю. Плюс один мой добрый и бескорыстный поступок за сегодня.       Действия Рюка напоминают танцы шамана, которые я изредка наблюдала по телевизору в прошлой жизни. Бубна только не хватает для полного комплекта.       Я принимаю решение. Пойду в свою комнату под предлогом... ну, чего-нибудь придумаю. И дам ему яблоко. У меня всегда есть корзина с фруктами на случай, если захочется перекусить, и там точно найдётся пара сочных плодов. — Эм... мы тут так классно время проводим, — начала я, натягивая на лицо подобие улыбки. Внутри всё сжалось от необходимости врать, но выбора не было. — Но я бы хотела отлучиться позвонить маме. Хочу узнать, как самочувствие у моего отца. — А что с ним? — голос Лайта прозвучал ровно, но мне почудилась в нём заинтересованность. Оно и понятно. Для него любое упоминание о болезни — потенциальная возможность проверить, не связана ли она с тетрадью. — Вчера случился сердечный приступ, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более беспечно. — Я так испугалась, что подумала, что это Кира.       Я смотрела прямо на Лайта, когда произносила эти слова. Он не дрогнул. Ни мускул на лице не дёрнулся. — Вот как? — спросил он с вежливым любопытством. — И почему же ты так подумала?       Ладно, зря я опять открыла рот. Сейчас ещё решит, что мой отец — босс якудза в Японии. — Потому что я только проснулась, позвонила на радостях родителям, а из телефона услышала не «привет! мы тебя любим!», а «кажется, у твоего отца сердечный приступ!», — я мрачно покосилась на Лайта, позволяя себе крошечную долю той злости, что копилась во мне всё это время. — Естественно, о чём я ещё могла подумать, когда тут появляется второй Кира, убивающий людей налево и направо? Первому бы не помешало её приструнить.       Твою мать.       Я увидела, как брови L взметнулись вверх. Лайт напряжённо поднял одну бровь, и на его лице застыло выражение вежливого недоумения.       Да я нечаянно! Что вы так на меня смотрите?! Я сейчас расплачусь от этого давления! — ...Её? — подал голос Лайт, и я почувствовала, как под его взглядом земля уходит из-под ног.       L перевёл взгляд на меня, ожидая ответа. Я буквально слышала его мысленный комментарий: «Заварила кашу, сама и расхлёбывай». Ну спасибо. — Ну, блин, его, её... — я лихорадочно соображала, как выкрутиться. — А ты не заметил, какой этот Кира помешанный? Обычно именно женщины такие странные и помешанные на таких, как он. У мужиков не всегда таланта хватает так верно следовать за убийцей.       В моих словах, кстати, была доля правды. Сколько я знаю интересных фильмов и сериалов с красивыми злодеями — и у каждого фан-база состоит в основном из девушек, которые ещё и пытаются оправдать свою любовь. Может, это и не железный аргумент, но звучит убедительно. — В твоих словах есть доля смысла, — неожиданно подал голос L.       Спасибо за поддержку, мистер гений. Я чуть не выдохнула с облегчением прямо в голос.       Рюк на фоне тихо хихикал, извиваясь на потолке, словно человек паук и наблюдает за особенно забавным спектаклем. — Ну, раз даже ты с этим согласен, Рьюзаки, — выдохнул Лайт, и в его голосе мне почудилось что-то вродте облегчения. — то, вполне вероятно, что наш Кира — это девушка.       Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Мне даже показалось, что я только что блестяще использовала свои умственные способности. Думаю, после этого я снова начну деградировать — потратила удачу на ближайшие пару лет. — Я пойду, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Минут через десять вернусь, может, раньше. — я сделала паузу, вспомнив о своей истинной цели. — Никто, кстати, фруктов не хочет? Апельсины, виноград... — я аккуратно скользнула взглядом по шкафу, затем по полу, а потом подняла глаза к потолку, туда, где висел Бог Смерти. — Яблок...       И отвела взгляд как можно быстрее, надеясь, что никто не заметил этой заминки.       Рюк резво ожил, закивал и зашевелился с сильной интенсивностью. Лайт лишь хмыкнул, и я поняла, что он принял моё обращение в пустоту за очередную странность. — Виноград, если можно, — тихо сказал L, и я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули. Мило-то как! Наконец-то хоть кому-то этот виноград скормлю. — Окей! — я почти выбежала из комнаты, чувствуя спиной взгляд Лайта, но не оборачиваясь. --- — Так ты ради меня пошла? За яблоками, — спросил Рюк, материализовавшись у меня за спиной в тот самый момент, когда я закрыла дверь своей комнаты. — Так-то да, — я направилась к корзине с фруктами, выбирая самое красивое яблоко. — А Лайту ты что сказал на твоё исчезновение?       