Scorpio Rising

Он опустил голову и уставился в пол, болтовня окружающих затихла на заднем плане его собственных мыслей, а один вопрос неустанно терзал сердце Кацуки: «Кто я без Изуку?»   Вернувшись в ресторан и переодевшись из геройских костюмов, Кацуки направился к своей машине. Он оглянулся на Изуку, сжав кулаки. Сейчас он не мог находиться рядом с ним, это было слишком тяжело. «Завтра мне нужно рано вставать, так как Эджшот возвращается в Японию, поэтому я не смогу тебя повезти», — сказал он Изуку, и в его голосе прозвучало больше злобы, чем он хотел. Изуку, похоже, не расслышал: «Всё в порядке, спасибо в любом случае!» — весело сказал он. Кацуки немного смягчился, увидев жизнерадостность Изуку, поняв, что, несмотря на гнев и обиду, это не вина Изуку, что тот ничего к нему не чувствует. Ашидо, Каминари и Киришима сами напросились подвезти их на его машине, но Кацуки почти не обратил на это внимания, пока слишком уж тоскливо глядел на парня перед собой. «Увидимся позже», — это всё, что смог выдавить из себя Кацуки, подняв свою руку со шрамом, чтобы помахать Изуку. Мальчик начал уходить от него, шагая еще бодрее, чем обычно. Кацуки, к сожалению, догадывался, почему, но отбросил эту мысль. Изуку одной рукой держал рюкзак, махая Кацуки рукой. «Да, надеюсь, скоро снова увижу тебя в качестве лектора! Аизава хочет, чтобы я как-нибудь провел занятие по коммуникации», — сказал он с широкой улыбкой, от которой Кацуки захотелось ударяться головой о стену до тех пор, пока у него не треснет череп. «Лучше не приводи меня в качестве плохого пример!» — пошутил Кацуки, и в его голосе прозвучало больше гнева, чем он ожидал. Уйдя, не сказав ни слова, Изуку лишь одарил его чрезмерно радостной и многозначительной улыбкой. Кацуки некоторое время наблюдал, как веснушчатый мальчик удаляется от него, исчезая в мрачной ночи. «Отношение ко всем как к особенным означает, что никто не особенный... никто на самом деле не особенный». Кацуки обдумал свои слова, прежде чем обернуться от того места, где он наблюдал за уходящим Изуку. Возможно, пришло время смириться с тем, что Изуку никогда не заметит того, что находится прямо перед ним. Он был слишком поглощен мыслями о девушке, с которой почти не разговаривал со старшей школы, и если это так… то был ли у Кацуки вообще хоть какой-то шанс? В мире слишком много вопросов и слишком мало ответов. Возможно, ему стоило вообще перестать задавать вопросы и направить свою энергию на что-то более продуктивное, чем погоня за мальчиком, который больше не хотел, чтобы его преследовали.   Он вздохнул и направился к своей машине, сел за руль и, наклонившись вперед, ударился головой о руль. И он просто замер там в тишине, пока остальные пассажиры не заметили этого и не прекратили свою веселую болтовню. Всё вокруг него было чертовски радостным на фоне мрачной тучи, в которую, как ему казалось, его жизнь превратилась за последние несколько часов. «…Каччан?» — услышал он, как Каминари нарушил молчание с заднего сиденья. Он слегка стукнулся головой о руль перед собой. «Не называй меня так сейчас, чувак», — предупредил Кацуки, изо всех сил стараясь не показывать, насколько он сейчас не в себе. В воздухе снова повисла тишина, пока Кацуки делал несколько успокаивающих вдохов. Он чувствовал напряжение в машине и знал, что все взгляды прикованы к нему, но ему было все равно. Ему просто нужно было, черт возьми, добраться домой. Ему нужно было добраться домой, включить музыку, взять бутылку саке, набрать ванну, а потом пить, пока не уснет в этой самой ванне. На следующий день Эджшот его отругает, но ему было совершенно наплевать. Через минуту-две он поднял голову и начал ехать, выехав задним ходом с парковочного места и выйдя на главную дорогу. На мгновение все замолчали, но, конечно же, Ашидо не могла не высказаться. «Я единственная, кто не понимает, что здесь происходит?» — спросила она. Он постоянно лезет во все чужие дела; если бы она