Особняк Фон Дер Линде

Однажды вечером Людвиг вошёл в столовую и увидел стол, накрытый на двоих. Белая скатерть, хрустальные бокалы, начищенные до блеска приборы, канделябры с тонкими свечами из красного воска. И в центре - блюда под металлическими крышками. В воздухе витал сложный, пряный аромат, который не имел ничего общего с привычным запахом крови. Эраст уже сидел во главе стола, одетый в тёмно-бордовый бархатный пиджак. Он выглядел как хозяин изысканного салона XIX века. Увидев Людвига, он жестом указал на место напротив. - Садись. Я велел сегодня приготовить кое-что особенное для нас Рейвенскрофт медленно подошёл и сел на деревянный резной стул, его взгляд скользнул по безупречной сервировке, по загадочным блюдам. - Зачем? - спросил он робко, почти шёпотом. - Нам же это не нужно... - "Нужно"? - Фон Дер Линде приподнял бровь, как будто услышал что-то забавное. Он наклонился и снял крышку с блюда перед собой. Под ней оказался не кровяной пудинг или что-то подобное, а изысканно оформленное мясо под тёмным соусом, с трюфелями и мелко нарезанными овощами. - Многое нам не нужно, а это просто формальность, красота, ритуал... Понимаешь? Он взял нож и вилку, начиная профессиональными движениями нарезать мясо на кусочки. - Мы бессмертны, у нас впереди вечность однообразия. Такие моменты... они напоминают о культуре, которую мы когда-то знали. - Он отрезал кусочек и поднёс его ко рту, но не стал есть, лишь оценивая аромат. - Кроме того, я устал от твоего вечно голодного вида Людвиг с опаской смотрел на свою тарелку. Под другой крышкой, как он позже увидел, оказался какой-то сложный рыбный террин. Это было красиво, но совершенно бесполезно. - Но мы не можем это переварить - сказал он, всё ещё не касаясь приборов. - Это... бессмысленно - Переварить? - Эраст отложил приборы с лёгким звоном. Его лицо оставалось спокойным, но в уголках глаз заиграли знакомые опасные искорки. - Кто сказал, что цель - переварить? Цель - испытать вкус, текстуру, аромат. А потом... Можно и выплюнуть, если захочешь Вампир взял в руки рядом стоящую бутылку и, ловко открыв ее, налил вина в оба бокала. Рубиново-красная жидкость заблестела при свете свечей. - Попробуй хотя бы вино. Оно выдержано в бочках, которые помнят Наполеона! Немного погодя, Людвиг медленно взял бокал и сделал крошечный глоток. Вино было сложным, терпким, с послевкусием дуба и... чего-то непонятного. - Ну? - поинтересовался Фон Дер Линде. - Нормально - пробормотал Рейвенскрофт, ставя бокал обратно на стол. - "Нормально" - раздражённо повторил Эраст. Его голос потерял свою игривость. - Я потратил время, чтобы организовать это. Отобрал блюда, которые когда-то любил, пригласил повара, чьи предки кормили королей. А для тебя это "нормально" Людвиг почувствовал, как по спине пробежал холодок. - Я не просил этого - сказал он, пытаясь сохранить нейтральность. - Ты не просил многого из того, что у тебя есть! - голос Эраста стал резким. Он отодвинул свою тарелку. - Бессмертие, силу, моё внимание, мою кровь. Ты принимаешь всё это как должное, а когда я пытаюсь привнести в наше существование хоть каплю красоты, цивилизации, ты морщишься, как крестьянин перед устрицей! Вампир встал, и его тень угрожающе легла на стол. - Ты упорно остаёшься в своей убогой, человеческой парадигме. "Есть, чтобы жить". Мы уже не живём, Людвиг! Мы существуем! И я хочу существовать с изяществом! Рейвенскрофт сжался на стуле, отводя взгляд. - Я... я не... - он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. - Съешь это - прервал его Эраст, указывая на тарелку Людвига. - Хотя бы кусочек. Прояви уважение к моим усилиям, к моему времени и ко мне. Молодой вампир с опаской посмотрел на еду и все же неуверенно взял вилку. Его рука дрожала. Он воткнул её в нежный террин, отломил кусочек и поднёс ко рту. Рыбный вкус, смешанный со сливками и травами, ударил в нёбо. Для человеческих рецепторов это, наверное, было