иконостас из лжи

***

      - Я найду тебя позже, прошу, не переживай, – шептала мать, поправляя льняную рубаху на плечах сына, - твоя задача сейчас – бежать так быстро, как сможешь, понял?       Ребенок кивнул: он понимал к чему ведет мать, не маленький ведь. Его душа, по мнению некоторых не очень умных людей, сейчас находится под контролем беса, а может и вовсе дьявола. Все село относилось к нему не очень-то и хорошо, но после недавнего визита в церковь на похороны ремесленника, священник закрепил всеобщую враждебность к ребенку, оклеветав его словом «проклятый». Глупые и боязливые селяне тогда совсем возненавидели сына плотника: кто-то кидал гневные взгляды, а кто-то прижимал детей к подолу одежд, закрывая юнцам уши, чтобы те не слышали этого безобразия. Слухи расползлись слишком быстро - на утро после похорон каждый человек считал минимальной обязанностью обойти ребенка стороной, а некоторые осмеливались прокричать ругательства вслед и даже кинуть камень. Но это было лишь полбеды. Просто так эту ситуацию никто забывать не хотел: люди жаждали зрелищ, хотели избавиться от корня проблем:

"Может это из-за одержимого пропал урожай?"

"Может кошка ушла из дома по его вине?"

"Или дети заболели, потому что играли с этим нечистым?"

Проблем было много, и внезапно появившаяся одержимость ребенка стала козлом отпущения. Люди сваливали все свои грехи на проклятого мальчишку, но этого было мало. Селяне искренне считали, что, уничтожив корень проблем, можно зажить счастливой жизнью. Подпольным советом было принято решение сжечь ребенка, оставив в живых мать, ведь та еще молода и способна родить еще одного отпрыска. Но люди даже не подозревали, что женщина воспримет в штыки решение слепо верующих людей и пойдет на обман, только бы защитить свое дитя.       - Будь осторожен. Мама тебя любит. – женщина склонилась над ребенком и оставила легкий поцелуй на лбу, а после осторожно выпустила дитя, молча показав в какую сторону ему стоит бежать.       Мальчик пустился в бегство. Ветхий плащ, нацеленный прикрыть убегающего, развевался за его спиной. Мать не стала долго смотреть вслед своему чаду, а быстро открыла сарай, в котором лежали заготовленные заранее отстриженная коса и пара кусков мяса. Женщина не колеблясь подожгла мирно лежащую солому - яркая искра стремительно побежала по старым и сухим доскам, создав громадный костер на месте гнилого сарая. Все село сбежалось поглазеть на это зрелище, но очень быстро внимание селян привлек маленький силуэт, по каким-то причинам бегущий в направлении из поселения. Люди сразу догадались что к чему, и даже протестующая мать не смогла остановить погоню: как бы она не плакала, как бы не умоляла крестьян остановиться и отпустить мальчонку – все было без толку.

***

Нужно бежать.

Мальчишка прислонился к дереву, пытаясь отдышаться.

Нужно бежать.

Он оттолкнулся рукою от ствола и вновь пустился в бег. Толпа людей, казалось бы, нагоняла его, стучала зубами, выкрикивала проклятия и кидалась вилами. Беги, иначе умрешь. Беги.       Запинаясь о корни высоких деревьев, *проклятый* бежал так быстро, как только мог. Лес становился только гуще, рельеф - более непредсказуемым и запутанным. Он двигался вперед, не оглядываясь, дыхание царапало горло, а переставлять ноги становилось уже просто невыносимо. Через мгновение почва под ним пропала, сменившись на терпкий и затхлый запах, голени начали вязнуть в густой тине и мхе, передвигаться было крайне тяжело, не то что бежать. Мальчишка уже было сдался, как вдруг в его поле зрения попал небольшой обрыв. Ребенок быстро сообразил что к чему и занырнул под него, скинув плащ в болотную массу.       Селяне недолго петляли по болотистой местности, то и дело увязая в грязи. В конце концов кто-то нашел всплывший плащ убегающего, и вся толпа коллективно решила, что ребенок утонул - пучина болота засосала его, и повторять судьбу проклятого не стоит. Вытащив плащ как доказательство смерти, люди ушли, выкрикивая победные возгласы.

