Биастофилия: Формула фатальной связи

Расследование зашло в тупик, упершись в зеркало, где я без конца изучаю собственное лицо. Жалкое и одержимое лицо. Знаете, Рэйвен молчит уже месяц. Не хочет или не может – я не знаю. Я забросил таблетки и почти не сплю. Бесплодный, сломанный на корню, я глотал эти пилюли, чтобы больше не ощущать внутри звериного зова, который всё равно никуда не ведёт. Таблетки, кстати, гасили гон, но вместе с ним, кажется, и саму жизнь. Я думал, что так будет легче или, хотя бы, спокойнее, но ничего не меняется кроме того, что я спускаю на них кучу денег. Просто не могу спать. Если мне, слава Богу, удается не шарахнуться от галлюцинации (вернее, от собственной дикой реакции на нее) и провалиться в забытье, то все равно, через пару часов, я просыпаюсь. Насквозь мокрый и разбитый. В липком ужасе. И так по кругу – уже два месяца. Ночами, когда сон окончательно отступал, я листал форумы. Молча, я... не оставлял сообщений, только читал. Искал, что говорят о суккубах. И чем больше вчитывался, тем яснее понимал: вряд ли суккуб принимает образ мертвого. Скорее, он с самого начала был бесом. А еще там советовали разные ссылки на психиатров, интересно, к чему бы это. Я пытался выйти на Сорена, но, как выяснилось, созвониться с ним невозможно, только личная встреча. А попасть к нему сложнее, чем на аудиенцию к королю. Так что мне остался последний пласт – то, чем Итан Хоукинс поистине дышал. Dreamcatcher.

***

Dreamcatcher – британская рок-группа, основанная в 2005 году в Лондоне. Является одной из самых влиятельных и коммерчески успешных групп начала XXI века, чьё творчество охватывает жанры готик-метала, индастриала, пост-панка и экспериментального рока. Группа известна провокационными текстами, сложными музыкальными аранжировками, яркими сценическими образами и уникальной визуальной эстетикой, балансирующей на грани хоррора и высокой моды. После смерти гитариста и основного композитора Итана Хоукинса в 2026 году группа официально находится в состоянии «творческой паузы» и не была распущена. Группа была сформирована вокалистом Аскеротом Дарнвейлом и гитаристом Итаном Хоукинсом в 2005 году. Название коллектива предложил Дарнвейл, изначально рассчитывая, что тематика группы будет с отсылкой на психоанализ. Первоначальный состав также включал басиста Варди Норелла, присоединившегося к группе в возрасте 12 лет, и барабанщика, известного под псевдонимом Пластик Хром. Ранние выступления группы проходили в небольших клубах и пабах Ист-Энда. В этот период музыканты намеренно избегали четкой жанровой идентификации, экспериментируя с тяжёлым звуком, по словам самих участников. Для заработка группа нередко выступала на корпоративных мероприятиях и частных вечеринках. В марте 2008 года любительская запись выступления Dreamcatcher в лондонском пабе The Windmill была анонимно загружена на YouTube. Видео стало вирусным, набрав более 9 миллионов просмотров за неделю. Внезапная популярность привлекла внимание крупных лейблов, включая Sony и Universal, однако группа отклонила предложения, опасаясь потери творческого контроля. У группы в целом не было как такового лейбла никогда, только менеджеры, но и те не могли задержаться с группой продолжительное время. Дебютный студийный альбом «Saccharine Syringe» был выпущен в конце 2007 года. Критики отмечали уникальное сочетание андеграундного звука с математической точностью аранжировок. Итану Хоукинсу, получившему классическое музыкальное образование, приписывали роль матери этого звучания. Альбом получил платиновый статус и принёс группе первую номинацию на Mercury Prize. В этот же период сформировалась особая концертная эстетика группы. Выступления Dreamcatcher представляли собой театрализованные шоу с элементами хоррора, бурлеска и БДСМ-эстетики. Второй студийный альбом «Body Cult» вышел в 2011 году и сопровождался масштабным мировым турне. Заглавный трек альбома, описываемый критиками как «индустриальный гимн телесной дисморфии», вызвал широкий общественный резонанс. Концерт в лондонском Альберт-Холле в январе 2012 года, прошедший при полном аншлаге (6000 зрителей), был признан поворотным моментом в истории группы: выступление транслировалось в прямом эфире и собрало рекордную для рок-концерта того года аудиторию. Группа стала хедлайнерами фестивалей Glastonbury, Download и Roskilde. Музыка Dreamcatcher характеризуется сочетанием экстремальной тяжести с мелодической изощрённостью. Критики отмечали, что за кажущейся хаотичностью звучания скрывается строгая структура, что напрямую связывают с академическим образованием Итана Хоукинса. Его гитарные партии описывались как «скрипичные соло, переложенные на дисторшн». Отмечалось влияние таких коллективов, как My Dying Bride, Nine Inch Nails, и отдельных представителей японского вижуал-кэй движения, по большей части Menhera Kei. В лирике группа затрагивает темы телесности, психических расстройств, религиозного лицемерия, социального отчуждения и природы боли. Сценические образы участников Dreamcatcher носят гротескный, сатирический характер. По заявлениям участников, каждый персонаж является кривым зеркалом социальных страхов: Аскерот воплощает демонизацию рок-музыки консервативным обществом, Варди Норелл – слепую религиозную веру в эпоху научного прогресса, Пластик Хром – замалчивание и объективацию, а Итан Хоукинс – страх перед иной, развратной сексуальностью. Визуальная эстетика группы, сочетающая готику, фетиш-моду и авангард, оказала значительное влияние на моду и дизайн 2010-х – начала 2020-х годов. Dreamcatcher признаны одной из важнейших рок-групп своего поколения. Их творчество оказало влияние на развитие жанров готик-метала, индастриала, а также на моду, визуальное искусство и гендерную репрезентацию в музыке. Образы участников, в особенности Итана Хоукинса, стали частью массовой культуры, а их музыка продолжает привлекать новых слушателей спустя годы после трагических событий 2026 года. По состоянию на 2038 год группа остается в состоянии «творческой паузы», что поддерживает постоянный интерес публики и спекуляции о возможном возвращении.