бы изысканно, но для него - это была просто влажная, чуждая масса с отвратительным вкусом. Он почувствовал спазм в горле и тошноту. Он сидел с набитым ртом, умоляюще глядя на Эраста, чувствуя, как слюна наполняется этим отвратительным привкусом. - Глотай - приказал Фон Дер Линде. Людвиг, зажмурившись, попытался. Его горло сжалось и он закашлялся, выплюнув кусок на белоснежную скатерть. Наступила тишина. Вампир смотрел на пятно, потом на Людвига. В его глазах не было гнева. Было что-то похуже: глубокое, леденящее разочарование и оскорблённая гордость. - Я так старался... - прошептал он, и в его голосе прозвучала неподдельная, грустная нота. - А ты... ты даже попробовать по-настоящему не смог Он обошёл стол и остановился рядом с Людвигом. Тот замер, ожидая удара, крика, чего угодно. Эраст взял его левую руку, лежавшую на столе, и нежно прижал её ладонью к скатерти. Потом он взял большую вилку для мяса. Он поднял её, и металл опасно блеснул в свете свечей. - Если ты не ценишь вкус еды - тихо начал Фон Дер Линде - то оцени хотя бы вес столового прибора И он с силой воткнул вилку в тыльную сторону ладони Людвига, пригвоздив его руку к столу. Молодой вампир вскрикнул, дернулся, но рука была крепко приколота к деревянной поверхности. Два толстых, острых зубца вошли глубоко в плоть и мясо, задев кость. Из проколов хлынула тёмная, почти чёрная кровь, заливая испорченную скатерть вокруг. - Видишь? - Эраст наклонился, его загорелое лицо теперь было совсем близко с побелевшим и скривившемся от боли и шока лицом Людвига. - Только так ты меня понимаешь. Это твой язык. Я пытался говорить с тобой на языке изящества, а ты вынуждаешь меня вернуться к чему-то базовому и примитивному Людвиг хрипел, сжимая зубы, пытаясь не закричать снова. Слёзы боли выступили у него на глазах. Это было так глупо, так бессмысленно жестоко. Все из-за тупого куска рыбы. - А теперь - продолжал Фон Дер Линде, его голос снова стал мягким - поскольку ужин прерван, и я не хочу, чтобы мои старания пропали даром, ты поешь хоть немного Он взял нож и отрезал от террина ещё один кусок. Затем, своими изящными когтистыми пальцами он поднял его и поднёс ко рту молодого вампира. - Открой рот Людвиг, сквозь туман боли, смотрел на него с немым ужасом. Его рука была пригвождена к столу, он не мог никуда убежать. - Открой. Рот. - повторил Эраст, и в его интонации вспыхнуло предупреждение. Дрожа, Рейвенскрофт разжал челюсти. Эраст положил кусок рыбы ему на язык. - Жуй, глотай и потом скажи "спасибо" Людвиг давился, чувствуя, как отвратительная масса смешивается со вкусом собственной крови во рту от прокушенного языка. Боль в руке пульсировала в такт его учащенному сердцебиению. Он проглотил рыбу, едва не вырвав все обратно. - С-спасибо - прохрипел он. - Неблагодарное создание - вздохнул Эраст, но, кажется, был удовлетворён. Он выдернул вилку из его руки одним резким движением. Людвиг плаксиво застонал, хватая раненую кисть другой рукой и прижимая к груди. Кровь хлынула сильнее. - Теперь можешь идти. И подумай в следующий раз, прежде чем отвергать мои любовные жесты Рейвенскрофт, не оглядываясь на своего мучителя, поднялся и побрёл прочь. Регенерация уже начала работать, стягивая проколы, но боль и унижение заживали куда медленнее. Он слышал за спиной, как Эраст звонит в колокольчик, вероятно, вызывая слугу убрать испорченный ужин и запачканную скатерть. Сидя в своей комнате, Людвиг смотрел на быстро заживающую ладонь. Шрамов, конечно, не останется, только память. Память о том, как его пригвоздили к столу за то, что он не оценил ужин. В этом был весь Эраст: бесконечно сложный, извращённо любящий эстетику в своих методах и абсолютно примитивный в своей цели. Он мог говорить о культуре и истории, но в итоге всегда возвращался к боли и крови, как к единственному универсальному языку, на котором, как он считал, Людвиг был способен "разговаривать". И, возможно, он был прав.