Спросила я чисто по привычке, особо не думая, что сам Бог Смерти, по неизвестной причине, станет распинаться перед парнем с синдромом восьмиклассника. — Сказал, что мне интересно послушать твой разговор и посмотреть на яблоки, — невозмутимо ответил Рюк.       Я замерла с яблоком в руке.       Что? Это новый вид фетиша? Смотреть на яблоки? Я представила эту картину: сидит Рюк в комнате, в позе лотоса, и с видом сосредоточенного внимания смотрит на яблоки. Абсурд. — На, заслужил, — я кинула ему красное наливное яблоко.       Рюк поймал фрукт с ловкостью, противоречащей его неуклюжему виду, и с наслаждением впился зубами. Я смотрела на него и думала, что он правда заслужил награду. Столько новых танцев он придумал для дергающихся людей в главном зале — грех не дать конфетку за старания.       В моей голове уже созревало оправдание для отсутствующего яблока. Надеюсь, прокатит. Вряд ли после просмотра на фрукты Рюк резко стал бы вменяемым, так что надо выкручиваться как можно убедительнее, пока я не стала заложницей собственной лжи.       А маме я всё же позвоню. Чтобы все было честно.       Я набрала номер, слушая гудки и чувствуя, как сердце замирает в ожидании. — Да, Аканэ? — голос матери заставил меня тепло улыбнуться. Такой родной, такой знакомый, он окутывал меня теплом, словно плед в холодный вечер. — Мам, как там папа? — спросила я, хотя по интонации уже знала ответ. — Ох, хорошо всё. Через пару минут нас выпишут, и поедем домой. Тебя что-то волнует? — Не думаю, — я замялась, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности и... страха. Того самого, от которого щиплет глаза. — Но я попрошу нанять вам домашнего врача. На самый всякий случай.       Я всё ещё не могла забыть тот миг, когда услышала в трубке крик мамы. Меня до сих пор потряхивало, когда я вспоминала, как земля уходила из-под ног. — Спасибо, девочка моя, — в голосе мамы послышались слёзы. — Ты так выросла...       Я улыбнулась, чувствуя, как одинокая слеза счастья скользит по щеке. Я никогда не привыкну к этой теплоте и доброте. Но я всегда буду её боготворить. — Люблю вас, — прошептала я и нажала отбой, боясь, что если скажу ещё хоть слово, то разревусь в голос. --- — Вот виноград! — я распахнула дверь главного зала, стараясь говорить как можно более бодро. Я потрясла гроздью в воздухе, чувствуя на себе взгляды. — Правда, мне показалось, что у меня были яблоки, но, видимо, я ошиблась, — я склонила голову набок, изображая задумчивость. — Хотя вроде бы точно были... Куда делись?       Я подняла взгляд на ребят и увидела слегка замявшегося Лайта. Его взгляд метался между мной и потолком — туда, где висел Рюк. В его глазах читалось лёгкое раздражение. Кажется, он догадался, куда делись яблоки.       L, напротив, пожал плечами с видом человека, которому нет никакого дела до судьбы пропавших фруктов. Он поднялся из-за стола и направился ко мне. Точнее, к винограду.       Он взял гроздь и начал методично отправлять ягодку за ягодкой в рот, и я невольно залюбовалась этой странной, почти гипнотической картиной. Я саркастично улыбнулась. — М-гм, приятного аппетита, — сказала я, и в голосе моем почудилась насмешка.       L посмотрел на меня, потом на виноград в своей руке, что-то тихо хмыкнул и вернулся на место.       Я села за стол и принялась пить остывший чай. Сделала глоток и поморщилась. Фу, безобразно. Холодный чай — это худшее происшествие в моей жизни на сегодняшний момент. Я отодвинула чашку подальше от себя и только тогда заметила, что кто-то хмыкнул.       Рюк захехекал.       Очень смешно.       Я опустила взгляд и только тогда осознала, как именно сижу. Мои ноги были поджаты под себя, спина сгорблена, голова чуть наклонена. Я была точной копией Рьюзаки — только руки не раздвинуты в стороны, а сложены на коленях.       Мне стало неловко. Я наклонила голову ещё ниже, пряча лицо, словно в домик. Какой позор. Сижу как объект своей псевдолюбви. Может, стоит уже закончить этот спектакль с ужасным составом актёров? Я подразумеваю себя, потому что эти двое отлично справляются.       Я хочу уйти, сказать, что пойду спать, но на часах двенадцать утра, и у меня нет ни одной уважительной причины, чтобы сбежать. Я лихорадочно перебирала в голове варианты: может, у меня рак? Может, мама попросила срочно приехать? Может, у меня есть тайная подруга, живущая в Чикаго, и она попала в беду? Может...       