иконостас из лжи

***

      Каждый день в монастыре тек своим чередом, и если вчера работы было навалом, сегодня ее, к сожалению, будет не меньше, а то и в разы больше. Перед наступлением зимы всех воспитанников заставляли заготавливать поленья и соленья для всей братии. Юные монахи бегали по клуатру около общежития туда-обратно, помогая с приготовлениями. Совсем маленькие дети прибирались изнутри, а те, кто постарше – упорно таскали воду из колодца, или фрукты с сада огромными корзинами. Учеников на деле было не так много, но жизнь братии кишела так, словно то был совсем не монастырь, а целая деревушка. Пусть разговоры порой и отвлекали детей, но и те были совсем недолгими, а по большей части достаточно было единично кинутой фразы для достижения полного взаимопонимания. Все знали правила и последовательность работ, посему вопросов практически не возникало.       - Линч, что там с купальнями? – спросил мимо проходящий юноша.       - Достаточно будет еще пары ведер воды, – указал он, и, сделав небольшую паузу, добавил, – и, к слову, как закончите, помогите Петру со столами в трапезной, нужно все тщательно вымыть!       Петляя мимо монахов во внутреннем дворе, Егор шел с мастерской, как вдруг замер, услышав свое имя.       - Ли-инч! Егор! – как бы невзначай прокричали где-то за спиной. Окрикнутый обернулся, выискивая взглядом среди толпы того непослушного мальца, который искал его. Бегать глазами по детям долго не пришлось, виновник торжества сам показал себя: выбежал из толпы и с разбегу обхватил талию Егора в объятии, чуть было не сбив его с ног.       - Лукас, прошу тебя, не бегай по двору, собьешь кого-нибудь, – парировал Линч, добродушно ухмыльнувшись, и слегка приобнял младшего в ответ, - меня, например. Так что ты хотел?       - Егор, тебя Святой Отец звал, просил, чтобы ты как можно скорее подошел к вратам, иначе он нас всех взбаламутит! Срочно! – отцепляясь от старшего, выпалил ребенок и взъерошил свои волосы, отчаянно поглядывая на собеседника, которого пробил холодный пот – неужели он где-то просчитался и совершил ошибку? Подготовка к яблочному спасу пошла не по плану? Может кто-то из младших все-таки сбил батюшку с ног и сейчас скрывается где-то в монастыре? А вдруг еще что похуже, эти дети же носятся тут как ужаленные! Почти наверняка кто-то травмировался, а Линч не уследил.       "Господи..." – ненароком пронеслось в голове у монаха. Прокручивая всевозможные ситуации, парень ничего не ответил и подорвался с места, лишь кивнув Лукасу напоследок, а затем скрылся за углом. По дороге к вратам Линч перекрестился пару раз: надеялся на доброе известие.       Издалека были видны 2 силуэта: главы монастыря и еще какой-то, ранее Егором не виданный. Это был точно не сторож и не послушник, кто-то посторонний. И, кажется, это ребенок. У Святого Отца есть племянник..? Стараясь об этом не думать, Егор с невозмутимым видом подошел к старшине и склонил голову, едва слышно вымолвив: "Святой Отец." Мужчина кивнул в ответ, лишь краем глаза взглянув на подоспевшего помощника, и вновь вперился в незнакомца, который стоял поодаль, с некой ноткой высокомерия в стане. Линч последовал примеру старшины и теперь мог разглядеть приезжего получше: почти наверняка ровесник Егору, короткие кудрявые волосы, безобразно торчащие тут и там, веснушчатое лицо и чистая одежда, напоминающая свободную от службы одежду монахов. Мальчишка был босой, но в целом выглядел довольно опрятно. Выражение лица паренка было растерянным, а взгляд суматошно бегал то на Егора, то на Аббата, которые оценивающе уставились на него. Гость явно ощущал себя не в своей тарелке. Линч, осознав некоторую бестактность своих действий, смущенно отвел взгляд.       - Повтори, пожалуйста, кто ты и откуда. – попросил Святой Отец, заводя руки за спину. Кудрявый же паренек будто отрезвел: выпрямился, уверенно уставился прямо ему в глаза и отчеканил каждое слово:       - Меня зовут Джон, я из села неподалеку, моя мать умерла, а дядя Дейл отправил меня сюда, чтобы Вы меня приютили. Мне больше некуда идти. – закончил он, не отводя взгляда от лица напротив – даже одна фигура этого "Отца" прямо-таки источала авторитет, а ужасающий шрам и мутный, практически белоснежный левый глаз на контрасте с глубоким смоляно-черным правым, давили на беглеца без слов, будто прокрадываясь в душу. От настолько долгого зрительного контакта юноша слегка поежился.       