***

Я нашёл контакт менеджмента группы. Единственный. Отправил вежливое, выверенное письмо: «Эхо Норфолк, историк, исследую культурное влияние альтернативной сцены начала века. Возможна ли беседа о наследии DREAMCATCHER?» Ответ пришел через три часа. Кем-то, кто точно Аскерот, но притворяется кем-то более официальным. Ответ короткий, безупречный, подписанный «Команда DREAMCATCHER»:

«Благодарим за проявленный интерес. В настоящее время все участники проекта находятся в творческом отпуске и не участвуют в беседах. Ценим ваше понимание <3».

Творческий отпуск. Двенадцать лет. Да, очень творческий. И, надо полагать, весьма продолжительный. Я сдался искать встреч с теми, кому мои вопросы неинтересны. Порой мне кажется, что во мне всё меньше эмпатии. Для них это, очевидно, больно – потерять близкого человека. А я как пиявка, но мне плевать. Как бы это ни было цинично, но их сопли лишь сбивают меня с пути. Самому иногда страшно, насколько я стал бесчеловечным. Попытка номер два: фан-архивы, форумы, цифровые кладбища. Здесь пахнет вечной, слащавой любовью. Люди с седыми висками и уже своими детьми-подростками до сих пор выкладывают скриншоты 2008 года, спорят о лучшем альбоме, плачут по «замороженному, но не распавшемуся статусу». И вот здесь я нашёл первое живое упоминание. Ветка на старом тематическом форуме: «А где сейчас Варди? 2029?»

Ответ: «Читает лекции по культурологии в Бергене. Пишет книгу о семиотике трансгрессии в постапокалиптическом искусстве. В медиаполе не появляется.»