не была его подругой, он бы вышвырнул её из машины только за это. Кацуки краем глаза заметила, как Киришима повернулся на своем месте и посмотрел на Ашидо. «У Бакуго просто… ну, вышел довольно неудачный результат из-за вопроса, который он задал кому-то раньше», — сказал он ей максимально расплывчато. Но она, конечно же, не собиралась успокаиваться. «Эм, хорошо, но о чём он спросил? И… кого?» — спросила она, произнеся последнюю часть чуть тише. Киришима повернулся на своем месте, и Кацуки почувствовал на себе его умоляющий взгляд. «Чувак… можно я ей скажу…?» — взмолился он, но, не дожидаясь ответа, продолжил: «Ты потрясающий, братан, он тебе не нужен. Вокруг полно других замечательных людей, я знаю, ты скоро встанешь на но-…» «Черт возьми? Бакуго наконец-то пригласил Мидорию на свидание?!» — выпалила Ашидо, прежде чем с громким хлопком прикрыть рот рукой. Она просто не могла себя остановить, не так ли? Ебать. «Что вы, ублюдки, ей сказали?!» — закричал Кацуки, сверля взглядом дорогу перед собой и так сильно вцепившись в руль, что ему казалось, он вот-вот оторвет его от машины. Ашидо крикнула ему в ответ, не отступая. К сожалению, он вспомнил, почему она, по сути, была его подругой. «Они мне ничего не говорили!! Это же очевидно !!! Ты оплатил чертовски дорогой геройский костюм за четыре миллиарда йен, который мог бы противостоять лучшим героям. И ты думал, что никто не заметит, что он тебе нравится?! Остановите Землю, я сойду!!!» Кацуки резко затормозил, тяжело дыша. Ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Всё его представление о том, как его воспринимают окружающие, рухнуло прямо на глазах в, пожалуй, одну из худших ночей в его жизни, и он больше не мог этого выносить. Неужели люди действительно так его воспринимали? Как какого-то тоскующего идиота, который гонится за веснушчатым ​​школьным учителем, в то время как он ему не нужен? Нет. Ни за что на свете люди не могли бы видеть его в таком жалком свете. Он попытался взять под контроль своё дыхание, замедлив его до приемлемого уровня, прежде чем наконец ответить Ашидо. «Кто ещё, блять, знает?» — спросил он угрожающим тоном, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на неё. Ему посигналили, требуя уступить дорогу, но ему было все равно. «Никто об этом не говорит, но не знаю, несложно сложить два и два…» — ответила она, откидываясь назад. Он понимал, что она осознавала свою ошибку и сожалела обо всём. Кацуки нахмурился в ответ. «Ладно», — сказал он, сдаваясь. «Пиздец, ладно. Хорошо. Как хочешь». Он повернулся обратно на сиденье и снова поехал. Он не мог даже представить, что все его знакомые могут секретно жалеть его. Эта мысль отошла на второй план, он стиснул зубы и продолжил ехать, направляясь к квартире Ашидо. «Бакуго… Ничего страшного, если ты чувствуешь…» — начала Ашидо, но Кацуки перебил её. «Бля, нет» — выплюнул он, сверля взглядом дорогу, чувствуя, как в горле образуется ком. — «Я ни хрена не чувствую . Ну и что, если этот задрот больше не хочет играть со мной в героя? Все в порядке. Я справлюсь без него». Его голос дрожал, когда он заканчивал свою мысль. «На самом деле, я наконец-то возьму себе помощника… да. Все откладывал, потому что никто не мог с ним сравниться, но в пизду все. Да. Я возьму себе помощника и наконец-то надеру задницы, поднимаясь в рейтинге. В пизду все это», — бормотал он сквозь стиснутые зубы, неосознанно все сильнее нажимая на педаль газа с каждым предложением. Киришима посмотрел на заднее сиденье, а затем снова на Кацуки. «Эй, чувак, тебе бы следовало сбавить скорость», — взмолился он с ноткой тревоги в голосе. — «Я знаю, что улицы здесь в основном пустые, но у тебя же могут отобрать геройскую лицензию, знаешь ли…» — он замолчал, теперь уже с большей тревогой переводя взгляд с Кацуки на двоих, сидящих позади. «Всё в порядке, успокойся уже», — сказал Кацуки, ничуть не выражая эмоций и продолжая сверлить взглядом дорогу перед собой. В