А Егор не поверил собственным ушам! Монастырь перестал принимать сирот еще несколько лет назад! Неужели этот ребенок в настолько отчаянном положении? Тем не менее, он вклинился в диалог:       - Прошу прощения, юноша, Вы же знаете, что монастырь не принимает сирот боле, так ведь? – строго озвучил свою мысль Линч, посмотрев в большие голубые глаза паренька напротив. Однако этим он не ограничился и, до того как кто-либо успеет что-то вставить, продолжил речь, – но, Святой Отец, коли пожаловал он от наставника Дейла, почему бы монастырю не сделать исключение, в качестве дани уважения к мудрому старшине? – настойчиво предложил Егор, повернувшись к Аббату лицом и склонив голову.       Генри удивленно приподнял бровь и посмотрел на своего послушника так, будто видел его впервые. Тот же сдержанно и терпеливо выжидал вердикта о новоприбывшем. Казалось, Лэмбтон не ожидал от своего послушника подобных речей: с какого момента Егор так осмелел? Он всегда беспрекословно подчинялся его словам и уставу братии, а сейчас предложил свое решение, противоречащее и тому, и другому? Что же он такого особенного заметил в этом мальце? Впрочем, слова Егора звучат здраво, и... Может действительно стоит прислушаться и взять сироту под крыло монастыря? Ежели парень взаправду родственник Дейла, то, авось, славный он малый. Любить нужно младших, тем более тяжкая доля ребенку выпала, врагу не пожелаешь.       Освободившись из раздумий, Святой Отец напоследок задумчиво посмотрел сначала на юного монаха, а потом на кудрявого гостя. Оба смиренно ждали ответа. В конце концов мужчина выдохнул и еле заметно кивнул:       - Хорошо, Линч, пусть юноша останется. – в зеленых глазах Линча загорелись искорки благодарности, и промелькнуло облегчение. – Однако, акцентированно бросил Отец, заставив обоих детей напрячься, – под твою полную ответственность. – названный поджал губы и понурил голову, вернув свое амплуа покорности, – после его полного обучения ты перейдешь в Малую Схиму, как и было озвучено до этого. – поставил точку Аббат, не выслушав даже ответ ученика.       Генри кивнул парням на прощание и направился в сторону храма, оставив монаха и сироту наедине. Однако, сделав пару-тройку шагов остановился, и, обернувшись, промолвил:       - Добро пожаловать, Джон. С этого дня монастырь – твой новый дом, а другие юноши, вроде тебя – твои братья. Да призрит на тебя Бог светлым ликом своим и помилует тебя. – кончив свою приветственную речь кратким благословением, Отец без единой эмоции вновь развернулся и засеменил к большим деревянным воротам вдалеке.       Послушник выдохнул, заметно расслабившись, и улыбнулся, смотря на новичка.       - Меня зовут Егор Линч, достаточно будет просто звать по имени, – негромко заговорил парень, выпрямившись и заведя руки за спину, – с этого дня я твой проводник в рясофоры.       - В ря... Кого еще раз? – непонимающе похлопал глазами Джон, уставившись на подростка будто потерянный щенок.       - Проще говоря, рясофоры – это начинающие монахи, – пояснил послушник, отправляясь вдоль по выложенной камнем дороге, сирота подбежал за ним следом, – тебе предстоит служить Господу Богу всем сердцем, всей душой, всеми силами, помогать братьям меньшим и старших слушать, а самое главное, - Линч остановился, со всей своей строгостью посмотрел на Джона, и, понизив тон, как заговорщик, пробормотал - не нарывайся на неприятности, встречи со Святым Отцом тебе точно не захочется, уж поверь мне.       Джон вспомнил свои ощущения от разговора с "Отцом" с глазу на глаз, и на него нахлынула волна мурашек. Да уж, лучше не стоит.       - Слушай...Егор, да? А вы его прям так и называете? Отец? Неужели у него нет имени? – спросил кудрявый, хмурясь в ответ.       - Нет, конечно, что ты. Его зовут Генри Лэмбтон, но прошу тебя, называй его Святой Отец, – отчеканил юный монах, и не успел гость задать встречный вопрос, как Егор оборвал его на полуслове, – это устои церкви, их важно и необходимо соблюдать, если хочешь остаться тут надолго. – Джон поджал губы: этот монах будто читал все его намерения сквозь толщу притворств.       Потянув тяжелые дубовые двери, Линч зашел в атриум, открывая двери новому послушнику, который осторожно мелькнул внутрь, осматриваясь по сторонам. А смотреть действительно было на что: высокие расписанные искусными фресками стены, тянущиеся к самому своду, внушительные и стройные колонны, будто великаны, насмешливо смотрели сверху вниз, подтрунивая над жалкими монахами, которые посмели войти в святое пространство. Не сворачивая с маршрута, юноши прошли вглубь святыни.       - Здесь проходит служба. Это – основное помещение храма, где каждое утро тебе предстоит вставать на утреннюю, вечернюю и, периодически, праздничную молитву. В подробности каждого ритуала я тебя посвящу позже, но тебе стоит и самому изучать ко-что в нашей библиотеке, – Егор смело свернул к боковому выходу, который был умело замаскирован ширмой, но вдруг остановился, разворачиваясь к Джону всем телом, – Смотри туда! – указал он взглядом куда-то в сторону входа и вверх, – в начале залы и на балкончиках сверху поет хор, в основном по праздникам, но бывают исключения. Ты был немногословен, но, как я успел заметить, у тебя довольно-таки высокий голос. Это хорошо. Тебе стоит тоже попробовать свои силы с нашими певчими. – улыбнулся Линч, шустро завернул за ширму и распахнул двери. Джон все еще стоял столбом, разглядывая все вокруг, и не проронил ни слова: был слишком впечатлен увиденным.       Очнувшись от созерцания, мальчишка молча вышел из базилики и побрел за наставником, который все это время придерживал двери. Заходя в новое место, Джон лихорадочно крутил головою, стараясь запечатлеть в своей голове все. Внутренний двор оказался намного приветливее, чем храм: кусты были очень ровно и аккуратно выстрижены, растения вокруг обработаны и активно цветут, поражая любого зрителя пышностью, игрой цвета и наводящими эйфорию смесями ароматов. Вокруг двора были галереи с ажурными окнами, вдоль прямых дорожек мелькали простенькие скамейки.Весь этот ландшафт казался Джону, скорее, королевским двориком, нежели монастырским. В центре перекрестка дорог стоял колодец. Линч довел сироту до него и вновь остановился.       - У меня совсем нет времени ознакомить тебя со всеми тонкостями, но поверь: все приходит с опытом, – монах улыбнулся, немного наклонив голову вбок, - сейчас вот у нас идет подготовка к циклу Спасов: нужно собрать урожай, подготовить его и монастырь к ярмарке и много чего еще...       На секунду Егор задумался: а может привлечь новичка помочь? Все равно без работы его никто не оставит, рано или поздно помогать придется. За хорошие условия нужно платить, а он вон какой крепкий – наверняка в родном селе его ценили за трудолюбие и умелые руки.       - И, так как теперь ты – полноценная часть братии, мне, то есть монастырю, понадобится твоя помощь. После приготовлений подумаем над твоей одеждой и местом в общежитии. – сказал парень и бросился дальше.       Юноша быстро зашагал к одному из зданий и зашел в открытые двери. Джон засеменил следом: его взгляд приковали длинные столы со скамьями. Даже без объяснений он понял, что Линч повел его через трапезную. Рассекая вдоль столовой, Егор старался не потерять из виду своего подопечного, который будто специально плелся медленно, чтобы успеть рассмотреть каждую фреску и каждый витражик на окошке.       - Приятель, я, конечно, все понимаю, но у нас нет времени считать ворон! – окрикнул восхищенного Джона Линч, - у тебя будет вечность, чтобы рассмотреть и запомнить здесь все, ты уж поверь.       - Неужели меня прям с порога возьмут и припахают? – возмутился новоиспеченный рясофор, уперев руки в боки, - у меня что, нет права на отдых? Я должен освоиться хоть немного, все дела...       