Варди, их басист. Образ «божественной силы» – который, как я теперь понимаю, прослушав всё до дыр, был не верой, а идеологической миной замедленного действия. Сатира на стойкость религиозного безумия в мире, буквально спасённом наукой. Идеальный собеседник, но идеально недоступный. Говорят, этот образ придумал ему Аскерот, а после смерти Итана Варди свистанул флягой и теперь живёт в своём религиозном психозе всерьёз. Он попал в Dreamcatcher совсем ребенком, даже пару раз видел хейтерские обсуждения, где Аскерота называли «Minorcatcher». Смешно. Пластик Хром – барабанщик и второй омега в группе. Или первый, но тут для кого как... Его образ – немая кукла. Сначала народ списал это на какой-то фетиш, но потом, в 2012-м, в редком совместном интервью (говорили Аскерот и Итан) прозвучала фраза, которую потом разобрали на цитаты. На вопрос: — Почему Пластик немой? Он типа секс-кукла? Итан, закатив глаза, ответил прямо в лоб, впервые оторвавшись от своих привычных полунамёков: — Потому что по закону у омеги в течке не может быть нежелательного секса. Поэтому многие жертвы просто... закрывают рот. И он закрыл. После этого к группе отхлынули одни и пришли другие. Фетишизация сменилась неловким уважением, а потом – признанием. Они превратили личную, чудовищную травму в холодный, безупречный арт-объект. Итан это придумал. Конечно, он. Говорят, он сделал это в шестнадцать лет: на первой репетиции просто наблюдал за Пластиком, а потом подошёл и сказал: «Закрой рот». Но сколько бы я не пытался, найти Пластика невозможно. Есть инстаграм, да, но он заброшен двенадцать лет назад. Фотографии ночного неба, Темзы, чашек кофе, теней на стене. Последний пост – репост новости о гибели Хоукинсов. И больше ничего, даже отметок нигде нет. Я написал в его директ вежливо и по-насточщему отчаянно. Ответ доставлен, входящих ноль. За сим откланяюсь, всем спасибо, что верили в меня. Теперь Аскерот Дарнвейл. Вокалист и неофициальный менеджер с тех пор, как ушёл последний. Альфа и омега группы в одном лице – не по вторичному полу, он бета, а по функции. Не уверен, что именно связывало его с Итаном, но они были со-основателями. По легенде, всё началось со слов Аскерота: «Я тебя вытащу, а ты будешь играть в моей группе». При каких обстоятельствах – не знаю. Я ни черта не знаю. Но да, это был симбиоз. Он точно перерос во что-то прочнее дружбы, но так и не стал романом. Калеб его терпел – такой вывод я делаю из того, что Итан и Аскерот довольно часто имитировали секс на сцене, и это никем не пресекалось. Хотя могло быть, по крайней мере, удалено из сети по одному щелчку пальцев Хоукинса. Сейчас у него есть свой маленький лейбл, паб в Брикстоне. Я позвонил в паб и мне ответила подвыпившая женщина. Она есть в актуальном в его инсте, ее зовут Соня. Его жена и, вроде как, мать его детей. — Эш? Его тут нет. Да и по делам группы не говорит. Давно уже. — Это срочно. Это об Итане. Я успел удивиться, что Аскерот оказывается сокращается как «Эш». — Слушайте, сэр, милый. Эш про него говорить не будет. Ни с вами, ни с кем. Это как... ковырять старый шов. Всё уже давно срослось, пусть и криво. Не лезьте, а? Ради всего святого. Она положила трубку с каким-то усталым сочувствием. Ко мне. С чего бы? Итог моих гениальных изысканий: Тут нет никакого заговора, я просто уперся в сообщество, которое из последних сил оберегает свою правду и воспоминания. Для них Итан не был однозначной жертвой или иконой. Но он был своим, а значит – всем сразу. Тем, чья музыка звучала в их жизни – громко, болезненно, честно. Они все видят во мне не историка, а назойливого незнакомца, который решил покопаться в чужой боли с академическим холодком. Беспокоились ли они о нём? Да. Видели, как он гробит себя работой, беременный, не спящий неделями в маниакальных приступах творчества. Считали умным? Безусловно. Доверяли его выбору? Видимо, да. Раз он выбрал Калеба, выбрал эту жизнь, родил одиннадцать детей и продолжал выходить на сцену – значит, так было надо. Они не знают, что именно случилось. Но чувствуют, что кто-то знает. И то, что дело замяли, дети в безопасности, а группа не распалась, а «заморозилась» – для них это знак того, что лезть не надо. Что некоторые тайны – не преступление, а последний акт заботы. Я сижу в тишине кабинета. На экране – застывшее лицо Итана 2015 года на концерте. Он смотрит в зал, губы растянуты в улыбке, в глазах – котёночья власть, о которой писали на старых форумах. Он знал, что его желают и пользовался этим. Здесь, на сцене, его власть была абсолютной. Здесь он был богом. А теперь его храм закрыт. Стражи у ворот – те, кто любил его по-своему, и они не отдадут его мне. Они просто не понимают, зачем он мне сдался. Остаётся Варди. Интеллектуальная мина. Человек, который, возможно, всё понял, но ничего не сказал. Берген, Норвегия. Лекции по семиотике трансгрессии, бобы тебе в чай. Я открываю новый документ и пишу очередное письмо. Тон – почтительный, академический. Вопросы – про «художественное осмысление границ дозволенного». Бессмысленно, это вообще не моя тема. Чья это вообще тема? Что за шизолес? Шансов ноль, но иначе я сойду с ума... Эта группа – последняя дверь, которая не захлопнулась перед моим носом. Она просто прикрыта и за ней, я чую точно, лишь новые, ещё более беспокойные вопросы. Впрочем, нет – оставался ещё Сорен. Но сейчас это было неосуществимо. Остальные же отпрыски Хоукинсов предпочитали тень публичности; во всяком случае, мне не удалось отыскать ни следа их присутствия в открытом мире. Для них я – пустое место, безымянный призрак, не заслуживающий даже мимолётного взгляда. Моей роковой оплошностью стало то, что два года назад я с горделивым высокомерием отверг предложение принять фамилию Рэйвена. Принимать от него деньги я не считал зазорным – это была всего лишь дань, но фамилия... она значила бы признание себя частью его клана, а я, увы, мнил себя альфой, стоящим выше подобных уз. Теперь же, оглядываясь назад, я понимаю: стоило согласиться. Носи я ту же фамилию, мне открылись бы многие двери, а отклик тех, кто связан с этим родом, был бы куда щедрее – возможно, я встретил бы даже искреннее тепло. Может, уговорить Рэйвена? Ну, надавить, чтобы он сам организовал встречу с Сореном, и пойти вместе с ним. Но не сегодня, сегодня я просто жутко устал. Даже слова в текст почти не формируются. Прости, дневник.