его голове продолжали роиться мысли, каждая из которых била его в самое сердце, сильнее предыдущей. «Ему на тебя наплевать». «Что случилось с нашими соревнованиями до конца жизни?» «Он просто хочет быть тупым блядским учителем; что с ним, чёрт возьми, случилось?» «Кто этот парень и что он сделал с Изуку? » «Я убью любого, кто встанет у нас с ним на пути». «Я не могу убивать людей, это не геройское поведение, помни об этом». «Я бы хотел прибить того, кто виноват в том, что он потерял свою мотивацию и страсть». «Может быть, дело в чём-то другом; ему просто наплевать на меня». «Нет, ему на меня не наплевать». «Хотя я могу обманывать себя, он может просто искренне пытается быть добрым ко мне, потому что он такой». «Блять, а что, если он на самом деле теперь меня ненавидит по какой-то причине?» «Это очень тупо, у него нет причин меня ненавидеть». «Но я издевался над ним большую часть его детства». «Чёрт, какого хуя я это делал?» «Ах да, и теперь он снова влюбился в Урараку по какой-то дурацкой причине». «Конечно, как только я наконец попытался приблизиться к нему поближе, он отступает и бежит в сторону Урараки». «Он так спокойно сказал, что не будет вступать в агентство, чёрт возьми». «Что, блять, за хрень эта фраза: „Извини, неа, я не собираюсь вступать“?!» «Мне нужно сбавить скорость, иначе я разобью эту машину». Эта последняя мысль вывела его из этого состояния, и слава богу, что это произошло, потому что ему тут же пришлось резко свернуть, чтобы не сбить женщину, переходившую дорогу. Внезапное движение машины заставило всех остальных в ней закричать, прежде чем Кацуки наконец сбавил скорость и остановился на красный свет. Все переводили дух, охваченные тревогой после едва не случившейся аварии. Наконец один из них заговорил: «Что за херня, Бакуго?!» — крикнул Каминари сзади, все еще тяжело дыша. Загорелся зеленый свет, и Кацуки наконец остановился неподалеку, у жилого комплекса Ашидо. Она тут же схватила свои вещи и выскочила из машины, захлопнув за собой дверь. «Соберись, Бакуго!! Всех рано или поздно отвергают, нельзя же из-за этого убивать людей!!!» — кричала она, и её крики разносились со стороны её квартиры. «Знаешь, она права. Тебе нужно успокоиться», — сказал Киришима самым спокойным голосом, на который он был способен. Каминари подхватил сзади: «Да, братан, всё будет хорошо, он даже не представляет, чего лишается!» Кацуки застонал, несколько раз ударившись головой о подголовник. «Блять, я знаю, что веду себя ненормально!! Я очень стараюсь. Но вы, два придурка, ничего не понимаете… У нас с Деку много общих историй, так что это стало для меня полной неожиданностью. Я не ожидал, что этот задрот заинтересуется мной или какой-то сентиментальной хернёй, я просто хотел, чтобы все было как до войны… до того, как он потерял «Один за всех», и мы бы соревновались друг с другом, чтобы стать лучшими героями, какими только могли быть». Он опустил взгляд на свои руки, представляя себе израненные руки Изуку поверх своих собственных. «Разве так уж безумно верить, что мы до сих пор можем воплотить в жизнь ту мечту, которая была у нас тогда?» Он чувствовал, как ком в горле становится всё больше, и изо всех сил старался проглотить его, прежде чем всё выйдет из-под контроля. Он ни за что не собирался разрыдаться перед друзьями, ни за что на свете. «Да уж, прошло много времени, Бакуго. Мы все уже взрослые, хотим мы этого или нет. Возможно, тот Мидория, которого ты знал, вырос и изменился, а ты этого не заметил, потому что был занят тем, что цеплялся за его прошлую версию», — задумчиво сказал Каминари с заднего сиденья. Он обдумывал эту теорию. Неужели это возможно? Неужели он настолько обманул себя, полагая, что у Изуку всё ещё остались те же надежды и мечты, что и в детстве, хотя это было неправдой? Кацуки не хотел в это верить, но ему приходилось допускать возможность того, что всё, что он считал правдой об Изуку, существовало лишь в его