***

      Сознание вернулось резко. Было холодно и мокро - прямо как в болоте - но перед глазами были отнюдь не гнилостные пейзажи. Окаченный водой ребенок встрепенулся, пробуждение оказалось не из приятных. Мальчишка потер глаза, как вдруг на него выхлестнулся очередной поток прохладной воды. Подняв голову и не увидев там водопад, чадо удивленно захлопало глазами. Стоящий над ним дед с деревянным ведром поморгал в ответ, явно не ожидав что гость проснется.       - Реагируешь прямо как Гризетт. – посмеялся мужчина.       - Кого "гризет"? – недоумевал мальчишка спросонья. Его голубые зенки чуть не вылезли из орбит.       - Это спутница моя жизненная. – пояснил старик, улыбаясь.       - Жена? – продолжал недопонимать гость, запустив пятерню в отросшие кудрявые волосы и потрепав затылок.       - Да нет же, кошка! - закончил тот с некой придурью в голосе.       -...Понял. – коротко ответил парниша, только сейчас осознав, что он полностью нагой сидит в большой деревянной бочке. В той, которая похожа на купальню для младенцев, когда их крестят.... А может это она и есть?       - А кто вы такой? – не удержался и задал вопрос беглец, пока старец намыливал его волосы.       - А ты как думаешь, малец? – а как он должен думать? Буквально несколько часов назад его нагоняла свора разъяренных селян, которые хотели смерти мальчика, а сейчас его отмывает какой-то подозрительный дед, у которого странно зовут кошку.       - Я думаю, что вы сумасшедший. – честно ответил ребенок, посмотрев на свои грязные руки.       - А ты, я смотрю, прямолинеен, - старик посмеялся и вылил на голову гостя полный воды ковш , - Ты прав, отчасти... Но подумай-ка хорошенько. – парень протер глаза и осмотрелся: небольшой стол, на котором горделиво расположилась стопка книг и серая кошка, смиренно лижущая лапку. Около печи стояла скамья, немного поленьев и одиноко висящая кочерга. В углу прибита полочка, на которой стояла целая галерея икон. Обычный дом, что он должен был понять?       - Вы монах? – ткнул пальцем в небо мальчик.       - Смышленый ты парень, добро-добро, - посмеивался дед, смывая пену с лица ребенка, - угадал!       Чадо вздрогнуло - все что связано с религией вызывало отторжение и тревогу: он не мог допустить, чтобы его еще раз попытались убить из-за глупой веры в сверхъестественное. Однако старцу было не до этого – он увлеченно намывал ребенка, бормоча что-то себе под нос.       - Почему вы мне помогаете? – не удержался от вопроса малец. Если так подумать его нашли в лесу, брошенного и никому не нужного: зачем его подобрал какой-то монах? Неужели в собственных целях?       - Ищи добра, а не зла, чтобы остаться в живых, - ответил старец протяжно, - заповедь это, дитятко, слово божье. Парень закатил глаза, смывая с себя остатки пены. Он ничего не ответил своему спасителю: предпочел пропустить это мимо ушей. Остаток купания прошел в тишине, лишь мысли отчетливо перебивали все происходящее: что произошло с мамой? Неужели они убили ее вместо ребенка? Как этот старик нашел его? Он действительно ничего не знает про одержимого демонами ребенка из соседнего села? Не слышал никаких криков людей? Не видел горящих факелов? Мальчишку вынули из бочки и насухо вытерли. Подходящей одежды не было, но мужчина обещал подшить свои рубаху, штаны и панталоны.       Вот так в одном полотенце ребенок сидел и обедал постной овсяной кашей на воде, пока монах сидел напротив и нарочито аккуратно держал в своих сморщенных пальцах иглу и нитку. Проблем в быту у старика явно не было: весь дом был прибран, еда сварена, поленья наколоты, животные накормлены. Неужели жизнь монаха была такая простая? Пока мальчик хлебал кашу, старец начал уже новый диалог:       - Как ты один оказался в лесу-то? Где матушка с батюшкою? – ребенок поперхнулся. Он не знал что случилось с отцом, тем более с матерью. Живы ли они? А может уже умерли? Проглотив вставшую комом в горле кашу, он немного помолчал, но все же, замешкавшись, ответил:       - Я из села бежал, в город хотел попасть. – отчасти соврал он.       - Зачем тебе в город? Неужели учиться надумал? – удивленно промолвил старец, подняв взгляд на собеседника.       В тот момент парень был готов благодарить монаха за подкинутый ответ.       - Да, именно так. – с энтузиазмом ответил ребенок.       - Тяжело тебе будет пробиться, дитя - запричитал монах, - особенно в большом городе... Душою ты, малец, богат, а вот карманом... - слова старика обнадеживали, - авось и пробьешься, конечно, но до города тут день на конях, а уж пешком ты совсем замучаешься... – задумался мужчина, - Ты, знаешь чего, ступай в монастырь здесь недалече. Тебе всяко ближе будет, а там службу пройдешь, может и священником станешь, на жизнь заработаешь, или как я вот, в монахи заделаешься, учеников возьмешь, жизнь праведную вести будешь.       От слов старца мальчонку передернуло - его устраивало любое будущее, которое не будет связано с церковью. Даже если выбора совсем не будет, парень пойдет туда, где религии будет меньше всего.       - Я не хочу в монастырь. – прямо ответил ребенок, смотря в мутные глаза напротив, - мне нужно в город. Может вы знаете какого-нибудь ремесленника, который поедет туда?       - Нет, юнец, я не знаю никого, кто ездил бы в город по осени, – сказал старик, почесав бороду, - по-крайней мере от жилища моего никто не едет, а вот от села твоего еще как люди ездили.       Мальчик вжался в скамью: в село ему никак нельзя было возвращаться. Но в маленькой голове внезапно назрел план, который сейчас казался самым выгодным и удачным:       - ...Хорошо, вы можете отвести меня в монастырь? – внезапно поменял мнение парень, уставившись на деда своими большими голубыми глазами.       - Разумеется, дитятко. – улыбнулся монах, заканчивая стежок маленьким аккуратным узлом, - держи-ка, надевай.       Скинув с себя полотенце, беглец нацепил льняную одежку, которая была довольно приятной на ощупь. Покрутившись перед монахом, тот с улыбкой хлопнул в ладоши.       - Ай красота, ну удалец! – сказал дед, убирая иглу, - вот так тебя хоть примут за сиротку, а не за попрошайку. А теперь слушай, малец, скажешь монахам, что ты от Дейла, живущего у болота на опушке, представься моим... Скажем, племянником. Объясни, что матушка твоя померла и идти тебе некуда. Уж придется грех на душу взять, не обессудь, отмолишь еще свое. – мягко улыбнулся старец, подмигивая, затем завязал в узелок пару яблок и корку хлеба, - пойдем, я провожу тебя до тропки, а дальше уж сам доберешься.       Мальчик взял гостинец и вышел из хижины вслед за монахом. Весь путь они молчали, но, когда пришло время расстаться, парень от всей души поблагодарил деда, и со всей вежливостью и уважением распрощался с мудрецом, постепенно скрываясь вдали тропы. Дейл, в свою очередь, пожелал пареньку удачи, пробубнил ему на прощание молитву и благословение, окрестил силуэт уходящего и направился в назад в избу, но только по приходу домой почуял неладное, когда было уже совсем поздно. Присутствие нечисти в доме читалось куда более отчетливо: Гризетт долго отказывалась вылезать из-за печи и шипела на хозяина, что было несвойственно ласковой и дружелюбной кошке; пронзающий и непохожий на осенний холод окутал стены избы, а крест, висящий над входом вдруг перевернулся. Монах застыл в проёме, а по его коже пробежали мурашки: неужели тот мальчонка был не так прост? Но тогда почему ребенок реагировал настолько спокойно? Он вел себя вполне естественно, как любой другой паренек его возраста... Домыслы были всякие, но Дейл не стал долго задуваться над ними, лишь освятил дом и, убедившись, что все странности в его обители сгинули, снова помолился за мальчишку.       Виновник торжества лишь шел по тропе и думал о будущем: как долго ему стоит оставаться при монастыре? Полгода? Год? А может просто до весны? Как раз растает снег, станет не так холодно, а значит добраться до города и не умереть от голода или холода по пути будет намного легче! Глядишь, и подсобит кто на повозке. А найти работу в городе будет вообще проще простого. Он ведь парень умелый, маменька все время хвалила его "золотые руки" - за что ни возьмется, все по плечу. Подбиться какому-то ремесленнику в подмастерье не составит труда. А как деньги начнут водиться, он вернется за матерью, и они вместе переберутся в город, подальше от этих безумцев в его треклятом селе. Если только она не... Мальчик не знал наверняка, но до глубины души надеялся, что с его мамой сейчас все в порядке. Отбросив мрачные мысли, он вновь задумался о своем будущем в городе, представил себя помощником у какого-нибудь скорняка или кузнеца, например. В общем, решено! Он останется в монастыре до весны, а после просто сбежит. Главное ни с кем не сближаться и не вызывать подозрений. Он ведь обычный, никому не нужный сирота, кто в здравом уме будет искать его по большому городу?

Он останется, накопит денег и сбежит.

Ему не нужна религия, чтобы стать успешным.