О! — Рьюзаки! — я вынырнула из своего импровизированного укрытия, выпрямилась и подалась вперёд, сокращая расстояние между нами. — Тут это, мама скоро домой поедет с папой. Я бы хотела нанять им домашнего доктора. Хорошего. Прям ваще настолько хорошего, что я буду ему доверять больше, чем тебе.       На последнее предложение L как-то странно нахмурился. Ну, это же шутка такая. Мега смешная. Ну, посмейтесь, типа. Ладно. — Лайт, ты уж прости, — сказал L спустя пару секунд, и в его голосе прозвучало нечто, напоминающее вежливое сожаление. — Нам придётся сегодня закончить.       Он говорит так, словно это не обычное чаепитие, а шахматная партия с многоходовками, где только я не поняла всей глубины игры. — Ничего страшного, я всё понимаю, — Лайт поднялся, и его улыбка была безупречно вежливой. — Приятно было побыть в вашей компании. Пока.       Он вышел. Ватари проводил его до двери, и я услышала, как щёлкнул замок.       Внутри меня всё пело от облегчения. Я была готова лезть на стену и танцевать, если честно. Мне было так некомфортно всё это время, что сейчас, когда давление исчезло, я чувствовала себя надувным шариком, из которого выпустили лишний воздух. — Доверять больше, чем мне? — голос L застал меня врасплох.       Я думала, он это так, мысли вслух озвучил, но оказалось, он обращается ко мне. — Это было что-то типа шутки, не переживай, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри зарождается что-то озорное. — Ну кто кроме тебя, моего любимого парня? Только тебе доверяю, только тебе продам свои органы, если у тебя вдруг будет их недостаток!       Я, словно сюсюкалась с малышом, скорчила смешную рожицу и засмеялась. Мне даже стало интересно: а возьмут ли меня на работу, если я скажу, что девушка известного детектива? Наверное, нет. Но мысль была забавной.       L посмотрел на меня, и сквозь его вечно спутанные волосы я разглядела в его глазах удивление. Настоящее, живое удивление.       Да блин. Он все мои слова теперь всерьёз воспринимает? После моего вчерашнего зеркального позора про доверие? — Да расслабься, я же шучу, блин, — я похлопала его по плечу, чувствуя под ладонью напряжение, которое, впрочем, начало понемногу отпускать.       Я двинулась к выходу, к своей комнате. Точнее, почти двинулась.       Меня схватили за руку так резко, что я чуть не пискнула от неожиданности. Я обернулась и увидела L — он стоял чуть ближе, чем обычно, его плечи были ещё более сгорблены, голова наклонена набок, и в этом положении было что-то одновременно уязвимое и пугающее.       Я что, своими словами пробудила в нём демона? Он сейчас озвереет, накинется на меня, повалит на пол и съест мою печень? Или, что ещё хуже, начнёт задавать неудобные вопросы? — Что? — я уставилась на парня, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Ты мне...       Он не договорил.       Мой телефон зазвонил, и мелодия, которую я так любила, показалась мне сейчас самым громким звуком на свете. Пару секунд мы пребывали в оглушительной тишине, нарушаемой только этими весёлыми аккордами. Я смотрела на L, L смотрел на меня, и никто не двигался.       Потом я достала телефон свободной рукой. Странно, что меня так и не отпустили. На экране высветилось: «Мама». — Да, мам? — мой голос прозвучал удивительно спокойно, хотя внутри всё кипело. — Милая, мы с твоим папой подъезжаем к дому, — ласковый голос мамы раздался из динамика, и я почувствовала, как напряжение начинает отпускать. — О? Хорошо, — я обрадовалась и тут же вспомнила, что до того, как стать жертвой захвата руки, мы собирались выбрать для них врача. — А мы прямо сейчас уже шли выбирать вам врача, да. — Хорошо, Аканэ, — послышался голос отца, и я услышала в нём улыбку. — Мы тебя любим, солнышко.       Как же я по ним скучаю. Это чувство накрыло меня с головой, и я почувствовала, как к горлу снова подступает ком. — Люблю, целую, ждите. Папе привет и хорошего здоровья! — я улыбнулась, чувствуя, как внутри распускается цветок счастья. — До скорой встречи.       Я сбросила звонок и убрала телефон в карман, стараясь не обращать внимания на то, что моя рука всё ещё находится в плену.       Парень прокашлялся и сделал шаг вперёд. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров — я не математик, и линейки у меня нет, но даже на глаз это было очень, очень близко. Слишком близко. — Ты мне... — его голос был тише обычного. — доверяешь? — Э, да? — я моргнула, пытаясь переварить вопрос. — То есть. Да, конечно.       Ложь, конечно. Уже не совсем. Но ему знать об этом не обязательно. — Тогда скажи Лайту о том, что видела Бога Смерти.       Секунда.       Минута.       Вторая минута.       Тишина. — Что?!