голове. Однако он недолго размышлял над этой возможностью, так как чувствовал, что если слишком сильно об этом задумается, то действительно взорвёт машину своей причудой. «Нет. Это не имеет смысла. Я знаю Деку лучше всех», — заявил он, снова начиная ехать к квартире Каминари, расположенной неподалеку. На этот раз машина молчала всю дорогу, пока они не добрались до комплекса. Когда Кацуки подъехал к дому, а Каминари собрал свои вещи, он снова заговорил с Кацуки. «Знаешь, тебе стоит попробовать завести отношения с кем-нибудь. С кем-нибудь, кого ты больше никогда не увидишь, на одну ночь. Это может помочь тебе избавиться от кое-чего», — сказал он, пытаясь помочь другу, открыл дверь и вышел из машины. «Много красоток и красавцев готовы были бы убить за ночь со знаменитым Динамитом, так что, может быть, тебе стоит дать им шанс, вместо того чтобы отдавать все свои чувства самому невнимательному парню в Японии», — закончил он, закрывая за собой дверь. Кацуки знал, что не ошибается, и дело не в том, что у него не было интрижек в прошлом, но ими всегда оказывались кто-то, кто слишком уж походил на всеми любимого героя без причуды… и в итоге он всегда возвращался туда, откуда начал, тоскуя по парню, которого так долго желал. Возможно, пришло время наконец-то попробовать по-настоящему. Он подумал об этом, выезжая на дорогу и снова отправляясь в путь.  «Хочешь переночевать у меня сегодня, чувак? Я волнуюсь, что ты сейчас один», — сказал Киришима после нескольких минут молчания. «Нет. Со мной все будет в порядке. В любом случае, ты живешь на два этажа выше, так что найти тебя, если ты мне понадобишься, не составит труда», — ответил Кацуки, недолго думая, прислонившись рукой к окну и постукивая пальцами по дверному косяку. Киришима больше ничего не сказал, вместо этого, пока они ехали, он был занят своим телефоном.   Подъезжая к жилому комплексу, в котором они жили вместе, Кацуки задумался о том, чтобы принять предложение Киришимы. Возможно, сейчас ему было бы лучше не быть одному. Но в итоге он решил этого не делать, не желая выглядеть ещё слабее, чем он, вероятно, и так выглядел. Вместо этого он припарковался, собрал свои вещи и вышел из машины, захлопнув за собой дверь чуть сильнее, чем хотелось. Похоже, сегодня вечером главной темой стали его непреднамеренные действия. Он тяжело брел к лифту, изо всех сил пытаясь завязать непринужденный разговор с Киришимой, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме собственных мыслей. Каждая мысль была словно укус пчелы, но он все равно погружался в нее, позволяя боли захлестнуть его. «Эй, чувак, это твой этаж». Киришима вывел его из своих мыслей. Кацуки заметил, что тот удерживает кнопку открытия двери лифта, и покачал головой, пытаясь отбросить эти мысли в сторону. «Бля, увидимся позже», — проворчал он, выходя из лифта. Киришима прошептал что-то вслед Кацуки, пытаясь привлечь его внимание, не мешая всем на этаже: «Я не буду ложиться спать некоторое время, если я тебе понадоблюсь, просто постучи. Хорошо?» — взмолился он, заставляя Кацуки обернуться к нему. Кацуки засунул руки в карманы. Он изо всех сил старался, чтобы его лицо не искажалось от боли, а выглядело совершенно адекватным в этот момент. «Не беспокойся обо мне, я сейчас отдохну в ванне, а потом посплю. Увидимся», — сказал он как можно убедительнее. Его друг, казалось, не был до конца убежден, но все же выдохнул. «Хорошо. Предложение остается в силе, просто к слову. Увидимся, чувак», — согласился он, позволив лифту наконец закрыться, и направился к своей квартире на пару этажей выше. Кацуки нашел свою квартиру и, приложив большой палец к сканеру замка, открыл дверь, снял обувь, включил обогреватель и закрыл за собой дверь. Температура резко упала, и на улице был ужасный мороз. Неужели это чья-то причуда как-то странно влияет на погоду? Он недолго думал об этом, затем направился в ванную и включил воду в ванне. Он вышел обратно, снял одежду и