Наставник вздохнул. Похоже, не такой уж и трудолюбивый. А когда Линч сам вообще отдыхал? Ночью? Забавно, однако.       - Ни у тебя, ни у меня нет времени бить баклуши, Джон. – из уст Егора вылетела колкость, в его тоне проскакивали нотки раздражения, – отдыхать ты будешь ночью в общежитии. – монах развернулся и в еще более быстром темпе зашагал в направлении сада. Новичок открыл рот, чтобы что-то возразить, воспротивиться и настоять на своем, но... Кто он такой, чтобы указывать своему наставнику, что и когда делать? Остается только одно: бежать за Линчом следом.       Сад открылся новичку во всей своей красе: несколько ребят шустро бегали по траве с корзинками, полными яблок, даже самые маленькие монахи старались помочь как могли. Работа кипела, и во всю эту канитель Егор вписался как родной, естественно и методично делая свою часть работы, а вот Джону пришлось очень постараться, чтобы разобраться в царящей суматохе и поспевать за этими последователями Божьими. Наставник быстро определил рясофора к себе в пару и дал задание: складывать протянутые ему и опавшие с дерева яблоки по корзинам, а после тащить их в трапезную. Для Джона такая работа была далеко не в новинку, давалась очень легко и даже вызывала какой-то маленький восторг, навевая приятные воспоминания о своем доме и матери. Интересно, как она там...       Линч кидал яблоки в руки ученика, а тот ловко ловил их – работа шла быстро и почти без устали. Был момент, когда наставник случайно кинул плод в лоб Джону, который лишь тихо прошипел от боли, они оба хохотнули и вновь вошли в быстрый темп работы. В целом юноши отлично сработались, никто не жаловался, трудясь ради общего дела. Периодически новичок ловил на себе любопытные взгляды, но не чувствовал в них страха или угрозы, как это было в родной деревне, и не слышал проклятий. Это безумно радовало. За час с лишним послушники наполнили почти все корзины яблоками и перенесли их в кухню, чтобы отмыть и выставить на продажу. Раздав поручения младшим и улучив этот момент, Егор забрал ученика с собой и повел под рабочим предлогом на склад: это было темное деревянное здание, которое больше напоминало сарай, нежели хранилище. Джон без претензий зашел внутрь, обводя взглядом пыльные сундуки и стеллажи.       - Вот, смотри: там хранится вся монастырская одежда для каждого чина, – пояснил Линч, уверенно направляясь к одному из сундуков, – но, боюсь, на тебя ее найти будет... Сложно... – выдохнул наставник, а ученик в ответ лишь недоуменно похлопал своими большими зенками.       - А это еще почему? – пытался понять Джон, пока его новый знакомый копошился по нужному сундуку в кучах тряпья.       - Потому что последний, кого принимал монастырь в качестве ученика, был Лукас, – Егор закрыл сундук и смахнул пыль с рук, – еще один мой послушник, познакомлю вас чуть позже. Вы, кстати говоря, даже чем-то похожи... Ладно, я не об этом. Он ростом от горшка два вершка, но именно таких и принимал монастырь раньше, поэтому большинство ряс для тебя… - наставник обернулся и с ног до головы оглядел Джона, - будут маловатыми...       - Неужели вы не принимали... Скажем, высоких детей? – поинтересовался ученик, наблюдая за наставником, который копался на полках.       - Не было никаких высоких детей, приятель, были либо совсем маленькие, либо совсем большие. – Линч вновь осмотрел склад и нашел одну рясу, как ему показалось, подходящую рясу, подошел и приложил ее к Джону, чтобы замерить, но и та, увы, была подопечному слишком длинной.       -Ладно, значит, сейчас поступим так: ты одеваешь мою сменную одежду, а сегодня вечером я подошью тебе эту, идет? Позже может и найдем что-то для тебя, я спрошу сегодня у Святого Отца. – монах свернул рясу и забрал с собою под мышку, направляясь к выходу со склада, а Джон пошел следом, – видишь ли, Джон, ты слишком внезапный гость для нас, поэтому ничего приготовить мы, естественно, не успели...       - Могу понять, – кивнул ученик, поспевая следом, – надеюсь, мне не придется спать на половике. – сострил новичок, ухмыляясь. Егор хихикнул.       - Я тоже, приятель. – наставник обогнул колодец и вывел послушника к лестнице, минуя деревянную дверь. Поднявшись, перед ними предстала огромная и длинная комната, полная настилов и различных перегородок – Здесь мы спим, и, возможно, раньше ты спал в более комфортных условиях, но здесь придется свыкнуться с соломой.       - Во дела... – удивился Джон, осмотрев общежитие: это была большая комната с расстеленной соломой на полу, отделенной однотонными ширмами на области по четыре спальных места, на каждом лежали соломенные подушки, а шерстяные одеяла аккуратной стопочкой свернулись в углу, – То есть вы вообще на перьевых подушках спать не пробовали? Я, кажется, видел у вас на входе птичий двор, разве нет? – недоумевал послушник, пока Линч доставал сменную одежду из тумбы в, получается, своем спальном уголке.       - Не положено. – строго ответил наставник, передавая одежку ученику, – переодевайся, жду тебя во дворе. – с этой фразой Егор покинул кельи, оставив сироту в тишине и полном одиночестве. В этом помещении к тому же еще и неимоверно холодно, просто сказка.       Джон вздохнул, чувствуя, что сложности начнутся уже этой ночью, если, конечно, его с головой накроет холод. Расправляя выданную одежду, ученику пришлось немного повозиться с ней, пытаясь разобраться, куда вставлять голову, а куда руки, как подвязать пояс... Оно и понятно, откуда у простого селянина будет опыт ношения монашеской рясы?       Линч топтался по кругу во дворе, то поправляя крест, висящий на груди, то оттягивая воротник, который почему-то начал душить. Его ученик не заставил себя долго ждать и через какое-то время вышел из-за дверей, облаченный в знакомую монашескую робу, расшитую золотыми каемками собственноручно Линчем. Наставник улыбнулся, удовлетворенный новым внешним видом послушника, и жестом приказал следовать за ним. Ряса действительно была Джону к лицу, жаль только, что тоже оказалась немного длинноватой.       Дорога, по которой Егор вел новичка, была знакомой: именно по ней мальчишка первый раз шел на смотр территории храма, сначала через монастырь, а потом по выложенной камнем тропке. До ворот, правда, доходить не нужно было. Монах свернул в сторону большого здания и на входе чуть не сбил с ног Святого Отца, который строго и напряженно наблюдал за происходящим. Заметив прибывших послушников, его лицо еще пуще помрачнело.       - Юноша, где Вы были? – Линч виновато опустил голову, – Ярмарка идет на широкую ногу, а Вы даже не соизволили явиться вовремя! Ваши младшие братья рассказали мне, что вы отправились по делу на склад и впредь на кухню не возвращались. Что за вольготное поведение?       - Приношу свои извинения, Батюшка, - пролепетал Егор, не поднимая головы, – я был занят ознакомлением сироты с устройством нашего монастыря. – Джон был уверен: если бы при входе было больше места, его наставник упал бы на колени и бил бы лбом о пол в качестве извинений.       - Неужели ты не понимаешь, что это нужно было делать не сейчас, Егор. – упрекнул его Генри, обратив внимание на новичка, – А это еще что такое? Почему ты выдал ему свою одежду? – Линча прошибло холодным потом: он знал, что Лэмбтон относится к одежде, как к сокровенным воспоминаниям, которые нельзя забывать и уж тем более ни с кем делить.       - У нас не было времени подшивать рясу по его размеру, мы спешили на ярмарку, прошу нас извинить, Отец. – голос наставника, на удивление, был спокоен как никогда, и выражение лица было очень сдержанным, но вот бегающие зрачки и подрагивающие пальцы скрещенных за спиной рук выдали бы толику страха перед этим мужчиной.       - Что ж, хорошо, я распоряжусь о поиске подходящего комплекта. Надеюсь, в ближайшее время вы смените форму новичку, и впредь не давайте никому свои робы, Линч. - недовольно ответил Батюшка, выходя из здания, - Теперь живо на ярмарку, без Вас работа встала. Не хочу, чтобы Джон подумал, что мы недисциплинированные, правда, Егор? – высказал Святой Отец напоследок, отворачиваясь и уходя к вратам, вновь оставив ученика и сироту.       