бросил её в корзину для белья, после чего достал из холодильника бутылку саке. Обычно он предпочёл бы горячее саке, но в данный момент ему было всё равно. Поэтому он взял бутылку саке с собой, включил колонки в ванной и начал слушать тихие старые джазовые композиции. Он приглушил свет и зажег свечу, прежде чем открыть жалюзи на окнах от пола до потолка в своей ванной комнате. Если что и нравилось ему в его квартире, так это возможность любоваться видом практически из любой комнаты. Он слегка улыбнулся про себя, погружаясь в горячую воду. Вскоре он открыл бутылку саке и сделал несколько глотков прямо из нее, прежде чем поставить ее обратно и, запрокинув голову назад, погрузившись глубже в ванну. «Может быть, всё будет хорошо», — подумал он про себя, расслабляясь в горячей воде. «Он еще может передумать». Словно вселенная услышала его мысли, на экране его телефона высветилось имя контакта «Деку» . Кацуки поспешно сел в ванне, пытаясь успокоить свои нервы. Неужели Изуку действительно передумал? Одумался ли он, осознал ли ошибку, которую совершил, и позвонил ли, чтобы извиниться и принять предложение? Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но ему так хотелось верить, что это возможно. Это было возможно. Так и  должно было быть. Он продолжал думать об этом, глубоко вздохнул и ответил на звонок Изуку. «Каччан!!» — воскликнул парень на другом конце провода. Кацуки чувствовал лучезарную улыбку на его лице по телефону и не мог не улыбнуться в ответ с надеждой. «Как дела, задрот? Уже чертовски поздно, так что надеюсь, это будет что-то стоящее». Изуку хихикнул на другом конце провода, и сердце Кацуки забилось быстрее. И это всё? Собирался ли Изуку сказать, что он был так неправ и глуп, отказавшись от предложения Кацуки присоединиться к его агентству? При одной только мысли об этом ему казалось, что он вот-вот упадет в обморок. После пережитых за день эмоций он был готов смириться с мыслью, что за последние несколько часов Изуку осенило. «Ты собираешься мне что-то сказать? У меня не вся ночь свободна, Деку», — притворился он раздраженным, все еще улыбаясь, схватил бутылку саке свободной рукой и сделал еще один глоток, после чего поставил ее обратно. «Прежде всего, я должен поблагодарить тебя, Каччан, твои слова мне очень помогли», — сказал Изуку самым жизнерадостным тоном. Кацуки почувствовал, что в тот момент он мог раствориться в теплой воде, которая его окружала. Это должно было быть оно. Он был так счастлив, что чуть не расплакался. Ему не стоило беспокоиться о том, что Изуку не примет его предложение, у этого ботана, должно быть, был плохой день на работе, и он не понял, что говорит. Да, это имело смысл. У Изуку был плохой день, и он не мог понять, о чём его спрашивает Кацуки, пока не пришёл домой и у него не появилось время всё обдумать. Это было похоже на Изуку, верно? «Спасибо? Не. Тебе не нужно этого делать. Давай ты уже наконец расскажешь», — сказал он, закатив глаза. Внешне Кацуки был уверен, что ведет себя как обычно, раздражительно, но внутри он прыгал от радости, как наивный маленький ребенок. Он так ждал, когда Изуку наконец скажет это. Скажет ему, что он сожалеет. Скажет ему, что он совершил ужасную ошибку и как глупо поступил. Скажет ему, что он, конечно же, присоединится к Каччану к его агентству, как он мог отказаться? Кацуки улыбнулся, ожидая, когда мальчик начнет говорить. «Хорошо, хорошо. Я просто скажу это. Вау! Я просто не могу поверить, что это наконец-то происходит!» — воскликнул Изуку, лишь усиливая восторг Кацуки. Если бы его сердце могло биться ещё быстрее, оно бы вылетело из груди. Вот он, тот самый момент, которого он так долго ждал. Изуку наконец-то окажется рядом с ним . «Наконец-то я набрался смелости и пригласил Урараку на свидание!! Ого, это звучит невероятно после стольких лет. Думаю, это пойдет мне на пользу. И ей тоже. Я знаю, ей было очень тяжело. И, честно говоря, мне тоже было немного тяжело, потому что я совмещаю учебу и геройские дела в свободное время. Но разве это не потрясающе?! Если бы я сказал пятнадцатилетнему себе, что буду встречаться с Ураракой, он бы сошел с ума!! Я просто не могу в это поверить, разве это не здорово, Каччан?» «…Каччан??» — медленно повторил Изуку спустя несколько мгновений, так и не получив ответа. Кацуки никогда не был склонен к суициду, но, боже мой, как же сильно он хотел умереть в этот момент. Он почувствовал, как его начинает тошнить, и рвота подступает к горлу. Черт, он что, думал, что это худший из возможных вариантов развития событий? Это же были детские забавы. А вот это… это был самый худший из возможных исходов. Его собственные слова толкнули Изуку в объятия Урараки. Как он вообще это сделал? Изуку прислушался к его словам и действительно подумал: «Вот это да, надо бы пригласить на свидание свою школьную любовь!! Да, очевидно, именно это мне и нужно сделать, следуя совету Каччана!!!» Кацуки не мог в это поверить. Он совершенно не мог это осмыслить. Но он ведь не мог дать Изуку понять, что он чувствует на самом деле, правда? Нет. Конечно, нет. Изуку был счастлив, и в конечном итоге именно этого хотел Кацуки, верно? Верно?? В действительности он знал ответ: очевидно, он хотел, чтобы Изуку был счастлив, но он хотел, чтобы Изуку был счастлив с ним. А не с этой чертовой Ураракой, с которой он едва обменялся тремя словами после окончания академии UA. Или же Изуку тайно поддерживал с ней связь, не сообщая об этом Кацуки? Он предположил, что это возможно; он же не был с этим задротом 24/7 и не знал всех подробностей его жизни, но, блять, он думал, что тот — самый близкий ему человек. Как он мог не заметить эти звоночки? Никаких звоночков не было. Кацуки ломал голову, пытаясь найти хоть какой-то признак того, что Изуку хоть немного испытывал романтические чувства к Урараке в последние несколько лет, но ничего не вспомнил. Он проявлял больше интереса к рандомным девушкам, чем к Урараке. После войны Изуку привлекал к себе много внимания со стороны девушек, и Кацуки знал об этом, но ничего серьезного не происходило. Изуку считал всех интересными и особенными, поэтому не обращал особого внимания на то, чем занимался Изуку в этом плане. Но это? Встречаться с девушкой, в которую он был влюблен еще в старшей школе? Это значит, что он, вероятно, думал о ней все эти годы, и Кацуки об этом не подозревал. А зная Урараку, она, скорее всего, тоже о нем думала. Ебать, это было ужасно. На этот раз его точно стошнит. Нет, он собирался заплакать… или закричать? Он уже не знал, что с собой делать. Ему хотелось выбросить телефон из окна и сделать вид, что Изуку ему и не звонил. Он был уверен, что ему снится какой-то кошмар, учитывая, как прошел весь этот вечер. Он попал в кошмар? На него что, подействовала блядская причуда, которая заставила его очутиться в кошмаре? Неужели всё это было жестокой игрой его разума? Нет… это было реально. Это было бесспорно и катастрофически реально. Он больше не мог это отрицать. Всё, что он мог сделать, это ответить Изуку, но что он мог сказать, не начав кричать, рыдать, блевать, или же всё сразу? Он не знал, что делать, мысли метались в голове, но вариантов не оставалось. Поэтому он собрался с духом, готовясь к предстоящему разговору. Он мог это сделать. Он мог бы начать этот разговор, вести себя спокойно, а затем отойти от того, чтобы играть такую ​​важную роль в жизни Изуку. Кацуки выглянул в огромные окна и увидел, как за окном начали падать снежинки. Первый снегопад в это время года, в день, который до этого казался теплым зимним. Снег скапливался на окне и почти сразу же таял, тепло от обогревателя, проникавшее через окна, уничтожало любой холод. Это показалось ему знаком. Он мог бы это сделать. Он должен был это сделать. Поэтому он выдавил из себя дрожащую улыбку, сглотнул ком, который снова начал сгущаться в горле, и открыл рот.   «Это здорово, Деку. Расскажи мне всё».