Линч не прокомментировал ситуацию, выпрямился и с мрачным видом молча вошел в здание, минуя стеллажи и полки. Сирота бежал следом, пока наставник не привел его к одной из торговых лавок, выходящих на улицу.       - В общем, приятель, по распоряжению Святого Отца, все яблоки полагается продать по цене в пару-тройку су, но не меньше, - пояснил парень, подтаскивая корзинки с товаром к лавке, – я буду за прилавком, и мне нужно чтобы ты был рядом, чтобы принести новую корзину, если потребуется.       - Как скажешь. – ответил Джон, беспрекословно поднимая корзину на прилавок.       Торговля шла бурно, но вот Линч, видимо, не был знаком с рыночными устоями и часто делал скидку «бедным» крестьянам. Не вытерпев и получаса этой "торговли", больше похожей на благотворительность, рясофор подошел к наставнику:       - Слушай, Линч, а могу я... Могу я попробовать вместо тебя? – попросил он, отвлекая Егора от перепалки с жителем. Названный же, изрядно уставший от этой нервотрепки, уступил:       - ...Хорошо, Джон, пробуй, но не наговори чего лишнего, прошу. – согласился монах, у которого уже порядком болела голова от постоянного гула людей. Джон же быстро вошел во вкус, вступая в дискуссии прямо как рыночная бабка.

***

      - Юноша, а вы не слишком цену задрали, на яблоки-то? – очередной возглас послышался из очереди.       - Не нравится – проваливай и покупай у девицы на базаре за десятку су! – огрызнулся рясофор, очередной раз получая щипок от наставника, который был не особо-то и доволен методами своего ученика, и постоянно кидал полные раскаяния взгляды через плечо товарища. Джон явно проворачивает такое не впервые, потому что как же естественно и раскрепощенно он себя вел во время этих торгов! Метод, конечно, не самый правильный, но, черт бы его побрал, действительно рабочий и приносит большой заработок! Поэтому Егор старался сдерживаться от лишних замечаний, закрывая уши на все, что делал его подопечный. Он же делает это на благо церкви, ведь так?

***

      Ярмарка закончилась, а Джон справился на все сто, хоть и сомнительными для монастырского служащего методами. Внутри Линча даже проснулось какое-то чувство гордости за успехи своего нового подопечного. Полученные деньги были переданы Лэмбтону лично в руки, а парни получили заслуженный час отдыха перед вечерней трапезой и молитвой. Гуляя по территории монастыря, Егор показывал новичку все, что они не успели обхватить при первой недо-прогулке.       - Смотри, там живет Батюшка! – монах указал пальцем на небольшое здание, которое ничем внешне не выделялось.       - Один? Отдельно ото всех? – удивился ученик, а наставник кивнул в ответ, – у него есть близкие подчиненные? – продолжал интересоваться Джон.        Егор помялся, но все же ответил:       - Есть конечно, один он не справится.       - А кто он? – вновь спросил новенький, но в ответ ему старшему захотелось уйти от ответа, переключившись на следующее здание:       - Вон там лазарет, сразу в двух зданиях, – Линч ускорил шаг, – посещение больных не возбраняется, но лучше не мешать лекарям. – как ни в чем не бывало продолжил повествование юный монах, отвернувшись от собеседника. Джон был не глуп, и увиливание наставника могло значить две вещи: он что-то скрывает по своей воле или эту информацию действительно нельзя разглашать.       Раздался звон колоколов, ученик дернулся, а Егор всмотрелся в башни.       - Скоро служба, а значит трапеза скоро начнется. Нам пора разворачиваться. – обреченно прокомментировал он, шагая в обратном направлении.       - А Лэмбтон с нами ужинает? Или он даже ест отдельно? – спросил послушник и чуть не получил по губам.       - Святой. Отец. – Линч сделал явный акцент на этих словах, – трапезничает у себя. С какого момента тебя вообще начало это волновать? – поинтересовался он, огибая башни и направляясь в храм.       - Я не знаю никаких абсолютно устоев церкви, кроме заповедей... Да и те, кажется, не до конца. – напомнил Джон, следуя за монахом.       - Напомни мне прочитать весь устав тебе перед сном, – ответил парень, запуская ученика вперед, – как раз платье твое подошью.       - По рукам.